Время собирать камни

Гилберт внял предупреждению Брейка. На следующий день вместо того, чтобы отираться неподалеку от Оза, он вместе с Оскаром и начальником охраны планировал, на какие участки можно распределить пришедших «теневых», и участвовал в подготовке помещений для будущих подчиненных. Найтрей практически не сомневался, что Фэрат вернется не один – зная этого неугомонного весельчака, Гил подозревал, что вместе с ним заявится компания человек в десять. Для «теневого» Фэрат имел слишком уж компанейский характер – он весело и как бы невзначай заводил знакомства с учениками других «теневых», постепенно собирая вокруг себя таких же, как он сам, безбашенных парней. Гилберт понятия не имел, с чего ученик Фокса так вцепился в него – вечно угрюмого, сдержанного, не имеющего ничего общего ни с ним, ни с его интересами. И так было всегда: с того самого момента, как учителя познакомили их, Фэрат начал сначала покровительствовать ему, а потом – просто помогать при случае то советом, то мелкой услугой... Это очень противоречило общему духу «теневого» цеха Беора, где каждый был сам по себе и сам за себя. Фокс и Вульф сильно выделялись на этом фоне, создав некое подобие собственной коалиции, в которой царили иные нравы. Фокс, статный мужчина в возрасте с еще проглядывающей в седых волосах былой рыжиной, часто говорил, щуря умные светло-голубые глаза: - Беор знает, что делает, разобщая цех. Разделяй и властвуй – это старая мудрость, но она пригодна только для жестоких правителей. Тем, за кем люди идут по собственному желанию, а не от безысходности, нет необходимости разделять, чтобы властвовать – они, наоборот, объединяют людей. И объединенные ими люди приносят им победу – раньше или позже, потому что дерутся не из-за страха, а из любви. Из-за любви совершаются и самые великие дела, и самые страшные преступления; помните об этом всегда. Гилберт помнил. Ему как никому другому, была известна горькая правда этих слов. Из-за чего, как не из-за любви к своему господину, оказался он у «теневых»? Из-за чего убил Цвай? Фокс был мудрым человеком. Фэрат, как бы ни скромничал, во многом был таким же. Однако его последние слова при расставании сильно озадачили Гилберта; никакого логического объяснения им найти было невозможно. С какой стати даже такому нетипичному «теневому» относиться к нему, как к побратиму – то есть, почти как к кровному родственнику? Да еще стремиться принести клятву, особенно - без взаимности?.. Ответов на эти вопросы сейчас не было, и Найтрей, помучившись немного, решительно отложил их на потом – когда Фэрат вернется, ответы он получит так или иначе. А пока... пока было много чего другого, на что стоило обратить свое внимание. Ближе к полудню в кабинет, где они как раз размышляли над расстановкой охраны и «теневых» на время приема, заглянул дворецкий и почтительно сообщил, что лорд Оз желает видеть господина Найтрея. Сердце Гила сильно стукнуло, скулы окрасил предательский румянец. Оскар тактично сделал вид, что ничего не заметил, и махнул рукой: - Иди, Гил, мы пока и сами управимся. Найтрей вышел из кабинета, несколько раз вздохнул, пытаясь унять колотящееся сердце, и пошел за дворецким. То, что Оз послал за ним, означало, что встретятся они в формальной обстановке, и потому следовало успокоится и принять бесстрастный вид. Но получалось плохо: Гилберт по-настоящему истосковался. Кое-как взяв себя в руки, он следом за дворецким вошел в большую гостиную, освещенную ярким полуденным солнцем. Там находилось довольно много народа: дамы сидели на диванчиках и в креслах и негромко разговаривали – о своем, о женском; мужчины стояли группами по четыре-пять человек и, потягивая легкое вино, обсуждали лошадей, политику и виды на урожай. Несколько человек курили на веранде, глядя в сад, где под присмотром трех нянек и гувернера играли дети. Оз обнаружился довольно скоро: самая большая группа, состоявшая из молодых людей обоих полов, расхохоталась, и Гилберт тут же безошибочно выцепил взглядом светлую во всех отношениях голову Безариуса-младшего, стоявшего в ее центре. Оз беззаботно улыбался – белозубо, открыто, и у Гила от нежности защемило в груди. Он обожал эту искреннюю улыбку, согревающую, словно солнце. ...он обожал ее обладателя... Будто почувствовав его взгляд, Безариус обернулся; их взгляды на мгновение встретились. В глазах Оза полыхнул огонек страсти, тут же притушенный опущенными ресницами. Когда он снова поднял на Гила взгляд, в нем уже не было ничего, кроме доброжелательности и умеренного интереса. - Ах, вот и Гилберт, - весело произнес Оз, обращаясь к окружающей его молодежи. – Познакомьтесь, пожалуйста – это мой телохранитель Гилберт Найтрей, тот самый человек, которому я обязан жизнью. Некоторые из вас его уже видели, но официально вас представить повода не было. Теперь же... Гил склонил голову в положенном поклоне, ощущая, как снова горят его скулы. Оз представлял его своим друзьям – детям своих вассалов, детям дворян; элите этого общества. Он вводил его в свой круг. Это было... ...неосмотрительно, неправильно... ...