Время собирать камни

От Брейка Гилберт вышел через полтора часа - мокрый, как мышь. Зарксис действительно оказался хорошим психотерапевтом; правда, методы работы у него были очень своеобразными – почти такими же, как и он сам. Помимо выдающейся внешности, Брейк владел навыками чревовещания, которыми активно пользовался от лица своей собачки Эмили, донося таким образом до клиента некоторые нелицеприятные вещи, которые было бы некорректно говорить клиенту из соображений профессиональной этики. Диалог он строил тоже оригинально, выжимая из собеседника максимум информации. К примеру, Гилберт понял, что рассказал многие моменты о службе у Безариусов только тогда, когда Брейк задал ему какой-то личный и неприятный вопрос по этой теме. В конце концов, ввиду приближающегося времени окончания занятий в колледже у Оза, Гил был отпущен с выданным на неделю домашним заданием: вести дневник с описанием своих чувств и событий, их породивших, и сделать несколько упражнений, которые нужно было выполнять вместе с Озом. Брейк обосновал необходимость этого так: - Видишь ли, Гилберт: Оз, как твой наниматель и человек, созерцающий тебя больше половины всего своего времени, имеет право видеть возле себя личность, соответствующую хотя бы самым основным его психологическим параметрам. Но вы с ним разные, как небо и земля. Поэтому, чтобы найти с ним точки соприкосновения, вам нужно делать большинство упражнений вместе. Для начала возьмем упражнения на доверие – компонент, необходимый в такого рода взаимодействии, как ваше. Здесь же будут активно развиваться и эмоциональные составляющие. Для тебя дополнительным заданием будет угадывать эмоции Оза и перепроверять их у него. Результаты будешь записывать в тот же дневник. На следующей встрече я проверю, что ты выполнил из заданного. Вопросы есть? Вопросы у Гилберта, конечно же, были: за что ему это, когда это кончится и зачем он вообще на это подписался. Однако ни на один из них Зарксис, по-хорошему, ответа дать не мог. Поэтому Гил промолчал и максимально быстро ретировался, пока неугомонный Брейк не придумал ему еще какое-нибудь интереснейшее занятие на следующую неделю – в дополнение к уже полученным. Ожидая Оза возле ворот колледжа, Гилберт спешно прикидывал, каким образом лучше донести до молодого господина необходимость «впадать в детство» практически ежедневно по часу-полтора. Он честно старался, однако ловил себя на том, что какая-то часть его сознания втихаря лелеяла надежду, что Безариус откажется выполнять рекомендации Брейка, и на этом затея с психотерапией тихо-мирно умрет своей смертью. Занятия у Оза закончились уже минут пятнадцать назад, однако среди идущих к воротам учащихся его все еще не было видно. Гил уже начал нервничать, когда увидел молодого господина, выходящего из здания колледжа в окружении молодежи – в центре внимания, как обычно. Золотистые волосы Оза эффектно растрепались, зеленые глазищи задорно искрились, а звонкий смех притягивал к себе внимание окружающих, как огонь – бабочек. Картинка была настолько продуманной, что у Гила снова заломило зубы, и он невольно скривился. «Вот интересно, - подумал Найтрей, - о каких упражнениях на доверие может идти речь, если мне смотреть на него тошно бывает? И как он будет играть? Он вообще будет играть? С таким, как я?.. Это, пожалуй, даже не смешно». Оз, тем временем, в сопровождении своей свиты приблизился к воротам и остановился, продолжая щедро рассыпать вокруг себя улыбки, одновременно что-то рассказывая. Соученики благоговейно внимали. Рэйвен кашлянул и, поймав взгляд Безариуса, слегка ему поклонился, показывая, что находится на месте и готов приступить к выполнению обязанностей. Почитатели, проследив за направлением