Время собирать камни

Весь следующий день Оз не выходил из своей комнаты. Старичок-врач дважды выбегал из нее с озабоченным видом: первый раз – за своим врачебным чемоданчиком, второй – чтобы созвониться с коллегой и проконсультироваться по поводу комбинации препаратов, которые стоит назначить в постшоковый период, наложившийся на сильное нервное истощение*. Брейк вообще не выходил оттуда ни разу. Гилберту удалось заглянуть в комнату, придержав дверь, когда врач вбегал внутрь повторно, и он увидел, что Оз лежит в постели, бледный и измученный, а Зарксис сидит на краю кровати и что-то тихо ему говорит. Оз изредка кивал или отрицательно качал головой, а один раз прошептал что-то в ответ, едва шевеля губами. Глаза его были закрыты, словно он изо всех сил стремился отрешиться от окружающего мира. Однако окружающий мир в лице Брейка не сдавался: едва Оз замолчал, как Зарксис положил ладонь на его плечо, словно не давая погрузиться куда-то внутрь себя, туда, где царили мрак и холод. Тут врач обернулся, увидел, что дверь не закрыта, и захлопнул ее перед носом Найтрея. Но тот уже и без того увидел достаточно, чтобы еще больше встревожиться и в который раз испытать чувство вины. Правда, Гил не стал предаваться самобичеванию – не до того было. Зато он посадил возле двери одного из младших учеников и приказал ему сообщить по телефону, как только Брейк выйдет из комнаты – пусть даже ненадолго. «Я должен поговорить с Озом. Это просто не может продолжаться. Ему так плохо, а я не могу ничем помочь; даже просто посидеть рядом и обнять не могу. Упрямый мальчишка!.. Ну почему он не хочет меня выслушать?! Я не мастер убеждать; но я смог бы ему все объяснить!» К сожалению или к счастью, но полностью отдаться этим мыслям было невозможно. Особняк был наполнен агентами Пандоры. Неожиданно воскресший Вульф с полудня находился у Оскара, выкладывая ему всю подноготную Теневого цеха Беора и историю Джека. В подвалах дома в одной из камер сидел ожидающий суда Линкс. Примчавшийся Зэй Безариус с самого утра находился у Ады, расспрашивая ее обо всем происшедшем и очевидно беспокоясь о сыне. «Теневые», взбудораженные, полные смущения и вины, пытались узнать свежие новости о состоянии лорда Оза и готовились к прощанию с Лэпардом. Многие порывались проникнуть в подвал, чтобы устроить самосуд, и остановило их только личное вмешательство Главы, запретившего эти поползновения окончательно и бесповоротно. Гилберт, и сам безмерно озлобленный, все же не мог позволить убить Джека. Перед глазами до сих пор стояла картинка: два по-родственному похожих лица рядом, и мягкий насмешливый голос, произносящий: «...да, Безариус; и даже папа у нас один. Мамы, правда, разные – вот ведь незадача...». Невозможно было позволить убить сына Зэя Безариуса; нет, только не еще одного Безариуса, пусть даже такого неправильного и опасного. Как-то незаметно для себя за этот день Найтрей, помимо обязанностей Теневого Главы Дома, принял на себя и обязанности начальника охраны. Старик ходил сам не свой – как и половина его личного состава, несшая дежурство в день нападения, и не мог отдать ни одного внятного распоряжения своим подчиненным. Правда, после такого вопиющего «прокола» системы безопасности они и сами старались изо всех сил загладить свой промах, но сделать это без толковых указаний было очень сложно. И Гил, вспомнив все, что когда-либо слышал об охране объектов, с помощью своих ключевых принялся наводить порядок в охранке по своему разумению. Как ни странно, его навыки наемника пришлись здесь очень кстати: он сам поразился, сколько у него накопилось знаний о том, как обойти охрану; а значит, опираясь на них, можно было строить охранную систему, непроницаемую извне. Джек пока так и не рассказал, каким путем проник в поместье. С тех пор, как его поместили в камеру, он замолчал и больше не сказал никому ни слова. В конце концов, Гилберт предложил обозленному дознавателю Пандоры, который на протяжении нескольких часов пытался разговорить Линкса всеми возможными цивилизованными способами и уже от безнадежности начавшем подумывать про способы нецивилизованные, отправить к пленнику Вульфа, как только тот освободится из цепких рук Оскара. Он небезосновательно рассудил, что раз уж Линкс затеял все это исключительно для того, чтобы вынудить Вульфа раскрыться, то и нужной информацией с ним поделится наверняка. Дознаватель посмотрел на Гилберта с уважением и благодарностью, согласился, что это будет лучший во всех отношениях вариант, и со спокойной совестью отправился обедать на кухню. Хотя обеденным время нельзя было назвать даже с большой натяжкой – день давно уже стал вечером, стрелки часов неспешно сползались возле цифры «7». Стоило Найтрею выйти из дома с намерением пойти в казармы, как у него зазвонил телефон. Нажав кнопку на беспроводном наушнике, он услышал голос ученика, который остался следить за дверью комнаты Оза: - Глава, господин Брейк только что вышел из комнаты наследного герцога и сейчас спускается вниз! - Спасибо, - выдохнул в микрофон Гилберт, резко развернулся и бросился обратно в дом. С Брейком он столкнулся возле лестницы, ведущей на второй этаж. Зарксис выглядел утомленным и недовольным, словно долго делал что-то, принесшее совсем не тот результат, на который он рассчитывал. - Зарксис, как он? – без предисловий выпалил Гилберт, вцепляясь в рукав тонкой рубашки. Брейк устало улыбнулся и кивнул на входную дверь: - Пойдем постоим на веранде, Гил. Я устал находиться целый день в четырех стенах. Найтрей оглянулся и, увидев неподалеку двух агентов Пандоры, с преувеличенным вниманием рассматривающих изысканные картины в простенках, кивнул: - Да, пойдем. Выйдя за дверь, они отошли на дальний край веранды – туда, где пару дней назад Оз курил на перилах – и Гилберт повторил свой вопрос: - Как он? Брейк облокотился о каменные перила, посмотрел на цветущие азалии и ответил: - Неплохо. Не так плохо, как должен был быть с учетом всего, на него свалившегося, но и не хорошо. Он закрыл глаза и продолжил тихо: - Я сделал глупость, Гил, не обратив на состояние Оза должного внимания еще после того приема. Не подумал, что с его характером ждать внешних проявлений нервного истощения просто глупо – с его-то уровнем доверия к окружающим и силой воли, ха. А плюс подготовка к приему, экзамены, перестрелка в городе, предыдущее покушение... И вот итог. Вчерашнее потрясение стало просто последним штрихом на практически завершенной картине. Озу сейчас, по большому счету, нужно было бы уехать отсюда; но в городском доме ремонт, а отправлять его куда-то еще, пока все