и так приятно. Он явно показывал, что Гилберт для него значит гораздо больше, чем обычный штатный слуга, которого можно просто уволить и забыть. Между тем, Безариус начал по очереди представлять окружающих его юношей и девушек: - Мелисса Красс, виконтесса. Превосходная наездница, участвовала в скачках на кубок Уилби среди юниоров. Почетное третье место... уверен, что первое – дело времени. Миловидная блондинка смущенно улыбнулась, протягивая Гилберту руку для поцелуя. Тот, вспомнив, чему его учил когда-то Вульф («Не тяни руку к себе, мальчик! Наклонись сам... горе мое»), склонился к ней и слегка коснулся нежной кожи губами. Мелисса вспыхнула; Оз удовлетворенно прищурился и продолжил: - Юниус МакТаннен, лэйрд. Отлично стреляет из лука и может обставить в шахматы любого. Тонкий брюнет с нервным подвижным лицом сильно покраснел и резко протянул руку Найтрею. - Для меня честь пожать руку тому, кто спас жизнь моему сюзерену. Гилберт смущенно опустил глаза, отвечая на крепкое рукопожатие. - Защищать лорда Безариуса – моя обязанность; я просто выполнил свой долг. За спиной Оза раздались восхищенные вздохи нескольких девушек. Юноша прикусил губу, сдерживая смех – Гилберт, явно не подозревая об этом, обрел почитателей, сказав всего лишь одну фразу. Дальше дело пошло еще веселей. После того как Оз представил Гилберта всем молодым дворянам, они, поняв, что телохранитель совсем не такой ужасный тип, каким казался, пока привозил Оза в колледж, обступили его, наперебой расспрашивая о работе телохранителя, об оружии, об интересных случаях из практики... Гилберт растерялся, не зная, кому и на что отвечать, и, начиная паниковать, умоляюще посмотрел на Оза. Тот решительно навел порядок: - Господа, дамы! Будьте милосердны, не рвите моего телохранителя на сувениры - Гилберт нужен мне живым и здоровым. К тому же, я вызвал его сюда не только для того, чтобы познакомить с вами - у меня есть к нему поручение, так что мы оставим вас на некоторое время. С вашего позволения... Гилберт с облегчением поклонился всем сразу и привычно пристроился за правым плечом Оза. Это доведенное до автоматизма движение вдруг вызвало в нем ностальгию и легкую грусть. «Совсем скоро это будет делать кто-то другой, не я... А как было хорошо, когда защита Оза была единственным моим занятием...» Он решительно отогнал печальные мысли и пошел за Безариусом, который, мимоходом отдав дворецкому распоряжение подать аперитив и легкие закуски, вышел в коридор и направился в свой кабинет. Гилберт знал, где он находится и что там хранится информация по экономическим и финансовым дисциплинам, но побывать внутри ему пока не довелось – не было необходимости. Они в молчании прошли коридор до конца и поднялись на второй этаж. Оз подошел к массивной двери из темного дерева, открыл ее и пропустил Гилберта внутрь. Вошел сам и закрыл дверь за собой – на ключ. Сердце Гила сладко екнуло. «Он собирается сделать то, о чем я думаю?.. Пожалуйста, пусть так и будет!..» Однако Оз спокойно прошел к большому старинному столу, на котором как-то дико смотрелся сверкающий металлическими хромированными пластинами комм, выдвинул стоявший за ним стул с высокой спинкой почти на середину комнаты, уселся, положив ногу на ногу, и уставился на Гилберта. Тот занервничал, не понимая, что будет дальше. Сесть ему не предложили, и он продолжал стоять, чувствуя одновременно неловкость, недоумение и странное возбуждение от пристального взгляда Безариуса. - Ты прекрасно держался с моими друзьями, - наконец заговорил Оз. – Я знал, что ты сможешь произвести на них хорошее впечатление. Но тебе удалось большее – расположить их к себе. Ты молодец. Гилберт вздрогнул. Непривычная похвала растеклась по его сердцу, словно бальзам. - Оз... – вдруг охрипшим голосом произнес он. – Но почему ты не предупредил о том, что собираешься познакомить меня со своими вассалами? Безариус лукаво прищурился. - А что бы ты сказал мне на это, Гил? Ну, честно? Гилберт невольно усмехнулся в ответ, расслабляясь. - Сказал бы, что это лишний риск привлечь к себе внимание и этого делать не нужно. - Вот видишь, - довольно протянул Оз. – Потому и не предупредил. Не переживай, ты в самом деле прекрасно справился. И даже обзавелся тайными воздыхателями. Мелисса потом глаз с тебя не сводила, заметил? Гилберт отрицательно покачал головой. - И не только она, - не унимался юноша, - другие девушки тоже. Да и парни... ты теперь популярная личность, Гил. Вот увидишь, на приеме у тебя отбоя не будет от желающих с тобой потанцевать... или даже заняться кое-чем поинтереснее. Кто пришелся тебе по вкусу? Кого бы ты выбрал: Диану? Юниуса? Сильвию?.. Ответь: мне очень интересно узнать твои предпочтения... Гилберт шагнул вперед; его сердце оглушительно колотилось о грудную клетку. - Тебя, - тихо ответил он. – Я всегда выберу тебя... или никого. Мне никто больше не нужен. Только ты один. Оз долгое мгновение смотрел в его глаза, потом закрыл лицо руками и вцепился в упавшую вперед челку. - Прости, - глухо сказал он, не отнимая рук. – Я идиот. Нет, хуже – идиот-параноик. Ничего не могу с собой поделать. Даже если ты захочешь уйти, я смирюсь с этим – я точно знаю. Но почему-то все равно проверяю тебя. Это так глупо... - Оз... Гил в два шага преодолел разделяющее их расстояние и, преклонив колено, схватил его за руки, отводя их от лица. - Ну, что ты... все в порядке. Я... догадываюсь, почему ты это сделал. Твой отец... и сестра... невозможно смириться, когда тебя бросают близкие люди. Но я не брошу тебя, правда. Позволь мне доказать это. Позволь мне быть с тобой. Это все, чего я хочу. Оз, все это время смотревший на Гилберта блестящими от так и не пролитых слез глазами, зажмурился и, соскользнув на ковер, крепко прижался к нему. Юноша молчал, но Гил почувствовал, как на его ключицу скатилась горячая слеза. Всего