Гарри Поттер и шаманский гашиш 2. Мертвецы не раскуривают камни

В первых числах февраля с востока задул необычный горячий ветер. Снег по всей Шотландии вмиг растаял и наступила преждевременная весна. Зацвело всё, даже сосны покрылись пушистыми розовыми бутонами, чего отродяся не видывали обитатели Старо-Блядицы. Для Гарри и Нимфадоры наступили изумительные дни. Они как дурные телята бегали по лесам и полям, тонули в ручьях и болотцах, и беззаботно сношались на ветвях могучих дубов, которые только-только начали распускать молодую листву. Гарри такое времяпрепровождение казалось пределом счастья, и он бы полностью отдался этому блаженству, не захвати его тяжкой думою дурманящий образ Серины Блэк-Делирий. Несмотря на насыщенность их с Нимфадорой сексуальной жизни, он время от времени уединялся в тихом уголке и лихо наяривал там на фотографию, которую дал ему Люпин. Самого Люпина на ней и родителей он заклеил бумажкой, чтоб не смущаться. Но страсть не сходила на нет, а лишь распалялась всё больше и больше. И вот, Гарри нашел выход. В один прекрасный день он заявил Тонкс, что трахаться на деревьях уже скучно, и пора заняться более интересными экспериментами. Например: использовать способности метаморфа! Это вам не в костюм медсестры и забинтованного больного нарядится! — Хорошо, но только если ты примешь оборотное зелье с волосами Хью Джекмана! — ответила на предложение Нимфадора. — Замётано! Уже бегу на Чёрный рынок! Гарри не без усилий оторвал Люпина и Рона от телевизора. Напомнил им, что они целый месяц собираются съездить прикупить пару новых бубнов, и никак не соберутся, а внеплановые каникулы в Хогвартсе рано или поздно кончатся! — Как кончатся? — ужаснулся Рон, — но я же ещё не досмотрел Слонов престолов, Сверхобычное, Как я встретил Вашу-Вашу, и Чип и Дейл спешат на подлость! Профессор Люпин вы подарите мне свой телевизор, когда мы вернёмся в Хогвартс? — Схуяли это? В общем, несмотря на нытьё Рона, они втроём поехали в Лондон. Покупка бубнов не запомнилась Гарри ничем интересным, кроме обиженного на него мистера Олливандера, который настолько был возмущен тем, как мистер Поттер обгадил его благородную профессию, что сперва не хотел пускать их в лавку. Гораздо забавнее было увидеть как изменился Чёрный рынок с началом войны. По всей улице то тут, то там, мелькали люди в военных мундирах. Покупали фальшивые медали, красные флаги, наклейки на мётлы с надписями: «Англия — чугунная опора державы! Да здравствует СССР!», «Коммунизм и шаманизм — нам по пути!». По всем стенам были расклеены плакаты с аналогичным содержанием: «Лютый Ус Малый ест из золотой миски, а у тебя деревянная лоханка? При коммунизме он тоже будет есть из лоханки!» «Успей записаться на фронт! Первым обратившимся — места в заград-отряде! Всем добровольно обратившимся — светильник в виде Шерлока Клоунса, лампочка вкручивается в попу!» После того, как они вышли из лавки Олливандера с двумя новеньким, сияющими как грудь метросексуала, бубнам, Люпин хитро улыбнулся и ушёл в вино-водочный, а Гарри вдруг заявил: — Мне нужно в ЗАГС. — Гарри, ты ёбу дал? Тебе ещё 17-ти нет! Не губи свою жизнь!!! — Я женюсь на Елене. — Какая Елена? Ты совсем поехал?! КТО ТАКАЯ ЕЛЕНА?! — на последнем слове голос Рона сорвался на крик. — Не пали контору, кретин! — Гарри заткнул другу рот ладошкой. — В переводе с наркоманского это значит «Я пошёл прикупить Еиналежевой кислоты!» В здешнем ЗАГСе один хуй всякой вкусняшкой-дурмяшкой барыжит. Но на самом деле, Гарри совсем не ради этого собрался посетить Ублюдочный закоулок. Ему нужно было достать один запрещённый ингредиент, чтобы реализовать план, недавно созревший в его голове. Очень подлый, глупый и беспонтовый план, но Гарри не в силах был удержаться. Он страшно хотел поиметь Серину Блэк-Делирий, и идея как это сделать, посетила его дурную башку после прочтения Великого писания. Так называлась книга, которую он нашёл у Люпина в ящике с десятилетним запасом кофе и сигарет. Книга была рукописной. На титульном листе стояли имена четырёх авторов: Лунный Член, Бредяжка, Сахарок и Нос. Там были сотни невероятно полезных рецептов, изготовление наркоты, взрывчатки, крестражей и даже способы обхода блокировок в интернете. Любого посадили бы, если бы нашли у него эту