не разрулится, я бы не рискнул. Зарксис помолчал, взглянул искоса на застывшего рядом Гилберта и добавил: - Я знаю, что ты хотел бы с ним поговорить. Но, Гил – не нужно. Не сейчас. Уж точно – не сегодня. Пока я и доктор Франц стабилизировали его состояние, выведя из шока и не дав скатиться в депрессию. Но новые потрясения и волнения ему противопоказаны – полностью. Вообще. Поэтому – прости, но я не могу позволить тебе поговорить с Озом даже пару минут. В нынешнем состоянии этого ему будет более чем достаточно. Дай парню прийти в себя, хоть немного. Гилберт молчал. Сказать, по большому счету, было нечего. Брейк и без того озвучил все, что он мог бы проговорить. Рука сама собой потянулась к карману и извлекла из него пачку сигарет. Брейк подпрыгнул, сел на перила и, прислонившись спиной к колонне, стал смотреть, как Гил прикуривает и лихорадочно затягивается. - Я понимаю, как тебе тяжело, - мягко сказал Зарксис. – Я очень хотел бы, чтобы вы помирились – Озу это пошло бы только на пользу, рядом с тобой он чувствовал себя гораздо спокойнее и счастливее. Но заставлять его бесполезно, а сейчас – еще и опасно. А чтобы он пересмотрел свои взгляды и решения, нужно время. Подожди, Гил. Пока он просто не готов тебя слушать. Гилберт отвернулся. - Подождать... – глухо сказал он. – Зарксис, я жду. Но чем больше жду, тем больше чувствую, что он отдаляется от меня. Несколько дней прошло; все это время я бегаю за ним, как собачонка, стараясь одновременно не потерять из виду и не попадаться на глаза. И – что? Хоть один взгляд, хоть намек на то, что что-то изменилось? Ничего подобного. Я... я начинаю бояться, что он просто выбросит меня из головы, если хотя бы день не появлюсь в поле его зрения. Меня на части рвет от беспокойства и вины, Брейк! Я сделал бы все, что угодно, лишь бы Оз перестал отталкивать меня. Он опустил ресницы и сильно затянулся. Столбик пепла отвалился с тлеющего конца сигареты и беззвучно рассыпался серыми хлопьями, осыпав ветку азалии. Брейк вздохнул. - Гил, что бы ты ни сделал сейчас, это не будет иметь для него никакого значения, - терпеливо ответил он. – Ты ведь сам видел: даже то, что ты спас его жизнь – и жизни еще десятка-другого человек – не сыграло для него никакой роли просто потому, что из-за своего состояния Оз не чувствует желания жить. Ему больно, он дезориентирован, возможно, у него меняются приоритеты и ценности. И я очень боюсь, что под влиянием всего пережитого он пойдет на поводу у своей худшей части, выбрав для себя правильным то, что в дальнейшем приведет к очень нехорошим последствиям. Отчасти и поэтому тоже я хочу вашего примирения – если у Оза будешь ты, он точно не станет жестокой дрянью, ищущей власти большей, чем ему причитается. Я так прагматично об этом говорю, чтобы ты понял: я не ставлю на твоем пути заслонов. Я готов помогать тебе всем, чем смогу. Но сейчас Оз просто не в состоянии выслушивать тебя. Это будут напрасно потраченные силы с твоей стороны и нервы – с его. Понимаешь меня? - Понимаю, - тихо ответил Гилберт, сминая окурок. Некоторое время он молча смотрел на стоящие в отдалении деревья, потом повернулся к Брейку и умоляюще произнес: - Зарксис, пусти меня к нему. Не разговаривать – просто посмотреть, как он спит. Просто посидеть рядом... Пожалуйста. Брейк усмехнулся и покачал головой. - Я просто поражаюсь силе твоего чувства, - задумчиво сказал он. – Это так необычно... Ты словно связан с Озом: он отталкивает, а тебя тянет к нему еще сильнее... Тебе правда это так нужно? - Да, - прошептал Гилберт. Зарксис кивнул. - Хорошо. Когда Оз заснет, я позвоню тебе и впущу в комнату. Но ты должен мне обещать, что не попытаешься с ним заговорить, моментально уйдешь, как только увидишь, что он просыпается, и сам не отрубишься рядышком. Договорились? - Конечно, - с облегчением ответил Найтрей. Брейк ухмыльнулся и соскочил с перил. - Ну и славненько. Тогда я пойду и что-нибудь съем. В компании Оза у меня кусок в горло не лез; а я даже не завтракал. С этими словами он развернулся и направился ко входу в дом. Гилберт подождал, пока он скроется за дверью, и второй раз направился к «теневым» - как бы там ни было, существовали вопросы, которые нужно было решать уже сейчас. Вульф вышел от Оскара Безариуса совершенно разбитым. Все же Оскар не напрасно считался в свое время лучшим дознавателем в Пандоре – за несколько часов он вытащил из Вульфа столько информации, сколько он поначалу даже не предполагал ему предоставлять. В какой-то момент поймав себя на том, что собирается рассказать этому чудесному человеку всю историю своего прихода в теневой мир, Вульф с трудом заткнулся и, неуклюже свернув эту опасную тему, стал с удвоенным вниманием следить за тем, что именно болтает его язык. Если бы Оскар его чем-то поил, он бы подумал, что пьян – настолько легко ему было разговаривать с Безариусом. Но пили они исключительно чай, заподозрить герцога в подмешивании чего-либо в него не представлялось возможным, и Вульф в конце концов решил для себя, что все дело в том неотразимом обаянии и добродушии, которое излучал Оскар, и противостоять ему было невозможно. «Да, теперь я отлично понимаю леди Лэйси. Силы тут явно не равны. Если уж мне самому хочется практически повеситься ему на шею, то что уж говорить про девушку, всю жизнь живущую в атмосфере родовой вражды и застарелого отчаяния? А то, что он враг, наверняка только подогревало интерес… Изучать своего врага – такой занятный процесс… чреватый такими вот неожиданными последствиями.» Однако в целом разговор с Безариусом Вульфа не порадовал. Он рассказал все, что знал о цехе Беора и о его основных берлогах, однако это была не самая свежая информация – за то время, пока он скрывался, все могло измениться очень значительно. Также пришлось выложить все про Джека – вообще все, потому что здесь стоял вопрос его жизни или смерти: Безариус не мог и не хотел закрыть глаза на все покушения, которые он совершил. А он откуда-то знал про то, что вчерашнее покушение было не единственным. Когда Вульф рассказал, кто является отцом Джека, глаза Оскара лишь расширились на мгновение, но он почти не удивился, что тоже указывало на его примерную осведомленность об этом вопросе. - Вот как, - пробормотал он и потянулся к телефону, потом передумал и оставил его лежать на куче бумаг. – Нет, с Зэем я поговорю потом. Скажи, а почему Цвай прямо пошла к Беору? Зачем ей было давать ему личную клятву, если она могла просто прийти к нему в цех и растить мальчика самостоятельно, вместо того чтобы превращать его постепенно в чудовище? Ведь он берсерк, я прав? А чтобы