одна; но ему показалось, что она выжгла на коже клеймо. «Я принадлежу ему. Весь, целиком; душой и телом... Оз, что же ты сделал со мной?..» Гилберт затруднился бы ответить, если бы его спросили, сколько они просидели так – в обнимку, молча, слушая стук сердец друг друга, просто наслаждаясь теплом и близостью. Наконец Оз пошевелился и осторожно отстранился. Гил сдержал разочарованный вздох. Ему совсем не хотелось выпускать из рук свое счастье. Но... долг превыше всего, не так ли? Он встал и подал руку Озу; тот молча принял ее и тоже поднялся. - Завтра у меня последний экзамен, - заговорил он наконец. – Ты будешь сопровождать меня прямо в колледж – так распорядился дядя. Они с Брейком решили, что время сейчас неспокойное и так будет надежнее. Не то, чтобы я был против... но мне не нравится выглядеть параноиком в глазах окружающих. Поэтому... постарайся не привлекать к себе лишнего внимания, хорошо? Надень что-нибудь попроще и придумай, куда прицепить кобуру так, чтобы она не бросалась в глаза. Гилберт молча кивнул. Он чувствовал себя одновременно счастливым и разочарованным. Оз так явно показал ему сегодня, что он, Гилберт, ему небезразличен. И в то же время неудовлетворенное желание, притухшее было под нахлынувшими сочувствием и нежностью, разгорелось в нем с новой силой. Оз был рядом. Они были только вдвоем, за закрытой ото всех обитателей особняка дверью. Он только что обнимал его, чувствовал запах кожи и тепло тела... и – все?.. Гил хотел большего. Но – подойти самому? Сказать об этом? Как?.. Едва успев задаться этим вопросом, он почувствовал, как вскинулся инквизитор. «Ты прямо как продажная девка, - с отвращением прокомментировал он. – Стоит тебя потрогать, ты и ноги готов раздвигать. Стыд-то какой...» Найтрей залился краской. Ему и в самом деле стало стыдно – за свое желание, за утраченный самоконтроль, за то, что посмел желать Оза – сейчас, когда он только что так доверчиво прижимался к нему, ища поддержки... «Я должен думать про свой долг, - лихорадочно повторял Гилберт про себя. – Я должен помнить, что все это ненадолго. Я должен... о боже. Я должен, но я не могу!..» Оз тем временем озадаченно смотрел, как меняется выражение лица его телохранителя. Потом нахмурился и окликнул его: - Гил, что-то не так? Что с тобой? Ты так странно выглядишь... - Н-ничего, - с трудом ответил Гилберт, стараясь взять себя в руки. – Все в порядке. Я... пойду, Оз. - Ох, как мне это уже надоело, - вздохнул Безариус, подходя ближе. – Ну когда же до тебя дойдет, что я прекрасно вижу, если с тобой происходит что-то не то. У тебя ведь не лицо, а открытая книга. Опять будешь мне рассказывать, как у тебя все замечательно? Шаг вперед – два назад?.. Гил, не зли меня. Говори, в чем дело. - Я... не могу, - выдавил Гилберт абсолютно честно. Он и правда не мог сказать, о чем думал сейчас – слова застревали в горле, сжимавшемся от стыда и какого-то совершенно иррационального страха. «Если он тоже посчитает меня шлюхой... я просто умру.» Оз страдальчески заломил брови. - Не можешь, значит... Ну, пойдем тогда путем анализа. Исходные данные: ты неожиданно стал красный как рак; за пару минут твое лицо выразило несколько эмоций в диапазоне от ожидания до отчаяния; сказать, о чем думаешь, ты не просто не хочешь – не можешь... Вопрос: что тебя может привести в такое состояние? Насколько я тебя знаю, исключительно вопросы, связанные с близостью, в частности - с сексом. Учитывая, что мы недавно стали близки, а сейчас впервые за несколько дней оказались наедине... я думаю, ты хочешь продолжения. Но это утверждение с допущением; поэтому, чтобы проверить свою теорию, я пойду путем научного эксперимента. С этими словами Оз вплотную подошел к ошеломленному Гилберту, провел ладонью по его груди и прямо через ткань тонкой рубашки бесцеремонно сжал сосок. - Ну, Гил, - прошептал он, глядя на закусившего губу Гилберта. – Моя теория верна? Отвечай. - Д-да, - едва дыша, произнес Найтрей. - И ты так мучился вместо того, чтобы просто сказать, что хочешь меня? Гил... – Оз улыбнулся - одновременно ласково и насмешливо. – Ты такой... Просто напрашиваешься иногда, чтобы над тобой поиздевались. Будишь во мне все мои низменные деспотические инстинкты. Но знаешь... я ведь тоже тебя хочу. И что же нам с этим делать, как думаешь? - Я... Оз... пожалуйста... - Как-то это неинформативно, - задумчиво изрек Безариус, рассматривая свой идеальный маникюр. – Попробуй еще раз. - Оз... – умоляюще прошептал Гилберт, чувствуя дикий стыд от всего происходящего, а еще больше от того, что начал возбуждаться – медленно, но верно. - Я... не знаю, что сказать. - Скажи для начала «Я хочу тебя», - подсказал Безариус, с нажимом проводя ногтями по его груди. Тело Гила помимо его воли содрогнулось в предвкушении. - О-оз... Я... хочу тебя... - Отлично, - похвалил Безариус, и поощряюще погладил его пах. Гилберт со стоном подался к нему, но Оз одним жестом остановил его движение. - Погоди, Гил, это еще не все. Расскажи мне, как ты хочешь заняться со мной любовью. Гилберт отшатнулся. - Что? Оз... я... нет, я не могу!.. Оз тут же прильнул к нему, не позволяя сбежать. - Тш-шш, что ты так разволновался? Я всего лишь хочу показать тебе, что нет ничего страшного в том, чтобы говорить о своих желаниях. Хочешь, расскажу тебе, о чем мечтаю я? Гилберт кивнул и постарался успокоиться. Оз подошел к кожаному дивану, стоящему у одной из стен, и предложил: - Садись, здесь будет удобнее. Гил подошел