книгу. Гарри заинтересовал лишь один рецепт — зелье позволяющее отключить способности метаморфа, так что он навсегда оставался в одной форме, своей или той которую он принял последней. Достаточо было смешать обычную Оборотку с особым ингредиентом, который придавал любому волшебному зелью прямо противоположные свойства. Но ингредиент было очень трудно достать, ведь с ним бы, каждый дятел смог бы сделать из напитка Живой смерти Воскресающее Зелье, а из Натуралина какой-нибудь резвый гомовирус, и ещё бог знает какую хрень. В Ублюдочном закоулке, как и в прошлый раз, ошивалась куча людей подозрительной внешности. Какой-то придурок за мусоркой в тёмном углу зарезал эльфа-домовика и поедал его сырую печень. Гарри нашёл глазами ещё более опасного и жуликоватого типа, подошёл и тихо спросил: — Слышь, бро, не знаешь, где тут можно достать… манку? Тип подвигал своей гориллообразной челюстью и сплюнул. Обрубленным пальцем он указал на одну из лавок, где сидел толстый китаец в красном шелковом халате. — У Папы Пекинского спроси. Гарри подошёл к Папе и повторил свой вопрос. Лицо толстяка приняло серьёзное выражение. Он откинул крышку люка и пригласил пройти в подвал. Гарри сглотнул, и переборов свой страх, спустился. Слава богам, там его не убили и не порезали на органы. Из подвала Гарри вышел с мешочком, в котором была целая горсть настоящей манной крупы, вызывающей прилив адреналина одним своим нелегальным видом! Теперь оставалось купить Оборотное зелье и волосы Хью Джекмана, но эта фигня стоила гроши и продавалась чуть-ли не на каждом углу Чёрного рынка. А потом… его ждёт прекрасная, божественная Серина Блэк-Делирий в живом теле. Яйчишки взволновано затрепетали от этой мысли. — Ну чё, купил Еиналежки? — спросил Рон, когда они встретились у прохода в Рыжую пиздёнку. — Нет. Её больше в мире не осталось. — А я купил! Кое-чё покруче любой наркоты! Телевизор! Рон заботливо обнял небольшой бумажный свёрток, в котором виднелось что-то кубическое. — Он колдовской! Показывает вообще все каналы, которые есть! Даже без антенны! Я, блять, рехнусь от счастья! — Поздравляю, — сухо ответил Гарри, и они пошли искать Люпина. Рон топал светясь как пуговица. Ему было так хорошо, что он начал насвистывать заглавную музыкальную тему из Слонов престолов. Гарри вдруг сказал: — Рон, помнишь, ты просил у меня китайский фаллоимитатор династии эпохи Цинь? Рон надолго завис, но потихоньку вспомнил. В прошлом году Гарри выиграл в карты старинный медный фаллос с иероглифами и дырочками на залупе. Появилась тогда в Хогвартсе мода — надевать на лоб крутые и редкие дилдаки, и носиться по коридорам, чтобы выделиться. Но Рон просил не для этого, а для постельных утех. Гарри не давал. — Ну и что? — удивился рыжий. — Это же когда было… — А сейчас? Хочешь? — Ну… хочу. — Только уговор… — Какой? — Не свисти, ладно? Не погань хорошую тему своей позорнотой. Рона будто лицом в дерьмо вляпали. Через секунду он оклемался и пошёл дальше, но от былого счастья уже и следа не осталось. — Пидор ты, а не друг, — тихо проговорил он. — А что? Я правду говорю. Рон совсем потемнел. — Ну давай, хули. — Чё? — Фаллоимитатор. Я же перестал свистеть. Гарри хмыкнул, зашарил в карманах. Вложил другу в руку медное дилдо. Рон размахнулся и зашвырнул его прочь, и побежал вдоль улицы, утирая слёзы. Дилдо угодило в стеклянную витрину Флориных блох. Витрина, как и сердце рыжего, распалась на тысячи осколков. Из магазина выбежали семеро качков и побежали вслед за Роном. На этом моменте подошёл профессор Люпин. — Вы чё, поссорились? — Нет. Рону просто захотелось острых ощущений, — буркнул Гарри. — А-а, ну заебись, — улыбнулся Люпин, — Отведай-ка этого питья, чтобы рожа не противоречила твоей отмазке. Бухло высшей категории! В доме-то всё выпили, надо заново коллекцию собирать! С этими словами Люпин вынул из портфеля солидную тёмно-оранжевую бутылку. Внутри виднелось ещё несколько таких же. — Май литр пони! — уважительно воскликнул Гарри. — Обожаю эту водку! Всего несколько тонн в год производится на весь мир! Только на ферме Яблочная Аллея в Понивилле. Действительно, достойное начало коллекции! — О, да ты разбираешься! — Пфф, конеш! Профессор и его ученик сделали пару глотков и пошли по улице, ориентируясь на крики избиваемого Рона.