сделать человека таким, нужно делать с ним не самые приятные вещи… - Технически, он не совсем берсерк, - осторожно ответил ему Вульф, лихорадочно соображая, пойдет ли Джеку в зачет данная им сейчас информация. – Скорее, он входит в состояние, близкое к берсеркству, сохраняя контроль над своими реакциями… Оскар смотрел на него вопросительно, наклонив голову к плечу, и Вульф с неохотой добавил: - Как правило, сохраняя. Оскар кивнул. - Именно об этом я и говорю. Берсерк не обязательно должен полностью входить в состояние боевой ярости и полностью превращаться в зверя; но контроль периодически он теряет все равно. То есть, он опасен – спровоцировать насилие становится очень просто. Я уверен, что девушку он убил именно в фазе отсутствия контроля – Генри-то он просто вырубил; то есть, изначально убивать у него стремления не было, по крайней мере, простых людей, не имеющих к нам отношения. - И что вы будете с ним делать? – тихо спросил Вульф. Оскар пожал плечами: - Я не знаю. Буду еще разговаривать с Озом, с Зэем… Одно могу сказать тебе точно: отпустить его я не смогу. Учитывая то, что он – сын Зэя, и тот наверняка будет просить за него, казнить Джека, скорее всего, не казнят; но я не могу позволить разгуливать на свободе тому, кто покушался на Оза и несет в себе опасность неконтролируемого прорыва боевой ярости. Поэтому… либо тюремное заключение, и я даже предположить не могу, на какой срок; либо лечение в психиатрической клинике – чтобы убрать способности берсерка - и тогда уже думать, что делать дальше… - Всю жизнь в клетке? – все так же тихо спросил «теневой». – Джек не выживет. Часть его – все равно зверь, и, если его запереть, будет только хуже. - Ты можешь предложить какую-то реальную альтернативу? – осведомился Безариус. – Нет? Вот и я тоже – нет. Поэтому… сегодня я еще поговорю с Зэем. С Озом, наверное, уже завтра – ему слишком сильно досталось, Зарксис мне прямым текстом сказал, чтобы я не смел даже думать про какие бы то ни было разговоры с мальчиком. И снова мне придется объяснять, почему я не рассказал ему про такого родственничка… У тебя бывало когда-нибудь состояние, когда не хотелось иметь вообще никаких родственников – ни хороших, ни плохих? Вульф слегка прищурился и усмехнулся. - Бывало. - И что ты с этим сделал? – искренне заинтересовался Оскар. Человек тени встал и ответил: - Я сделал так, что у меня их не стало. Вам не подойдет этот способ. Я сам бы его не повторил – сейчас… Скажите, я могу идти? - Да, конечно, - безмятежно отозвался Оскар, и добавил: - Только вот Зэя позови, пожалуйста, по дороге, и все – можешь идти отдыхать. Выйдя из кабинета герцога, Вульф поймал крутившегося неподалеку ученика и бестрепетно передал ему распоряжение привести Зэя Безариуса, а сам развернулся и начал медленно спускаться по лестнице, направляясь к выходу. На душе скребли кошки. Пусть Линкса не казнят; но оставить его прозябать остаток дней в более-менее комфортабельной клетке? Нет, невозможно! «Надо что-то придумать, - лихорадочно раздумывал Вульф. – Можно ведь найти выход из положения…» Он подумал о возможности уговорить Оскара принять Джека в Теневой цех Дома Безариусов, и сразу же отмел эту мысль как совершенно нелепую. «Учитывая все те же покушения, герцог не пойдет на это. Такое еще могло прокатить с Фэратом и Дэном, которые не успели натворить ничего фатального. Но Линкс… он слишком хорошо постарался, пытаясь достать своего брата, чтобы ему потом доверили его охранять. Да и он сам вряд ли сможет находиться в семье на положении наемника, пусть и принесшего клятву. Тем более – принесшего клятву. У него же крыша съедет окончательно. И вообще, если оставить возможность быть наемником, ему нужно жить в постоянных разъездах, как простому бродяге – чтобы его рысь выкладывалась по полной…» Он остановился на подъездной аллее и хмуро посмотрел в сторону казарм «теневых», успев заметить спину Гилберта, как раз сворачивающего к ним с дорожки. «Еще одна жертва харизмы Безариусов, - хмыкнул про себя Вульф, и не спеша пошел следом. – Бедняга… Как маленький лорд его поймал; просто поразительно. Никогда не думал, что Рэйвен будет способен на такие чувства, тем более к мужчине: его же корежило, стоило кому-то просто намекнуть на теоретическую возможность его нетрадиционной ориентации. А сейчас… Выстоять против берсерка, пусть и контролирующего себя, чтобы защитить упертого мальчишку, посылающего его прямым текстом? Это, безусловно, говорит о многом.» Когда он вошел в казармы – вчера он долго смеялся, поняв, это этим казенным словом здесь называют два благоустроенных коттеджа, все сходство которых с казармами заключалось в большом количестве кроватей, – Гилберт как раз заканчивал разговаривать со своими ключевыми. Хэук, стоящая лицом к двери, увидела Вульфа первой – и тут же отвернулась, делая вид, что не заметила его. Вульф вздохнул. «Все еще злится. Ну, это и не удивительно…» Едва придя в себя после их первой встречи в коридоре дома, Хэук материлась так, что даже ко всему привычный Вульф почерпнул для себя много нового. Прочие «теневые» и подавно внимали ее пассажам с чуть ли не благоговейным восторгом. Выплеснув первое потрясение таким незамысловатым образом, верная сподвижница гордо удалилась; а потом Вульф случайно увидел ее выходящей из дамской комнаты, и глаза ее при этом были красными, опухшими. Больше она к нему не обращалась и вообще старалась показать, что никакого Вульфа поблизости не наблюдается. Зная ее вспыльчивую, но отходчивую натуру, Вульф набрался терпения и не лез раньше времени, давая возможность прийти в себя и принять все, как есть. Он подошел к Гилберту, мельком отметив, что выглядит он уставшим и издерганным, и негромко сказал: - Герцог отпустил меня, так что я в полном вашем распоряжении, Глава. Найтрей кивнул и растер лицо ладонью. - Хорошо. Но я пока не стану никуда вас… тебя назначать. Нужно будет еще помочь дознавателям Пандоры прояснить факты по проникновению Линкса на территорию поместья: во-первых, это в наших же интересах, потому что позволит заткнуть в безопасности дыру размером с лунный кратер, а во-вторых, ему же будет лучше не выводить пандоровцев из себя – когда я заговорил с тем дознавателем, он уже всерьез подумывал о том, чтобы доставить сюда что-то из их официально запрещенного арсенала. Поэтому сходи к Линксу и побеседуй; я думаю, он не откажется поделиться информацией именно с тобой, учитывая все нюансы. Вульф с благодарностью склонил голову. - Да, Глава. Спасибо. Рэйвен хмуро посмотрел на него и тихо сказал: - Только не заставьте меня пожалеть об этом, учитель. Лично