Время собирать камни

Войдя в коттедж, куда Фэрат привез ребят Хэук, Гилберт огляделся. На первый взгляд, коттедж сильно напоминал лагерь беженцев. На второй взгляд он напоминал его еще больше. Около двадцати человек разного пола и возраста сидели, стояли, лежали, занимая практически все пространство. Многие были ранены, и возле них суетились охранники герцога с аптечками наперевес. Гилберт заметил также нескольких медиков, решительно орудующих устрашающего вида медицинскими инструментами – видимо, колдуя над тяжело раненными. - Глава! Найтрей повернулся на знакомый голос, и увидел Фэрата, который пробирался к нему с противоположного конца комнаты. Рядом с ним шел озабоченный Дэниел, по обыкновению хмурая Хэук и незнакомая девушка лет восемнадцати. Подойдя ближе, они окружили его и выжидающе уставились, словно ожидая распоряжений. Гилберт почувствовал себя неуютно – он не совсем понимал, что должен сказать или сделать сейчас. Но, взяв себя в руки, спросил Хэук о том, о чем думал, войдя сюда: - Твоих людей устроили, все хорошо? Им что-нибудь нужно? Хэук снова бросила на него тот самый непонятный взгляд, который он уже видел у нее во время боя, и медленно ответила: - Нам дали даже больше, чем мы могли рассчитывать, Глава. Я... не ожидала, что нас так примут здесь. Гилберт озадаченно нахмурился. - Да? А чего ты ожидала? Та усмехнулась и покачала головой. - Жесткости? Требования подчиниться? Того, что нас оставят наедине со своими проблемами, требуя лишь результата?.. Я, наверное, слишком долго была под Беором, Рэйвен. Ты и твой лорд... ты вошел в бой ради нас, взял огонь на себя и не допустил лишних смертей; твой лорд принял нас, отметил воинскую доблесть и позаботился о людях... я понимаю, почему ребята по дороге сюда наперебой вспоминали дедовские рассказы. Но... это все лирика, Глава. Главное, что твои цеховые готовы идти за тобой и служить Безариусам – с клятвами или без, не важно. Найтрей на мгновение прикрыл глаза, потом твердо посмотрел на женщину. - Это и правда лирика. Скажи мне, сколько у тебя раненных, и что нужно, чтобы поставить их на ноги – вот что сейчас главное. Остальное... я просто рад вам. - Из двадцати трех человек цеховых с именем у меня двое тяжелораненых, семеро получили сквозные огнестрельные ранения. Еще у пяти поверхностные царапины – ерунда, заживет как на собаках. Ученики в порядке – их всех затолкали в тот переулок, и они не успели ввязаться в бой, только одного из старших контузило камнем. - Ты тоже? – спросил Гилберт, кивнув на свежую повязку на ее руке. Женщина кивнула в ответ. - Фигня. Царапнуло на излете. Даже шрама не останется. А ты?.. Гил усмехнулся и повторил за ней: - Фигня. Потом обратился к Дэну: - Дэниел, помоги Хэук с обедом для всех. Ты уже примелькался на кухне, так что это будет лучшим вариантом. Он снова повернулся к наемнице: - Иди отдохни. Сейчас есть кому позаботиться о людях, и тебе совсем не обязательно оставаться на ногах без необходимости. Цеховая склонила голову: - Да, Глава. Проводив Хэук взглядом, Гилберт посмотрел на Фэрата и устало спросил: - А теперь расскажи мне, как так вышло, что ты пошел забрать пару человек, а следом за тобой заявилась четверть лучших наемников окраин вместе с учениками? По-моему, лорд Безариус довольно прозрачно высказался по поводу того, что все пока нужно держать в тайне. Все же «теневых» как герцогское подразделение упраздняла в свое время сама королева, и нам не хватало только скандала, с этим связанного. - Рэйвен, ей-богу, я не знаю, - растерянно сказал мужчина. – Я все сказал только Фалкон, а она передала тем ребятам, которых я собирался взять с собой с самого начала. Я не мог их не забрать – Беор уже давно точил на них зуб, они не зажились бы на свете, оставшись у него... Кстати, познакомься: это Фалкон. Она снайпер; лучше не найдешь во всем королевстве. Гилберт перевел взгляд на девушку, которая смело уставилась ему в глаза, глядя снизу вверх. По любым меркам она была совсем крошкой – вряд ли значительно выше полутора метров, но так пропорционально сложена и имела такое строгое выражение лица, что казалась значительно выше. Ее ясные серые глаза, не мигая, смотрели на Рэйвена из-под темных бровей вразлет, и он понял, из-за чего Фэрат возвращался за ней еще до того, как он сам заговорил. - Глава... Фалкон – моя девушка. Гилберт кивнул. - Я понял. Девушка вскинула подбородок. - Я много слышала о вас, Глава - еще в то время, когда вы были под Беором. Моя наставница хорошо говорила о вас, и я рада, что теперь могу убедиться - она была во всем права. Для меня честь быть под вашей рукой, Рэйвен. - Кто был твоей наставницей, Фалкон? - Хэук, - ответила та. Найтрей удивленно вскинул брови. - Вот как... ну что ж. В таком случае, слова Фэрата про лучшего снайпера – не комплимент, я уверен. Дом Безариус рад такому ценному приобретению, как ты, Фалкон. И я тоже рад. Фэрат поможет тебе освоиться. Фэрат, - повернулся он к своему ключевому, - мне нужно с тобой обсудить расстановку твоей группы. Еще надо, чтобы ты узнал специализацию всех людей Хэук... составь список, что ли. Пока мы их трогать не будем, но думать, кого и куда определить, надо уже сейчас. И переоденься во что-то попроще, - сказал он, вспомнив слова Оза. – Надо будет сходить за экипировкой для людей, мне бы не хотелось, чтобы ты светился перед гостями. Фэрат склонился перед ним почти так же, как сам Гилберт склонялся на людях перед Безариусами. - Да, Глава. Будет исполнено... Несколько дней перед приемом в честь дня рождения Оза слились для Гилберта в один тяжелый беспросветный марафон. Надо было сделать очень много, и практически все из этого было для него в новинку: познакомиться с людьми и запомнить, как их зовут; распланировать график дежурств и тренировок; проследить, чтобы цеховые не слонялись по особняку; выделить дополнительных ключевых себе в помощь... Одной из последних он назначил Хэук и втайне радовался, глядя, как она железной рукой наводит порядок. Фэрат тоже был хорош, но он больше подходил для другого – узнать, достать, организовать... тем он и начал заниматься в конце концов, к общей радости. Еще его очень «обрадовал» Оскар: