Гарри Поттер и шаманский гашиш 2. Мертвецы не раскуривают камни

Дверь сортира открылась. Внутри стоял солидный каменный унитаз, опоясан­ный по краю резными письменами и символами. Гарри поднял узорчатую бронзовую крышку и прикоснулся к стульчаку из полированного ореха. Подушечки его пальцев тут-же испытали оргазм ощутив тепло магического подогрева и совершенную гладкость. Гарри окинул взглядом остальное убранство личного сортира директора. По правую руку золочёными рядами стояли старые книги. Столь ужасно древние, что по мнению Дамблдора, кроме как на подтирку уже никуда не годились. На двери чернела карта звездного неба. А в углах стояли картонные бюсты Эдди Мёрфи и Уилла Смита, на их лицах блистали задорные ухмылки. Гарри вытащил бубен и оглянулся на Дамблдора. Бородатый стоял с руками в карманах и терпеливо улыбался ему. Он знал какое глубокое впечатление производит самое совершенное отхожее место в мире. — Ладно, хватит залипать. Давай, сделай это. Сглотнув Гарри с огромным трудом выломал унитаз из пола. Дамблдор помог завернуть эту тяжеленную хреновину в свою старую мантию. Она была истёрта до дыр, но всё ещё сохраняла насыщенный сексуально-тёмно-красный цвет. — Так, а теперь сигай в окно, мой мальчик. — Что? Зачем?! — Гарри уже настолько охуел от происходящего сегодня, что думал, дальше просто некуда. Но оказалось, есть куда. — Да затем, что мы заебёмся спускаться через весь замок во двор с этой штуковиной. Дамблдор насильно затолкал его на подоконник, заставил покрепче обхватить унитаз, и пинком под зад отправил Гарри вниз. У самой поверхности падение замедлилось и он мягко опустился в гущу лопухов поросших у подножья башни. Следом грациозно спланировал Дамблдор. — Давай, Гарри, не тормози. А то я щас обделаюсь от предчувствия величия грядущего момента! Старик нетерпеливо потирая руки выбрался на тропинку и потопал в сторону Любовной Ивы. Гарри просунул руки сквозь дыру унитаза, чтобы было легче нести, и прижимая его к животу пошёл следом. — Далеко нам идти? — Не волнуйся, — беззаботно ответил Дамблдор, — всего-лишь небольшая прогулочка в сторону от замка. Обыкновенные меры предосторожности. Крышка унитаза болталась и колотила Гарри по ноге царапая неровностями узора. Вокруг уже начинали сгущаться сумерки, а значит до полуночи осталось три-четыре часа, и нужно было как-то успеть сообщить Путину ответ на тест. Но, блять, как сложно было свыкнуться с реальностью этого ответа! — Профессор, вам знакомо такое чувство, когда голова переполнена сомнениями, мыслями, типа; «блять, да как!» и «ну нихуя себе!», «да пиздец, какой-то!»? — Эх, Гарри, — ответил Дамблдор остановившись под ветвями Любовной Ивы, — я испытываю это чувство, чаще, чем какое бы то ни было другое. С веток на паутинках спустились два паучка и всучили им по цветочку. Любовная Ива смущенно глядела на старика и мальчика и стыдливо розовела. — В такие минуты, — продолжал Дамблдор, — я прибегаю к бутылке. Сливаю туда лишние мысли, а из неё заливаю жгучее тепло алкоголя. Но ты молодой, не стоит тебе, наверное, это пропагандировать. — Я бы хотел кое-что рассказать вам, профессор, — быстро произнёс Гарри, проникнувшись доверием к мудрому старику. Директор бросил на него недовольный взгляд. — Давай-ка ты потом займешься просвещением меня в свои жалкие проблемки, а сейчас лучше отойди, да поссы. Чтобы не наделать в штаны когда начнётся шоу. Гарри сделал всё как сказал директор