я разрываюсь между желаниями прикончить Линкса собственноручно и выпустить на все четыре стороны; но есть Дом, которому я служу, и его интересы – превыше всего. Поэтому… если вы соберетесь сделать что-либо, не забудьте предоставить мне предварительно информацию об этом. Вульф изумленно вскинул глаза. - Я просто не узнаю тебя, - сказал он после недолгого молчания. – Служение Дому Безариус пошло тебе на пользу, Рэйвен. Гилберт вздохнул. - Скорее, одному конкретному Безариусу… но это не важно. И вот еще что: сегодня ночью меня не будет на месте, скорее всего. Я уже предупредил Фэрата и Хэук; думаю, тебе тоже нужно об этом знать… на всякий случай. Поэтому, если что, звони мне на телефон. Или сбрось сообщение – я увижу. - Вы не собираетесь спать? – поинтересовался Вульф, прикидывая, когда это Рэйвен успел помириться с маленьким лордом, раз запланировал провести с ним ночь. Потом всмотрелся в отнюдь не радостное лицо своего бывшего ученика и сообразил, что тут предполагается что-то совсем другое. «Ну вот только не говорите мне, что Гилберт поедет в дом развлечений, чтобы забыться в объятиях дамы… Он и до Безариуса всего раза два или три к ним ходил, точно знаю. И подружки у него не было. Черт. Интересно-то как…» Гилберт слегка покраснел и покачал головой. - Это тоже неважно. Просто имей это в виду. - Хорошо. Но вам следовало бы поспать хотя бы пару часов. Вы выглядите… мнэ… не особенно отдохнувшим. Слово «заезженным» осязаемо повисло в воздухе. Найтрей усмехнулся. - Видимо, это правда – от Фэрата и Хэук я только что услышал то же самое. Хорошо, я пойду посплю. Если что, пока что я у себя. Он развернулся, кивнул проскользнувшим в казарму цеховым и вышел. Вульф долго смотрел ему вслед, потом уселся на ближайшую не занятую койку и крепко задумался. «То, о чем он мне сейчас сказал… сколько подтекстов здесь было? Рэйвен, я поражен. Мальчик мой, я вынужден признать, что моя помощь тебе больше практически не требуется.» Вульф опустился на подушку, уставился в потолок, и как-то незаметно для самого себя тоже погрузился в короткий беспокойный сон. Оскар откинулся на спинку стула и протяжно выдохнул. От постоянного сидения на месте в течение целого дня немилосердно ломило все тело. Он несколько раз потянулся, покрутил торсом, с наслаждением вытягивая мышцы, встал и начал неспешно расхаживать по кабинету. Разговор с Зэем дался ему тяжело. Брат был вне себя, когда узнал, что убийца – его первый сын от той женщины, Дижоны. В какой-то момент Оскару показалось, что Зэй не справится с этой новостью; однако тот сумел взять себя в руки. Герцог про себя горячо поблагодарил Лэйси с ее аналитикой, которая позволила морально приготовиться к такому раскладу как ему самому, так и Зэю – которому, безусловно, сейчас было чуть ли не тяжелее, чем всем остальным. Убедившись, что брат не примет казни сына и вряд ли переживет его пожизненное заключение, Оскар аккуратно выпроводил его, сославшись на усталость, и тут же принялся планировать дальнейшие действия. Прежде всего, он позвонил своему верному союзнику и советчику Брейку и с удовольствием узнал, что Оз вне опасности, состояние его стабилизировалось и уже завтра он будет способен разговаривать на любые темы при условии, что их изложат в мягкой форме. - Ты сможешь зайти ко мне? – спросил Безариус Зарксиса. - Чуть позже, - отозвался тот. – Я только закончил завтракать, обедать и ужинать – три в одном, так сказать. Сейчас проверю состояние Оза, посижу с ним, а через часик-другой милейший доктор Франц накормит его нужными препаратами, и, когда Оз заснет, я впущу к нему Гилберта. После этого я буду совершенно свободен. Оскар изумленно вздернул брови. - Впустишь Гилберта? Это как понимать? Для чего? - Так и понимай, - со смешком ответил Брейк. – Не беспокойся, дорогой Оскар, Гил только посмотрит на него, и не будет трогать руками. Я не исключаю, естественно, что наш всеми любимый Глава тайно страдает сомнофилией**, но сильно сомневаюсь, что процент вероятности этого выше единицы. Оскар хмыкнул. - Ты в своем репертуаре. Нет, мне правда интересно, зачем его впускать к спящему Озу. Поговорить он с ним не сможет, так – для чего еще?.. - Посмотреть, как он спит, - неожиданно голос Брейка стал совершенно серьезным. – Оскар, я никогда еще не видел такого. Это как притяжение двух разнополярных магнитов – совершенно неотвратимо, причем в обоих направлениях. Оз не признается – для него все еще слишком свежо, но я видел, как он смотрел на Гилберта тогда, в чайной комнате. Он тоскует по нему, понимаешь? Я потому и влез с настоятельным предложением отблагодарить Гила – думал, он ухватится за него руками и ногами, а уж Гилберт бы ясно чего попросил… Но – промашечка вышла: мальчик слишком перенервничал, чтобы быстро сориентироваться и увидеть все бонусы такого варианта развития событий. Ну да ладно, пусть все идет своим чередом. Все равно они никуда не денутся друг от друга; если только Гил не сдастся, а Оз не проявит свое баранье упрямство во всей красе… - Но-но, - строго проговорил Оскар в трубку, трясясь от едва сдерживаемого смеха. – Ты поосторожнее в выражениях. Как-никак, о моем племяннике говоришь. - Вот именно, - невозмутимо ответил Зарксис. – И уже поэтому ты должен понимать, что все это – правда. По себе же знаешь. Оскар не выдержал и рассмеялся. - Ты невыносим. Ладно. Как освободишься, придешь ко мне. Мне нужен твой совет и, возможно, помощь. Когда Зарксис положил трубку, Оскар еще пару раз пробежался по кабинету взад-вперед, потом присел боком на стол и принялся набрасывать на листке предварительный расклад. Сегодня утром позвонили из приемной королевы и сообщили, что оба его ходатайства получили величайшее соизволение. К обеду курьер Оскара привез ему два пакета, в одном из которых лежала грамота на восстановление «теневого» цеха Дома Безариус – подписанная, к слову сказать, задним числом. Три таких же грамоты, утвержденные текущей датой, по просьбе Оскара были придержаны в приемной с тем, чтобы герцоги каждого из правящих Домов приехали за ними самостоятельно. С помощью нескольких прозрачных намеков Оскару удалось добиться даже того, что им не было послано уведомление о таком радостном событии. Во втором пакете было приглашение представителям Дома Баскервилль на официальную церемонию возвращения привилегий. В этом случае упрашивать и намекать не пришлось: Ее Величество сама передала через доверенного секретаря, что его вручит представитель Дома Безариус в то время и в том месте, которое сочтет уместным – поскольку именно их Дом выступил с таким неординарным ходатайством, да еще