взгляда своего кумира, заметно «сбледнули» и начали мало-помалу рассасываться. В считанные минуты вокруг Оза никого не осталось. Тот сокрушенно закатил глаза, ухмыльнулся и подошел к Рэйвену. - Гилберт, это невыносимо. Стоит тебе появиться в пределах видимости, и народ как ветром сдувает. Ты был сегодня у Брейка? - Да, молодой господин, - с каменным лицом произнес Рэйвен. - А по тебе не скажешь… Ладно, поехали домой. Мне надо подготовиться к благотворительному приему, который пройдет завтра в Пандоре. И опять задали огромное количество домашних заданий… Положительно, просто некогда продохнуть. Гил внутренне возликовал: шансы на избавление с каждым словом Безариуса все увеличивались. Подождав, пока Оз, отжаловавшись, умолкнет, он заговорил: - Господин, могу ли я задать вам вопрос? Оз, пораженный неожиданной разговорчивостью обычно молчаливого слуги, вздернул брови и кивнул. - Дело в том, что господин Брейк тоже задал мне своего рода домашнее задание. Но оно не только для меня… и… в общем… его в паре надо делать. С вами, - наконец закончил мысль окончательно смутившийся Гилберт, чувствуя, как на скулах расцветают предательские алые пятна. Оз изумленно рассматривал смущенную физиономию своего телохранителя. За все полгода, которые знал Гила, он ни разу не видел его таким. Никогда еще лицо Найтрея не было настолько живым и… привлекательным. Безариус, чья широта и свобода взглядов не позволила ему ограничить свой сексуальный опыт исключительно женским полом, умел видеть и ценить мужскую красоту. «А Брейк, и правда, не зря ест свой хлеб», - промелькнуло у него в голове. Вслух же он спросил: - Что это за задание? Гилберт молча передал ему листки с описанием упражнений, здраво рассудив, что пересказ своими словами не будет хорошей заменой письменному изложению. Оз некоторое время вникал в написанное, потом хмыкнул, откинулся на спинку сидения и начал обмахиваться листками, как веером, одновременно пристально глядя на Гилберта. Под этим взглядом Гил окончательно смешался. Было в нем что-то такое - необычное, еще никогда раньше не виденное им у своего господина… - Ну, что ж, - медленно сказал Безариус, все так же неотрывно глядя на телохранителя. – Я сам заварил эту кашу; и не в моих правилах идти на попятный. Сегодня в девять вечера я буду ждать тебя в малой гостиной. Прикажешь слугам – пусть разожгут там камин, вечером будет прохладно. Ровно в девять вечера Гилберт, одетый в удобный полуспортивный костюм, вошел в малую гостиную особняка Безариусов. Малой она, к слову сказать, называлась не за небольшой размер, а просто потому, что была по площади несколько скромнее, чем большая. В гостиной царил приятный полумрак; у одной из стен уютно горел камин, в углу у дивана мягко мерцал торшер. Остальная часть зала оставалась практически темной. Верхнее освещение было выключено, и Гил не стал его включать, поддавшись неожиданной атмосфере тепла и интимности. Он опустился на ковер возле камина и замер, глядя, как танцуют на поленьях языки пламени. Сзади тихонько скрипнула половица. Гилберт молниеносно обернулся и встретился взглядом с сумевшим подойти к нему незамеченным практически вплотную Озом. Безариус был одет в мягкие домашние брюки и пуловер с укороченными рукавами. Он смотрел сверху вниз, и в глазах его опять было что-то непонятное, необычное. И под этим взглядом Гилберт снова смутился, разозлился на себя за это… и тут же сделал себе пометку в памяти записать все в дневник, как только попадет в свою комнату. Гилберт поднялся с пола и, поскольку был выше на треть головы, теперь уже сам смотрел на Оза сверху вниз. - Простите, мой господин, - тихо сказал он. – Я задумался и не заметил, как вы вошли. - Ничего