Добровольная пленница

Только за ментором закрывается дверь, Таня обреченно падает на кровать и закрывает глаза. Она знает, что ей пора собираться в дорогу, но у нее нет ни единого желания подниматься. - Мне не страшно, - шепчет девушка, пытаясь убедить саму себя. Однако, выходит это у нее довольно погано. Больше всего хочется уткнуться сейчас лицом в Ванькино плечо, чтобы он гладил ее по голове и отгонял ее кошмары. Такое обычное женское желание. Но у нее нет возможности позволить себе раскисать, ей нужно быть сильной. Переодевшись в серый дорожный костюм, рыжая зашнуровывает высокие кожаные сапоги, в голенище которых прячет короткий, но острый ножик. У нее еще есть время, чтобы забежать к Ваньке и попрощаться. Но прежде чем его найти, ей приходится обежать почти весь дом: ее дорогого смешного ветеринарного мага нет ни на кухне, ни в конюшне, ни даже в своей комнате. Окончательно отчаявшись его найти, девушка идет к ментору, обнаружив его, разумеется, в небольшой комнате почти под крышей, служившей ему кабинетом. - Явилась наконец, - презрительно бросает он, устраиваясь удобнее в кресле, обитом мехом скунса, вытягивая больную ногу, и властно взмахивая рукой: - Подойди, у меня есть для тебя задание. За то, что ты разбила склянку с зельем, ты пойдешь через лес к одной старой ведунье в город и купишь у нее яд каракурта, жало аспида, крысиные мозги и лягушачьи лапы. Все это необходимо мне для одного очень редкого и сильнодействующего состава. Лучше тебе не знать, каким именно действием он обладает, - зловеще хохочет мужчина. Но, все же, объясняет, как дойти к ведьме. - Когда мне отправляться, ментор Глеб? - тихо произносит Таня, опустив голову. - Сейчас же, к утру ты должна быть на месте со всем необходимым, а не то... - и Глеб любовно проводит ладонью по набалдашнику своей трости. Таня, не раз испытывавшая на себе действие этого артефакта, невольно ежится и кивает. - Иди же и пошевеливайся, - шипит некромаг, слегка касается ладони девушки тростью, отчего на ней тут же вздувается жуткий багровый ожог. - Это чтобы я знал, где ты находишься, и поверь, лучше тебе даже не пытаться сбежать, - объясняет он. Таня кивает и, стиснув зубы, чтобы не завопить от невыносимой боли, плетется к двери. Когда она почти уже ее достигает, на ее спину внезапно обрушивается удар. Девушке кажется, что ее позвоночник переломили пополам, словно ветку. Упав на колени, она молча смотрит в пол полными слез глазами. - Ты забыла, с кем имеешь дело, соплячка! - доносится сверху злобное шипение. - Я не давал тебе права поворачиваться ко мне спиной и покидать мой кабинет, не сказав ни слова. А теперь убирайся отсюда и не возвращайся без того, что я тебе приказал добыть! - орет он, ногой выталкивая ученицу за дверь. Оказавшись лежащей в коридоре на ледяном каменном полу, Таня, шатаясь, поднимается на ноги. Ладонь и спина будто горят огнем, а лицо и волосы мокры от слез и пота. Ей просто необходимо сейчас хоть на пять минут оказаться в объятиях ее милого ветеринара, прижаться к нему, рассказать об очередных издевательствах этого полусумасшедшего некромага. После этого, она пойдет в лес и принесет все требуемое даже, если ей придется ловить змей и пауков голыми руками. Но это все будет потом. Не обращая внимания на боль, смаргивая слезы, девушка стремглав несется по лестницам и коридорам, направляясь в единственное место, где она еще не искала своего возлюбленного - заброшенную сторожку на заднем дворе. Увязая в слякоти, она бежит к маленькому домику, где гостеприимно горит свет, и распахивает дверь, мечтая только об одном: чтобы Ванька ее обнял. Но стоит ей войти в помещение, как увиденное заставляет ее буквально застыть на пороге: Валялкин