Добровольная пленница

Таня не знает, сколько времени уже прошло с того ужасного дня. Она лежит на своей продавленной кровати безвольным пластом, безжизненной куклой, и изучает стену. Слез уже не осталось, равно как и криков. На место истерике пришла пустая обреченность, которая накрывает девушку с головой. Она боится сомкнуть глаза, ведь когда она засыпает, ей снова снится весь этот ужас, проклятый ментор, и вся та боль, которую ей так хочется забыть. Ощущение хуже, чем если бы ее вываляли в грязи... Тело нещадно ломит. Оно тоже бы хотело забыть то, что с ним делали. Несколько раз в день к Гроттер заходит Гробыня, оставляет поднос со свежей едой. Только ведьма к нему ни разу и не прикоснулась. Иногда Склепова садится рядом с ней на кровать, насильно заставляет выпить пару глотков воды, и как-то непривычно нежно, по-матерински гладит рыжую по непослушным волосам. От этого встает очередной ком в горле, который так сложно проглотить. Служанка даже не пытается с ней заговорить, кажется, она прекрасно понимает, что слова здесь будут абсолютно лишними. Ванька ни разу к ней так и не зашел. Таня за это его не винит. После того, что он видел, что с ней сделали, ведьма уверена, что он не то что прикасаться, а даже знать ее не захочет. К ее удивлению, Бейбарсов тоже не торопится вспоминать о ней. Она постоянно вздрагивает от каждого шороха, опасаясь, что он вскоре явится, чтобы повторить содеянное, но этого, к счастью, не происходит. Ни на первый день. Ни на второй. Ни даже на третий. Он даже не приходит, чтобы напомнить, что она не является на их занятия. Иногда, в этой щемящей тишине старого дома, девушке кажется, что абсолютно все вымерли, кроме навещающей ее время от времени Гробыни. Ее в принципе устраивает такая мысль, и она раз за разом представляет, как все обитатели этого чертова поместья сгорают в пламени, которое она сама развела. Сгорает расчудесный кабинет Глеба, все его банки, склянки, ингредиенты для зелий... Однако, на четвертый день, затворничество Гроттер нарушается явлением Склеповой, которая объявляет, что ментор приказал ученице явиться в его кабинет для возобновления занятий. Озвучив это требование, девушка сочувственно смотрит на рыжую, содрогающуюся от мысли, что ей придется находиться с насильником в одном и к тому же закрытом помещении. Медленно идя по коридору к кабинету Бейбарсова, Таня почти физически ощущает, что к ее ногам как будто привязали две огромные гири. Но через несколько минут она все же оказывается возле ненавистной двери и с замиранием сердца стучится. Стоящая рядом Гробыня, непонятно для чего увязавшаяся следом, ободряюще сжимает ее ладонь. - Войдите, - глухо слышится из-за двери. Зажмурившись, Танька перешагивает непривычно высокий порог и тяжелая дверь за ней с грохотом захлопывается, словно отрезая от безопасной части дома. - Глаза-то открой, Гроттер, я не собираюсь соскребать твои мозги с пола, если ты сейчас упадешь вниз, - раздается холодный надменный голос Бейбарсова. В это мгновение, пол под Гроттер начинает резко идти вверх. Открыв глаза, Таня оглядывается и, оступившись, едва не падает с высокой платформы, от которой тянется длинный веревочный мост, оканчивающийся такой же платформой, на которой виднеется шкаф, полный разнообразных склянок. - Ну, чего ты там встала и качаешься, как свежеоживленный зомби? Иди уже! - нетерпеливо выкрикивает ментор, поднимая голову. Отрезвленная этим криком, девушка трясет головой и отважно устремляется на хлипкий мостик. Трухлявые дощечки жалобно трещат под ее ногами, но она упрямо идет вперед, балансируя руками, и шаг за шагом приближаясь к спасительной платформе. Наконец, спустя несколько томительных минут, она добирается до цели, и сделав еще два шага на дрожащих ногах, опускается возле него на пол. - Хм, неплохо, неплохо, ты справилась, - комментирует Глеб, наблюдая за ее действиями с ехидной ухмылкой на худом лице. - Вот только сидеть на полу возле этого шкафа я бы не стал, если ты, конечно, не хочешь обзавестись парочкой симпатичных шрамов на спине, - произносит он довольным голосом. Таня подскакивает на ноги и настороженно оглядывается на шкаф, тянущийся аж до потолка. Он полон разнообразных банок, котлов, колб и склянок, которые содержат в себе самые невероятные