предоставил аргументацию, которая не щадила их собственных предков. Таким образом, изюминка спектакля была готова; оставалось написать сценарий, создать антрепризу*** и пригласить зрителей. Оскар не глядя цапнул со стола одну из предусмотрительно разложенных сигарет, прикурил и, рассыпая вокруг себя пепел, продолжил азартно записывать приходящие в голову шаги к достижению цели. «Итак, убираем со сцены сына Зэя. Допустить его смерти или заключения нельзя, но можно спровадить его из королевства – а заодно и подальше от нашего Дома, хватит нам покушений. При этом просто выслать Джека тоже невозможно: он слишком активно преследовал нашу семью, чтобы такое можно было спустить с рук. Значит, побег. Вульф прокачан – сегодня-завтра ему в голову обязательно придет мысль, что Джеку Безариусу не остается ничего иного, кроме как бежать на континент. Зэй, в свою очередь, не допустит, чтобы с сыном случилось что-то плохое – значит, так или иначе, они пересекутся на этом. Вульфа можно было бы не вмешивать, конечно; но, во-первых, он по-любому вмешался бы, во-вторых, нельзя, чтобы в это оказался замешанным Зэй – у них с Озом и так все сложно, незачем усугублять, а в-третьих, он мне так кое-кого напоминает, что не проверить свои предположения просто нельзя. И раз получилось у Джека, то наверняка получится и у меня. Дальше – что? Дальше – поставить слабую охрану: убрать Гила и «теневых», которые за смерть Лэпарда будут бить насмерть. Следовательно, это должны быть проверенные агенты Пандоры, предупрежденные, что Линкса нужно выпустить живьем, желательно – невредимым. А вот Вульф уйти не должен. И раз Гил убран уже сегодня, то… то было бы замечательно, чтобы все сегодня и произошло. Потом – Оз. Черт… Ему опять придется все сообщить постфактум. Он меня точно убьет когда-нибудь… С другой стороны, я же не дурак ему говорить, что все так и было задумано, верно? Просто – так получилось, хех. Меньше знает – лучше спит, ему все равно нельзя волноваться. Следующий шаг: дознание. Возможно, на нем все и решится; и какие-то корректировки придется внести в зависимости от того, какие результаты я получу в процессе. Ну и – обязательно Общий, не Малый, Совет, созванный с целью суда над преступником… Ох-хо-хо, жаль Вульфа, конечно; он неплохой мужик. Но в данном случае на кону вопрос максимальных дивидендов, которые наш Дом извлечет из этой ситуации; и если есть вероятность наработать побольше престижа и влияния, то придется незначительно поступиться комфортом отдельных личностей. И, если все сложится так, как я предполагаю, то на судилище можно будет провернуть красивую сцену с оглашением королевского решения по поводу восстановления в статусе «теневых» и очень уместно ввернуть про приглашение на церемонию представителей Дома Баскервилль, создав таким образом для Дома публичную репутацию благородного покровителя и спасителя «теневого» братства.» Оскар удовлетворенно перечитал все наброски, удивленно осмотрел себя и принялся отряхивать пепел. - Вот черт, - пробормотал он, оттирая серое пятно со светлых брюк. В этот момент дверь тихонько приоткрылась, и в кабинет проскользнул Брейк. Он осмотрел засыпанное пеплом пространство вокруг стола, кучку окурков, ссыпанных в стаканчик для карандашей, и покачал головой. - У тебя опять был мозговой штурм? – осведомился он, подходя поближе и присаживаясь на единственный свободный от пепла и бумажек край столешницы. - Угу, - невнятно согласился Оскар. Потом вздохнул, с отвращением глянул на не поддающееся пятно и перебросил Брейку исчерканные бумажки. - Посмотри и скажи, насколько это кажется бредовым. Зарксис всмотрелся в корявые буквы, вскинул брови и с одобрением проговорил: - Да, твое мышление становится с возрастом только изощреннее. Интересно, перещеголяет ли тебя в этом отношении Оз. - В этом – перещеголяет, - отмахнулся Оскар, тем не менее, несказанно польщенный. – А вот в умении расположить к себе и в обаянии… не знаю, не знаю. Брейк засмеялся. - Ты скромен, мой друг, как и все Безариусы. Это у вас наследственное, видимо. - О, да, - самодовольно ответил Оскар. – Мы, Безариусы, безусловно скромны. Это одно из наших многочисленных неоспоримых достоинств. Зарксис хихикнул и еще раз перечитал все написанное. - Ну что же, - заключил он. – Не вижу ничего невыполнимого. Есть, правда, крайне рискованные моменты… но – кто не рискует, тот сидит среди черни, так ведь? И если подстраховаться вот здесь и здесь… думаю, все получится. - Отлично, - Оскар тепло посмотрел на своего самого верного друга и соскочил со стола. – Тогда… приступим? Когда раздался звонок, Гилберт еще спал. Он подхватился, нащупал телефон и, растирая лицо, пробормотал в трубку: - Да? Это кто? - Отсыпаешься, Гил? – поинтересовался с той стороны Зарксис. Гилберт спустил ноги с кровати, нащупал туфли и сказал уже внятнее: - Да, прилег ненадолго. - Правильно сделал, - одобрил его Брейк и без перехода заявил: - Если ты еще не передумал созерцать опочивающего наследного герцога – приходи сейчас, потому что если нет, я позову кого-нибудь из прислуги. Гилберт встал, одернул смятую футболку и пошел к двери, бросив на ходу: - Через три минуты я буду. Гил, и правда, добрался до комнаты Оза за три минуты – по лестнице он просто взлетел. Зарксис ждал его у двери. - Проходи, - сказал он, отступая в сторону. – Но помни, о чем мы договаривались: не пытаться поговорить, уйти до пробуждения и не заснуть. Найтрей кивнул. - Да, я помню. Брейк посмотрел на часы. - Доктор Франц дал ему лекарство, и вообще-то он должен спать до утра. Но Оз – личность неординарная, на него многие вещества действуют не так, как на всех. Он ведь практически не пьянеет, ты в курсе? Поэтому держи ухо востро – мальчик вполне может проснуться и раньше. - Хорошо, Зарксис. Брейк развернулся и пошел к лестнице, а Гилберт приоткрыл дверь и скользнул внутрь. В комнате было не темно. Брейк оставил портьеру открытой, и в окно ярко светила почти полная луна. Гил прикрыл дверь, перевел дух и тихонько подошел к кровати. Оз спал на спине. Ресницы бросали глубокие тени на щеки, и оттого казались невероятно длинными. Разметавшиеся по подушке волосы серебрились в бледном лунном свете. Накрытый тонким одеялом, молодой человек казался очень юным и хрупким, словно ночь вернула его на несколько лет назад. Гилберт смотрел на Оза, и ему хотелось заплакать. Видеть его таким – измученным, безмерно усталым – было так больно... Казалось, что сердце сжимает ледяная рука. «Он так близко – и вместе с тем так далеко от меня... Невыносимо.» Гил осторожно протянул руку и отвел от лица Оза тонкую светлую