и они подошли к стволу Ивы. Там между корней был широкий провал под землю. Дамблдор первый нырнул внутрь, призывно махнув пушистыми помпончиками на задней части мантии. Гарри поспешил за ним — пролез в нору головой вперед и по земляному накату кувыркнулся вместе с унитазом на пол низкого туннеля. — Осторожней, сука, с моим сокровищем! — испуганно прошипел Дамблдор. Злобно сверкнув глазами он развернулся и направился вглубь подземного хода. Гарри постарался не отстать и тут ему очень пригодился навык старательно прививаемый Тронутой на каждом уроке физ-ры — бег на корточках. Пёстрая мантия директора маячила впереди, то исчезая, то вновь появляясь. Гарри конкретно запыхался, но вот наконец туннель пошёл вверх, затем свернул и вывел их в подвал заставленный банками с соленьями и мешками картошки. Но Дамблдор не остановился, а поднялся по лестнице ещё выше. Там была комната — пыльная и засранная. Обои клочьями свисали со стен, весь пол в грязи, шприцах и осколках, окна заколочены досками. Из предметов мебели была одна только кровать, зато роскошная, четырёхместная. — Эта хата твоих родителей, Гарри. — сообщил Дамблдор. — Можно даже сказать притон. Здесь Джон и Джеймс, со своими дружками, целыми днями бухали, трахались и кололись вместо того, чтобы учиться. И сейчас, на старости лет, я понимаю, как они были правы. Гарри с почтением огляделся. — Ну, а теперь, поставь унитаз в середину комнаты и приготовься, — с волнением в голосе приказал Дамблдор. Гарри поставил и отошёл. Что собирается делать старый пень? Каким образом этот маразматик собрался возвращать Англии капитализм здесь, в старом притоне? Видимо Гарри случайно озвучил эти мысли вслух, так как Дамблдор ответил: — Я не маразматик, мой милый мальчик. Знаешь ли ты, что произошло в сорок пятом году? — Вторая мировая война закончилась. — Нет, Гарри, не закончилась, а я её закончил. Я победил в дуэли Геллерта Грин-де-Вальда. Да, Гарри, когда говорят «спасибо деду за победу», то благодарят не какого-то там абстрактного деда, а меня! — Точно, я читал про эту дуэль в порножурнале! — вспомнил Гарри, — Вы отымели Грин-де-Вальда на поле боя, а потом заточили его в тюрьму Нурменгард, которую он сам же и построил! — Именно такова официальная версия. Но поверь, Гарри, Геллерт невероятно сильный шаман, единственный способный сравнится со мной, и мне пришлось пойти на великую подлость, чтобы победить его. И я совсем не идиот, чтобы оставлять его в его собственной тюрьме! На самом деле я превратил его в унитаз! У Гарри отвисла челюсть. — Так это… — Ага. В Нурменгард я посадил какого-то бомжа, чтобы мозги общественности запудрить. Люди же тупые, они даже и не заметили, что тот бомж выглядит совсем по другому, и мамой клянётся, что он не Геллерт. А настоящего Гелюшку я поставил в своём кабинете, чтобы всегда быть с ним рядом… в смысле, чтобы всегда поддерживать трансфигурацию. Дамблдор откашлялся и твердой рукой выставил перед собой бубен. Гарри расставив пошире ноги крепко уцепился за спинку кровати. Торжественно, со страстным придыханием в голосе Дамблдор произнёс: — Финитеблякомедия! Сначала ничего не произошло. Но потом… они как будто глядели на встающий член. Вот он набух и распрямился, проклюнулась и стала увеличиваться голова, появились ручки-ножки. Ещё миг — и на том месте, где только что стоял унитаз, оказался человек. Грива спутанных грязных волос скрывала его глаза, на коже проглядывались