и осторожно присел на мягкую кожу. От волнения возбуждение несколько спало, и он снова чувствовал неуверенность и стыд. «Что я делаю? Что я до сих пор здесь делаю? Надо уйти...» Но он остался на месте: Оз сел сзади него и мягко положил руки на его плечи. - Расслабься, Гил, - прошептал он ему на ухо, потом лизнул мочку и продолжил без перехода: - Я тебя хотел уже тогда, когда проснулся утром после нашей ночи. Тебя не было рядом, и я понял, что ты решил блюсти мою репутацию... разозлился из-за этого, кстати, ужасно; но – в этом ведь весь ты... Каждый день, встречая тебя в саду, в доме и даже просто замечая тебя издали, я ужасно возбуждался и хотел тебя. А ночами я запускал руку под одеяло и представлял, что ты находишься рядом... Рассказать, что именно мы делали с тобой в моих фантазиях, а, Гил? - Да, Оз, - прошептал Гилберт, чувствуя, как пульсирует кровь, прилившая к паху. Он начинал понимать, почему Оз хотел услышать его желания. А тот прижался к нему плотнее и заговорил низким, чувственным голосом: - Ах, Гил, в моих фантазиях мы занимались ужасным развратом. Сначала я целовал тебя везде – все твое тело, а ты извивался от наслаждения, стонал, и пытался ласкать сам себя, но я не позволял тебе этого. Потом ты ласкал мой член ртом – нежно и глубоко принимал его в себя, сосал головку, облизывал ствол... а чуть погодя я повалил тебя на спину, высоко поднял твои ноги, развел их так широко в стороны, как только мог, и проник в тебя языком – так, как делал это в первый раз... Но надолго меня не хватило, и я вошел в тебя: глубоко погрузился внутрь твоего тела и стал двигаться, глядя в твое лицо, полное страсти... Я кончил в тебя и, глядя, как вытекает из тебя моя сперма, сосал твой член, пока ты не кончил мне в рот... И тогда я выпил тебя до последней капли, лег рядом и поцеловал, чтобы ты почувствовал свой собственный вкус – медленно, глубоко, нежно... Так все было в моих фантазиях, Гил. - О боже, - прошептал Гилберт, крепко зажмурившись. Все лицо залил румянец, он не мог бы сейчас взглянуть в глаза Оза ни за какие блага мира. Но при этом его тело горело от желания реализовать услышанное. Брюки натянул болезненно напрягшийся член, хотелось высвободить его, прикоснуться, получить разрядку... От внимания Оза не ускользнул этот занимательный факт. Он обнял Гилберта со спины и, проводя руками по его груди, промурлыкал: - А знаешь, Гил, у меня появилась идея. Хочу, чтобы у тебя была картинка для ночных игр под одеялом, пока у нас не появится возможность заниматься любовью чаще, чем сейчас. - Что ты имеешь в виду? – хрипло спросил Найтрей. Оз усмехнулся и встал: - Сейчас поймешь. Сядь сюда, - он показал на край дивана, - сними обувь, обопрись спиной о подлокотник и расстегни рубашку. Гилберт повиновался. Оз тоже в точности выполнил свои собственные инструкции. Теперь они сидели на противоположных концах дивана. Безариус улыбнулся и приказал: - Повторяй все за мной, Гил. Сказав это, он медленно расстегнул брюки и, приспустив их вместе с бельем, обхватил ладонью свой возбужденный орган. Гилберт резко выдохнул и снова на мгновение зажмурился. Возбуждение стало невыносимым. Он понял, чего хотел Оз. Но... проделать это перед ним? Когда он так смотрит?.. - Гил, я жду, - прошептал Оз, медленно проводя по головке члена пальцем. – Ты же наверняка ласкаешь себя, хотя бы время от времени. Сделай это – для меня. Я хочу видеть, как ты доставляешь себе удовольствие. И хочу, чтобы ты видел, как я удовлетворяю себя. Хочу, чтобы теперь по ночам эта картинка стояла у тебя перед глазами... Найтрей, как загипнотизированный, опустил руки на пояс брюк и расстегнул их, в точности повторив все действия Оза. Когда он высвободил из белья свой член, Оз глубоко вздохнул и облизнул приоткрытые губы. - Ах-х... какой он у тебя твердый, Гил... и большой... как ты возбуждающе выглядишь сейчас, м-ммм... С этими словами Оз двинул бедрами, толкаясь в свой кулак. - Попробуй сделать вот так, Гил... о-о, да... Гилберт, глядя на Оза, повторил его движения и застонал. Оз знал, о чем говорил: ощущения были другими, не такими, как тогда, когда двигаешь рукой. Сейчас он испытывал тройное возбуждение: от собственных необычных действий, от жадного взгляда Оза и от вида того, как он ласкает себя. А тот вел себя совершенно бесстыдно: стонал, покручивал соски, оглаживал грудь и живот, не переставая при этом ласкать свой до предела напряженный орган. И Гилберт вскоре совсем позабыл про свое смущение. Он смотрел на любимого человека, изнемогающего от страсти, и сходил с ума от желания и возбуждения. До сих пор самоудовлетворение было для него механическим действием с целью снятия напряжения. Но сейчас... Его руки двигались как будто сами по себе, проделывая с его телом такое, на что он считал себя не способным. - Ги-ил, - простонал между тем Оз, глядя на него совершенно безумными глазами, - я... не могу больше. Я сейчас... кончу... а-ааа... Он в последний раз жестко провел по головке и изогнулся в оргазменной судороге, выплескиваясь на свой живот. Гилберт, глядя на него, несколько раз с силой провел рукой по стволу своего члена и излился, крепко сжав зубы, чтобы не закричать от наслаждения. Несколько минут они приходили в себя. Потом Оз достал из кармана платок, аккуратно вытер свой живот, натянул трусы, брюки и поднялся с дивана. - Возьми, Гил, - протянул он Найтрею влажную ткань. Гилберт стер свою сперму с живота и груди и тоже встал. Несколько минут