прядь. «Ночь снимает покровы. Она обманчива – и в то же время невероятно правдива. Она создает иллюзии – и рассыпает обман в прах. Спи, мой дорогой мальчик. Я буду беречь твой сон. Не важно, что и кому я обещал; сейчас важны только те клятвы, которые я принес тебе сам, в своем сердце. Нет, что я говорю? Ты и есть мое сердце – mio cuore. Без тебя я не живу – даже если дышу и двигаюсь. Как так получилось? Что ты сделал со мной?.. Я не знаю. Но не жалею ни о чем – ни об одной секунде, проведенной рядом с тобой, никогда.» Он наклонился и легко коснулся волос Оза губами. Поцелуй был невесомым, а Оз, по словам Брейка, был опоен лекарствами, но неожиданно он повернулся и зашарил рукой возле себя, словно искал что-то... или кого-то. Губы беззвучно выговорили какое-то короткое слово, и у Гилберта перехватило дыхание: ему показалось, что он разобрал «Гил»... «Боже мой!.. Ну почему?! Почему тогда ты не подпускаешь меня к себе, когда бодрствуешь? Я ведь... Оз, я ведь все сделаю, лишь бы ты был счастлив, только скажи, чего ты хочешь! Только позволь мне сделать тебя счастливым!..» Гилберт присел на край кровати, бережно сжал в своих горячих ладонях холодные пальцы Оза и припал к ним губами. «Люблю тебя. Люблю тебя безумно. Mio amante testardo****, как бы я хотел увезти тебя отсюда, от всего – так далеко, как только возможно... Быть рядом с тобой – безоговорочно, безоглядно. Вечно...» Он снова посмотрел на спящего. Лицо Оза расслабилось, дыхание стало более глубоким и спокойным. Гил колебался всего минуту, а потом, не снимая обуви, опустился рядом и приобнял Безариуса поверх одеяла. Этого было мало, безумно мало; и в то же время – так много, что дух захватывало и все тело ныло от горячей истомы, неутоленного желания и безграничной нежности. Оз во сне положил руку Гилберту на талию и улыбнулся. Найтрей, боясь пошевелиться, чтобы случайно не разбудить его, жадно впитывал взглядом каждую черточку бледного лица. «Мог ли я знать, что просто видеть его так близко – само по себе такое огромное счастье?..» В кармане беззвучно завибрировал телефон. Гилберт осторожно вытащил его и открыл сообщение. Прочитал, нахмурился, потом кивнул сам себе. - Так я и думал, - пробормотал он. – Но как я могу его судить? Я и сам поступил бы так же... Хотел сунуть телефон в карман, помедлил мгновение и все-таки, коснувшись экрана, вызвал функцию «Удалить». - Вы же учили меня не оставлять следов, так, учитель? – тихо прошептал он, напоследок еще раз перечитывая короткое сообщение: «Глава, я предупреждаю вас, как и обещал. Простите, но я не могу иначе. Прости меня, мой мальчик.» На улице послышались крики и выстрелы, но Гилберт не встал; наоборот, только крепче прижался к спокойно спящему Озу. «Теневым» был отдан приказ не вмешиваться, а если не будет иного выхода – стрелять в воздух, несмотря ни на что. Фэрат и Хэук лично отвечали за его выполнение. «А все самое главное для меня – здесь. Я не уйду от него, пока не наступит тишина.» За окнами метались огни фонарей. Гил смотрел на Оза и страстно желал, чтобы тишина не наступила никогда... В камере было сыро и довольно холодно, параша воняла, а на дощатой койке лежало всего одно тонкое шерстяное одеяло. Но, несмотря на это, а также на крайнюю сложность своего положения, на душе у Вульфа было легко. «Так или иначе, а Джек сейчас на свободе. Они будут искать пешехода, конечно же. На моей машине он доберется до воздушного порта быстрее, чем его закроют. У него есть деньги, комм, и даже оружие, если подумать, там тоже есть. Так что... Главное, чтобы он послушался меня и улетел отсюда без промедления.» Вульф прошелся по камере, осмотрел стены – просто на всякий случай, потом подошел к койке и растянулся на ней, закинув руки за голову. Спешить теперь было совершенно некуда. Можно было отдыхать... ...он проснулся в казарме через два часа, с осознанием того, что действовать нужно сегодня. Рэйвен отсутствовал, тем дав ему карт-бланш: как бы то ни было, а подставлять своего бывшего ученика он не желал. Около трети личного состава как раз в процессе его разговора с Рэйвеном ушло в увольнительную. Оставшиеся цеховые частью занимались своими делами, частью уже спали. Несколько фанатичных личностей готовились к вечерней пробежке. Ни Фэрата, ни Хэук поблизости не наблюдалось. «Идеально.» Вульф решительно поднялся и направился к дому. По дороге он успел заметить все посты охраны, убедился, что дежурят только штатные охранники вперемешку с агентами Пандоры, и сделать вывод, что лучшего времени у него действительно уже не будет. «Да, именно сегодня, сейчас.» В доме он не без труда нашел дознавателя, который, совершенно разомлев от обильного ужина, клевал носом над официальными отчетами в одной из гостиных. Втолковав ему, кто он и зачем хочет увидеть пленника, Вульф имел возможность убедиться, что Гилберт был прав: дознаватель отчаялся получить у Линкса хоть какую-то информацию и был несказанно рад появлению человека, который потенциально мог того разговорить. Следуя за взбодрившимся пандоровцем, Вульф запоминал все повороты подвального коридора, и думал, что дознавателю потом не поздоровится, конечно, но ни на минуту не помыслил о том, что можно было бы оставить все, как есть. «Джеку нельзя быть взаперти. Я не могу допустить такого. Если уж он ушел от Беора, то должен получить шанс начать нормальную жизнь. Ну, хотя бы настолько нормальную, насколько для него это вообще возможно…» Возле двери на страже стоял агент Пандоры. Видимо, герцог не хотел провоцировать «теневых» на самосуд и не очень-то доверял облажавшейся охране. Панодоровцы перебросились парой слов, охранник открыл дверь камеры, и дознаватель кивнул Вульфу: - Входите. Как решите уйти, стукнете в дверь, Лестор вас выпустит. Вульф кивнул и вошел в камеру. Джек сидел на койке, сильно наклонившись вперед, уткнувшись в ладони, и тяжело дышал. На запястьях блестели стальные браслеты наручников с короткой цепью. Резинку он то ли потерял, то ли ее забрали пандоровцы, и неровно обрезанные, непривычно короткие волосы упали вперед, закрывая лицо. Он даже не пошевелился, хотя, конечно, услышал, что дверь открылась. Вульф с минуту стоял, глядя на него и ощущая, как сжимается сердце, как охватывает его желание взять негодника в охапку, выволочь на волю, а потом… выдрать, конечно – чтобы наконец научился думать о последствиях того, что делает, но – потом. Сначала – выпустить его отсюда. - Джек, - он не знал, что еще можно сказать сейчас. «Привет» звучало бы по-идиотски, «Как ты?» - как издевательство. Поэтому он просто произнес его имя. Джек не отреагировал. Он