страшного, - медленно проговорил Оз, отводя взгляд. – Ты не обязан быть начеку в доме, под завязку напичканном охранными системами и полном слуг. Гил молча склонил голову. Оз как-то зябко передернул плечами и без перехода спросил: - Ты принес те инструкции, которые тебе дал Брейк? - Да, молодой господин; вот они. Оз взял уже порядком измятые листы с описанием упражнений и еще раз внимательно прочел все изложенное. - Брейк рекомендует делать их по порядку, по одному-два за раз – как пойдет. Между сетами делать перерывы и обсуждать все, что происходило в процессе. Отвечать надо откровенно и честно. Если совсем невыносимо, можно не выполнять, но тогда это надо вынести на обсуждение с участием Брейка… В целом, кажется, ничего сложного нет, - в конце концов резюмировал он. Рэйвен так не думал, но спорить не стал – зачем? Все равно ему нужно было через это пройти. Раз уж он присягнул на верность дому Безариусов, пути назад для него не было ни при каком раскладе. А раз так, нужно было сделать все для того, чтобы максимально эффективно служить новым господам. И раз Оскар считал, что самое лучшее, что он может сделать – охранять Оза, наследника титула и в будущем - нового герцога, то кто такой Гилберт, чтобы обсуждать это? Хотя - ведь можно, можно было ему найти хорошее применение в системе разведки, в Пандоре или, как и предполагал он с самого начала, в личной охране Оскара; и не нужно было бы тогда впадать в детство и заниматься всякой дребеденью… Рэйвен тоскливо вздохнул и перевел взгляд на Оза, выжидающе глядящего на него. Все это пустое. Выбор давно сделан, и сейчас просто нужно переждать немного. Молодой господин поймет, что все это бесполезно, и откажется от идеи развить эмоциональность Гилберта; либо перегорит к самой идее, либо ему надоест делать все эти упражнения… и все снова вернется на круги своя. Оз, как будто почувствовавший, что творится в душе у телохранителя, улыбнулся одними углами рта – так непохоже на свои всегдашние ослепительно-фальшивые улыбки – и мягко потянул Гила за рукав ближе к центру комнаты. - Давай, Гилберт. Сделаем это. - Да, молодой господин. Совместное выполнение упражнений оказалось и впрямь радикальным средством для упрочения доверия. Пожалуй, даже слишком. Сначала им нужно было водить друг друга с завязанными глазами – как бы побыть по очереди в роли слепца. Гилберт первым осторожно завязал шарфом доверчиво закрытые глаза Оза. Как и было сказано в инструкции, он дал ему время освоиться в пространстве самостоятельно. Было странно смотреть, как Оз осторожно и неуверенно, без присущей ему порывистости и размашистости движений, ощупывает воздух вокруг себя. Гилберт поймал себя на странном ощущении в груди: приятно-ноющее, дергающее, не поддающееся никакому определению вообще. Он нахмурился и сказал себе, что спросит о нем позже у Оза; а если Оз не знает – то у Брейка. Потом он подхватил Безариуса под локоть и, осторожно поддерживая, повел по комнате туда, куда говорил Оз: предупреждая, если впереди было препятствие, придерживая, оберегая. Оз исследовал темную часть зала, изучил каминную полку и фигурки, расставленные на ней, ощупал обивку софы и решительно стащил повязку, услышав звон таймера: - Все, мои двадцать минут прошли; теперь твоя очередь. Несколько нервничая, Найтрей наклонил голову и закрыл глаза. Тонкие прохладные пальцы ловко повязали ему на лицо шарф, расправили его аккуратно, легко коснувшись щек. Гилберт почувствовал, как по его затылку неожиданно пробежал ручеек мурашек: это оказалось чертовски приятно. Потом тепло тела Оза отдалилось, и он оказался один на один с темнотой и тишиной. Гилберт рефлекторно попытался открыть глаза, но повязка не дала ему сделать этого. «Сосредоточься», - приказал