склоняется над лежащим в углу соломенным тюфяком, на котором покоится какая-то незнакомая светловолосая слишком по-нездоровому худая девушка с рябым, покрытым оспинами лицом, находящаяся, судя по всему, в глубоком обмороке. А на лице Ваньки читаются такие неподдельные внимание и забота, с которыми, как всегда считала Таня, он смотрел только на нее. - Кто это? - шепчет Гроттер, непонимающе глядя на девушку. Валялкин дергает головой и резко оборачивается, натыкаясь испуганным взглядом на Таньку. - Фух, это ты. Я думал, Бейбарсов раскусил, чем я тут занимаюсь. - Кто это? - повторяет Таня, отгоняя от себя желание наброситься на него с кулаками. Он объяснится. У него наверняка есть весомая причина, по которой эта девушка находится здесь. - А, я нашел ее в поле неподалеку от поместья, - отвечает маг, махая рукой, будто это что-то незначительное. - Она была без сознания, я должен был ей помочь. Рыжая мотает головой, борясь с желанием разозлиться и уйти, хлопнув дверью не прощаясь. Таня прекрасно знает, что в этом мире один никогда не помогает другому - слишком много риска получить потом заточку в спину. Тонкие волосы девушки неаккуратно разметались по подушке, она крутится и кричит в своем неспокойном сне. Валялкин прикладывает к ее лбу холодный уксусный компресс и проводит ладонью по щеке, убирая непослушные пряди с ее лица. - Ты что-то хотела? - мимоходом спрашивает он у Гроттер. - Ничего особенного, - холодно чеканит Таня, - просто ожог на ладони новый, я хотела чтобы ты его обработал. - Хорошо, займусь этим попозже. В девушке все вспыхивает от этих его слов. Сквозь зубы она шипит что-то вроде: "Мне уже не надо!" и выскакивает за дверь, громко ее захлопывая. Иван удивленно смотрит ей вслед, а потом снова переключается на больную незнакомку. Неужели Танька не понимает, что он должен помочь несчастной? Гроттер выбегает за ворота поместья, даже не замечая этого. Только спустя несколько минут она приходит в себя и обнаруживает, что она все это время колотила кулаками ствол какого-то дерева. Рыжая затравленно оглядывается, понимая, что такими темпами она легко может потеряться. Девушка уже давно не выходила за пределы дома некромага - несколько лет она сидела практически взаперти, радуясь редким прогулкам в заросшем старом саду в те дни, когда Бейбарсов куда-то пропадал. Поэтому, сейчас все вокруг кажется ей незнакомым и пугающим. Сглатывая подкатывающий от страха к горлу ком, Таня берет свои эмоции под контроль и идет вглубь леса. Ветви деревьев царапают ее лицо, цепляются за волосы, когда она решает пуститься бегом. - Как мне все осточертело, - устало выдыхает она, когда выбивается из сил. Ожог на ладони болезненно пульсирует, заставляя Таньку закусывать губу и жалобно скулить, зная, что никто ее больше не пожалеет. Дорога в город довольно дальняя, и молодая ведьма-неумеха с удовольствием бы сейчас легла на мягкий травянистый ковер, чтобы отдохнуть и восстановить энергию, но у нее очень мало времени. От интенсивной ходьбы Гроттер уже взмокла, да и обувь оказалась не самой удобной - сапоги безбожно трут, образовывая на девичьих ногах водянистые мозоли. К счастью, довольно скоро девушка обнаруживает слева от тропы раскидистый дуб, отламывает от него сучковатую ветвь и двигается дальше, используя ее на манер трости. Идти становится немного легче, но через некоторое время Таня все-таки опускается на мягкую траву под высокой березой и, задрав голову, смотрит в красно-оранжевое закатное небо, чувствуя, как по щекам ползут горячие тяжелые капли. Она оплакивает всю свою жизнь, вспоминая Валялкина, который в эту самую минуту наверняка бегает вокруг той незнакомой девицы и который абсолютно наплевал на свою возлюбленную, ежесекундно