вещи. Этот шкаф ведьме еще не доводилось увидеть да и, по правде говоря, она не особо горела желанием. - Ну, сегодня утомлять я тебя сильно не буду, - довольно спокойно говорит Глеб, - всего-навсего вытрешь со всего пыль да почистишь котлы, - он берет девушку за подбородок и заглядывает в глаза. - Поняла? Гроттер молча кивает, затравленно кидая взгляд на шкаф. Не утомлять? Да здесь работы на сутки, если не больше! Стараясь сильно не высказывать своего неудовольствия, Таня берет тряпку и лезет на шаткую стремянку, решая начать с полки повыше. Первая колба, взятая в руки, заставляет ее содрогнуться от омерзения и едва ее не выпустить - заспиртованные глаза, которые, кажется, так и смотрят на нее с укором. Быстро проводя по ней мокрой тряпкой, девушка поскорее оставляет ее подальше, беря в руки следующую, чье содержимое, правда, ничем не лучше. Раз за разом девушка берет новые емкости, внутри которых сушеные крысиные хвосты, змеиные зубы, птичьи лапы... Так же есть и целые змеи, крысы, ящерицы, заспиртованные в банках. Они шевелятся, когда Таня берет колбу с ними, и пытаются вырваться наружу из-под плохо закрытых крышек, укусить ее. Однако, спустя несколько часов с банками и их омерзительным содержимым, наконец, покончено. Протерев последнюю банку с огромным мохнатым пауком внутри, Гроттер перебегает по мосту без тени страха и, вылетев из кабинета ментора долго с жесткой щеткой моет покрытые паутиной, пылью и какой-то омерзительной слизью руки под струей ледяной воды. Она даже не обращает внимания на то, что пальцы стынут и синеют от холода. Содрав последние частички грязи с ладоней, Танька идет по коридору в свою комнату, испытывая только желание упасть, отключиться и хотя бы на время забыть ужас от нахождения с Бейбарсовым в одном помещении. Однако, ее надеждам не суждено сбыться - на ее кровати сидит Гробыня, явно терпеливо ждавшая все это время. - Что ты тут делаешь? - резко спрашивает Гроттер, борясь с подступающей к горлу истерикой и злясь на Гробыню за то, что она пришла. - Тебя жду, вот поесть принесла, - спокойно отвечает служанка, приглашающе хлопая рукой по покрывалу рядом с собой и протягивая рыжей тарелку с каким-то варевом. Вглядевшись в мутно-серую жидкость, Таня видит в ней что-то отвратительно-розовое, похожее на крысиный хвост. Борясь с тошнотой, она отталкивает миску, расплескав по покрывалу серое варево. - Что это с тобой, сиротка? - взвизгивает Склепова, отскакивая в сторону, чтобы не попасть под обжигающие брызги. Вместо ответа, Таня падает ничком на кровать и заходится в истерических рыданиях. Следующие минут пятнадцать, Гробыня молча сидит рядом и гладит воспитанницу некромага по спине. Наконец, слезы иссякают и рыжая выпрямляется, всхлипнув в последний раз. - З-заставлял разбирать б-банки со всякой гадостью. И там был огромный п-паук, - выдавливает она, отвечая на немой вопрос Склеповой. - А, Мохнатик, что ли? Жив еще? Носится с ним как с писаной торбой, - морщится Гробыня. - Ну, ты и нашла из-за чего рыдать, сиротка. - Не могу я больше, - хлюпает носом Танька. - Пока я там танцевала на этой верхотуре, он смотрел таким взглядом... Не могу с ним даже в одной комнате находиться, мне все время кажется, что он меня... - и она вновь заходится рыданиями. - Так, ну хватит размазывания соплей! - восклицает Гробыня, вскакивая с продавленного ложа, и принимается бегать по комнате, наспех хватая со стульев убогую одежду. - Что ты делаешь? - с изумлением спрашивает Гроттер, переставая плакать. - Шкуру твою спасать собираюсь, - огрызается Склепова. - Может, поможешь уже? - Да, конечно. Собрав все необходимое, девушки выскальзывают в темную прихожую, но на выходе дорогу им преграждает высокая темная фигура и ледяной голос язвительно произносит: - Куда это вы собрались? Сбежать от меня думали, голубушки? Наивные создания! Вы никогда не выберетесь отсюда! Никогда! Никогда! Никогда! - вслед убегающим со всех ног перепуганным девушкам еще долго несется леденящий кровь хохот некромага. Юркнув в комнату, Таня швыряет на пол вещи и, забившись вместе с Гробыней под тонкое одеяло, долго дрожит от страха, каждую секунду ожидая явления разъяренного ментора, способного в гневе, как она уже убедилась, на все. Но минуты идут, а Бейбарсов не