на следующее утро после их триумфального возвращения в особняк он ввалился к Гилберту в комнату и с порога сообщил, что празднование переносится в поместье: слишком много человек ожидалось к прибытию, да еще Оз пригласил всех своих сокурсников отметить одновременно и его день рождения, и окончание колледжа… Городской дом не мог принять столько гостей. Поэтому Гилберту пришлось спешно командировать в поместье Фэрата и Дэниела, а также еще несколько «теневых» из его группы для того чтобы приготовить для своих людей приемлемое жилье и помочь людям лорда Безариуса с прочими организационными вопросами. Потом последовал непосредственно переезд, в ходе которого они чуть не потеряли машину с молодежью – водитель свернул не туда, и пришлось возвращаться и ориентировать их по рации… Потом они с начальником охраны переделывали расстановку людей и делили тир и тренажерный зал… За всеми этими делами Гилберту стало совершенно некогда выполнять обязанности телохранителя, и он скрепя сердце решил назначить на свое место другого человека. Но сначала нужно было, конечно, поговорить с Озом. Гилберт слишком хорошо запомнил, чем чревато поставить его перед фактом, чтобы допустить второй такой промах. Поэтому, приняв решение, он отправился прямиком к нему – даже в обход Оскара. Однако в комнате Оза не оказалось; в гостиной и на веранде – тоже. И в библиотеке его не было... «Куда он, черт возьми, подевался?..» Рыская по поместью в поисках юноши, Гил совершенно случайно обнаружил тренирующихся учеников: в глубине старого парка, окружавшего дом, на большой круглой поляне, укрытой от посторонних глаз разросшимся кустарником. Здесь были и юноши, и девушки в возрасте от тринадцати до двадцати лет. Возглавлял группу молодежи Оул в своей кислотной бандане, с которой он не пожелал расстаться, даже получив экипировку. Одна часть ребят занималась общей подготовкой: качала пресс, отжималась, подтягивалась на самодельных турниках. Другая спарринговалась: на кругу дрались две пары, оттачивая приемы рукопашного боя без правил. Третья, самая маленькая, упражнялась в стрельбе. Ученики раздобыли где-то два пистолета с глушителями, и теперь по очереди палили по нарисованным на досках мишеням. Ребята постарше явно форсили: стреляли навскидку, практически не целясь. У многих, безусловно, получалось отлично. Но это было и неудивительно – восемнадцати- двадцатилетние, как правило, уже заканчивали свое обучение у учителей и являлись практически полноправными «людьми тени». Пока Гилберт размышлял об этом, стоя за стволом огромного дуба, чтобы не мешать тренировавшимся, спарринговавшие ребята закончили бой, и их сменили следующие две пары. И тут Найтрей напрягся: одним из вышедших на круг был Оз. Он был одет так же, как и окружавшие его парни: в старые потертые джинсы, босиком, с обнаженным торсом. Оул посмотрел на Оза и весело сказал: - Твое лордство, не передумал? Смотри, ребята тебя раскатают - не посмотрят, что ты Безариус... Оз задорно фыркнул: - Вот еще. Отступать – не мое кредо. Заодно проверю, не осторожничал ли Дэниел в спарринге. Дэн, сидевший в кругу, со смехом выкрикнул: - Вот еще – осторожничать... поосторожничаешь с вами... Оз сверкнул улыбкой и поиграл бровями: - Ну, кто будет моим противником? Вышедшие с ним парни переглянулись. Тот, что постарше, кивнул на невысокого крепыша: - Иди ты, Тики. У нас навыки получше все же. Оз гневно блеснул глазами, но смолчал – видно, осознавал, что уровень у него еще оставляет желать лучшего. Пары разошлись. Старшие схватились сразу же. Оз и Тики выжидающе кружили. «Молодец, первым не нападает...» Неожиданно Оз сделал обманное движение, и Тики, не ожидавший от новичка подлости, повелся: бросился на него напрямую. Оз ловко уклонился, сделал подсечку и ударил его в плечо, усиляя траекторию движения тела. Тики кубарем покатился по траве. «Отлично!..» - А я что говорил! – заорал довольный донельзя Дэн, заглушая изумленные возгласы учеников. – Милорда нельзя щадить – он бьется нечестно! - Так это бой без правил, разве нет? – невинно спросил Оз, отбрасывая челку с глаз. Оул захохотал. - Все точно, твое лордство! Но теперь Тиккирей ученый, так что... Продолжайте! Тики поднялся и молча стал на круг. Его джинсы украшали травяные разводы, ладони были измазаны землей. Не успел Оз приготовиться, как он бросился на него и обхватил поперек туловища, явно пытаясь выбить из него дух. Безариус ловко вывернулся, мимоходом приложив его локтем в солнечное сплетение, и отскочил в сторону. Тики со свистом выдохнул, бросился следом, схватил его за пояс джинсов и, подбив ноги, с силой приложил спиной о землю. Рухнул сверху, явно намереваясь ударить локтем в грудину, но Оз извернулся, и удар смазался, попав на излете в плечо. Однако и в этом было мало приятного: Оз зашипел от боли, но, ловко оседлав парня, попробовал поймать его на удушающий прием. У него почти получилось; однако Тики с усилием перевернулся и ударил его локтем в бок. От боли Оз ослабил захват, и Тики, вырвавшись, тут же вскочил на ноги. Оз тоже поднялся. Они снова стояли друг напротив друга. Гилберт перевел дух и с удивлением обнаружил, что смотреть на схватку Оза и Тики собрались все присутствующие на поляне молодые люди. Многие девушки откровенно переживали за лорда. И у всех без исключения в глазах было уважение и... что-то еще. Что-то, что не оставляло сомнений: эти люди поддержат Оза всегда, во всем. Во что бы то ни стало. Тем временем парни снова начали сходиться. Оба осторожничали: Оз берег бок, Тики непроизвольно потер пережатое горло. Вдруг ученик сделал мощный рывок вперед и, схватив Оза за плечи, приложил грудью о колено. «Оз!.. Боже мой, надо вмешаться...» Но Гилберт тут же пресек свой порыв. Оз не будет ему благодарен, если он сейчас остановит схватку. «Это его бой. Он должен закончить его сам.» Оз упал на четвереньки, едва дыша. Потом вдруг медленно повалился на бок. «Оз?!» Тики неуверенно подошел поближе: - Милорд? С вами все в порядке? Безариус не отвечал, и он наклонился, чтобы посмотреть на его лицо... как вдруг Оз вскинул руки и, обхватив парня за шею, резко ударил лбом в переносицу. Тики вскрикнул