* * *

На следующее утро Люпин встал с лёгкой головной болью, принял антипохмельного зелья и пошёл чистить зубы. Умывшись, отдраив клыки, он отворил щеколду, распахнул дверь и охуел. Прямо перед ним стояла неразделённая любовь его школьных лет! Всё такая же, с взлохмаченными длинными волосами, с пронзительными глазами, и столь же юная, какой она оставалась в самых светлых его воспоминаниях. — Эм, профессор, я что, не одета? — Девушка оглядела себя и убедилась, что как минимум трусы на ней есть. — Бредяжка? — прошептал Люпин, оседая на пол. — Ой, извините, я, кажется, забыла вернуться в нормальный вид! Это я — Тонкс! Нимфадора прошмыгнула мимо профессора в туалет и закрыла за собой дверь. Мозг Люпина крякнулся.

* * *

— Какой же ты, подлец! Как ты мог так поступить! Трёх котят в сраку демона подлости! Такие приглушённые крики раздавались со второго этажа, после того как Нимфадора обнаружила, что не может принять свой обычный облик, и вообще никакой другой. Рон слушал ссору с неприкрытым злорадством. Люпин с очень глубокомысленным видом барабанил пальцами по столу. Что-то с треском бухнуло и с потолка посыпалась пыль. — Эт не я! — Я нашла манную крупу под кроватью! Думаешь я не знаю, что получится если добавить её в Оборотное зелье? Ты на что вообще надеялся? Раздался второй бух. После этого были ещё крики, а потом вдруг резко наступила тишина. Прождав несколько минут, Люпин испугался, что в его доме произошло убийство и помчался наверх. Нимфадора-Серина сидела на низеньком обитом индюшачьими перьями кресле, а Гарри — на коврике у ее ног. И он крепко-крепко сжимал ее колени в своих руках и нёс какие-то дерьмовые извинения. Но в прозрачно-синих глазах девушки была отчужденность и опустошённость подобная пустоте стакана, в котором была налита водка, и что поставлен был на стол без присмотра. Гарри бил себя по голове, извинялся перед ней, словно Гитлер перед богом, но этот быстрый, нежный, полный осознания вины шёпот падал в пустоту. Очень вовремя прилетела курица с письмом из Хогвартса. Таджики закончили отколупывать мочу Дамблдора, и завтра занятия возобновлялись. Нимфадора начала собирать вещи, не обращая внимания на ползающего на коленях Гарри. Он протянул к ней руку, и она с размаху изо всей силы ударила его по лицу. Звук пощечины, нарушивший неловкую тишину в комнате, был похож на звонкий удар плети по мешку с говном. Нимфадора ушла. Гарри поковылял к бухлу, но Люпин не пустил его. — Ты ужасно поступил, Гарри! В этом доме ты укоризнен, и нихуя не получишь. Ему не оставалось ничего, кроме как тоже уйти. Гарри захватил свой новенький бубен и отправился в лес. Лёг под корень дерева, на котором они с Нимфадорой пару дней назад резвились. Свернулся калачиком, заплакал. К нему подбежал зайчик. — Нахуй ты так сделал? — Не знаю, я просто должен был сделать хуйню, — ответил Гарри и закрылся с головой мантией, чтобы спрятаться от зайчика. Да так и лежал там, коря себя за свой идиотизм. Ночью он чуть не отморозил себе анус. Дул ужасно холодный ветер. Шёл снег, как и полагается в феврале. Видимо, ранняя весна была лишь временной погодной аномалией. Рано утром, как только начало светать, Гарри пешком пошёл до Норт-Фак-Стоуна. Сел там на поезд, хотел спрятаться ото всех в купе самого прокуренного и зассанного вагона где никто не садился, но на подъезде к Хогвартсу его всё равно нашёл Люпин. — Вот теперь, Гарри, ты на дне ямы, которая того совсем не стоила! И тем не менее, если посмотреть с определенной стороны, ты сделал не такую плохую вещь. — Правда? — обалдел Гарри. Профессор смёл бычки с сиденья, сел рядом и положил руку на его плечо. — Неплохую для меня, я имею ввиду. — То есть? — В школе я был влюблён в Серину Блэк-Делирий, возможно, не меньше, чем она была влюблена в Джеймса. Мне, конечно, удавалось трахнуть её, когда мы устраивали оргии. Но… это совершенно не то. Мне тогда не хватало опыта, чтобы закадрить её по-настоящему. Но сейчас мой опыт превосходит любые разумные границы, и ты дал мне возможность воплотить мою главную детскую мечту — обладать нашей Бредяжкой единолично! — Вы ебанулись, профессор? Она же Нимфадора! — Угу, — многозначительно кивнул Люпин, — и ты лучше, больше