Добровольная пленница

- Что это было? - шепчет Танька, сползая по кухонной стене на пол. Комнатка освещается лишь углями, едва тлеющими в печке. Склепова поднимает голову от сковородки, которую добросовестно начищает песком. Увидев скорчившуюся на полу подругу, она подбегает к ней и падает на колени рядом. В тот же миг Таня разражается рыданиями на ее плече. Когда истерика уступает место тихим сдавленным всхлипам, Гробыня отрывает зареванное лицо подруги от своего плеча. - Ну что там у тебя, горе мое? - спрашивает она непривычно ласково. - Опять лунатила сегодня? - Я... проснулась в его постели, - выдавливает малютка Гроттер, сотрясаясь от рыданий. При этих ее словах гладящая ее по голове Гробыня цепенеет. Глядя в широко раскрытые глаза девушки, Таня поспешно добавляет: - Он был одетым и ничего, кроме поцелуя, не было, но перепугалась я страшно, - признается она. - Мда, вот тебе и настоечка от лунатизма, - протягивает Гробыня. Обычно острая на язык Склепова в этот раз непривычно серьезна, ведь в сложившейся ситуации действительно нет ничего забавного. - А ты что делаешь в такое время на кухне? Приступ трудоголизма? - интересуется с полуулыбкой на губах Таня, успокаиваясь в обществе подруги. Гробыня слегка смущается, после чего смотрит на Гроттер невинным голубым глазом, и в итоге говорит: - Только никому! - подносит палец к губам. - Я выбиралась в деревню соседнюю, там танцы были... Ведьма удивленно смотрит на служанку. - Но как? До ближайшего поселения же часы езды, и то если верхом, а если еще и пешком... Девушка подмигивает: - Кто тебе сказал? Хозяин? Это чтобы ты не решила сбежать. Тут на самом деле максимум час, а если долететь на чем-то, то вообще быстро. - Долететь? - Таня округляет глаза в изумлении. - Но все полетные инструменты же были давно изъяты и уничтожены... - Не все, - ухмыляется Гробыня, кивая на неприметную дверцу кухонной кладовки. - Можешь иногда пользоваться, я разрешаю. Только предупреждай, а то мне не хочется танцы пропускать из-за своей излишней доброты. - Да уж, наверное, мне понадобится скоро... Все равно ночью теперь спать опасно... - грустно изрекает Гроттер, изучая полную луну в пыльном окне. - Кстати, сиротка, раз такое дело, то может тебе спать со мной в комнате? Ты не думай, что я сильно горю желанием делить с тобой кровать, но как-то жалко тебя все-таки, что ли... Гробынюшка все же не бесчувственный сухарь. В отличие от кое-кого... - последнюю фразу она добавляет так тихо, что Таня догадывается о смысле только по губам и выражению лица служанки. - Спасибо тебе, - растроганно произносит она. - Так хоть у меня есть надежда, что в следующий раз я снова не окажусь у него в объятиях или еще что хуже... Гробыня открывает рот, чтобы ответить ей что-то ободряющее, но тут в кухню, шаркая, входит кухарка и загружает девушек работой так, что на разговоры не остается времени. Закончив с выскребанием очередного горшка, Таня поднимает глаза и видит, что за окнами уже занимается рассвет. Ей остается слоняться по дому в поисках дела, и даже занятия магией сейчас были бы в радость, но ментора поблизости нигде нет, поэтому Гроттер просто продолжает изучать закоулки мрачного пыльного дома в одиночестве. Ближе к обеду ей на глаза попадается Склепова, которая беспечно шатается по дому с метелкой, делая вид, что занимается уборкой. Только вот Таня видит, что пыли меньше ничуть не становится. - А я-то думаю, почему здесь все тонет в грязи, - давит она в себе смешок. - И как Бейбарсов до сих пор не замечает? - Да тихо ты! - шикает на нее Гробыня, делая испуганное выражение лица. - Я его, конечно, сегодня не видела, но знаешь же, что и у стен есть уши, - добавляет она почти шепотом. - Но, по правде говоря, хозяина будто ветром сдуло. Даже из его кабинета ни звука не доносится. Смею предположить, что он куда-то уехал. Поболтав со служанкой еще несколько минут, Таня, приободренная новостью об отсутствии ментора, решает отправиться на чердак. Там, улегшись на горе тряпья в углу, ведьма погружается в воспоминания, от которых она столько времени пыталась сбежать. Перед глазами мелькают яркие картинки из не такого уж и далекого прошлого. Воспоминания о том времени, когда Сарданапал еще не отказался от идеи обучить ее светлой магии. Особенно ярко вспоминается один дождливый день, когда академик Черноморов учил ее превращать небольшую деревянную шкатулку в кролика. После дюжины бесплодных попыток, результатом которых была то прыгающая шкатулка с длинными ушами, то норовящий закрыться ушами кролик, ведьме что-то удалось. На руки Тане уселся очаровательный лемур с пушистой кремовой шерсткой и бездонными карими глазами. Милостиво махнув рукой, академик позволил ей оставить зверушку у себя. Гроттер содрогается, вспомнив финал этой истории - найденную академиком в лесу разломанную и окровавленную шкатулку. Также Таня вспоминает и о родственниках, у которых ей довелось жить после смерти родителей. Эти воспоминания, на самом деле, не самые приятные, учитывая презрительное отношение к ней, но все было лучше, чем постоянные упреки ментора. На смену воспоминаниям из детства приходят воспоминания о Валялкине. Вспоминается, как Ванька, стащивший где-то две новеньких свечи, сгибаясь под тяжестью корзины, наполненной выпрошенной у Ядвиги за спиной у ментора едой, счастливо ей улыбался его особой Ваньковской улыбкой, от которой сразу отогревалось сердце. Это был самый лучший день рождения - и плевать, что ментор Глеб все-таки узнал об этом и устроил дикий скандал, заставив ее промывать лягушачью печень. Таня готова промыть еще тонны той вонючей печени, чтобы вернуться в тот вечер, когда все было просто и понятно. Щеки, как ни странно, совсем сухие, хотя на сердце зарождается невыносимая тоска. Укрывшись сшитым из разномастных пестрых кусков ткани одеялом, Гроттер закрывает глаза и погружается в легкий сон, даже не пытаясь сражаться с усталостью.