мучившего и унижавшего ее ментора Глеба, своих родителей... Наконец, слезы иссякают, и девушка вновь поднимает голову, обнаружив, что солнце уже зашло и лес окутали быстро сгущающиеся темно-синие осенние сумерки. В то же мгновение, ожог на руке вновь начинает пульсировать, напоминая, как мало у нее остается времени. Вспомнив об этом, Таня рывком поднимается на ноги и вновь пускается бегом, не обращая внимания на хлещущие ее по лицу ветки деревьев. Она бежит, не разбирая дороги, пока под ногами не начинает хлюпать жидкая грязь, воняющая отчего-то гнилой водой. Рыжая в изнеможении прислоняется к чахлому деревцу, пытаясь отдышаться, и с ужасом обнаруживает, что уже совсем стемнело, и она в придачу, очевидно, сбилась с тропы. Последнее, что она видит, прежде чем бледная луна скрывается за тучей - это блестящий хвост гадюки, прячущейся между поросших мхом кочек. Земля под ногами подозрительно пружинит, и с каждым шагом Тане все больше начинает казаться, что она идет по батуту. Вокруг царит поистине оглушающая, давящая на уши тишина, нарушаемая лишь стрекотом кузнечиков да кваканьем лягушек, по которому девушка довольно легко определяет свое местоположение, а сделав это открытие, ей хочется тихо завыть: она одна, в кромешной тьме, посреди болота. Таня замирает, стараясь не делать резких движений - один неудачный шаг, и холодная жидкая трясина сразу же похоронит ее в своих недрах. Палкой, которую она, на удивление, до сих пор не выпустила из рук, Гроттер пытается нащупать берег или хотя бы камень, в который можно упереться. Вдалеке виднеется зеленоватый нечеткий огонек, трепещущий над поверхностью болота. А потом появляется еще один, и еще, и еще... Уже скоро множество маленьких сгустков света плавно покачивается в камышах. Но когда их набирается достаточно много, они, будто по команде, неожиданно направляются к девушке. Она пытается шагнуть назад, но ее нога погружается в прожорливую зловонную трясину. Тонкий батут под ней беспокойно пружинит, готовясь вот-вот прорваться. Огоньки приближаются к Таниному лицу и она, повинуясь своим инстинктам, рвется назад. От огоньков веет могильным холодом, запахом фосфора и разложения. Ноги рыжей ведьмы увязают в склизком дурнопахнущем иле по колено, она несколько раз спотыкается и падает лицом в грязь. Когда зеленые "светлячки" почти зависают над лицом Гроттер, она резко дергается в сторону и проваливается в болото по пояс. Трясина, будто чудовище, раскрывшее свою пасть, заглатывает ее, тянет вниз, ко дну, впивается в ее тело, подобно огромной кровососущей пиявке. Огни начинают отдаляться на несколько метров, будто издалека собираются наблюдать за происходящим. Таня бьется, пытаясь освободиться, но болотная жижа все больше сжимает ее грудную клетку словно тисками, сдавливает легкие. С ужасом девушка начинает осознавать, что тонет. Она бьет руками, пытается грести по-собачьи, а рот тем временем заливает гнилой травянистой водой. Но тут - о, счастье! - ладони девушки нащупывают что-то деревянное под водой. Поднимая глаза, она видит, что над ней раскинулась массивная ива, пустив свои многочисленные корни в болото. Таня хватается за эти корни, как за спасительную ниточку, подтягивается за них руками к берегу. Несколько раз пальцы неосторожно соскальзывают, и жижа готовится снова поглотить Гроттер, но она не собирается сдаваться. Вскоре, она чувствует, что давление на грудь ослабло, что трясина больше не обнимает ее своими смертоносными объятиями. Выбравшись на сушу, Таня с облегчением падает на рыхлую почву, откашливается, сплевывает слюну, приобретшую вкус грязи. Правда, ощущение, что все горло забито землей, не спешит отступать. Девушка по очереди ощупывает свои конечности - она