к ней не лезь. А то укокошу. Профессор одарил его серьёзным, угрожающим взглядом и вышел из купе. Гарри остался охуевать. Впервые в жизни он пожалел, что не носит с собой пакетик герыча в ботинке, как другие нарики, хотя сейчас у него даже ботинок не было — потерялись в лесу. В окне, на подъезде к Хогвартсу, виднелись горы желтого льда и таджики, отдыхавшие там на креслах в шатрах и на охапках сена под тележками. Как он завидовал им! Какое счастье быть таджиком и не знать этих страданий, которые выпали ему сейчас на долю! В замке Гарри первым делом встретился с Гермионой и рассказал ей, о том что умудрился за пару последних дней потерять сразу троих друзей, с которыми он здорово провёл каникулы. — Ну раз тебя даже рыжая тряпка бросил, то значит точно есть за что. Так что, получай вдобавку минус четвертого друга! На нахуй! Гермиона пнула Гарри в коленную чашечку и, гордо размахивая копной волос, ушла обедать. «Я уеду к Дурслям! — подумал Гарри. — Или повешусь. Надо монетку подбросить». Эх, как было здорово лежать целыми днями в маленьком уютном сортире, готовить дяде Вернону яичницу с перчиками чили, получать от него по перчикам, и в конце-концов чувствовать себя достойным рабом, а не жалким говном. С другой стороны, намыленная верёвка такая приятная на ощупь, пахнет ландышами, так соблазнительно покачивает своими изгибами, когда привязана к потолку! Это был трудный выбор, но неожиданно, от него пришло, точнее бросились под ноги, освобождение в виде профессора Фиалкового беса. — Гарри, мой господь, йопта! Подпиши книги, пожалуйста! Они про тебя! Я с осени ещё ваял эти шедевры, семь томов уже настрочил! В руки ему бухнулась увесистая кипа толстенных книг. Обложками они напоминали повареные книги, на них довольно нелепо был изображён сам Гарри, в разных позах, непременно с ложкой или вилкой за ухом. Но самыми забавными оказались названия: Гарри Поттер и любомудрый клубень Гарри Поттер и подвал с картошкой Гарри Поттер и узник картофельных плантаций Гарри Поттер и котелок наваристой картошки Гарри Поттер и Орден Картофеля Гарри Поттер и Принц-полукартошка Гарри Поттер и дары владыки всея картохи — Я во все издательства на Земле разослал копии! Нигде не публиковали почему-то, кроме Белоруссии, но вот, после Рождества, прям ПОПЁРЛО!!! Теперь эта серия мировой бестселлер! — Эм, профессор, а почему так много картошки? — Ну я подумал, чего я люблю больше всего на свете? Гарри Поттера и картошечку хомячить! Вот и стал о них писать! Встреча с фанатом вытянула Гарри из болота, в котором он чуть не увяз по самые кончики писек своих ушей. «Пожрать надо» пронеслась оптимистическая мысль в его голове и, подписав все книги, он отправился в Большой зал. Ученики за столами медленно копошились, потихоньку отходя от каникул. У большинства были медицинские маски или повязки вокруг носа — запах мочи ещё не выветрился, и приходилось хоть как-то спасать обоняние. — Конечно, предстоят страшные бои, — произносила речь призрак профессора МакГонагалл, повиснув над учительским столом, — но вы не тревожьтесь, война закончится в один месяц, мы скоро услышим, как Грин-де-Вальд взвоет! О да, он взвоет! Как и в 45-м, когда Альбус Дамблдор вонзил свою гигантскую гордость в его позор! Не бойтесь, уже через месяц всё закончится, вы можете спокойно продолжать учиться! Громкими хлопками со своего трона её перебил сам Дамблдор. — Похлопаем! Похлопаем профессору МакГонагалл за прекрасный стендап! Просто божественная пародия на 39-й год — время, где милые в своей невинности люди, точно так же пророчили начавшейся войне один месяц! А теперь, перейдём к моему выступлению! Смотрите, как я насилую резиновую уточку! Оп, оп, хоба! Гарри развернулся поперёк лавки, чтобы не видеть учительского стола. Вместо этого, его взору предстал стол Слизняков, во главе которого восседал Секси Малый. Здоровенький и румяный. «Может, если у меня не осталось друзей, замутить с ним? Он ведь бесится лишь из-за того, что я когда-то отверг его дружбу» подумал Гарри. «Может даже побровать вкусить прелестей гомосятства? Шляпа говорила, типа, у меня есть потенциал. Секси-то ничё такой. У него такие классные коленки! Да, возможно это хорошая затея!»