он себе. Стреляя, он мог на слух, без помощи глаз, попадать в цель. Почему же он так растерялся, оказавшись с завязанными глазами?.. Гилберт помнил, что стоял лицом к дивану. Решившись, он двинулся вперед, пообещав себе, что дойдет до стены и самостоятельно исследует комнату. Сделал широкий шаг — один, второй, зацепился за складку ковра и, слыша крик господина: - Осторожнее! - начал самым неизящным образом валиться на пол. Найтрей попытался сгруппироваться и, уже понимая, что не успевает, грохнулся прямо на… Оза, который, судя по всему, бросился наперехват. Безариус как-то совсем не аристократично вякнул от веса свалившегося на него мужчины, и Гилберт судорожно принялся сдирать с лица шарф, чтобы оценить ущерб, нанесенный им здоровью своего господина. Сорвал, проморгался и обомлел: всей своей верхней половиной тела он лежал на Озе, который навзничь распластался на полу. Оз хрипло дышал и как-то совершенно по-сумасшедшему улыбаясь, шептал: - Я… успел. Я… удержал тебя… сумел… в этот раз… А потом неожиданно, без какого-либо перехода, разрыдался. Они сидели возле камина бок о бок и молчали, не зная, с чего начать. Оз уже успокоился, и теперь только все еще тяжелое дыхание и опухшие, покрасневшие глаза и нос говорили о том, что совсем недавно у него случился нервный срыв. Гил все полчаса, пока тот плакал, — горько, совсем по-детски: в голос, со всхлипами, слюнями и соплями, — прижимал его к себе, укачивал, поглаживал по спине и плечам, шептал какую-то успокоительную чушь. Оз казался ему тогда совсем маленьким, растерянным, и при этом – таким настоящим и близким, что дух захватывало от неожиданного тепла и искреннего желания защитить. Наконец, поняв, что сам Оз не скажет ничего, Найтрей решился и спросил: - Вы хотите мне сказать что-нибудь, молодой господин? Оз дернулся и искоса посмотрел на своего телохранителя. - Не… не называй меня так сейчас, - хрипло проговорил он наконец. - А… как же мне называть вас? – растерялся Гил. Безариус криво улыбнулся: - Ну, учитывая, что ты только что вытирал мне сопли и убеждал, что все прошло и теперь все будет хорошо… может быть, «Оз» будет в самый раз? Гилберт впал в ступор. - Н-но… как я могу? Это будет слишком неуважительно с моей стороны… Оз хрипло рассмеялся. - Да ладно, Гилберт… Гил. Не будь таким занудой. При посторонних будешь обращаться ко мне по-прежнему, а в неформальной обстановке станешь звать по имени. Гил задумался, потом чуть улыбнулся и, как-то особенно тепло сверкнув глазами, ответил: - Договорились… Оз. Они еще немного помолчали, чувствуя странную легкость. Потом Оз вздохнул и опустил голову, спрятавшись за упавшей на лицо челкой: - Ну, ладно. Покончим с этим. Он снова вздохнул, собрался с духом и начал говорить, глядя теперь прямо перед собой, в камин: - Все это случилось до того, как дядя привел тебя, Гил. Почти два года назад: мне шестнадцать исполнялось как раз. Меня в очередной раз попытались похитить и, что самое смешное, успешно. Похитители и сами, наверное, не ожидали, что все получится – так все это было… по-идиотски как-то. И все бы ничего, - они ведь были обычными проходимцами, решившими заработать на выкупе, не состояли ни в одной группировке… вот только я не один был. Со мной они захватили и мою девушку. Алиса… она… нас Ада познакомила, моя младшая сестра – ты ее не видел, она после этого практически сразу уехала. Алиса… красивой была. А вот характер у нее был… ужасный. Оз замолчал; усмехнулся и покачал головой. Глаза его снова постепенно наполнялись слезами. Гилберт смотрел на его тонкий профиль, мягко очерченный золотистым отблеском пламени, и мучительно сопереживал: он уже знал, что услышит дальше. В определенных кругах эта история