не верит, что осталась цела и невредима. Плоский диск равнодушной луны внезапно появляется и освещает спасительный островок, на котором Таня лежит. Лунный свет кое-как пробивается через раскидистые пушистые ветви ивы, неподалеку виднеется тропинка, утопающая в траве. Девушка заставляет себя подняться и снова отправиться в путь. В город, встречающий ее скрипом тяжелых плохо смазанных ворот, Таня добирается на удивление без приключений. Старая мостовая, выложенная серой гранитной брусчаткой, неумолимо напоминает девушке о городке, в котором она несколько лет прожила с Сарданапалом - ее бывшим учителем магии. Но этот город совершенно непохож на то место, где ей раньше доводилось жить - в прежнем поселении, хоть и разрушенном почти до руин, царила жизнь и красочная легкость, здесь же все давит на плечи послевоенной тяжестью, в воздухе витает вязкий запах смерти. Таня бредет по абсолютно одинаковым улицам, на которых располагаются абсолютно идентичные дома: маленькие, деревянные, покошенные, с прогнившими крышами. Изредка, девушка встречает местных жителей, порой пугающих и опасных, но на Гроттер редко кто обращает внимание. Только когда она проходит мимо грязного закоулка, воняющего старой едой, к ней цепляется пара троллей, скалящихся своими длинными клыками. Однако Таня их усмиряет очень быстро - ядовитые дротики кого угодно образумят. Тщетно она пытается вспомнить, где же должен находиться дом старухи-колдуньи. И внезапно, ее осеняет - ментор же дал ей бумажку с адресом! Таня вытаскивает сложенный вдвое листок из голенища сапога, куда болотная вода, к счастью, не попала, и разворачивает его. Записка написана летящим аккуратным, если не сказать каллиграфическим, почерком Глеба. Но не успевает девушка прочесть название улицы, как бумага обращается в пепел и внезапный порыв ветра рассеивает его. Таня чертыхается и проклинает некромага. Правда, ожог сразу же начинает жечь, будто к нему прикоснулись раскаленным железом, и девушка испуганно съеживается, но помимо этого ничего не происходит. Тут на глаза рыжей попадается красивый дом из светлого кирпича, покрытый ярко-красной новой черепицей, украшенный маленькой башенкой с бронзовым позеленевшим от времени флюгелем в виде стрелы. "Это оно!" - настигает Таньку мысль, когда она вспоминает слова Бейбарсова о том, что она ни с чем не перепутает дом старухи. Таня преодолевает несколько метров, оставшихся до этого маленького замка выросшего среди руин, почти вприпрыжку. Трижды стучит в дверь с помощью тяжелого бронзового, как и флюгер, кольца, свесившегося из открытой пасти льва, украшающего ее. Прежде чем дверь открывается, Гроттер успевает заметить, что само кольцо имеет вид змеи, закусившей свой хвост - подобное она уже видела в поместье ментора Глеба. На пороге ее встречает маленькая кругленькая старушка с высохшим лицом. Почтенная женщина одета в чистый белый передник, с кружевным парадным чепцом на голове, будто бы и ждала гостью. - Проходи, несчастное дитя, - тихо шелестит ведунья, делая приглашающий жест в дом. В душе Гроттер зарождается облегчение, что ведьма оказалась не очередным страшным персонажем, которыми наставник так любил ее пугать. Хозяйка дома, очевидно, понимает, что гостья устала с дороги, к тому же Таня выглядит именно так, как и положено выглядеть человеку, выбравшемуся из болота: влажная грязная одежда, тина в волосах, илистые разводы на лице. Именно поэтому женщина не задает лишних вопросов, а усаживает девушку и наливает ей чай из чайника, который только что вскипел в очаге. В доме ведьмы веет сухим жаром от огня, и Таня потихоньку млеет от этого почти домашнего тепла, столь не похожего на могильный холод, что всегда царит в поместье некромага.