появляется. Наконец, измученные девушки засыпают. Проснувшись, Таня видит, что вещи аккуратно развешены по стульям, а на столике, как всегда, стоит накрытая тряпкой тарелка комковатой каши из крупы непонятного сорта. Проглотив чуть теплую еду, девушка на цыпочках крадется в коридор, испытывая только одно желание: без помех добраться до чердака и оказаться в объятиях Ваньки. Умудряясь не наткнуться ни в одном из коридоров на ментора, Гроттер без помех добирается до чердачной лестницы и принимается подниматься. Снизу по-прежнему не доносится ни звука, дом будто вымер. Таньку немного беспокоит судьба Гробыни, но она скоро выбрасывает это из головы, слишком озабоченная собственными горестями. Она считает минуты до момента, когда сможет уткнуться в любимую желтую майку, пахнущую сеном, навозом и парным молоком. Поднявшись по скрипучей рассохшейся лестнице, она слабо толкает люк, проверяя, заперта она или нет, и в приоткрывшуюся щель видит пляшущий на стене свечной огонек и край светлой макушки. Ванька сидит, низко склонив голову и что-то бормоча себе под нос. Прислушавшись, Танька разбирает, что он читает вслух книгу, которую они недавно тайком стащили из библиотеки ментора. Трагическую историю двух влюбленных, сбежавших из оккупированного нежитью города: - Иван помог Лизе спуститься по веревке, привязанной под окном ее опочивальни, и они побежали по пустынным в преддверии атаки нежити улицам, залитым алыми лучами заходящего солнца. "По ролям он, что ли, там читает? Но почему без меня и зачем приплел какую-то Лизу? Когда мы читали вместе, была Таня", - Ревниво думает Гроттер, укрепляясь в намерении толкнуть дверь. Но в следующий миг, она вновь приникает ухом к щели, услышав в комнате еще чье-то дыхание. "Лиза внезапно остановилась напротив оперы Гарнье и уставилась мечтательным взглядом в кроваво-красное небо с перистыми облаками. Смотри, какая красота, поцелуй же меня любимый, я хочу запечатлеть этот момент в своей памяти!". - Смотри, какая красота, поцелуй же меня любимый, я хочу запечатлеть этот момент в своей памяти! - эхом отзывается низкий женский голос из-за двери. Услышав его, Таня застывает соляным столбом. Спустя несколько секунд, она все же умудряется поднять руку и постучать. Голоса тут же смолкают. Толкнув люк, она заползает внутрь и видит сидящую на стуле уже знакомую ей блондинку и маечника, над которым нависла эта самая девушка. - Кхм, надеюсь, я вам не помешала? - произносит Танька, изо всех сил сдерживая клокочущие в ней эмоции. Привлеченная ее голосом, блондинка оборачивается и писклявым голосом протягивает: - Вань, что эта страшная служанка тут делает? Ее что, стучаться не учили? Маечник сидит в ступоре, уставившись на Таньку во все глаза. - Т-тань? Что ты тут делаешь? - выдавливает он севшим голосом. - Вообще-то, к тебе пришла, но ты, я вижу очень занят. Страшная служанка, как оригинально, почему же сразу не пастушка? Интересно, что ты ей про меня еще сказал? - выкрикивает рыжая и, давясь внезапно подступившими к горлу слезами, кидается бегом, не слушая Ваньку, растерянно что-то мямлящего ей вслед. В любимом, немного позабытом с последними событиями закутке под лестницей, Таня находит свое единственное пристанище. Утыкается носом в подгнившие доски и тихо всхлипывает. Ее дорогой лохматый Ванька оказался самым настоящим предателем. Очередной приступ рыданий девушка глушит в тряпке, которая почему-то оказывается рядом. Над ней скрипят ступени лестницы, и в желудке Гроттер на мгновение все сжимается, но она быстро понимает, что это не тяжелые шаги ментора, и с облегчением вздыхает. - Это что тут за болото размером с океан в нашей глуши? - в закуток просовывается Склепова, странным образом отыскавшая ее в доме. - Да не удивляйся ты так, все уже давно знают, что ты облюбовала этот угол, чтобы изливать сопли, - отвечает она на немой вопрос в глазах Тани. - Ну и что у нас за причина такой сырости? Только не говори мне, что снова... - Гробыню вдруг озаряет ужасная догадка. Гроттер содрогается, прекрасно поняв, о чем та подумала, и отрицательно мотает головой: - Нет-нет, все дело в Ваньке... - шепчет она севшим голосом. Танька кратко пересказывает служанке последние события, и та возмущенно восклицает: - Вот же скотина! Так и знала, что мужикам