* * *

Грин-де-Вальда действительно очень быстро выкурили из Центральной Европы, где он сперва обосновался. Путин просто разбомбил всю Польшу ядерными ударами. Вот что было причиной того горячего ветра с востока, который принёс в Англию аномально раннюю весну. Пять десятков огненных грибов согрели ветерок и начисто выжгли польскую землю. В сохранности остался лишь один город, где проживал дружбан Путина, Анджей Сапковский. Президент СССР любил время от времени почитывать его Ведьмака. Но выяснилось, что захват Польши был всего-лишь отвлекающим манёвром Грин-де-Вальда. Великий тёмный волшебник не стал тупо повторять сценарий прошлой войны. Пока Путин, посмеиваясь, жал на кнопку в своём чемоданчике, Грин-де-Вальд втихую захватил Японию. Вот тут-то великому президенту пришлось по-настоящему тяжко. На Сибирь налетели дивизии гигантских боевых роботов, Охотское море выпили полчища Годзилл, его самого чуть не прикончили через Тетрадь Смерти. Но самый тяжкий удар заключался в другом: о Путине сняли неебически крутое аниме, в котором он был отрицательным персонажем. Его рейтинг поддержки среди населения во всём СССР ласточкой рухнул с 99,9% до 56%. Путин приказал в качестве контрудара снять мультсериал с обратным посылом. Но он вышел таким позорным, что из рейтинга вычлось ещё 4 процента. Авторов расстреляли на Красной площади, а положительного Путина добавили в проверенную тему — в мультсериал «Лунтик и его друзья». Рейтинг потихоньку пополз вверх. Всё это не особо волновало Гарри. Он узнавал о перипетиях Третьей Мировой по утрам, сидя на сортире и почитывая газеты. Для него главное было, что ни Грин-де-Вальд, ни Путин не заявлялись к нему и не тащили участвовать во всём этом. Гарри волновался о куда более приземлённой вещи — о любви. Его затея с гомоснёй провалилась сразу, когда он узрел свою принцессу на белом коне и понял, что гетеросексуальность в нём слишком сильна, (вообще-то, сперва Секси Малый отпиздил его за неловкий поцелуй в туалете, но тем не менее). Принцессой была черновласая и прекрасная, как вечер пятницы, Нимфадора Тонкс в облике юной Серины Блэк-Делирий. И она действительно ездила по школе на коняке. Прошло три недели после ссоры. За это время Гарри лишь раз смог побеседовать с Нимфадорой, когда она испытывала на нём заклятие Круциатус. Перед этим, она сама подверглась Круциатусу от Беллатриссы Лейстрейндж, когда та узнала в ней свою кузину, и поспешила по-родственному поприветствовать. Но однажды, во время перемены, Гарри представился шанс поговорить с Нимфадорой в более спокойной ситуации. Она вела своего коня за уздечку по коридору. Гарри шёл следом, маневрируя между вонючих мин, и вдруг, от седла оторвался мешок щебня. Гарри чуть не надорвался, поднимая его, и догнал Нимфадору. Он решил обратится к ней, так любимой ими когда-то дебильной благородной речью: — Вы ведете себя словно негритянка с плантации, мисс, и это с вашей девической хрупкостью! Зачем вам мешок камней? Хотите смешать их с цементом и забетонировать свое сердце, мисс Тонкс? Нимфадора обернулась к нему с диким взглядом. Гарри приготовился отхватить пиздюлей. Но девушка вместо этого выхватила мешок из его рук и выпрыгнула в окно! Гарри бросился вслед. Это был второй этаж, до земли пять метров, но Нимфадора, как ни в чём не бывало, отряхнулась, подобрала подол своей цветастой зеленой юбки и её стройные ножки в сапогах из мамонтова хобота быстро замелькали по тропинке, ведущей к Весёлому лесу. Гарри выпрыгнул следом, сломал лодыжку, удалил из неё кость, чтобы не