они молча приводили себя в порядок, потом Оз подошел к нему и, ласково проведя ладонью по щеке, спросил: - Как ты? Я не перегнул палку, Гил? Гилберт слабо улыбнулся и, прижав ладонь Оза щекой к плечу, нежно поцеловал его запястье. - Все хорошо. Правда. Я... спасибо тебе. За твое терпение, за способность понять. За то, что позволяешь мне быть с тобой. За то, что ты есть... - Гил... Оз растроганно коснулся его губ легким поцелуем. - Ну что ты, в самом деле. Ты ведь тоже так много мне даешь. Я... просто не знаю, что бы я делал, если бы ты не появился в моей жизни. Знаешь... когда мы с тобой начали делать те глупые упражнения Брейка, я впервые за два года снова почувствовал, что живу. Что умею радоваться тому, что живу – без алкоголя, травки и беспорядочного секса. Так что... это тебе спасибо, Гил. Гилберт порывисто обхватил Оза и прижал к себе. «Мой любимый мальчик... мой любимый... мой...» Фэрат заявился на следующий день - в то время, когда Оз был на экзамене. Гилберт скучал в коридоре колледжа, дожидаясь, пока Оз выйдет из аудитории, когда у него зазвонил телефон. Он нажал кнопку приема вызова на беспроводном микронаушнике и тихо спросил: - Кто это? Что случилось? - Глава, Фэрат пришел! - услышал он ликующий голос Дэниела, и с облегчением перевел дух. - Ну наконец-то, - пробормотал он, и сказал громче, обращаясь к Дэну: - Все в порядке? Сколько человек пришло с ним? - Все хорошо! С ним двенадцать человек, - протараторил в трубку счастливый Эскандер. - Хм... я почти угадал. Надеюсь, они не сидят сейчас в холле особняка? – встревоженно спросил Найтрей. Воображение нарисовало «чудную» картинку: тринадцать наемников, вооруженных до зубов, расхаживают по особняку, а вассалы Безариусов разбегаются от них в разные стороны... дамы падают в обморок... мужчины, разбрасывая вещи, лихорадочно извлекают из багажа церемониальное оружие... дети ревут... - Нет-нет, не волнуйтесь, - прервал череду воображаемых событий голос Дэна. – Охрана прямо на входе завернула их к коттеджам для слуг, и они устроились в том, который мы подготовили для них. Их никто не видел, все путем. - Хорошо, молодцы. Передай Фэрату, что я скоро приеду: у Оза вот-вот закончится экзамен. Пусть тихонько сидят пока в коттедже и никуда не выходят. Организуй обед и оставайся с ними – я все равно приду сразу туда. - Да, Глава! Гилберт дал отбой. В голове закрутились организационные вопросы: кого привел Фэрат, подойдет ли та раскладка, которую подготовили они с начальником охраны, хватит ли экипировки, которую они придумали с Оскаром... За этими раздумьями Найтрей едва не пропустил момент, когда Оз вышел наконец из аудитории. Он выглядел уставшим, но довольным, и Гил спросил его, улыбаясь: - Вижу, что все прошло хорошо? Оз одарил его теплой улыбкой: - Да, все прекрасно. Сложнее, чем я ожидал, но – на отлично. Так что мы можем ехать; я не буду дожидаться общего оглашения результатов, смысла нет. Все равно не будем сейчас праздновать – решил совместить вечеринку со своим днем рождения, так что на приеме будет много молодежи. Вот уж обрадуется старшее поколение! Опять герцогиня Найтрей будет стенать, что Безариусы попирают все традиции... Тут он вгляделся в лицо Гилберта и, посерьезнев, спросил: - Гил, что-то случилось? Мимоходом удивившись, насколько Оз умеет его читать, Гилберт ответил: - Да; но ничего страшного. Наоборот – Фэрат вернулся. Привел с собой двенадцать человек. Так что я отвезу тебя и сразу отправлюсь к ним. Нужно познакомиться с людьми, понять, кто что умеет, и распределить между ними обязанности... чтобы не заскучали. А то в нашем случае это чревато. «Теневые» не приспособлены для того, чтобы долго сидеть без дела – начинают выкидывать всякие номера... Оз внимательно слушал его. Когда Найтрей замолчал, он уважительно сказал: - Ты в самом деле будешь хорошим Главой, Гил. Ты заботишься о людях, думаешь о них... Пойдем. Не будем задерживаться, в таком случае. Он развернулся и пошел по коридору к выходу. Смущенный донельзя Гилберт секунду смотрел ему в спину, потом подхватился и пошел следом. Tempus ad coniungere fata Стакан с грохотом врезался в стену, разлетаясь сотнями стеклянных брызг. - Сволочь! Беор в бешенстве схватил с тумбочки светильник и отправил его следом за стаканом. Такого дикого гнева он уже давно не испытывал. Линкс пропал. И не просто пропал, а вместе со всем запасом взрывчатки, который Глава держал при себе на всякий случай. Конечно, для него не было проблемой достать еще; но сам факт такого самоуправства от мальчишки, которого он привык считать своим верным псом и даже – чем черт не шутит – своим преемником, выводил из себя. Более того, Беор очень быстро понял, где тот намеревается использовать все украденное, и сделанные выводы заставили его похолодеть. Разочарованный в своих ожиданиях, Линкс наверняка собрался разобраться с Безариусами быстро и эффективно, не оставив в живых никого. Вообще – никого. Последствия такого теракта для «теневиков» страшно было представить. Пока «люди тени» не переступали определенных границ, официальные власти, скрипя зубами, смирялись с их существованием и даже сами изредка пользовались услугами цеховых. Но если будет уничтожен целый великий герцогский Дом… Тут уж к гадалке не ходи – вмешается сама королева, и введения войск в столицу будет не миновать. И чем это все закончится… в лучшем случае, тотальными облавами и казнями; в худшем – «теневые» просто перестанут существовать как