узоры, выгравированные когда-то на мраморном ободке и бронзовой крышке. — ПИДОРАС! — бешено зарычал Грин-де-Вальд и кинулся на Дамблдора. Гарри круто обдристался. По какой-то причине старик не воспользовался бубном. Одной рукой Грин-де-Вальд схватил его за бороду, а другой врезал кулаком по роже. Оба упали на пол. Грин-де-Вальд навалился сверху и принялся душить своего узурпатора. — Всё ещё любишь доминировать, Геллерт? — прохрипел Дамблдор. — СОРОК СЕМЬ ЛЕТ! ТЫ СРАЛ В МЕНЯ! Гарри вдруг понял, что как-то это не солидно, так пронзительно визжать, как даже девчонки не умеют, взмахнул бубном и огненая струя разцепила драчунов. Борода Дамблдора задымилась, но Грин-де-Вальд оказался проворным парнем и вырвав бубен из рук Гарри вцепился в горло уже ему. — Ну уж нет — прошипел он, — я слишком долго ждал! Ни двенадцать лет, ни двадцать, а целых, блять, СОРОК С-Е-Е-ЕМЬ! — Гелюшка, послушай, я знаю, что ты любишь игры с удушением, но не стоит преподавать их мальчику, он ещё слишком юн для такого уровня! — призвал Дамблдор сзади. Неожиданно из-под пола высунулась голова Люпина. — О, директор, а чё это вы тут делаете? Его любопытствующий взгляд резко пропал, как только он увидел директора лежащим у стены с тлеющей бородой, и Гарри которого душил какой-то оборванец. На реактивной тяге профессор половой грамотности вылетел из подвала и несколькими ударами в бубен всё разрулил. Гарри остался стоять на месте, испытывая ощущение кайфа от того, что кровь с кислородом вернулась ему в голову. — Спасибо тебе, конечно, Люпинушка, — сказал встав и отряхнувшись Дамблдор, — но у меня встречный вопрос. Что ты здесь делаешь? — Как что? Вы же сами насоветовали мне это место, в качестве укрытия от моей появляющейся раз в месяц проблемы. Сейчас полнолуние. Смекаете? — Ой, не начинай. Дамблдор выгнул спину похрустев позвоночником. — Всё хорошо. Правда я думал, что мы с Гелюшкой, как в старые добрые времена, потолкаемся тут, побыдаемся. Да не вышло. Впрочем оно и к лучшему. Стар я стал. Ягодички-то уже прежнего напора не выдержат. Дамблдор поднял свой бубен с пола и снял заклятие обездвиженности с Грин-де-Вальда. Тот подошел к кровати и сел, закрыв лицо руками с узорами. Гарри наконец смог разглядеть, что они изображали обыкновенных туалетных утят. Дамблдор так криво их нарисовал, что пока они были на унитазе нельзя было даже понять, что это такое. Старик очистил бороду от пепла и только затем уселся на постель рядом с Грин-де-Вальдом, мурлыча и положив руку ему на коленку. — Гелька, ну ты чего? — сказал Дамблдор. — Не обижайся. — Да пошёл ты. — ответил Грин-де-Вальд хмуро столкнув его руку. — Гелька всегда так, — Дамблдор хмыкнул, но в голосе его звучали нотки виноватости. — Сам хуйни натворит, а потом дуется на всех. Люпин встал с боку от Гарри и склонившись к его уху тихо спросил, — Это что, самый великий тёмный волшебник сороковых Геллерт Грин-де-Вальд? — Типа да. — Господи, тут кто-то обоссался! Я больше не смогу стерпети сей запах! — вскочил морщась Грин-де-Вальд. — Давайте выйдем. Дамблдор укоризненно глянул на Гарри, — ну я же тебе говорил, — и пошёл за своим старым врагом… другом… Гарри так ничего и не понимал. Путь по туннелю обратно они преодолели очень быстро. Луга снаружи были погружены в темноту, и лишь далекие окна замка светились во мраке цветомузыкой. Гарри тоскливо посмотрел туда, размышляя: «Рону с Гермионой сейчас хорошо. Вертят там попками под