отвлекаться на боль, и на одной ноге поскакал в чащу. Высокие сосны в на окраине леса, такие сочно-зеленые недавно, сейчас выглядели совершенно черными, как негры из Нигерии — могучих хвойных гигантов изувечило разумное облако радиоактивной пыли приплывшее пару недель назад. Оно и сейчас прибывало здесь в виде медленно текущих среди стволов потоков желтого тумана. Мерцали на деревьях то тут, то там огоньки превратившихся в светоносный эфир воробьёв. Эти гады повадились приманивать к себе ночами учеников Хогвартса и склёвывали их селезёнку. Решив, что она укрылась от глаз под надежной защитой сумрачной чащи, Нимфадора умерила шаг. Гарри тоже притаился среди сухого репейника и принялся наблюдать за ней. Раскрасневшаяся, запыхавшаяся, она присела на поваленное дерево и вытащила из мешка горсть щебёнки. Ещё раз убедившись, что никого нет в поле зрения, выбрала два самых крупных камня и принялась между ними крошить более мелкие. Когда появилось достаточно серого порошка она вложила его в образованную ладонями лодочку. Гарри тем временем подобрался совсем близко и смог увидеть, как между ладонями загорелось синее пламя. Через минуту порошок расплавился и превратился в дымящую лаву. Нимфадора преспокойно удерживала её в голых руках, и принялась затягивать дым в ноздри. — Какого ты делаешь? — не удержался Гарри и выбрался из кустов, — Вокруг конопли полно, чем она тебе не угодила? Медленно подняв голову, Нимфадора одарила его абсолютно спокойным, полным превосходства и самоуверенности взглядом. — Да. — Чё да? — Ах так значит! Оказывается, я уже дожила до того, что мои поступки осуждает моя собственная дочь? — Я не дочь, я твой парень! — Придержи язык, котенок! В твоих очках не видно и полграмма правды! Гарри бросил в неё заклятием Трезвикус и впервые в жизни увидел, что оно не всегда действует: зрачки Нимфадоры остались такими же широкими. — Гранит речёт истину. Никогда не мешай ирландский самогон с материнским молоком. — Нимфадора подмигнула упавшему с дуба желудю. — Камням миллионы лет. Они несут в себе дух эпох столь древних, а дым их столь тяжёлый, что лишь избранным раскрывается тайна. Ты хочешь воскресить своих родителей, Гарри? — Я хочу воскресить логику в твоих словах, — медленно и печально вымолвил он. — Обломись, Бугагарри! Ты знаешь, к какому камню тебе нужно идти для этого. — Для чего? — Для того, чтобы воскресить их. Ты знаешь. — Я нихуя не знаю! — Всё ты знаешь, Джон Поттер. Правда скрыта в твоём носу. Дымок из ладоней Нимфадоры достиг ноздрей Гарри, он пах мёдом и сероводородом. В этот момент кто-то громко пёрнул вдалеке. Гарри почувствовал, как в нём пробудились страх и подозрительность. Сердце заколотилось, его прошиб пот. Со всех ног он бросился бежать прочь от девушки, прочь из этой странной сумрачной чащи. В коридорах Хогвартса было тихо, шли занятия. Быстро промелькнули этажи, лестницы. Гарри ворвался в кабинет где проходили уроки Половой грамотности. — Профессор Люпин, это всё ваши проделки?! — Твою мать, какого разтриблядского пиздопроебня, Гарри? Ты не видишь, я провожу практические занятия с третьекурсницами! — Ну-ка, живо объясните, с какого хуя Нимфадора курит камни! — Да пошёл ты нахуй, Гарри! Я тебе завтра всю объясню. Профессор вытащил бубен из штанов на стуле, и Гарри вылетел прочь, больно ударившись спиной о створки дверей. Потирая поясницу, он встал, походил перед кабинетом и сел на пол, прислонившись к косяку. Наблюдая за тем, как Дамблдор мотоблоком вспахивает коридор, он терпеливо принялся ожидать завтрашнего дня.