и упал. Ученики тихо ахнули. Оз медленно сел и, согнувшись, тяжело задышал. Потом протянул руку к Тики и, толкнув его в плечо, хрипло спросил: - Ты как, Тиккирей? - Нормально, - глухо ответил тот и ошалело поморгал. – Не в полную силу били, а то сломали бы мне нос, как пить дать. Оз засмеялся, и тут же застонал. - Зато ты оторвался... - Увлекся; простите, милорд, - смущенно произнес Тики и с трудом поднялся. Чуть помялся, и подал Озу руку. Тот глянул на него снизу вверх, ухмыльнулся, взялся за широкую ладонь и осторожно встал. - Проехали. Это мне наука: не лезть в спарринги перед приемами. Будут мне теперь танцы... до упаду. Ой! – он неловко повернулся и скривился. Оул подошел к нему и бесцеремонно ощупал грудь. - Ай! Да что же ты... - Спа-акойна, твое лордство. Все у тя в порядке. Ушиб сильный, но ни перелома, ни трещины нет. Счас дам тебе мазьку одну... вонючая она, конечно – мухи на лету дохнут. Но зато завтра будешь как огурчик: сможешь с дамами вовсю зажигать... а захочешь – и не с дамами... Ученики испуганно затихли. Гилберт гневно сжал кулаки, готовясь бросится на защиту чести Оза – хоть кому, как не ему, было известно, насколько Оул близок к истине... но Оз хмыкнул, и ответил, насмешливо приподняв левую бровь: - Ну, это уж как получится. Если дамы разбегутся от вони, то, конечно, придется довольствоваться менее привередливыми личностями. На мгновение над поляной повисла тишина, а потом воздух взорвался дружным хохотом. Оул хохотал громче всех, хлопая себя по бедрам: - Ах-хахаха! Ну, твое лордство… ну, даешь. Молодца! Гилберт перевел дух и, посчитав момент удачным, наконец выдвинулся на поляну. Первым его заметил Дэн, который как раз с упоением рассказывал окружившим его парням о тренировках с лордом. Он вздрогнул, и тут же расплылся в улыбке: - О, Глава пришел! Ребята, Глава здесь! Ученики молниеносно развернулись в его сторону и склонили головы; прямо остались стоять только Оз и Оул. Оз насмешливо оглядел учеников и, переведя взгляд на Гилберта, красноречиво вскинул брови, как бы говоря: «Ну ничего себе… как ты крут». Гил раздраженно передернул плечами и, кивнув ученикам, прямиком направился к Безариусу. - Мне нужно с тобой поговорить, Оз, - с места в карьер начал он. - Уж не о моем ли спарринге? – досадливо скривившись, поинтересовался тот. - О нем тоже. Но не думаю, что нам стоит разговаривать прямо здесь. Давай вернемся в дом, там все и обсудим. - Ладно. Только возьми у Оула ту мазь, которую он так рекламировал, а то завтра я точно ни встать, ни разогнуться не смогу. Гилберт повернулся в поисках цехового, но тот уже сам протягивал плоскую металлическую баночку. - Держи, Рэйвен. Намазюкаешь своего лорда, тока много не клади. Незачем добро переводить, она и без того отлично работает. Но больше ему уже никуда сегодня не выйти, хе-хе, так и знай. Запашок будет тот еще… - А я уже никуда и не смогу выйти – при всем желании, - пробурчал Оз, вроде бы небрежно опираясь на руку Гилберта; но тот почувствовал, как полновесно навалился на него Безариус, и поспешно свернул разговор: - Оул, закончите тренироваться – верните пистолеты туда, откуда взяли. А то знаю я вас... ищи их потом. Оз, а одежда-то твоя где? – спохватился он, глядя на полуобнаженного юношу. Тот широко повел рукой: - Где-то здесь. Раздевался я за кругом; а куда она потом делась – без понятия. - Размели на сувениры, точняк, - радостно провещал Оул. – Разве ж часто к нам лорд приходит на тренировку? Оз хмыкнул: - Теперь будет часто приходить. В следующий раз хочу поучиться стрелять. Дашь мастер-класс? – повернулся он к Гилберту. Тот обреченно вздохнул. - Оз... давай сначала разберемся с текущими вопросами, а? Я не знаю, что будет сегодня вечером, а ты спрашиваешь меня о чем-то, что предполагается после приема... Безариус провоцирующе прищурился и прошептал: - Может, это потому, что я знаю, что будет сегодня вечером?.. Гилберт поспешно отвел от него взгляд и окликнул Эскандера: - Дэниел, давай сюда вещи лорда, быстро! Через минуту Оз уже надевал футболку. Самостоятельно надеть кроссовки у него не получилось – из-за боли в груди нагнуться было невозможно, и Гилберту пришлось, максимально расслабив шнуровку, натянуть их ему на ноги. При этом Оз держался за его плечи и постанывал от каждого движения, а Найтрей, сатанея от беспокойства, ругал его: - Поделом тебе! Будешь знать, как лезть на круг! Чего ты вообще сюда потащился, хотел бы я знать? Ученики смотрели на них круглыми глазами. Один Оул воспринимал все происходящее как само собой разумеющееся. Он беззаботно развалился на краю полянки, посмеиваясь над удивлением молодежи, и в конце концов закричал: - Эй вы, лентяи, возвращайтесь к тренировке! Нашли себе развлекуху. Глава с лордом сами разберутся, а вы работайте давайте. Ученики вняли и разошлись по местам. Гил наконец справился с непослушной обувью и, подхватив Оза под руку, осторожно повел его в сторону дома. Оул с улыбкой смотрел им вслед. - Такому Главе я буду служить, - пробормотал он себе под нос. – И Дому, который возглавит этот языкатый пацан, дерущийся не по правилам – тоже. Хотя, это одно и тоже - все равно они неразлучны... Они прошли в дом с черного хода. Гилберт на мгновение представил себе тот фурор, который они произвели бы среди вассалов Дома Безариус, если бы их сюзерен предстал перед ними – переодетыми к ужину в новое платье, напудренными и надушенными – таким: побитым, в драных джинсах, старых кроссовках и выгоревшей на солнце футболке с пятнами пота на спине и боках, и решительно завернул Оза: - Нет, пойдем туда. Нам только сплетен не хватало... Оз не спорил. Как только они вышли из поля зрения учеников, он перестал бодриться и уже откровенно повис на руке Гилберта. Поняв, что ему досталось гораздо больше, чем казалось на первый взгляд, Гил, бормоча под нос ругательства, большинство из которых не имели ничего общего с цензурной лексикой, подхватил его на руки и, не обращая внимания на слабые протесты, понес, поставив на землю только вблизи от дома. Проводив Оза в комнату, он вышел в коридор и, поймав первого же подвернувшегося под руку слугу, приказал передать Оскару, что они с Озом