Примерить лягушачью шкурку

Не сказать, чтобы неприязнь, но настороженность к тогда еще будущему начальнику Анна почувствовала уже на том первом собеседовании. Все потому, что его внешность никак не вязалась с окружавшей его давящей атмосферой. Симпатичный осанистый старик с пушистыми усами, под которыми словно всегда скрывалась улыбка, Петр Максимович обладал тем не менее острым, пронзительным взглядом и не по-стариковски глубоким голосом. Девушка чувствовала себя неуютно под этим взглядом, словно подозреваемая на допросе, и сбивалась в рассказе о своих достоинствах. Директор по персоналу, облокотившись на стол и подперев подбородок сцепленными в замок руками, внимательно слушал, изредка задавая простые вопросы. Собеседование вышло коротким, с Анной доброжелательно попрощались, пообещав позвонить в ближайшее время и сообщить, подходит ли ее кандидатура. Все это не вселило в Анну радужных надежд, поэтому она почти удивилась, когда ее пригласили на повторное собеседование. В этот раз красноречие не подвело, и после желанного «вы приняты» Анна с несвойственным для себя легкомыслием ответила «да» на последний осторожный вопрос: — Вы сможете работать сверхурочно? С соответствующей оплатой, разумеется. Как оказалось, в связи с открытием филиала возникла временная нехватка кадров: часть сотрудников перебралась на новое место, что стало к тому же лишней причиной бумажной чехарды. Как будто этого было мало, действующая секретарь Петра Максимовича, которую все запросто ласково звали Машей, собиралась в декрет. Первое время она наставляла Анну, пока та свыкалась с обязанностями, и как-то призналась: — Просто нагрузок не выдерживаю. Если бы не беременность, все равно бы ушла — уволилась бы. Шли дни, недели, Анна пришла к выводу: на руководящих должностях в агентстве немного сумасшедшие люди. Нет, они были очень милы, пока дело не касалось работы и процветания их детища. Под усами Петра Максимыча действительно часто пряталась добрая улыбка, что не мешало ему заваливать Анну документацией, образно говоря, по самую макушку, предварительно вымотавшись самому на бесконечных собеседованиях и встречах, где она далеко не всегда его сопровождала. Выяснилось также, что ее внешность может быть полезна при проверке сотрудников, будущих и настоящих, на обходительность. Так, например, на выставках продукции агентства Петр Максимыч мог отправить Анну прогуляться между стендами в качестве потенциального клиента. Любое пренебрежение к аляповатой дешевой одежде, простодушным вопросам, общей непривлекательности бралось на заметку. Обычно же девушка работала в просторном офисе, отгороженном от коридора прозрачной стеной. Она была там, естественно, не одна и в компанию влилась не сразу. Помимо Маши, которая со всеми была добра и всех умела примирить, Анне предстояло делить будни с тремя ближайшими соседями по офису — тоже секретарями, но из других отделов. Одна была девушка примерно ее возраста и не уступала по красоте ее замаскированному «я», но красота Регины отличалась от Аниной холодной отточенностью. Бледная фарфоровая кожа, черные блестящие волосы, стриженные каре, и не менее черные и блестящие глаза. На новую сослуживицу Регина с первого дня смотрела с явным недоумением, словно не понимая, что здесь забыло это ходячее недоразумение. Но вслух она этого не произносила и вообще говорила мало, за что Анна была благодарна уже потому, что другая соседка, женщина средних лет, так же с первого дня прониклась к ней живым сочувствием и бесконечно утомляла настойчивыми попытками что-то исправить в ее внешности. — Ирина Семеновна?! — Анна в панике схватилась за парик, который усиленно теребили. — Сиди спокойно, Анечка, я тебе только прическу немного поправлю. И почему ты линзы не носишь вместо очков? Ты уж прихорашивайся, пока молодая. Ну и что, что не красотка, молодость всех красит. — Спасибо за заботу, конечно, но мне нужно срочно проконсультироваться с начальством по важному вопросу… — девушка спешно сбегала, а по возвращении ее ждали теплые советы о том, как лучше ухаживать за волосами и какой стиль одежды ей больше пойдет. Справедливости ради, подобную осаду приходилось терпеть только в нерабочее время. Только с Владом Анна нашла общий язык. Парень с необъятной душой, а хорошего человека, как говорится, должно быть много! Вот он и был высокий, очень пухлый, при всем при том отличаясь завидной ловкостью, которой от него меньше всего ожидали. Нестандартность внешности уже давала обоим повод сблизиться. Наступила очередная пятница, особенно долгожданная после тяжелой недели: Маша окончательно перестала появляться в офисе, и весь объем работы в полной мере свалился на Анну. Было все сложнее вспоминать, зачем, собственно, она устроилась в это агентство и что за «работа мечты» маячит где-то в далеком, светлом будущем. Неожиданно на стол перед ней шлепнулась зеленая лягушка — к счастью, не живая, а игрушечная, — и весело запрыгала с характерным клацаньем. Анна растерянно подняла глаза на довольного Влада. — Это тебе подарочек, чтобы в ступор не впадала, — с улыбкой от уха до уха пояснил он, — ты опять несколько минут подряд неподвижным взглядом сверлишь страницу. Вот ключик для завода. — Незаменимая вещь с моим графиком. Спасибо огромное, — тепло поблагодарила девушка. — С меня обед. — Брось, я же ее даже не покупал. Дома завалялась. — Бьюсь об заклад, ты долго ее искал, так что цена неважна. — Ну, если настаиваешь… К слову, Ирина Семеновна пришла от лягушки в восторг, а Регина обронила: «Под стать новой хозяйке». Лаконична, как всегда.