клубняк, вместо того чтобы таскаться за двумя старыми гомиками.» Кеми были Дамблдор с Грин-де-Вальдом Гарри понял когда увидел, как они держась за руки встали под сенью Любовной Ивы. На головы их медленно посыпались нежно-розовые лепестки. То есть, в такой темноте они, конечно, выглядели серыми, но Гарри был уверен, что они нежно-розовые. Сами они с Люпином встали чуть поодаль, чтобы на них лепестки не сыпались. Там профессор окончательно подтвердил догадки насчёт стариков. — Не все в курсе. Но у них был роман когда-то. О-о-очень бурный. А у бурных чувств — неистовый конец, типа. А уж у этих двоих концы такие неистовые, ух! Знаешь, Гарри, я вообще-то бисексуален, — с некоторой неловкостью сообщил Люпин, — и даже, ближе склоняюсь всё-таки к девушкам. Но с любыми из этих двоих, в молодости, я бы замутил! Несколько минут они постояли и понаблюдали за замком. — Чё там, ученики отжигают, небось? — спросил Гарри. — Когда я уходил уже и учителя подключились. Постояв ещё и поняв, что старики не собираются заканчивать болтовню Гарри с Люпином сели на камень. — Я тоже отжигал когда-то, — продолжил Люпин, — с твоими родителями, кстати. В том самом притоне, где мы щас были. Да-а, Джон, Джеймс, я и ещё одна девчонка. Мы были теми ещё засранцами, без морали, чести и совести. Можно сказать, легендарными засранцами. И нашу компанию тоже в конце концов разрушила любовь. Такую, блять, охуенную компанию! Та девчонка… она была влюблена в Джеймса и не простила ему того, что он выбрал Джона вместо неё. Это именно она сдала твоих родителей Тёмному лорду. — Блять, да как так то! — вскинулся Гарри. — Почему раньше мне об этом никто не рассказывал? — Ну-у. Ты не спрашивал, наверное… Спросил бы Хагрида, он в курсе этой истории. — Пиздец полный. Что это была за девчонка? — Ах, какая она была оторва! — провалился в воспоминания Люпин. Её имя Серина Блэк-Делирий. Блэк-Делирий значит «чёрное безумие» и именно такой она и была. Родственница Беллатрисы Лейстрейндж, чё уж там. Но если наша профессор ботаники может хоть как-то адаптироваться в человеческом обществе, то та была абсолютно неадаптируема. Представь себе, Гарри, Беллатрису вообще без тормозов, и поймёшь, примерно, какой она была. Впрочем и сейчас есть, гниёт себе в Азкабане на пожизненном. Она, кстати, твоя крёстная мать. Гарри сидел насупившись. Настроение его стало мрачнее чёрных туч, что сейчас над ними висели. Задул легкий ветерок и донёс от замка запах еды напомнив, что он сегодня совсем не жрамши. — А уж как было сладко трахать её втроём, на той кровати в притоне, — продолжил вспоминать Люпин, — когда она обдолбанная под герычем. — Всё заебал! — Гарри соскочил с камня. — Я ни хочу больше вникать в этот мрак. — Но ты сам спросил… «Неудивительно, что с такой наследственностью я, точнее моя копия стала Тёмным лордом», подумал Гарри. И вдруг его озарило, он обернулся к Люпину. — Погоди, а почему вообще, Тот-Чьё-Имя-Хрен-Выговоришь захотел убить моих родителей и меня? Это бессмысленно как-то. Это вообще нелогично! — Гарри зассал прямо сказать, что он и есть Тёмный лорд, и он ни при каких условиях не захочет убивать своих родителей. — Ясен хуй, что это нелогично. Но это же сам Тот-Чьё-Имя-Хрен-Выговоришь, кто знает его цели? Даже Дамблдор недостаточно крут, чтобы понять что творится у него в башке. «Похоже даже я недостаточно крут, чтобы понять, что творится у меня в башке.» — А вот и мы! — раздался сзади