на ужине присутствовать не будут. - Что сказать, если лорд Безариус спросит, почему так? – почтительно спросил слуга. Гил на мгновение задумался, а потом ответил: - Скажешь, что лорд Оз перетренировался и отдыхает. Я же просто пользуюсь моментом, чтобы обсудить касающиеся лично его нюансы расстановки охраны на приеме. Слуга склонился в поклоне: - Будет исполнено. Прикажете подать в комнаты ужин? - Да, пожалуйста, - кивнул Гилберт с благодарностью. Слуга убежал. Гил вернулся в комнату Оза и обнаружил того скорчившимся на краю кровати. «Даже кроссовки не снял!» - Оз! Тебе плохо? Что болит? - Все, - простонал Оз. – Все тело ломит. Ну и грудь - сильно... и плечо тоже... ох-х... - Черт... – Гилберт принялся лихорадочно стаскивать с Оза одежду. - Ай!.. Гил! Больно! - Терпи, раз ума хватило лезть драться с теми, кто сильнее тебя, - огрызнулся Найтрей, и осторожно потащил с Оза джинсы. - Но я же победил! Ой-ой!.. - Ага, и как ты сейчас себя чувствуешь, победитель? – ехидно вопросил Гилберт. - Хреново, - со вздохом признал Оз, осторожно перемещаясь ближе к центру кровати. - Ну, и оно того стоило? Оз посмотрел на него и слабо улыбнулся. - Знаешь, стоило. Я... почувствовал, что они – обычные люди. Такие же, как я. Ничем не хуже и не лучше, просто – люди. Он помолчал и шепотом произнес: - И... мне показалось, что они меня тоже увидели – по-другому. Не лордом, не смазливым лицом Дома Безариус - человеком. Это... это для меня много значит, Гил. Гилберт потупился, потом вымученно улыбнулся в ответ. - Я... могу это понять. Неловкую паузу прервал стук в дверь. Оз быстро накинул на себя край одеяла и кивнул Гилберту: - Открывай. Вошедший в комнату слуга ловко вкатил столик на колесиках, сервированный на двоих, поклонился и беззвучно выскользнул в коридор. Гилберт закрыл дверь, на всякий случай – на ключ, и повернулся к Озу: - Можешь встать? Сначала было бы неплохо принять душ... - А без этого можно обойтись? – протянул Оз, умоляюще глядя на Найтрея. Тот вздохнул. - Если только обтереть тебя влажным полотенцем... - Давай полотенцем! Если Оул не соврал, завтра мне все равно предстоит выдраиваться проволочной мочалкой. Гилберт усмехнулся и направился в ванную. Оттуда он вынес большое махровое полотенце, смоченное прохладной водой. Подойдя к распростертому на кровати Озу, он принялся осторожно обтирать все его тело мягкой тканью. Оз морщился, но молчал. - Больно? – спросил Гилберт, глядя на его невольные гримасы. - Терпимо. Ничего, все нормально. - Хорошо. Ну... где эта мазь? Когда Гилберт открыл коробочку, ему сначала показалось, что Оул посмеялся над ними: грязная серая масса с вкраплениями, подозрительно напоминающими изощренно раздавленных насекомых, издающая запах мускуса и серы одновременно, никак не могла быть той чудодейственной субстанцией, которая должна была поставить Оза на ноги за одну ночь. - Ну ни хрена себе, - выдавил Гил, вытирая слезящиеся глаза – он неосторожно поднес баночку прямо к лицу. Безариус, впрочем, высказался еще более емко: - Пфе! Пару минут они дружно созерцали «ароматное» содержимое, не решаясь прикоснуться к нему. - Да-а, - протянул Оз в конце концов. – Теперь я понимаю, почему Оул сказал про мух, которые дохнут на лету. Наверное, это был даже не образный оборот. Гил, отдышавшись, хихикнул и приказал: - Вставай. Все равно, других вариантов нет. Завтра ты должен быть в форме. Раз он не соврал по поводу запаха, будем надеяться, что насчет свойств тоже не ошибся. Постанывая, Оз полез из постели. Гилберт осторожно подхватил его под руку и помог встать прямо. - Ну, поехали... Он зачерпнул из баночки немного мази и принялся втирать в грудь юноши. Вонь стала еще сильнее. Оз закашлялся. - Бог мой... Гил, я дышать не могу. - Зато это тебе надолго запомнится, - назидательно произнес Найтрей. – Может, передумаешь по поводу совместных тренировок. - Я?! Никогда. - Ну, тогда не жалуйся и привыкай – после таких спаррингов тебе еще не раз придется пользоваться этим замечательным средством. Оз взглянул на него и спросил: - Ты тоже так тренировался? Найтрей помолчал немного, потом неохотно ответил: - Да. Правда, я тренировался в основном с Вульфом. Он сам все показывал мне, сам выходил со мной на круг... Первый год был... незабываемым. Он никогда меня не щадил. Говорил, что пожалев меня сейчас, рискует так никогда и не получить с меня ученического долга... Он был прав, в принципе: недоучки-«теневые» на свете не заживаются. - Понятно, - после минутного молчания произнес Оз. – Гил, как такой человек, как ты, оказался у «теневых»? С тех пор как я узнал тебя поближе, мне все время кажется, что это какое-то недоразумение... В этот раз молчание Гилберта было еще более долгим. Ему почему-то не хотелось рассказывать Озу про Нильса и свою месть за его смерть. Поэтому он в конце концов уклончиво сказал: - Так получилось. Я многое потерял перед тем, как пойти этим путем, поэтому... мне не показалось, что это плохой вариант. - Все еще не хочешь об этом говорить, да? – тихо спросил Оз. – Гил... я не буду тебя торопить. Но мне все же хотелось бы узнать о тебе побольше. Твое прошлое... из-за него я не стану воспринимать тебя по-другому. Но я хотел бы чувствовать, что ты достаточно доверяешь мне, чтобы позволить разделить с тобой те боль и печаль, которые тебе пришлось пережить. Гилберт закусил губу. - Оз... я расскажу тебе все, правда. Но сейчас... я просто не могу. Не потому, что не доверяю тебе... скорее уж, самому себе я не доверяю... пожалуйста... Безариус вздохнул. - Ладно, все хорошо, Гил. Забудь... Слушай, ты намажешь меня, наконец, этой дрянью, или я так и буду торчать посреди комнаты голышом?.. Через полчаса обмазанный мазью с ног до головы и одетый в пижаму Оз лежал в кровати, ужин был съеден, и Гилберт посчитал, что пришло время поговорить про его замещение. - Оз, по поводу того вопроса, который я хотел с тобой обсудить с самого начала... Я... мне очень жаль, но я не смогу выполнять больше обязанности твоего телохранителя. Я просто не успеваю – слишком много всего, и... - Гил, я все понимаю, - перебил его Безариус. – Не нужно извиняться. В конце концов, сейчас на тебе больше тридцати человек бойцов; это не тот случай, когда ты сможешь уделять мне все свое внимание. Я согласен с тем, что тебе нужно найти замену. Посоветуй мне, кто подойдет на эту должность лучше, порекомендуй несколько человек. Я познакомлюсь с ними и выберу того, кто мне больше придется по душе. Гилберт кивнул. Не смотря на то, что он сам поднял эту тему, слова Оза больно цепляли его сердце. «...