класс. Однако и это было еще не все. Только что от Главы ушел один из его шпионов, который рассказал новость, повергшую Беора в состояние неконтролируемого бешенства, что само по себе было показательно – седой медведь очень гордился своим самообладанием, и моменты, когда он злился до потери самоконтроля, можно было за всю его жизнь по пальцам одной руки пересчитать. Но сейчас это было оправданно. - Назначить! Своего Главу! Да этот обычай упразднили королевским указом сотню лет назад! Безариусу совсем закон не писан! – рычал он, совершенно забывшись. В другое время он, наверное, и сам бы посмеялся над своим стремлением привести в рамки законодательства кого бы то ни было; из уст человека, поправшего в погоне за своим «теневым герцогством» вообще все возможные законы и обычаи - даже своего же «теневого» мира - эти слова звучали, мягко говоря, лицемерно. Однако сейчас Беор был слишком взволнован и выбит из колеи способностью представителя официальных властей так наплевательски относиться к признанному порядку; то есть, поступать так же, как он сам. Вне себя, он забегал по комнате, лихорадочно раздумывая, что с этим всем можно сделать. Однако при любом раскладе выходило неутешительно. Завернуть решение герцога у него не было власти. Позволить Линксу убить Безариусов ему не позволяло чувство самосохранения. - Того и гляди, мне самому придется идти к герцогу телохранителем! – простонал Глава, в отчаянии дергая себя за волосы. Рванул раз, другой… и замер. - А кто сказал, что мне самому нужно добиваться отмены решения герцога? – медленно спросил он сам себя. Потом сел за стол, схватил ручку с золотым пером и начал писать – по старинке, на плотной пергаментной бумаге. Закончив, запечатал в конверт, и надписал «герцогу Леви Баскервиллю, лично в руки». Подписываться он не стал – не пристало Теневому Главе заниматься написанием доносов. Но такой случай… - Родовая вражда сыграет мне на руку, - пробормотал Беор. – Старый Баскервилль не упустит случая поквитаться с Безариусами за тот позор столетней давности. Если Оскар и выйдет сухим из воды сам, то уж свое решение отозвать ему придется, как пить дать. Насладиться своей изобретательностью Беору помешал цеховой, в отсутствие Линкса несущий вахту в коридоре: он ворвался в комнату, позабыв постучаться, за что чуть не поплатился жизнью: Глава среагировал мгновенно, наведя на него автоматический пистолет. Но тот, даже не заметив такой вопиющей угрозы, с порога заорал: - Глава! Они уходят! Беор вскочил со стула, полный дурных предчувствий, и прорычал, схватив цехового за ворот: - Кто и куда уходит? Говори толком! Цеховой явственно захрипел, и Глава с неохотой разжал руки. Тот сполз на пол и сдавленно проговорил: - Люди… наши люди… они уходят к Безариусам. Около черты герцогского квартала стоит целая группа окраинных наемников; они ждут Фэрата или Рэйвена – так нам донесли… - Фэрата?! В глазах у Беора потемнело. Сбывались те самые опасения, которые он стремился предотвратить, направляя последних учеников Фокса в лапы смерти. - Берите всех доступных бойцов, - крикнул он в бешенстве, и широким шагом направился к выходу. – Пусть идут туда и убивают любого, кто попробует перейти за грань. Цеховой с трудом поднялся и поспешил выполнить распоряжение своего Главы, который в это время явственно чувствовал, как разваливается на куски его «герцогство». Забытое письмо осталось сиротливо лежать на углу стола. * * * Рэйвен почувствовал неладное на подъезде к границе герцогского квартала. Не было ничего очевидного; просто все его инстинкты наемного убийцы, привыкшего к постоянной опасности, вдруг всколыхнулись и заполнили его целиком, вытесняя все прочее... ...кроме мысли о безопасности Оза. «Мой мальчик не должен пострадать...» Тот сидел, глядя в окно, устало откинув голову на спинку кресла. Найтрей легко притронулся к его руке, привлекая внимание: - Оз... Юноша вздрогнул и обернулся, сонно моргая – видно, чуть не задремал по дороге: - Гил? Что... - Тише. Что-то происходит. Я не знаю, как объяснить, но что-то происходит, понимаешь? Если что-то случится... падай на пол. Стекла в машине пуленепробиваемые, но – мало ли... И – делай только то, что я скажу! Пожалуйста... Оз напрягся. Сонливость его как рукой сняло. - Да, Гил. Рэйвен кивнул и принялся перестегивать кобуру пистолета с талии на бедро, быстро, но тщательно подгоняя крепления. Сбросил рубашку, накинутую поверх футболки, чтобы скрыть кобуру. Сунул в накладной карман джинс пару запасных обойм. Вытащил из куртки боевой нож и закрепил на голени. Больше никакого оружия не было, и сейчас он об этом жалел. Машина сделала поворот, и тут началось... По улице рассыпалась очередь скорострелки. Машина, взвизгнув резиной шин, затормозила возле огромной выбоины, как будто прогрызенной зубами неизвестного зверя, подпрыгнула, словно попав на кочку, и начала оседать с правой стороны. «Ежи!..» Рэйвен рывком повернулся к Озу: - На пол! Но юноша уже был там. Он не паниковал, только глаза его расширились и потемнели. «Молодец», - прошептал беззвучно Найтрей, и посмотрел на водителя. Бывший военный спокойно извлекал из бардачка автоматический пистолет, другой рукой держа у рта рацию. Успокоившись и на этот счет, Рэйвен быстро осмотрел улицу. Увиденное его не обрадовало. Около десяти человек, засевших за ящиками возле продуктового магазина, отстреливались от группы мужчин, одетых в серое. Другая группа серых попыталась обойти их с тыла, но тоненькая