наделала много шороха; только, пересказывая ее, рассказчики не называли имен. А вот для общественности ее пытались всеми способами замолчать. Оз тем временем взял себя в руки и с усилием продолжил: - Все вышло совершенно случайно, так потом дядя сказал. Вся эта история – просто дикий набор случайностей. Случайно мы оказались не в том месте и не в то время. Случайно в голову главаря той шайки-лейки стукнуло, что на нас можно подзаработать деньжат: они ведь даже толком не знали, кто мы, на одежду и гаджеты повелись. Случайно в это время отсутствовал мой дядя - если бы он был на месте, он бы просто не позволил пандоровцам поступить так идиотически. А так… все случилось, как случилось. Нам с… Алисой… завязали глаза – чтобы потом не смогли опознать похитителей. Сначала полдня держали в халупе на окраине, потом вывели и повели по какой-то заброшенной стройке. Я шел впереди, она – на каком-то расстоянии, я слышал, как она с охранником препирается. В это время отряд людей из Пандоры напал на похитителей, чтобы отбить нас. Идиоты! Что стоило отдать выкуп, освободить нас, а потом уже с ними разбираться? Гилберт был полностью согласен со своим господином. С его точки зрения, эту операцию Пандора провалила настолько художественно, что и специально планируя провал, такое не сразу придумаешь. - …Там полный бардак начался: выстрелы, кутерьма; бандиты эти недоделанные нами даже прикрываться не стали – разбегались, как тараканы. Я сумел стащить повязку с глаз, бросился к Алисе, позвал ее. А она… ну почему она не осталась стоять на месте? Почему я не промолчал?! Она сделала шаг в мою сторону, на звук голоса. Только один шаг. Споткнулась и… упала… виском на кусок арматуры. Оз замолчал и обхватил себя руками, словно ему стало холодно. Пальцы его дрожали. Неожиданно он повернулся к Гилу, и тот едва не отшатнулся от боли, которую увидел в его потемневших глазах. - Я, наверное, буду это помнить столько, сколько буду жить. Кровь, хрип, агония... Я… ничего не успел сделать. Не смог ее защитить, не смог помочь. Даже обнять напоследок не смог – у меня руки были связаны!.. Мне было так невыносимо, что я вообще старался не думать об этом. Все это время я… искал способы забыться. И мне казалось, что получается. А сейчас… сегодня… когда ты начал падать… У меня все это всплыло перед глазами, четко так. Я… не позволю, чтобы кто-то еще из-за меня так по-глупому погиб. Оз снова замолчал. Уткнулся подбородком в колени и опять уставился в огонь. Гилберт же разрывался на части. С одной стороны, очень хотелось снова обнять и утешить; с другой, для слуги и телохранителя это было бы, пожалуй, уже излишней вольностью. Но Гилберт нашел компромисс: протянул руку и ладонью накрыл сцепленные в замок холодные пальцы Оза. - Со мной ничего не случилось бы, правда, - мягко сказал он. – Я умею падать. И здесь ковер. Даже шишки бы не было. - Я… понимаю, - тихо ответил Оз. И, усмехнувшись, добавил: - Умом. Мои рефлексы, как видишь, думают иначе. Но… в любом случае, ты – мой слуга, я в ответе за тебя. И я буду тебя защищать – настолько, насколько в силах это сделать. От этих слов у Гила перехватило дыхание. Уже довольно длительное время он не слышал ничего, более соответствующего понятию «забота». - Спасибо вам, мой господин, - тихо проговорил он и легонько сжал пальцы Безариуса. Оз недоуменно взглянул на Найтрея. - За что? - Мне не часто в жизни доводилось слышать что-то подобное. Безариус печально посмотрел на Гила. - Что же у тебя за жизнь была, раз ты благодаришь за такую малость? Гилберт отпустил пальцы Оза и отвел глаза. - Я расскажу. Но только не сейчас, пожалуйста. - Это так больно? – шепотом спросил Оз. Гил только кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. – Хорошо. Ты