нужно найти тебе замену...», «...выберу того, кто больше придется по душе...» Он с удовольствием оставил бы свое главенство ради того, чтобы все время быть рядом с любимым человеком, чтобы лично следить за его безопасностью, решать любые проблемы, но... он сам согласился на эту роль, а отказаться сейчас было уже просто невозможно – нельзя было подвести столько доверившихся ему людей, нельзя было подорвать их веру в Дом Безариус и, конечно, невозможно было оставить Оскара один на один со всеми опасностями, которые сопровождали его назначение. «Я теперь не принадлежу только сам себе», - напомнил себе Гилберт. Оз, все это время внимательно глядевший в его лицо, неожиданно улыбнулся и с теплой насмешкой произнес: - Ты что, переживаешь по поводу того, что я могу променять тебя на кого-то еще?.. Глупый Гил... Не думаешь же ты, что у меня фетиш на должность телохранителя? Найтрей невольно усмехнулся и покачал головой. - Нет... не думаю. - Тогда не забивай себе голову всякой ерундой, - повелительно сказал Безариус, и Гилберт с шутливой покорностью склонился перед ним: - Да, милорд. Потом тряхнул волосами, встал и заметил: - Поздно уже, Оз. Мне, пожалуй, пора идти. Тебе нужно отдохнуть, а я... не стоит мне слишком долго задерживаться в твоей комнате. Он только повернулся, чтобы идти, как услышал тихий голос Оза: - Гил... побудь со мной еще, пожалуйста. Хотя бы до полуночи. Гилберт растеряно развернулся: - Но... как же... - Завтра мой день рождения, - негромко сказал юноша, глядя в потолок. – Я... просто я хочу встретить его с тобой. Почувствовав, как его сердце неожиданно замерло, Гил осторожно поинтересовался: - Ты... и правда хочешь встретить день своего восемнадцатилетия со мной? Оз кивнул. - Да. Ты останешься? - Конечно, - прошептал растроганный до глубины души Гилберт. Он вернулся к постели и только хотел присесть на стул, стоявший рядом с кроватью, как Оз похлопал рукой по одеялу: - Полежи со мной, Гил. Если, конечно, рядом со мной возможно дышать. – усмехнувшись, добавил он. Гил хмыкнул и, сбросив туфли, растянулся поверх одеяла. - Можешь поверить – в своей жизни мне приходилось обонять кое-что и похуже. К тому же, мне кажется, запах немного выветрился; или это я уже принюхался?.. Безариус тихо рассмеялся и накрыл его ладонь своей. - Спасибо тебе. Я рад, что ты остался. Гилберт повернулся на бок и нежно пригладил его встрепанные волосы. - Я рад, что ты предложил мне остаться, Оз. Это тебе спасибо. Некоторое время они просто лежали рядом. Гилберт медленно перебирал мягкие золотистые пряди, а Оз блаженно жмурился под его рукой, словно котенок. Гил и сам млел, глядя на него. «Какой он милый. Красивый. Как я люблю его...» Пригревшись и расслабившись, он начал потихоньку засыпать. В очередной раз встрепенувшись, чтобы прогнать сонную истому, Гилберт спросил: - Ты сказал – побыть с тобой до полуночи. Почему так? - Я родился ровно в полночь. Ну, на пару минут позже. Мама мне потом говорила, что в это невозможно поверить – ведь я такой светлый, яркий... а я всегда любил ночь. Наверное, это хорошо отражает мою суть – я иногда чувствую себя так, словно в моей душе царит новолуние... Мой брат... вот кто был солнечным светом. И родился в обед, в мае. - Брат? – Гилберт пораженно приподнялся на локте. – У тебя есть... брат?.. Юноша помрачнел. - Был. Он... умер за пару месяцев до того, как мне должно было исполнится восемь лет. Когда его привезли домой... передо мной словно опустили занавес. Я не часто его видел, но он... для меня он был... - Эй, тише, тише, - Гилберт осторожно обнял задохнувшегося от вдруг всколыхнувшихся эмоций Оза и принялся легонько поглаживать его по плечу. – Прости меня. Я не знал, что... я просто не знал. И... насчет новолуния - ты ошибаешься. Для меня именно ты – солнце. И луна. И звезды. Ты – весь мой мир, Оз. С днем рождения... Tempus venit Джек разогнулся и вздохнул с облегчением, потирая сведенную от долгого сидения в одном положении спину. Взрывчатка была почти готова. По-хорошему, он успевал все сделать до приема, если бы... ...если бы... Он сам себе страшился признаться, что оттягивает решающий момент. Начиная с того дня, как ему показалось, что он видел Вульфа, ему начали сниться сны. Сны эти были очень разные. В одних они с Вульфом, еще ученики Фокса, сидели на крыльце неприметного загородного домика, куда их несколько раз вывозил учитель, и смотрели, как в предзакатном солнце танцует золотая пыль, сорванная легким ветром с колосящейся травы. В других Вульф с укоризной качал головой и говорил: «Какой ты глупый, Джек» - как тогда, когда он захотел спрыгнуть с обрыва в озеро, чтобы произвести на него впечатление. В третьих... эти сны ранили больше всего, потому что были не о прошлом – о будущем. О будущем, которого никогда не могло быть. Он видел их гуляющими по набережной древней реки, заключенной в каменный панцирь. Видел, как Вульф обнимал его. Видел поцелуи, объятия – жаркие и нежные одновременно, и ночи, залитые алым маревом страсти... и просыпался в слезах, потому что, даже будь Вульф жив, этого не могло быть – никогда. Он слишком долго был верным псом Беора. Он не был достоин ничего из виденного им. Но, не смотря на это, в душе его зародилась неуверенность. Кому была нужна эта месть? «Мне», - ответил он сначала; но, прислушавшись к себе, вдруг понял, что не испытывает прежней ненависти – скорее, привычку к ней. Отзвуки былого всепоглощающего чувства тихо тлели где-то в недрах его души, но их было мало для того, чтобы по-прежнему желать отомстить любой ценой, во что бы то ни стало. И тогда он задумался. Впервые за долгие годы он пытался проанализировать все известное ему, сведя воедино факты, рассказанные Цвай, Главой, услышанные позже от «теневых» и горожан, узнанные