девушка в черном обтягивающем комбинезоне, выпрямившись под прикрытием высокого парня с яркой банданой на голове, сняла нескольких из них прицельными выстрелами, и серые на время отступили. Еще одна кучка разномастно одетых мужчин и женщин засела в подворотне, отбиваясь от группы серых. Их позиция казалась удачной, но тут Рэйвен краем глаза уловил движение на противоположном конце улицы. Вглядевшись, он выдохнул сквозь зубы: - Ну это уже черт знает что... Огромный, как шкаф, сероформенный тащил к переулку базуку. Раздумывать было некогда, и Рэйвен, распахнув дверцу машины, выпрыгнул наружу. Пнул ее, захлопывая, и одновременно выхватил пистолет. Вскинул руку и почти не глядя всадил в шкафоподобного серого сразу две пули: в голову и в сердце. Тот сделал еще два шага по инерции, рухнул на колени и завалился на левый бок, куда его тянула базука. Рэйвен оскалился и развернулся к серым, которые, заметив стрелка, бросили попытки зайти в тыл к первой группе оборонявшихся и переключили свое внимание на него. Он успел снять троих, когда послышался возглас: - Это же Рэйвен!.. И все мгновенно изменилось. Большая часть сероформенных развернулась в его сторону и начала беспорядочную стрельбу. Рэйвен прыгнул в сторону, уводя огонь от машины, и, перекатившись, засел за каменным крыльцом банка. Укрытие было так себе, но вариантов лучше сейчас не было. Он на мгновение прикрыл глаза, переводя дух, и, быстро выглянув из-за каменной вазы, сделал несколько выстрелов. Двое серых упали; остальные рассредоточились и повели шквальный огонь. Рэйвен упал на землю и прикрыл голову руками, чтобы уберечь ее от каменных осколков, посыпавшихся на него. «Так я долго не продержусь. Нужно выбираться отсюда!», - подумал он, чувствуя, как в предплечья впивается каменная шрапнель. Он сгруппировался и одним прыжком переместился за телефонную будку, перекатом ушел от прицельных выстрелов, прополз под припаркованным у дороги грузовиком и... почувствовал, как его за руку выдернули прямо из-под пули, воткнувшейся в то место, где только что была его нога. Он тут же сбросил захват, развернулся и увидел ту самую девушку в черном. Вернее, женщину... - Хэук?! - Да, Глава. Идем! Он все же осмотрелся, и удивленно прищурился: обороняющиеся пошли в контрнаступление. По двое, прикрывая друг друга, они перемещались мимо оставленной им машины... к нему? «Вот даже как... Они... шли к Безариусам и... ко мне?.. С ума сойти...» - Идем же! – нетерпеливо крикнула Хэук, дергая его за рукав футболки. - Нужно защищать машину! – прокричал он в ответ, закашлявшись от поднятой ветром пыли. – Там лорд Безариус! - Дерьмо, - прорычала женщина, и повернулась к неизвестно откуда взявшемуся парню в бандане: - Оул*, заверни нескольких наших к машине Рэйвена. Там Безариус; нельзя, чтобы он пострадал! - Понял, милая, - легкомысленно ответил тот и нажал на кнопку рации: - Парни, уделите внимание приезжей машинке. Там наш будущий лорд, отгоните от него медвежат. Рэйвен тем временем удивленно покосился на разгневанную Хэук: - Милая?! Та злобно фыркнула: - Ничего такого, о чем ты, несомненно, подумал, Рэйвен. Просто он редкостный олух... но боец от бога, потому – пусть его. Хотя временами это жутко выводит из себя. - Представляю... Наемники начали перестраиваться. Рэйвен заскрипел зубами, понимая, что многих из них он после этого не досчитается: машина торчала посреди дороги, укрыться, кроме как за ней самой, было совершенно негде. А именно этого варианта нужно было избегать всеми силами. Значит... - Хэук, разверни ребят обратно, быстро! Нужно разбить строй серых и бить их по одному! - Но... - Они погибнут, если будут торчать посреди улицы без укрытия! - Да, Глава, - прошептала Хэук, странно блеснув глазами, и заорала: - Оул, заворачивай всех сюда! Будем пробивать серых! - Ола-ла! – заорал в ответ очень правильно названный тип, и защелкал рацией. – Парни, тянитесь к нам! Глава передумал, будем резать медвежат поштучно! Но геройствовать им, к счастью, не пришлось: едва ребята Хэук приготовились к одновременной атаке, как на другом конце улицы раздался грохот, завизжали шины перегораживающих дорогу машин, и наружу посыпались люди в полувоенной форме цветов Дома Безариус; там же оказалась и группа «теневых» с Фэратом во главе. Серые быстро оценили соотношение сил и побежали. Впрочем, сделали они это вполне грамотно, так что большая часть сумела скрыться. На «поле боя» остались только тяжело раненые и убитые. Как только Рэйвен убедился, что серые ушли, он сразу же поспешил к машине. - Оз! Распахнув дверцу, он с облегчением увидел, что юноша как ни в чем не бывало сидит в кресле. Он был бледен, но спокоен; и значит, с его душевным состоянием все было более-менее в порядке. Гилберт перевел дух и бросился осматривать его: - Оз... ты в порядке? Все хорошо? Оз кивнул, глядя на него каким-то особенным взглядом: - Да... со мной все хорошо. - Слава богу, - прошептал Найтрей. Он инстинктивно потянулся обнять Оза, но тут же оборвал свое движение – вокруг была куча людей, многие из которых во все глаза смотрели на них. Поэтому он сделал вид, что просто отряхивает рубашку юноши, потом отступил, давая ему выйти. Безариус легко выпрыгнул на дорогу и выпрямился, оглядываясь. «Да уж... тут есть на что посмотреть...», - не мог не признать Гилберт, разглядывая развороченную дорогу, покореженную телефонную будку, разнесенное в каменную крошку крыльцо, за которым он укрывался... взглянул на свои