расскажешь тогда, когда сам захочешь. - Благодарю вас, мой господин. - Оз, - резко сказал Безариус. – Не господин, Гил – Оз. Гилберт с благодарной улыбкой склонил голову. - Прости… Оз. Я просто еще не привык. - Ну, так привыкай поскорее, - Оз шутливо ткнул Найтрея в плечо. – И давай разбегаться. Поздно совсем. Он поднялся и, уже подходя к двери, добавил, оборачиваясь: - И еще: завтра мы продолжим. После приема жди меня здесь же, понял? - Вы… ты уверен, Оз? – осторожно поинтересовался Гил, подходя ближе. Не то, чтобы ему все еще хотелось прикрыть перспективу совместных занятий; совсем наоборот, сейчас он их даже желал. Но вот насколько это будет безболезненно для господина, волновало Гилберта не на шутку. - Конечно, уверен. Я – Безариус, ничто не заставит меня отступиться от принятого решения, - Оз горделиво вскинул голову, что в сочетании со все еще опухшими глазами и носом выглядело… забавно. Гилберт подавил улыбку и ответил: - Конечно, молодой господин… Оз. Завтра после приема в Пандоре я буду здесь. Suspendisse trans Она проскользнула в свою комнату, усилием воли сдерживая вопль ярости. Схватив подвернувшуюся под руку вазу, она с силой швырнула ее в стену. Раздался грохот, звон, осколки брызнули во все стороны. Это было просто невыносимо. Смотреть на Оза, видеть его рядом с собой, чувствовать его прикосновения, ощущать аромат кожи и парфюма – и понимать, что шансов на что-то иное, кроме милой болтовни на перемене или светской рауте, у нее просто нет. Она уже дошла до того, что готова была просто опоить его и затащить в постель, чтобы потом разыграть сцену оскорбленной невинности и таким образом надавить на его чувство долга – хотя еще полтора года назад и думать не хотела ни о чем подобном. Тогда она была максималисткой. Сейчас она была готова согласиться просто на право обладания его телом - раз уж не получалось получить все и сразу. Однако присутствие этого чертова телохранителя рубило все планы на корню. Мало того, что он постоянно маячил неподалеку, сверля мрачным взглядом любого, кто приближался к хозяину ближе, чем на два метра, так и Оз в его присутствии вел себя гораздо более сдержанно, чем раньше. А ведь как все хорошо складывалось… Она вынула шпильки из прически, и белоснежная грива волос – ее особая гордость - рассыпалась по плечам и спине. Дэйн был очень хорош, но к нему она относилась скорее как к брату – доброму, сильному, всегда готовому помочь и защитить. Оз – другое дело: его она хотела до спазмов в желудке. Оз всегда казался ей блестящим и недостижимым, как звезда. Она как сейчас помнила свое поступление в Лютвидж, когда увидела его впервые: огромный двор; расставленные стулья, на которых сидели родители; они, первокурсники-одиннадцатилетки, робко жмущиеся друг к другу. Ее выталкивают вперед – она самая невысокая из всех, и это был знак внимания в общем-то, но в тот момент это было просто ужасно. И тут она увидела ЕГО. Он выступил от лица второкурсников: яркий, стройный, красивый, веселый. Это было, конечно, совпадением, но, стоило ему выйти вперед, из-за облаков выглянуло солнце, и залило его фигуру со спины ясным, ослепительным светом. А ей казалось, что это не солнце – это от него исходит невероятное сияние… С тех пор она захотела сделать его своим. И то, что дура-сестра на четвертом курсе познакомила его с Алисой, стало ужасающим ударом. Она не дружила с Адой – та не нравилась ей из-за своей восторженности и глупости. Да и не так легко быть подругой племянницы своего сюзерена – после всего… И, как оказалось, зря. Дружить с Адой было стратегически выгодно – что так ясно доказала ей Алиса. Блэк была из богатой семьи, но и только; она не была даже слишком