все так же сидел, закрыв лицо руками, только спина его заметно напряглась. «Он же слышит меня; так почему…» Подождав еще минуту, Вульф тихо подошел, присел на корточки и осторожно потянул мужчину за рукав. Джек медленно опустил руки и уставился на Вульфа так, будто увидел привидение. - Вульф? – прошептал он недоверчиво. Протянул вперед скованные руки, прикоснулся к его лицу, протянул между пальцев прядь волос. – Это… правда ты? А я думал… Он не договорил, но Вульф и сам все понял: Джек думал, что ему показалось, как казалось, должно быть, уже неоднократно; и возможно, не только сегодня. - Я, конечно, - ворчливо, чтобы скрыть накатившие вдруг чувства, ответил Вульф. – Кому еще в голову придет идти проведывать убийцу-неудачника? За каким хреном ты полез в это осиное гнездо, вот скажи мне, а? Подождать немного терпения не хватило? Или не мог придумать что-то не настолько самоубийственное? Он бы говорил еще и еще, костеря Линкса на чем свет стоит, но тот вдруг улыбнулся совершенно так, как улыбался когда-то давно, в детстве – ярко, открыто – и, соскользнув с койки, прижался всем телом к опешившему мужчине и уткнулся ему в плечо, шепча: - Ты здесь, ты со мной… как хорошо. Я думал, что не успею поговорить с тобой на прощание. Теперь ничего не страшно; теперь можно умирать… - Эй, что ты выдумал такое, дурак? – дрогнувшим голосом отозвался Вульф, а руки его уже сами собой обхватили гибкое тело, действительно напоминающее сложением представителя породы кошачьих. – С чего это ты заговорил про смерть? Никто тебя не собирается убивать – я рассказал герцогу, кто твой отец, он не станет… - Убивать – не станет, - глухо произнес Линкс. – Но и не отпустит, так ведь? Я бы сам себя на его месте не отпустил, чего там. А сидеть всю жизнь под замком… я не смогу, ты же знаешь. Даже если будут прогулки, даже если это будет не такая камера, как эта… мне уже тяжело здесь находиться, Вульф. Даже дышать тяжело; и все тяжелее контролировать рысь – она воет и хочет на волю… Так какая разница, умру я сейчас, быстро и безболезненно, или позже, от пуль охранников, которые расстреляют взбесившегося берсерка? Вульф несильно потянул за распущенные волосы, заставляя Джека поднять голову и посмотреть ему в глаза. - Даже думать не смей о смерти, - твердо сказал он. – Ты, безусловно, уже натворил немало глупостей, но вот именно эту исправить будет не просто сложно – невозможно. - Какая разница, - прошептал Джек. Его глаза лихорадочно осматривали лицо Вульфа, словно пытаясь увидеть там что-то важное. – Зато это будет последняя глупость, которую я вообще совершу в своей никчемной жизни. И никого не подставлю больше. И не убью – даже случайно. И… Он не смог договорить – Вульф ему не позволил. Губы у Джека оказались именно такими, как он помнил: мягкими, податливыми… Вульф зарылся пальцами в золотистую гриву, притягивая ближе, вбирая в себя горечь и боль; и уже неважно было, что их мог видеть охранник, неважно, что вокруг смыкались подвальные стены. Все было неважно, пока в его руках изгибался этот сумасшедший парень, ради которого хотелось совершить невозможное. С трудом оторвавшись от Джека, он хрипло сказал: - Ты не умрешь, понял меня? Ты будешь жить, просто не здесь и не так, как сейчас. Обещай мне, что выполнишь все, что я скажу; скажи мне это. - Обещаю, - прошептал Джек. Тогда Вульф коротко объяснил ему все, что собрался сделать, одним движением бровей пресек все возражения, поднялся на ноги и потянул за руки Линкса. - Поднимайся. Нечего тянуть. Действовать нужно сейчас. Вот только… - тут он усмехнулся. – Скажи мне сначала, как ты проник в поместье. Я обещал эту информацию Рэйвену. И не делай такое лицо – если бы не он, все было бы гораздо сложнее. Джек, который и правда скривился при упоминании бывшего ученика Вульфа, хмыкнул недоверчиво, но послушно объяснил, где находится потайной лаз и как его открыть. - Отлично, - резюмировал Вульф. – Уходить будешь через него же – пока о нем никто не знает, это самый лучший путь. А сейчас стань у стены, вот здесь. Джек скользнул к двери и замер сбоку от нее. Вульф набрал на телефоне короткое сообщение, отправил его, потом стукнул в металлическую обшивку и громко сказал: - Эй, Лестор! Откройте, я закончил. Загромыхал отодвигаемый засов, и дверь открылась. Вульф тут же резко дернул ее на себя, и Линкс молнией рванул в коридор. Вульф выскочил следом – как раз вовремя для того, чтобы оглушить сцепившегося с Линксом охранника. Присел и начал быстро ощупывать его в поисках ключей. - Да что ж такое… сколько у него в карманах всякой фигни… - пробормотал «теневой», вытаскивая кучу разноцветных фантиков от леденцов. - А, вот они. Он подцепил маленький ключик, разомкнул браслеты наручников и тут же нацепил их на охранника. - Подстрахуемся немного, вот так… Вперед, Джек! Быстрый бег по коридору оказался, впрочем, непродолжительным: неожиданно дорогу им заступил вооруженный скорострелкой охранник. Вид у него был удивленный, и Вульф решил, что он шел сменить Лестора, или нес какое-то донесение, или… В принципе, разницы не было никакой; итог все равно смотрел на них неприветливо и вполне очевидно готовился пристрелить – чтоб неповадно было. «Черт… а так хотелось вывести Джека бескровно. Вот же карма у человека, а? На ровном месте…» Однако, не успел Вульф сообразить, что можно предпринять, а охранник – выстрелить или позвать подмогу, как сзади на него обрушился сильный удар. Он покачнулся, выпустил из рук скорострелку, и мягко осел на каменный пол. Вульф смотрел на стоящего позади него человека, и чувствовал, что ум у него заходит за разум. «Вот уж кого не ожидал…» Рядом резко выдохнул Джек. А Зэй Безариус шагнул вперед и тихо сказал: - Здравствуй, сын. Прости, что я так долго искал тебя. Джек отвернулся. Его трясло; но Вульф четко видел, что это не от гнева и не от отвращения. «Он не ожидал, что за ним придут вообще. А тут мало того, что явился я, так еще и отец прибежал спасать… Хоть бы не заистерил от потрясения.» Но Джек вскинул голову и заставил себя взглянуть в глаза Безариуса. - Здравствуй, - сдержанно ответил он, и Вульф умилился: «Ну может же, когда хочет!..». Однако времени было в обрез, и он вклинился в намечающийся разговор по душам: - Я безумно извиняюсь, господин Безариус, но выяснять отношения сейчас абсолютно некогда. Чем быстрее мы отсюда выйдем, тем больше шансов для Джека уйти. - Для меня? – растерянно переспросил Джек.