голос Дамблдора. Директор теперь опять выглядел таким же сияющим и бодрым, каким был когда они выбрались из замка. Да и Грин-де-Вальд казался куда более спокойным, узоры на его коже почти разгладились. — Вот он, Гарри! Вот он мой заветный козырь! Уже завтра мы вернём Англии человеческий режим и школа наконец выйдет из кризиса! — Хотите сказать, директор, что вы вдвоём настолько круты, что загасите всех за один день? — спросил Люпин. — И почему Геллерт на вашей стороне? — А куды мне ишшо податься, хлопчик. Белой свет покоряти? Окстись! Ты елдой по лбу что-ли получил? Полвеку минуло! Мени топирь спочатку потрибно ноненшнему языку обучится. До не кому уже здеся справы нема, до древнего дурня, як я! — Геля всегда был таким дерзким, — шаловливо сообщил Дамблдор, — но да, от жизни он отстал конкретно. Впрочем хватит разговоров, я задолбался сегодня лясы точить. Нам пора идти, и раз уж ты Люпин влез в наши дела, то так и быть пойдём с нами, поможешь. Веди нас, моя Гринная Девальдичка! Кстати, можешь пока говорить по-французски. Это уже полвека назад был язык пидоров и шлюх, а теперь у нас здесь повсюду пидоры и шлюхи! Дамблдор заржал. — Не оскорбляйте французов, у меня мама францзуженка! — обиделся Люпин. — Ебал я твою мамку! В шестьдесят третьем кажется. На пляже, в песочном замке. Она мне и отдалась-то потому-что я ей построил этот замок, ну и ещё панду-рэпера подарил. — Я его щас придушу! — завёлся Люпин сжимая кулаки. Но Гарри остановил его взяв под руку. — Ой, нет! Это с другой француженкой было! А твоей я просто горячую воду в душе починил. Гарри в этот момент показалось, что у Люпина появились клыки и вообще он весь побледнел. — Ладно, Люпинушка, не обижайся. Просто рядом с Геллертом я снова чувствую себя школьником! Молодыми мы так любили бессмысленно доёбыватся до всех и вся! Они вышли на берег небольшого озера. Может это был даже залив окружавшего замок большого чёрного болота. На противоположном берегу раскинулся Весёлый лес, а на этом едва угадывалось среди травы маленькое кладбище. Забор из кирпичных столбов с решёткой покосился и поломался, одна из его стен вплотную подступала к воде и осыпалась в труху. — Я памятовал, что могила та, кажися, налево ото входу. А где вход — хуй яго пойми! — раздоссадовано пробормотал Геллерт. Они продрались сквозь крапиву внутрь кладбища и пошли по проходу между стеной и могилами. В свете люмусов блеснул большой двухметровый крест, Геллерт запрыгнул на каменную плиту и достал из кармана напильник. — Здеся… — Это часть ритуала? — спросил Дамблдор. — Неприменная! Под позеленевший медный крест Грин-де-Вальд подстелил чистый лист бумаги. Начал скрести металл напильником. Сперва посыпалась ржавчина и какая-то зелёная окись. Грин-де-Вальд сдул её с листа. Потом стал падать на бумагу тёмный тяжёлый порошок. Гарри направил свой люмус на буквы выгравированые в плите и прочитал имя: «Его величество король Срамон 25-й», а в соседней могиле покоилась «Её светлейшество королева Срамоника 26-я». — Почему королевская чета лежит на каком-то задрипаном кладбище у Хогвартского болота? — спросил Гарри у Дамблдора. — Хуй их знает. Я не настолько старый, чтобы помнить времена Срамона и Срамоники. Грин-де-Вальд перестал чиркать напильником. Зашуршал бумагой — и сформировал ровную полосу медного порошка. К неожиданности для всех он вдруг одним мощным вдохом занюхал её. — Геля, ты совсем уже охуел! — Дамблдор пнул