знатной, а также не отличалась особой красотой или покладистостью. Увлечение Оза ею вообще ничем нельзя было объяснить. И она в конце концов решила для себя, что он прислушался к мнению своей сестрички, которой очевидно для всех сильно дорожил. Однако в любом случае зло свершилось. Алиса встречалась с Озом, а поскольку все девушки учились на одной параллели, Оз стал частым гостем в их аудиториях. Она с болью наблюдала, как Блэк высокомерно и как-то по-хозяйски относилась к юноше, и готова была убить сучку. Растерзать на месте. Она никогда не была такой примерной девочкой, какой ее видели окружающие. Улыбаться и быть милой стало некоей профессией, и она оттачивала свое мастерство, прекрасно понимая, что после той ужасной ошибки, допущенной родителями, ей нужно быть особенно располагающей, добиться как можно большей поддержки от самых разных людей – ибо, хоть никто их и не обвинил напрямую, но потерять самое дорогое, что им могли доверить сюзерены, было непростительно для их семьи, всегда являвшейся верными вассалами Безариусов. Это стремление заручиться всяческой поддержкой во всех возможных кругах в один прекрасный момент привело ее в компанию подростков, отличающихся от ее однокурсников, как земля от неба. Дети подворотен. Они часто впоследствии становились «теневыми». Так говорил ей ее «друг», кухонный мальчик Эзра, с которым она втихую бегала сначала купаться на озеро, а потом – и в такие вот необычные для ее статуса и воспитания компании. Эзра держал себя ее покровителем и выглядел очень забавно, раздуваясь, как лягушка, от гордости за свое особое положение. Впрочем, продолжалось это недолго. Дети подворотен быстро поняли, что странная беловолосая девочка далеко не такой беззащитный цветочек, каким может показаться с первого взгляда. Ее мозги стоили многого – она не раз помогала им провернуть их мелкие делишки, спланировав все так, что не оставалось даже намека на их участие. И прагматичные ребята, привыкшие оценивать человека по его умениям и пользе, а не по внешности и полу, вскоре приняли ее на равных. Однажды она просто не сдержалась. Алиса в тот день вела себя особенно отвратительно: гоняла Оза в столовой за дополнительной порцией мясного рагу для себя, капризничала, повышала на него голос… И она, придя в компанию детей подворотен, принялась рассказывать о скверной девчонке из богатой семьи, которую хорошо было бы проучить. Она в самом деле не имела в виду ничего плохого. Ее устроило бы, если бы Блэк напугали до потери связной речи или оттаскали за космы. Но ребята подошли к делу гораздо серьезнее. Она узнала о похищении уже потом, по факту. Ее компания не стала влазить в это самостоятельно, а привлекла к делу соседнюю шайку, как бы ненароком слив им информацию. Но придурки похитили не только Алису – они прихватили с собой и Оза. Естественно, ничем хорошим для них это не закончилось. А то, что Алиса в итоге погибла, привело девушку в ужас. Она правда не хотела ничего такого… Однако, успокоившись, она решила, что все к лучшему: Оз сейчас свободен, хоть и горюет, и внимание, уделяемое ему, будет проще простого перевести в романтическое русло. Но, как оказалось, далеко не все было подвержено планированию. И в первую очередь - сам ее обожаемый Оз. Он вел себя, как ни в чем не бывало – даже после того, как Ада уехала на континент, недвусмысленно дав ему понять, что считает его виноватым в происшедшем. Даже более того – он стал непонятно компанейским, неприятно публичным и при этом – совершенно недоступным. Если раньше с ним можно было поговорить на личные темы и спросить совета, то сейчас все сводилось к совершенно формальным фразам. Ни о какой близости не могло и речи идти. Она утешала себя тем, что ему