***

Будят девушку чьи-то сердитые голоса. Прислушавшись, она разбирает визгливый дискант той самой девушки, которую лечит Валялкин, и закапывается еще глубже в тряпье, стараясь ничем себя не выдать. - Ты же обещал мне! Даже книжных героев назвал в нашу честь! - Лиз, ты все не так поняла! Ты сама просила, чтобы я рассказывал сказку с другими именами. И, вообще, что плохого в том, чтобы работать служанкой у Бейбарсова? Ты же знаешь, что сейчас такое время, что любая работа в почете... - пытается образумить возмущающуюся благоразумный Ванькин голос. - Служанкой? - снова взвизгивает девушка, да так пронзительно, что Таньке хочется соорудить из подручных средств кляп. - Я не буду никому прислуживать! Я же не такая плебейка, как ты! - следом раздается стук каблучков и хлопок двери. Маг, тяжело вздохнув, опускается на лавку у стены. Гроттер, услышав это, на какое-то мгновение испытывает злорадное удовольствие, но тут же проникается сочувствием, ярко представив себе, с каким потерянно-несчастным видом должно быть сейчас сидит ее любимый недотепа. Нарочно вдохнув вековую пыль, пропитавшую тряпье, Таня оглушительно чихает. Услышав это, Валялкин оборачивается и, наведя кольцо на кучу тряпья, хочет было применить противохмыриное заклинание, но замечает знакомую рыжую макушку. - Ой, Тань, а я тебя не заметил! - Угу, зато чуть не проклял, - хмуро отвечает малютка Гроттер, исподлобья глядя на него, выкапываясь из своего закутка. - Что же ты не побежал за Лизонькой? Еще заблудится бедненькая! - язвительно спрашивает она. - Тань, ты все не так поняла, я только ее лечил. Не мог же я ее бросить умирать в лесу. - Поцелуи и чтение нашей книги тоже входили в лечение? - саркастически интересуется Таня. - Она сама набросилась на меня с поцелуем, я не успел вырваться из ее объятий, а читал я ей, чтобы не скучала, по просьбе, - растерянно и грустно произносит Валялкин. - Вот иди и еще что-нибудь ей почитай, можешь еще и искусственное дыхание сделать, вдруг задохнется бедняжка, - брякает ведьма, запоздало соображая, что перегибает палку. Ванька бледнеет как полотно и выскакивает за дверь. Сначала рыжая оторопело стоит, смотря ему вслед, а потом ее затапливает резкое чувство вины. Как же несправедливо она с ним обошлась! Вскакивая на ноги, она стремглав бросается в коридор, но ветеринарный маг уже далеко. Догнать его Тане удается лишь через некоторое время, на пути к конюшням Бейбарсова. Краем глаза ведьма замечает, что лошади ментора действительно нет в стойле, что для нее остается загадкой, ведь они с Гробыней с утра не слышали, как кто-то отъезжал со двора. - Вань, стой! - выдыхает она, наконец, равняясь с парнем и пытаясь отдышаться. Валялкин оборачивается и смотрит на нее грустными синими глазами. - Прости меня, сама не знаю, что на меня нашло. Я так по тебе скучала! - малютка Гроттер всхлипывает, уставившись себе под ноги, и чувствует, как ее обвивают теплые руки Валялкина. - Куда я от тебя денусь, не переживай, - нежно шепчет парень своей возлюбленной. Таня немного недоверчиво, но с огромным вожделением прижимается к его груди. Вокруг нет ни души, только прохладный вечерний ветерок слегка колышет волосы рыжей, задувая в шею. Они так и стоят в объятиях друг друга, и Танька очень боится пошевелиться и спугнуть этот прекрасный момент. А больше всего она боится, что ментор вдруг станет свидетелем сцены их чувств. И боится последствий, которые могут возникнуть из-за этого. Но ничего не происходят, и они так и нежатся в тепле друг друга, пока Ваня внезапно не восклицает: - Смотри, какая большая звезда падает, загадывай скорее желание! Подняв голову, Таня и впрямь видит какой-то летящий по небу предмет, правда для звезды он почему-то слишком темный. Вскоре, неведомый объект с плеском врезается в гладь озера и по округе разносится заглушающий кваканье лягушек вопль: - Ай, дедушка мой оживленец и прабабушка-зомби побрали бы это помело!