Грин-де-Вальда когда тот упал на колени уцепившись за его бороду. — Ох ядрённая! Обожаю нюхать медь! Геллерт поднялся с колен и помотал головой. — Вот топеряча я воистину в норме! Пошлите вертати взад вашой сраной Англии, сраную клизму, али капитализму… як там. Поспешайте за мною! Никогда еще Гарри не приходилось участвовать в такой странной процессии. Первым шёл упоротый и шатающийся Грин-де-Вальд, следом напевающий песенку Дамблдор, за ними сам Гарри, а замыкал шествие поскуливающий Люпин. Всё бы ничего, но шли они по воде, как какие-то грёбаные Иисусы! — Разве нельзя было поплыть на лодке, — с усилием выдавил из себя Люпин, — меня мутит на такой поверхности. — Лодки для лохов, щас жопой в воде поплывёшь вообще! — Что с вами, профессор, — спросил Гарри. — Хагрида наверное обожрался… К-к-консерв Хагрида… Путь их лежал, явно, к маленькому островочку, который торчал посреди водной глади, словно сортир в чистом поле. На островке не было ничего, кроме нескольких сосен и кривого валуна. Но когда они дошли, Гарри увидел, что в этот валун вмуровано огромное штурвальное колесо. Оно лежало горизонтально, высовываясь примерно на четверть, а остальная его часть была зажата камнем. — Это оно?! — внезапно заорал возмущённый Дамблдор, — Блять, серьёзно?! Я сто лет искал эту хрень, с тех пор, как стал преподавать в Хогвартсе, а оно тупо лежало на самом видном месте, посреди озера?! — Ты мудак, просто, — усмехнулся Геллерт. Пока Дамблдор задыхался от возмущения и рвал на себе бороду, Гарри с Люпином подошли к колесу пытаясь разглядеть, чего в нём такого особенного. На нём были вырезаны всякие пошлости, сердечки, фразы типа; «АРНОЛЬД ГАНДОН», «ДУБПЕРДУЙЦЫ 3 КУРС ЦАРИ». Люпин провёл пальцами по одной из надписей, и Гарри прочитал её: «ДЖОН + ДЖЕЙМС = L'AMOUR». «Джон», было зачёркнуто, а сверху надписано резкими чертами «СЕРИНА» — Мы под этим колесом наркоту когда-то закладывали, — пробормотал Люпин. — Блять, да вы хоть знаете, что это?! — заламывая руки за бороду заорал Дамблдор. — Это колесо времени! Это как маховик времени, только в неебической пропорции круче! Ох, я щас с ним таких дел натворю! Бля-я-я… Дамблдор потихоньку стал брать себя в руки, успокаивая себя пощипыванием бороды. — Вы хотите предотвратить захват власти коммуняками вернувшись в прошлое, профессор? — спросил Гарри. — Дурак что-ли? Я собираюсь переместить весь остров Великобритания на 30 лет в будущее! В то время когда коммунистический режим развалится сам собой! Понимаешь, наша страна, просто, на 30 лет исчезнет, одно море останется, а потом, хуяк! И мы появимся на всё готовое, причём мы здесь даже ничего не почувствуем! Гениально, не правда ли? Гарри завис не зная, что сказать. Дамблдор обратился к Грин-де-Вальду. — Геллерт, ну поттверди, что это гениально, бля! Тот почесал затылок. — Пожалуй. Токмо с чаго ты решил, что етнот ваш коммунизмь, развалится сам собою, я ни розумею? — Да это же естественно! Этот режим противен человеческой природе. Человеческое нутро всегда будет стремиться к свободе от равенства и братства! Короче, уйдите нахуй все отсюда, я сейчас сделаю это! Дамблдор погнал всех пинками с острова. Гарри чуть было не утоп, но Грин-де-Вальд взмахом бубна сделал так, чтобы они снова могли стоять на воде. — Да, детка! Так решают проблемы настоящие мужики, — возбуждённо потирая руки говорил Дамблдор, — мы просто подождём 30 лет, пока всё само собой уладится! Он ухватился за