нужно время – конечно же, это просто реакция на произошедшее. Кто-то плачет и горюет, а кто-то наоборот, смеется и ведет себя вызывающе. Она терпеливо ждала: сцепив зубы, сносила слухи, в которых фигурировал Безариус и многие девушки, которых он затащил в постель… а потом это были и не только девушки… Она ждала, оказывая ему ненавязчивые знаки внимания, говоря время от времени слова поддержки. Она так хотела получить его сердце. И ей уже казалось, что Оз стал немного по-другому на нее смотреть… И тут, с появлением этого нового телохранителя, все рухнуло. С Озом вообще стало невозможно находиться рядом. В колледже он, заканчивающий последний курс, был совершенно недоступен: подготовительные курсы, дополнительные занятия по экономике и экономическому анализу, бывшему его любимым предметом, да и просто текущие занятия, ставшие еще более информативными и требующие глубокого подхода и внимания, отнимали все его внимание. Вне колледжа к нему стало невозможно подступиться из-за этого мрачного человека, который вызывал в ней такой иррациональный страх, что даже желая больше жизни находиться рядом с любимым, она не могла себя пересилить и остаться под взглядом вечно прищуренных, как бы прицеливающихся, желтых глаз. Эти глаза волновали ее еще по какой-то, неосознаваемой ею причине. Почему-то казалось, что она видела их уже когда-то… но когда?.. На этот вопрос у нее не было ответа. Она изнемогала от безысходности и ярости. И сегодняшний день стал просто последней каплей. Она откинулась на высокую спинку кресла, протягивая через пальцы свои тяжелые пряди – это всегда ее успокаивало, позволяло сосредоточиться. «Спокойно, Ив, спокойно, - повторяла она сама себе. – ты сможешь что-нибудь придумать. У тебя всегда это получалось – думать. Недаром твой дед-священник стал доверенным лицом Безариусов и принес твоему роду особое расположение сюзеренов. И здесь ничего не меняет даже промах твоих родителей. Просто пришло твое время внести свой вклад в славу родового имени. И пусть Оз пока этого не понимает – он будет счастлив с тобой, только с тобой. И ты найдешь способ доказать ему это.». Обязательно. Во что бы то ни стало… Проводив Оза до его комнаты, Гил немного постоял в коридоре, прислонившись лбом к косяку. «Этот день трудно будет забыть, даже если очень захочется», - подумалось ему. Столько эмоций и чувств, которые он считал потерянными для себя навсегда… И, конечно же, Оз – новый Оз, не тот, которого он знал все эти полгода. Этот Оз был совсем иным. Он умел искренне улыбаться, по-настоящему плакать, испытывать чувство вины, горевать, потеряв любимого человека, принимать на себя ответственность, велеть слуге называть себя по имени… С этим Озом хотелось быть мягче; хотелось сделать что-то, чтобы бы чаще видеть его улыбку - такую теплую и открытую, оказывается; его хотелось поддержать, обнять, провести еще раз рукой по мягким золотистым волосам… Тут Найтрей мысленно дал себе подзатыльник – эк его занесло! Что за мысли в отношении своего господина?! Нечего расслабляться… хоть и очень хочется. И, чтобы отвлечься, Гилберт начал вспоминать знакомство с Озом и время, прошедшее с тех пор. ______________________________________________________________________________________ * Пандора (англ. «Pandora»): - в аниме – организация, контролирующая распространение цепей из Бездны по стране; - здесь – организация, выполняющая функцию, частично аналогичную полиции: поддержание правопорядка, криминалистика, охрана и т.п.; в том числе - вопросы национальной безопасности; - в древнегреческой мифологии – дамочка, из любопытства выпустившая в мир людей кучу бед и несчастий, заключенных богами в специальный ящик, который ее вообще-то обязали охранять.