изодранные в кровь предплечья, и его передернуло. Оз бросил на него быстрый взгляд и как ни в чем не бывало положил руку ему на плечо, успокаивая. В его исполнении этот жест выглядел так естественно, что у окружающих не возникло никаких сомнений – он означает только дружескую поддержку. «Теневые» дружно вздохнули: на их глазах оживала сказка, которую им пересказывали учителя и старшие товарищи. А Гилберт на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как от ладони Оза по всему телу распространяется успокаивающая теплая волна. «Спасибо, хороший мой. И за это – тоже спасибо...» Оз тем временем повернулся к группе, во главе которой стояла Хэук, и произнес: - С кем шел этот бой, господа? «Люди тени» переглянулись: господами их еще никто не называл. Хэук выступила вперед и ответила: - Это были люди ныне действующего Теневого Главы Грэй Беора. Мы не клялись ему в вечной верности, и нас не устраивает многое из того, что он делает. Он нарушает все цеховые устои – даже те, благодаря которым мы все еще существуем. Поэтому, когда мы узнали, что герцог Безариус провозгласил Главой Рэйвена, мы решили присоединиться к нему и его людям. - Понятно. Вы знаете, что должны будете присягнуть на верность герцогскому Дому? - Да, милорд, - нестройно ответили «теневые». Оз кивнул им и слегка улыбнулся: - Я видел, как вы бились. «Видел? – пронеслось в голове у Гилберта. – Я же просил лечь на пол! Ну, Оз...» Вы – храбрые бойцы. Я буду очень рад видеть вас в своем Доме; говорю это как наследный герцог, так что можете считать мои слова официальным одобрением вашего присутствия. Ключевой цеховой Теневого Главы позаботится о том, чтобы вы смогли найти себе место в моем Доме. А пока... Он повернулся к глядящему на него во все глаза Фэрату и приказал: - Размести людей по машинам и отвези их в особняк, только постарайся не привлекать внимание гостей. Возьмешь у охраны ключ от второго коттеджа и разместишь всех там. Пригласишь начальника охраны и передашь от моего имени, чтобы вызвал наших семейных медиков – осмотреть раненых. Остальные пусть отдохнут, а завтра решится все остальное. Фэрат, который стоял столбом все время, пока Безариус говорил, отмер и поклонился: - Да, милорд... Потом повернулся к Хэук: - Вот уж кого не ожидал увидеть... Мы все думали, что ты пропала без вести... Женщина фыркнула: - Вот еще... просто увидела, что после смерти Вульфа все катится под откос, и залегла на дно. Я не самоубийца, в отличие от некоторых... Фэрат усмехнулся: - Да, ты все та же... и слава богу. Что было бы, если бы ты изменилась? Я бы решил, что близок конец света. Хэук закатила глаза: - Еще один олух на мою голову... Покажи лучше, в какие машины людей рассаживать. И у нас раненные, глаза протри! Тоже мне, ключевой... Переругиваясь, они пошли к машинам, возле которых охрана Безариусов уже перевязывала раненных. За ними потянулись остальные «теневые». Гилберт повернулся к Озу, который задумчиво смотрел вслед бредущим цеховым – казалось, усталость боя только сейчас дала о себе знать, и многие выглядели так, будто готовы были упасть тут же, на дороге. - Ты не лежал на полу, так? – с упреком произнес Найтрей. Оз лукаво усмехнулся и тряхнул растрепавшейся челкой. - Скажем так – не все время. Что бы я был за герцог, если бы наблюдал за сражением из положения лежа? - Но ты же обещал... - Я и выполнил обещание – ты сам видел, как я лег. Просто потом поднялся. – Оз мягко улыбнулся. – Да ладно, Гил. Зато я видел тебя в действии. Я... потрясен. Ты был великолепен. У меня просто нет слов, чтобы описать все, что я сейчас чувствую. Согласись, это говорит о многом. Найтрей прикусил губу. - Я не рад, что ты видел это, - суховато ответил он, отводя взгляд. Но Безариус, притронувшись к его щеке, заставил Гилберта посмотреть себе в глаза. - Я не говорю, что убивать людей – это хорошо, Гил. Но есть убийство ради убийства или ради того, чтобы забрать не принадлежащее тебе; а есть убийство как самозащита или защита – справедливости и тех, кто тебе дорог. И я рад, что ты оказался рядом с этими людьми. Я горд, что ты служишь моему Дому. Я... восхищен тобой, Гил. Гилберт молчал. Его сердце глухо билось о ребра, голову вело, и даже как будто не хватало воздуха. Прямо сейчас он ощущал, как внутри него высвобождается нечто большое, горячее, мощное – то, что невозможно было описать словами. Это нечто несло высвобождение, покой... Он рухнул на колено и прижался губами к руке дернувшегося от неожиданности Оза. - Оз... я... не смогу объяснить все, но... благодарю тебя. Спасибо тебе. Я... не знал, что мне так важно... ...признание... ...принятие... ...прощение... Tempus venit (время пришло) Вульф стоял на крыше и смотрел, как Безариус поднимает с колен Рэйвена. Хотя... какого, к черту, Рэйвена?.. - Ах, Гилберт, - произнес он насмешливо. – Так Безариусы – не только моя карма... Как забавно поворачивается иногда жизнь... если смотреть на это со стороны. Вульф бросил последний взгляд на молодых людей, которые о чем-то говорили, глядя друг другу в глаза. - Как ты вырос, мальчик, - прошептал он. – Что ж, я все видел... ты будешь прекрасным Главой. Я приду... позже. Потому что исправление моей кармы еще только начинается... И он, усмехнувшись, неспешно пошел по направлению к пожарной лестнице. _____________________________________________________________________________ *Оул - (англ. owl) сыч. Также имеет переносное значение - полуночник, ночной гуляка... олух. 8)