колесо. — До ты обсерешься в едину харю толкать! — крикнул ему Грин-де-Вальд. Дамблдор попробовал сдвинуть колесо с места, и в этот момент, вдруг, облака разошлись. Рябь на воде заблестела в лунном свете, а Люпин упал на колени и задрожал. — Ебона матерь! Ёборотень! Грин-де-Вальд в ужасе отскочил. Лицо Люпина вытягивалось, то же происходило и с телом; жопа, плечи сузились, руки обратились в когтистые лапы, буквально за две секунды он оброс шерстью. Гарри от неожиданности свалился в воду с того участка поверхности где можно было стоять. Превращение закончилось, и оборотень лязгнул длинными зубами. Повернувшись страшной мордой к Гарри он посмотрел на него тяжело дыша. — Что с вами, профессор? — спросил Гарри чувствуя, как вода в районе пояса теплеет. — Надо думать он был под Оборотничьем зелием, — негромко отозвался Грин-де-Вальд, — а под етним зелием нельзя гневаться, иначе эффект пропадает! А Дамблдор его довёл. Дубина неотёсанная! Тут оборотень сорвался с места и во весь опор помчался на Дамблдора. Белобородый старикан от неожиданного обстоятельства впал в замешательство. Похлопал себя по поясу нашаривая бубен, но он отдал его Грин-де-Вальду. Вспомнил, что у него есть ещё запасной микробубен и попытался его вытащить. Гарри видя, что Дамблдор, вместо того чтобы спасаться, засунул руку в трусы, заорал, что есть мочи: — Не тормози, старый пень! Беги! Старый пень так и остался стоять истуканом, когда оборотень его настиг. Гарри крикнул захлёбываясь Грин-де-Вальду: — Ну хоть вы не тормозите, сделайте что-нибудь. Блять! Тот даже не шевельнулся, а просто с интересом глядел на сцепившихся старика и оборотня. Клочки бороды летели во все стороны. Могущественный мат не возымел никакого действия без бубна. Они кубарем скатились в воду, подняли фонтан брызг и пропали. На поверхности поднялась пара бульков и пошли концентрические круги. Две минуты Гарри ждал пока они всплывут. Но всплыла только фига перед его носом. Маленькая пластмассовая фига — кулончик который Люпин носил на шее. Вся его одежда теперь плавала на том месте где он обратился. — Утоп старый! — заключил Грин-де-Вальд. — Совсем?! Предел охуевания Гарри был сломлен сегодняшним днём. — Это же Дамблдор. Хуй яго знает! Грин-де-Вальд развернулся, сунул палец в дырку на Дамблдоровском бубне, и вертя его, неспешно зашагал прочь по лунной дорожке. Гарри ещё несколько минут смотрел на воду у островка, тая надежду, пока не понял, что уже совсем окоченел. Конечности начала сводит судорга. Он чувствовал себя, как Ди Каприо, которого Роза не пускает на дверцу от шкафа. С великим трудом он добрался до берега. Но даже там никак не мог унять сотрясавшую его дрожь. Когда ему удалось снять с себя всю мокрую одежду, стало чуть теплее, и он с трудом волоча ноги побрёл к замку. Он не видел, как на противоположный берег, где Весёлый лес, вылезло нечто похожее на опщипанную курицу. И рысцой скрылось в чаще. — Ты где был? Почему ты голый? Где Дамблдор? — Рон и Гермиона поймали Гарри в гостиной у входа в спальню. Гарри уставился на друзей мутным взглядом и вздохнул. — Короче… Дамблдор сказал Люпину, что его мамку ебал, Люпин попытался его загрызть и они утонули… А ещё Грин-де-Вальд… унитаз… короче… не давите на мозг, пожалуйста. Гарри хлопнул перед их носами дверью и сел на кровать. Часы показывали 00:07. Он совсем чуть-чуть опоздал с ответом Путину. Голова сама собой прислонилась к подушке и Гарри вырубился.