из газет и Всеобщей сети... и вдруг понял, что по-настоящему не знает ничего о Безариусах. Кто они? Какие они? Из-за чего на самом деле бросил его и мать отец? Ведь Оз Безариус живет с дядей, а Зэй, в отличие от герцогини, жив. Так почему он ушел и из этой семьи? А Оз – что он за человек? Джек был прекрасно осведомлен о его развлечениях и пристрастиях и презирал, считая это прожиганием жизни не знающим ни в чем отказа аристократишкой. Но теперь, видя общую картину, не застланную нерассуждающей ненавистью, он вдруг понял, что Оз старался так справится со своей болью от потерь – точно так же, как он сам пытался утопить свою боль в мести. «Мы с ним... похожи?..» Тогда – зачем все это? Зачем было все это – все эти годы?! Ненависть, боль, убийства, отказ от лучшего, что могло с ним случиться – зачем?!! Его мир рушился прямо на глазах. «Что мне делать, Вульф? Ответь мне; дай хоть один знак!..» Но Вульф ему, конечно, не отвечал. Джек вздохнул и принялся аккуратно сворачивать доведенную до желеобразного состояния заготовку, выложенную на плотную ткань. В центре получающейся «колбаски» в качестве усилителя и стабилизатора одновременно находился брусок тротила. Для детонации Джек решил использовать маленькие магнитные мины, которые «теневые» использовали в основном для выбивания замков – они были относительно безопасными, и в то же время, при входе в запертое помещение не было необходимости до посинения лупить ногами в дверь: крепишь мину к дверной ручке, жмешь на кнопку дистанционного активатора – и все готово. Но радиус действия активатора был ограничен; для того чтобы взрывы прозвучали одновременно, ему нужно было находиться примерно в средней точке между четырьмя заложенными зарядами... «Значит, мне нужно в момент взрыва находиться в доме.» Это означало верную смерть. Но ведь на это он и рассчитывал?.. «Почему я сомневаюсь? Что со мной случилось?» Он аккуратно доделал последнюю «колбаску» и выложил все пять зарядов на доску – сушиться, предварительно вдавив во влажную массу по мини-мине. «Вот и все. Незачем думать. Я все давно уже знаю. Все эти раздумия,терзания – зачем? Нужно просто покончить со всем этим.» Однако даже решительно отбросив сомнения, он не мог перестать думать. И следующее решение было продиктовано не только необходимостью - он и сам хорошо понимал это. Джек поднялся и подошел к гардеробу. На дверце раскрытого шкафа висела в фирменном чехле одежда, доставленная ему курьером одного из модных магазинов столицы, рядом стояла коробка с обувью. «Я иду туда для того, чтобы узнать, куда лучше всего заложить заряды», - попытался уверить он сам себя, прекрасно осознавая, что на самом деле хочет увидеть Оза и Оскара. А может быть, и отца... Зачем? На этот вопрос он не знал ответа. Или не хотел знать... * * * Он пил уже несколько дней. Невозможно было смириться с тем сокрушительным поражением, нанесенным ему Рэйвеном и Фэратом. Он не рассматривал Безариусов как тех, кто участвовал в противостоянии – с чего бы? Вся их роль, скорее всего, сводилась к материальной базе для этих двух зарвавшихся щенков. Помня о том, что у них были неплохие отношения еще во время ученичества Рэйвена, Беор мог предположить, что Фэрат соблазнил того посулами власти и денег, а Рэйвен нажал на какие-то свои рычаги влияния, которые уже вполне мог получить, работая у герцога больше полугода, и как результат, оказался Главой. Фэрат же... Беор искренне считал Рэйвена недалеким мрачным типом и потому счел, что настоящим Главой в этом тандеме был именно хитрый хорек. - Хренов серый кардинал, - прошептал он заплетающимся языком. Сегодня он пил с полудня и к вечеру уже находился в стадии алкогольного транса, когда не хотелось ни буйствовать, ни искать приключений – ничего, только сидеть у камина и смотреть сквозь стакан с золотистой жидкостью на огонь. Полено в камине треснуло, и выпустило сноп оранжевых искр. От неожиданности Глава вздрогнул, и стакан выскользнул из его неверной руки. - Ч-черт, - пробормотал Беор, глядя на алкогольную лужу; поднялся и, пошатываясь, подошел к письменному столу, на котором так непредусмотрительно оставил бутылку с крепчайшим виски, привезенном из северных земель. Взял ее, плеснул себе хорошую порцию обжигающего напитка и повертел в руках, заинтересовавшись золотистым рисунком на этикетке. «Даже здесь не укрыться от Безариусов», - с горечью подумал мужчина, разглядывая клеймо одного из вассалов герцога, и поставил бутылку на угол стола. Донышко зацепило плотный конверт, и тот, мгновение покачавшись на краю столешницы, со стуком свалился на пол. Беор шумно вздохнул, наклонился и поднял его; хотел уже бросить на обратно на стол, как взгляд наткнулся на надписанный им самим адрес. «герцогу Леви Баскервиллю, лично в руки»... - Черт! Опьянение тут же прошло, будто его и не было. Голова стала кристально ясной, и Беор, твердым шагом подойдя к двери, распахнул ее и проревел: - Эй, кто тут есть? Сюда, быстро! Из полутьмы коридора выступил крепкий цеховой, одетый во все серое – один из бойцов Главы, принесший ему клятву верности. - Курьера ко мне! – кратко приказал Глава и захлопнул дверь перед лицом удивленного мужчины. «Ну да... думал, небось, что я уже в отключке», - усмехнулся Беор и нетерпеливо заходил из угла в угол. Спустя несколько минут он говорил явившемуся курьеру: - Отнесешь это письмо в Дом Баскервиллей – так, чтобы тебя никто не увидел и не стал расспрашивать, что и от кого. Крутись как хочешь, но попасть к герцогу оно должно не по почте неизвестно когда, а сегодня, и через руки кого-то из слуг или домочадцев. Как все сделаешь, возвращайся сюда и доложи о выполнении. Понял меня? - Да, Глава. Курьер развернулся и выскользнул из номера. Беор грузно опустился в кресло и вытянул ноги, уже совершенно трезво щурясь на огонь. Теперь нужно было просто ждать, когда герцоги сцепятся между собой. На что бы там ни давил Рэйвен, Безариус не станет рисковать своей шкурой ради сомнительной радости иметь под своим Домом кучку «теневых». Конечно, он отзовет свое решение. И вот тогда... - Вот тогда, мои дорогие мальчики, мы с вами и поговорим, - прошептал Беор с удовлетворением. * * * Она