- А… ты? «Ах, чтоб тебя! Проговорился…» - А я останусь здесь, - как мог твердо ответил он. – Им нужен «козел отпущения». Я никого не убил, поэтому меня не казнят; а пара-тройка лет заключения не сведет меня с ума. А потом… главное, чтобы у тебя было «потом», Джек. В этом случае мы встретимся; я обещаю. Джек ничего не сказал – он просто смотрел; но в глазах его было так много невысказанной любви, восхищения и благодарности, что Вульф смущенно отвернулся и обратился к молча слушающему их Безариусу: - А вы лучше уходите. Не стоит подставляться без нужды. От вас точно больше пользы будет на свободе – вот хоть за Джеком присмотрите, что ли… Зэй, в отличие от сына, не стал спорить. Он просто вынул из кармана толстый конверт и протянул Джеку: - Возьми. Здесь деньги, паспорт и адрес наших родственников с континента. Я предупредил их. Они примут тебя на первое время, а потом… потом как захочешь, конечно, но… я очень надеюсь, что ты дождешься моего приезда, и мы сможем с тобой поговорить. Я бы очень этого хотел, Джек. Линкс сглотнул комок в горле и взял конверт. - Я… подумаю, - выдавил он, засовывая его в глубокий накладной карман комбинезона. Вульф нетерпеливо дернул его за руку. - Все-все, побежали! Еще успеешь подумать по дороге… Хотя я бы на твоем месте не заморачивался. И вообще, мышление для тебя такой непредсказуемый процесс, что лучше бы тебе впредь действовать, как-нибудь минуя его. Зэй Безариус не прошел и половины пути, когда они выскочили из подвала. Сначала их никто не видел, но потом на одном из охранных постов заметили бегущих мужчин, и подняли общую тревогу. Вульф порадовался этому: теперь Зэй точно должен был выйти из подвала без проблем, все внимание охраны было направлено на них, легко скользящих между деревьями к стене, окружающей поместье. Им наперехват не вышел ни один «теневой», и Вульф еще больше утвердился в мысли, что Гилберт предполагал такой ход событий. «Наличие Безариуса неподалеку положительно сказывается на уровне интеллекта? А мне что же, достался нестандартный экземпляр, выходит? Хотя я зря возмущаюсь: столько, сколько я размышлял за эти недели, я не передумал и за предыдущие три года…» Сообразив, что беглецы имеют реальные шансы уйти, охрана открыла огонь на поражение. «Теневых» это не смутило – с такой реакцией, какая была выработана годами тренировок и выполнением опаснейших заданий, рассеянный, почти неприцельный огонь с большого расстояния был не страшен. Поэтому к стене они пришли с большим отрывом от погони и без потерь. Линкс нажал нужные камни, открыв вход, и повернулся к Вульфу. Глаза его блестели, но в неверном лунном свете было непонятно, отчего. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Вульф перебил его: - Слушай внимательно: как выйдешь, обогнешь рощу справа и выйдешь к автозаправке. Там на стоянке – моя машина. Вот ключи, сориентируешься по сигнализации. Документы внутри. Стоянка не охраняемая, так что никто тебя не спросит, кто ты и зачем. Ты сядешь в машину и сразу же – сразу же, Джек! – поедешь в воздушный порт. Не станешь заезжать ни домой, ни куда-либо еще, понял меня? В машине есть все необходимое, а чего тебе не хватит, то купишь позже. И еще… - он снял с шеи цепочку и протянул ее Джеку. На цепочке висел тяжелый железный перстень с гладким плоским темно-синим камнем, в который каким-то хитрым способом была вделана темная закорючка. – Это ты можешь показать любому из тех, кто соприкасается с миром тени на континенте, и тебе помогут. В пределах разумного, конечно, но – тем не менее: подскажут, пустят переночевать, дадут немного денег… не тронут, в конце концов – хоть лично для тебя это и не очень актуально, но все же. А теперь – иди, быстро! Джек еще секунду смотрел в его глаза, потом порывисто обнял и исчез в темном лазе. Вульф подождал, пока он скроется из виду, закрыл проем в стене и стал ждать преследователей… …он проснулся в камере от того, что за дверью раздались громкие голоса. Вульф сел и поморщился – все тело ломило от ночевки на твердых досках. Прислушавшись, он понял, что речь идет о том, вести ли его на дознание сейчас, или сделать это после того, как допросят вновь лоханувшихся охранников и Теневого Главу. Вульф усмехнулся и направился к параше. «Лучше отлить сейчас, чем просить об этом на дознании. А так – милости просим. Главу я отмажу так, что комар носа не подточит. А охрана… как по-моему, всю ее нафиг надо менять на цеховых, и все тут. Все равно они не дотягивают даже до хороших учеников, только и годятся, что для таких вот подстав…» Справив нужду, он потянулся, размялся и, опустившись на пол, принялся отжиматься. - Тюрьма – не повод для безделья, - нравоучительно бубнил он сам себе. – У меня еще много дней впереди, нужно создавать себе распорядок. Так что, когда за ним пришли дознаватели в сопровождении нескольких полевых агентов Пандоры, он уже успел сделать половину тренировочного комплекса и был невероятно доволен собой. «Джек на свободе и даже практически наверняка поступил так, как я его просил. Оскар Безариус – милейшей души человек, и того и гляди женится на леди Лэйси, тем положив конец вековой вражде Домов. Оз Безариус – стервозный, красивый сукин сын с тонкой душевной организацией. Гилберт – умница, сильный боец и тоже помешан на Безариусах. Мы родственные души в еще большей степени, чем мне казалось, ха! Зэй Безариус не отказывался и не отказывается от сына. А я безумно рад за них всех, и надеюсь только, что дознание и суд пройдет как по маслу, и в ближайшие пару лет я, наконец, просто отдохну…» _____________________________________________________ *Нервное истощение – особое психоэмоциональное состояние, возникающее вследствие перенесенных стрессов, при высокой эмоциональной или интеллектуальной нагрузке. Среди внешних признаков первые – это слабость, нервозность и раздражительность. Тем не менее, если человек обладает достаточной силой воли, он может подавлять эти проявления. Но поскольку основная проблема остается неразрешенной, такое состояние грозит эмоциональными всплесками. В отдельных случаях признаки истощения нервной системы могут выражаться в состоянии крайнего возбуждения. Практически всегда симптомами являются также усталость и проблемы со сном. **Сомнофилия — cексуальное отклонение, обычно считающееся предвестником или стёртой, неявной формой некрофилии. Выражается в стремлении индивида к совокуплению со спящим, находящимся в бессознательном состоянии или коме человеком. ***Антрепри́за — (фр. entreprise — предприятие) форма организации театрального дела, в котором частный предприниматель (антрепренёр) собирает актёров для участия в спектакле (в отличие от формы репертуарного театра с постоянной труппой). **** Mio amante testardo – (итал.) Мой упрямый возлюбленный.