доверять нельзя. Ну ничего, сиротка, пошли на кухню поедим, тебе надо восстановить силы, и придумаем, как с этим бороться. Таня, которую продолжительная истерика лишила последних остатков душевных сил, понуро кивает и плетется за Гробыней на кухню, втайне радуясь, что ментор Глеб, очевидно, вернется только на рассвете. Войдя в кухню - просторное помещение с полом и стенами из гладкого серого камня - девушки плюхаются на грубо сколоченные деревянные лавки возле ярко горящего очага. Худая, но добродушная старуха-повариха по имени Ядвига ставит перед ними две кружки душистого травяного чая, корзинку лепешек, смазанных маслом, и с ворчанием скрывается в глубине кухни. Танька делает глоток обжигающего напитка, чувствуя, как холод и напряжение потихоньку уходят, уступая место дремотному теплу и апатии. Она бездумно жует лепешку, глядя на огонь. Из дремотного оцепенения ее выдергивает голос Склеповой. - Ну ты как, сиротка? Отошла? - участливо спрашивает служанка, непривычно ласково касаясь ее руки. - Да, мне немного лучше, спасибо тебе, - отрешенно произносит Гроттер, у которой по-прежнему осталось ощущение, будто ее макнули лицом в грязь, но, по крайней мере, мерзкая сцена неудавшегося поцелуя больше не стоит перед глазами, уйдя в глубины памяти. Однако, боль от предательства Ваньки все еще сидит в сердце раскаленным гвоздем и неожиданно для себя, Танька выпаливает: - Интересно, чем эта ведьма его околдовала? Она же страшная, как... как рогатая жаба! - Это та самая красотка, что он из леса притащил? - с пониманием кивает Склепова. - Да, она, - Гроттер передергивает от отвращения и возмущения. - "Танечка я тебя люблю, ты самая красивая", а сам книжечки ей читает. - Все мужики такие, - философски говорит Гробыня. - Был у меня когда-то один такой, Гуней звали. Женился, слышала, на какой-то деревенщине, доярке вроде какой-то, и живут сейчас, наверное, хорошо, - на последней фразе, служанка горько вздыхает и качает головой. Танька ничего не говорит, понимая, что комментарии сейчас излишни и просто гладит служанку по руке, а ту будто прорывает. - За этим лесом раньше деревня стояла, да, наверное, и сейчас стоит, если только кто из мужиков по пьяной лавочке не спалил или нежить всех не пережрала. Вот я родом оттуда. Папашка мой гробы строгал, да в донышко бутылки на свое отражение любовался, а мать хозяйством занималась, да детей ему исправно рожала каждый год. Кроме меня еще пятеро братьев. Парни-то в отца пошли, а я одна девка, к тому же старшая, да еще и не в мать, не в отца, а в проезжего молодца лицом вышла. Все детство мое в навозе, да пеленках прошло, а как парни подросли, да стукнуло мне пятнадцать, приехал в нашу деревню ментор Глеб за очередной несчастной, в качестве служанки ему нужной, каждый год брал себе из селянок прислугу и с той поры их уж не видел никто. Приехал он, значит, к нам, вот мать и решила, что проку от меня в хозяйстве теперь мало, а лишний рот имеется. Мы с Гуней хотели пожениться, но его родня против была, а ему еще семнадцати не стукнуло, сбежать хотели и тайком обвенчаться, да не успели. Ну, мать и продала меня ментору за горсть серебреников. А Гришка мой через два месяца таки сбежал. С соседкой дояркой, - глухим голосом заканчивает Гробыня. Но пока Гроттер сидит в ступоре, пытаясь осознать услышанное, Склепова набирает в грудь побольше воздуха и продолжает: - Первое время он пытался вбить в меня искусства темные, но наука не лезла мне в голову, да и грамоте некому учить было с детства. А побоями не напугаешь, с детства привычная. Освоила тройку сглазов, да пару убирательных заговоров. Ну он и оставил меня уборщицей-подавальщицей, поняв, что на опыты его жуткие я не гожусь - худая слишком и живучая, а ему трупы были нужны. А в плане того, что он сделал с тобой, я его никогда не привлекала. Вот и кукую тут уж четвертый год. Так к чему я веду, сиротка, не убивайся так, незаменимых мужиков в этой жизни нет, это доказанный факт. Народу к ментору ходит уйма, присмотрись к ним. Вон я знаю одного господина, у него очень симпатичный конюх, - мечтательно произносит она и хочет было добавить что-то еще, но за дверью раздаются тяжелые шаги. Побледнев, девушки переглядываются и, не сговариваясь, залезают в огромный ларь, стоящий в углу кухни.