вошла в большую гостиную старого дома, где уже очень давно почти не бывали гости. Изредка захаживал Винсент, развлекая их историями о жизни континентальной знати, еще реже приходил герцог Найтрей с женой - чопорной женщиной, ярой поборницей традиций. Вот и все гости, которые посещали их. Баскервиллей недолюбливали: за нелюдимый нрав, за высокомерие – или то, что воспринималось как высокомерие; за то, что были вековыми врагами Безариусов. Дом Безариус, в отличие от их собственного, пользовался популярностью как у дворянства, так и у народа – особенно с тех пор, как во главе его стал Оскар. Он многое сделал, чтобы забылись двадцать с лишним лет правления Роя Безариуса, деда его племянников. Двоюродных племянников, если уж быть точной; но – какая разница? Оскар всегда относился к Озу и Аде, как к собственным детям... Она вздохнула. Страшно было подумать, что сказал бы отец, если бы узнал, что она мечтает об их общих с Оскаром детях. «Он был бы... прекрасным отцом.» Лео, ее названный брат, по обыкновению сидел у камина и читал какую-то книгу. Неслышно подойдя к нему со спины, она заглянула в нее и усмехнулась: книга была по наступательной стратегии армий и ведению боевых действий в условиях современных городов. «Как предсказуемо... бедный мальчик.» - Эй, что ты делаешь? – недовольно спросил Лео, дергая плечом. – Я же говорил – не люблю, когда подходят сзади. - Боишься, что на тебя нападут с тыла? – поддразнила она его. Юноша нахмурился, потом ухмыльнулся. - С тобой нужно держать ухо востро. Того и гляди, обозы пострадают... - Что? Да когда это было?! - На моем шестнадцатилетии, - менторским тоном произнес паршивец. – Кто съел все вишни и крем с именинного торта? Она уставилась на него со смешанным чувством негодования и веселья. - Фу, какой ты мелочный! Как можно до сих пор помнить такую ерунду? - Это для тебя ерунда. А для меня была моральная травма – обнаружить, что мой торт в одночасье полысел. И это не мелочность, а отличная память полководца. Куртазов помнил по именам тысячи своих солдат! - Но я сомневаюсь, что он так долго помнил бы про объеденный торт, - парировала она. – И вообще, кто такой этот Куртазов? Лео закатил глаза и вздохнул. - Все время забываю, с кем разговариваю. Маньяк от анализа... Хотя, как аналитик, ты как раз должна уметь хорошо запоминать информацию. Куртазов – полководец с континента, с Востока; под его командованием были выиграны сражения, которые современники считали проигрышными с самого начала... И Лео с воодушевлением принялся рассказывать о полководце. Она почти не слушала его, только вглядывалась в обычно бледное лицо, сейчас окрасившееся тонким румянцем увлеченности, и с тоской думала, что отец выбрал хорошего сына для своего Дома. «Брат... он никогда так не был увлечен армией. Хотя был очень способным во всем, что касалось стратегии, но он никогда не зачитывался биографиями полководцев, предпочитая историю, и... как так вышло, что из всех молодых Баскервиллей ближе всех по духу семье оказался этот несносный мальчишка?.. Вот только... ему не суждено реализовать свои таланты. И в этом тоже виноваты Безариусы...» Между тем Лео договорил и тут же снова уткнулся в книгу, даже не ожидая какой-либо реакции на свои слова. Она усмехнулась и ласково потрепала его по волосам. На удивление, он не отодвинулся, как часто бывало – он не любил, когда к нему прикасались, а напротив, чуть наклонился, как бы показывая, где лучше погладить. Сердце снова сжала ледяная рука. Она медленно провела ладонью по густым темным волосам. - Это было интересно, милый, - мягко сказала она. - Да ладно, зачем врать, - тихо ответил он, прикрыв глаза. – Тебе совершенно не интересно. Но это не страшно. Просто – каждому свое. Мне тоже совершенно не интересно, как ты делаешь свои аналитические программы. Но если ты захочешь про них поговорить – я выслушаю тебя. Иногда очень хорошо думается, когда говоришь о чем-то вслух. Она кивнула, пытаясь проглотить комок в горле. Тихонько откашлялась и ответила: - Ты прав. Спасибо тебе. Они помолчали. Потом она опустилась рядом с ним на ковер и сказала: - Я иду на прием к Безариусам. Лео повернулся к ней и приподнял бровь. Для него эта была высшая мера выражения удивления. - Вот как? С чего бы? Ты никогда не ходишь с нами на приемы, где можно увидеть хоть кого-то из них. Что изменилось сейчас? Она смешалась. - Ну... так нужно. Юноша посмотрел на нее долгим взглядом и пожал плечами. - Очень хорошо. Нужно – значит нужно. Я скажу отцу, что уговорил тебя идти со мной для моральной поддержки. На тебя прислали приглашение? Если нет... у меня выписано на двоих, могу взять тебя с собой. Ей захотелось расплакаться. Сейчас она чувствовала себя предательницей. «Если бы он только знал, что я собираюсь сделать... стал ли бы он так помогать мне, если бы знал?.. Будет ли еще доверять мне, если узнает?..» - Мне прислали приглашение, - с трудом ответила она. – Так что возьми свою девушку и повеселись с ней там как следует... Он вдруг усмехнулся и отвернулся к камину. - У меня нет девушки. И думаю, не будет. А веселиться для меня абсолютно не обязательно – оптимально, если после официальной части я смогу ускользнуть и устроиться спокойно почитать в библиотеке. Говорят, у Безариусов есть огромное количество книг по тактике... Она не стала задавать лишних вопросов, чувствуя, что под этими словами про девушку кроется нечто гораздо более глубокое, чем юношеский максимализм и желание отрицать. Просто прижалась к его крепкому худому плечу и тоже стала смотреть на огонь. Из своеобразного транса ее вывел звонок в дверь. Вздрогнув, она прислушалась. Мимо неплотно прикрытой двери прошел дворецкий, щелкнул замок, послышался быстрый говор детского голоса... «Кто это?..» Дверь захлопнулась. В гостиную заглянул обескураженный дворецкий. - Милорд, миледи... герцога здесь нет? - Его сегодня вообще нет, Пакс, - мягко напомнила она. Дворецкий был уже совсем стар и часто забывал, что ему говорили. Но уволить старика рука не поднималась – для него эта работа была всей жизнью, оставив ее, он бы, скорее всего, просто умер. - Ему принесли письмо, - сообщил тот. – Уличный