***

Поздним вечером того же дня директор в своем кабинете вздрогнул от звука будильника. Нет, он не спал на рабочем месте: будильник возвещал, что кое-кто в который раз засиделся за трудами и пора бы (несколько часов как) отправляться домой. Без подобной крайней меры кто знает, когда бы Роман очнулся или, наоборот, так и уснул. Мужчина потянулся до хруста в суставах, собрал все нужное в портфель и вышел в коридор. Возвращаться в квартиру, где его никто не ждал, вообще говоря, не очень-то хотелось. А родители, даже если не брать в расчет с некоторых пор прохладные отношения, жили слишком далеко. «У Павки сегодня планы на романтический вечер… Тоже не вариант». За этими размышлениями Роман подошел к ярко освещенному, совершенно пустому офису. «Непорядок, свет зря горит». Директор щелкнул переключателем, офис погрузился во тьму, и вдруг из этой тьмы раздалось едва слышное возмущенное бормотание. «Какого лешего? Или домового…» Роман не сразу опомнился, чтобы включить свет обратно, между тем бормотание стихло, а из-под одного из столов вынырнул вполне человеческий силуэт. Мужчина наконец нажал на кнопку, снова загудели лампы, и обладательница силуэта сощурилась, поправляя очки. В руках она сжимала ворох бумаг, видимо, подобранных с пола. — Простите, не ожидал, что кого-нибудь застану здесь в такое время. Этой сотрудницы он точно еще не видел. Иначе запомнил бы столь… неординарную внешность. — Бывает. Я тоже не ожидала, что застряну в этом чертовом офисе в чертову пятницу чертова тринадцатого числа, — несмотря на весьма эмоциональный ответ, голос звучал сонно. — И вас, судя по всему, сверхурочно оставили? — теперь в голосе прорезалось сочувствие. — Я сам себя оставил. Но это не дело, что вы так поздно мучаетесь. Кто ваш начальник? Девушка подозрительно на него покосилась, складывая листы в аккуратную стопку: — Какая разница? Я подписалась на это по своей воле. У меня есть цель. Кроме того, с чего бы мне жаловаться непонятно кому? — Справедливо. Однако обидно, что я для вас непонятно кто. Пожалуй, надо чаще показываться сотрудникам, — мужчина хмыкнул, в упор глядя на нее. Та в ответ пристально вгляделась в яркие темно-голубые глаза, словно что-то припоминая, затем на лице отразилось осознание. У нее даже рот слегка приоткрылся. «Забавно». — Вы… Роман Сергеевич, если не ошибаюсь? — неуверенно спросила девушка. — Совершенно верно. Итак, кто же ваш начальник? Я должен знать, если мы хотим уладить данный вопрос ко всеобщему удовольствию. Собеседница молчала в нерешительности. — Ладно, придется угадывать. Раз вы не узнали меня в лицо, значит, в агентстве недавно. В этом офисе, конкретно в этой его части, места секретарей. Единственный, кто недавно нанял нового секретаря, — директор по персоналу, наш дорогой Петр Максимыч. И он, как обычно, перегибает палку. Говорил же ему, не стоит гнать лошадей, можем задействовать внештатных работников, — директор вздохнул. — В общем, можете не волноваться, такого безобразия больше не повторится. — С-спасибо, — слегка растерянно отозвалась девушка. — На здоровье. Кстати, вид у вас нездоровый что-то. До дома доберетесь? — Ну, знаете ли, — вскинулась та, услышав явственные нотки сомнения в его голосе, — у вас вид не менее болезненный. Мне, в отличие от вас, не за рулем ехать, справлюсь. — Отлично, тогда всего хорошего. Не буду спрашивать, откуда вы знаете о моем средстве передвижения, — мужчина кивнул на прощание и ушел. …Ушел-то ушел, но бежать до своего «средства передвижения» десять минут под осенним дождем без зонтика пока не решился, поэтому остановился у выхода под навесом. «Портфелем особо не укроешься». Дверь за спиной скрипнула, и рядом возник уже знакомый силуэт. — Кого-то ждете, Роман Сергеевич? — спросила девушка, раскрывая зонтик. — Вас, если не откажетесь помочь непутевому директору. Можно дойти с вами до метро? У меня там машина припаркована. — Само собой, можно. — Спасибо… Да, а как же вас зовут? — Анна Дмитриевна. — Спасибо, Анна Дмитриевна. Они шагали в полном молчании, деловито и быстро, не ощущая никакой неловкости или необходимости завязать беседу. Ни на то, ни на другое не было сил. У метро они распрощались и пошли каждый своей дорогой.