мальчишка. Сказал, что его попросили передать. А на конверте нет имени отправителя... Странно это. - Странно, - эхом откликнулась она. Лео неожиданно встал и протянул руку: - Дайте мне письмо, Пакс. Я сам передам его герцогу. - Но, - попробовал возразить слуга, - здесь написано «лично в руки»... - Я и передам его отцу - лично в руки, - терпеливо ответил юноша. – Какая разница, от кого он получит письмо? Все равно отправитель решил сохранить инкогнито. И раз уж он решился доверить письмо мальчишке с улицы, значит, ничего такого, что было бы слишком важным, в этом письме нет. Лицо Пакса отобразило напряженную работу мысли. - Все это так, но... но передайте его обязательно, милорд. - Да, конечно, Пакс, - заверил старика юноша, и тот протянул ему плотный пергаментный конверт, на котором было угловатым твердым почерком написано: «герцогу Леви Баскервиллю, лично в руки». Ни адреса получателя, ни адреса и имени отправителя не было. - Спасибо, Пакс, - сказал Лео. – Иди отдыхай. Герцог будет поздно, я дождусь его. - Хорошо, милорд, - и дворецкий шаркающей стариковской походкой вышел в коридор. Она поднялась, недоуменно глядя на названного брата. Тот еще раз осмотрел конверт, поднес его к носу, понюхал, и... одним быстрым движением вскрыл. - Лео! Что ты... - Тихо. - Но... Он, не слушая ее возражений, осторожно раскрыл конверт и заглянул внутрь. Потом вынул плотный листок дорогой писчей бумаги и развернул. Пробежал глазами содержание и побелел. - Так я и знал, что ничего хорошего в анонимке быть не может, - медленно произнес он и протянул листок ей. Полная дурных предчувствий, она вчиталась в написанные все тем же твердым почерком строки, и пошатнулась – комната поплыла у нее перед глазами. «...герцог Безариус назвал своего Теневого Главу...» «...помня о судьбе ваших предков, полагаю необходимым довести это до вашего сведения...» «...попрание королевского указа...» «...предательство...» Она вскинула на Лео глаза, в которых плескались отчаяние и ужас. - Что... что же это? – хрипло спросила она. – Как это понимать? - Полагаю, кто-то хочет снова разжечь вражду, - медленно ответил тот. – Уж не знаю, насколько все это – правда, но... дыма без огня не бывает. Мне, конечно, как-то слабо верится, что герцог так по-глупому подставился; или я был лучшего мнения о его умственных способностях, чем он того заслуживает. Вот только... как бы то ни было, отцу это передавать никак нельзя. Он тут же ринется в бой, а здесь необходимо тщательное изучение обстановки: тот, кто передал это письмо для него, на то и рассчитывает. А вдруг это делается для того, чтобы окончательно его скомпрометировать?.. - Что же нам делать? – прошептала она растерянно. Лео осторожно вынул из ее рук письмо и аккуратно вложил в конверт. - Ждать и собирать информацию, - спокойно сказал он. – Отцу мы ничего не скажем: Пакс, скорее всего, к завтрашнему утру уже забудет про существование письма; а если нет, всегда можно сказать, что он что-то напутал. А на приеме может многое проясниться. Если все подтвердится... возможно, это будет тем шансом для Баскервиллей вернуть свои привилегии, которого мы все так долго ждали. Если же нет... придется подумать, кому перешел дорогу отец. - Так и сделаем, - сказала она с фальшивым облегчением. На самом деле легче не стало; наоборот, грудь разрывало отчаяние. «Оскар... неужели это правда? Как ты мог? Как ты мог так сглупить?!» * * * - Господин Безариус, корреспонденция. Зэй аккуратно поставил чайную чашку и повернулся к слуге. - От кого? - От вашей дочери, господин Безариус, - с поклоном произнес старый слуга. Зэй вздернул правую бровь. - Как... неожиданно, - медленно произнес он. Он взял конверт и, отпустив жестом старика, распечатал письмо Ады. Прочитал его. Откинулся в кресле, задумчиво нахмурившись, и прочитал повторно. Потом просто пробежался вскользь, взглядом выцепливая отдельные строки. «...я полюбила одного мужчину...» «...очень хороший человек...» «...близок по духу...» «...сделал предложение...» «...надеюсь, что ты как никто другой, способен меня понять...» «...очень нужна твоя поддержка...» «...забыла упомянуть, что зовут его Винсент Найтрей...» - И что это значит? – пробормотал Безариус. Они с Найтреем правда любят друг друга? Но как так случилось – Аде ведь едва исполнилось семнадцать... Ей даже до физического совершеннолетия еще целый год; что уж говорить о юридическом. - Ну, поэтому она мне и написала, - объяснил сам себе общительность дочери Зэй. – А вот это... это куда интереснее: «ты как никто другой, способен меня понять». Что она имеет в виду? Вдруг он задохнулся; осознание накрыло его холодной волной. - Она... знает про Дижону? – потрясенно произнес он. – Кто ей сказал?! А память уже услужливо подсовывала ему воспоминания о том годе, когда он искал на континенте ребенка любимой женщины. «Ну конечно... я столько ездил, стольких опрашивал... это не могло пройти бесследно. Кто-то вполне мог сделать далеко идущие выводы. Так естественно... Могли обронить при ней несколько слов, пару намеков... а потом... девочка умна и любознательна. Она вполне могла попробовать раздобыть точную информацию. А доброхотов везде хватает... наверное, и с Найтреем на том сошлись – надо же, «близок по духу»... ах, черт...» Он в расстройстве перевернул лист, и вдруг обнаружил на обороте еще несколько строк. «...хотела бы увидеть тебя...» «...приеду на день рождения Оза...» И в конце... Зэй моргнул и перечитал строчку еще раз, чтобы увериться, что не ошибся. «Приходи и ты, папа. Наверное, нам обоим пора вернуться в семью.» - Девочка моя, - прошептал мужчина растроганно. Если бы спустя столько лет он еще был способен на порывы, то, наверное, поцеловал бы эти драгоценные строки. Но он просто вздохнул и, бережно сложив письмо, положил его рядом с собой. - Пора вернуться в семью? – спросил он воображаемую собеседницу. – Но... разве это будет просто?.. А с другой стороны... Он откинулся на спинку кресла и неосознанно провел пальцами по листу бумаги. - С другой стороны, наверное, пора перестать бегать от боли и жалеть себя, - задумчиво произнес Безариус. Затем решительно поднялся и вышел в темный коридор.