На расстоянии взгляда

      ГЛЕБ              Мы с Яной отчитывались девятые, после небольшого перерыва между парами. Тёмка утянул меня в столовую за перекусом, поэтому я не успел перекинуться с ней парой слов, но предвкушение грело душу. Скоро презентации закончатся, Мишка всех ещё раз похвалит и отпустит на выходные – на пары нам нужно было лишь в понедельник из-за праздников и финальной подготовке к курсовым и сессиям.       Как раз хватит времени всё прояснить с Яной, раз мне трёх недель практики оказалось недостаточно.       Клемирова выглядела странно, даже, как по мне, немного отстранённой. На меня не смотрела, лишь что-то листала в телефоне. Я напугался – вдруг ей Екатерина Васильевна что-то про Карину рассказала, вдруг не удалась операция и сердце подвело – но наша руководительница мирно разговаривала с другими преподавателями и на её лице не было и тени волнений.       Приказав себе отставить паранойю, я отправил ей по вайберу улыбающегося кота, но ответа не пришло. А потом в зале снова приглушили свет, и пришла наша очередь.       - У тебя всё в порядке? – тихо спросил я, пока мы спускались с наших рядов вниз к проектору. За нашими спинами шумели однокурсники – надо же, знаменитые Клемирова и Сафировский вместе проходили практику, да это же признак грядущего конца света…       Яна посмотрела на меня с нечитаемым выражением, потом тряхнула головой, словно отгоняя посторонние мысли. Поймала ободряющий взгляд Екатерины Васильевны и твёрдо ответила:       - Да, всё хорошо. Давай начинать.       Я снова синхронизировал свой ноутбук с проектором, запустил презентацию, и Яна звонко произнесла:       - Всем добрый день. Наша с Глебом Сафировским практика проходила на базе четвёртой городской больницы, в кардиологическом отделении педиатрии. Руководителем была Екатерина Васильевна Тариута.       На экране появилось фото больницы, которое я нагло слямзил из свободного доступа в поисковике. Парочка фотографий холла, отделения кардиологии и вывески над его дверьми.       Яна говорила спокойно, уверенно, поведала о специфике работы медперсонала педиатрии и об основных проблемах, с которыми нам пришлось столкнуться. На экране появлялись в том числе и наши фотографии – серьёзные и не очень, с пациентами, медсёстрами, в лаборатории и с пробирками в руках. Я наблюдал за напарницей, стараясь не дать понять окружающим, что только этим и готов заниматься весь день, и восхищался, какой собранной и уверенной она выглядела, спокойно и грамотно вещала о сложных диагнозах и перспективах больницы по их решению.       - А о конкретном случае, буквально накануне завершения нашей практики обернувшимся счастливым финалом, расскажет мой напарник. – Яна сделала жест в мою сторону и взяла пульт от проектора, готовая после меня перехватить роль технического сопровождения.       - В больнице Карина Пёрышкина была частым гостем, так с ранних лет страдала лимфоцитарной формой миокардита, – подхватил я, а она вывела на экран фото улыбающейся сквозь боль девочки. – И в этот раз она вышла на финишную прямую.       Я рассказывал историю Карины, о её родителях, которые боролись за её жизнь, о врачах, которые знали и любили малышку – но не могли ей помочь. Многие студенты отвлеклись от своих игрушек и слушали меня – многие по-прежнему занимались кто чем. Но меня беспокоило другое – всё то время, что я говорил, Яна ни разу не посмотрела на меня. Я уже привык, если честно, ловить на себе её взгляды, с какой бы целью они не были обращены. А сейчас явно чего-то не хватало.       Наши однокурсники и преподавателя бурно аплодировали по завершению презентации – все уже умели ценить счастливое завершение подобных случаев, так как очень часто всё было по-другому. Мы благодарно улыбнулись также аплодирующей нам Екатерине Васильевне, я подхватил свой компьютер и вслед за Яной побрел на наши места.       Осталось ещё около сорока минут подождать и можно будет начать тот самый разговор. По телу пробежали мурашки – я жутко нервничал, но всё же с нетерпением ждал этого.       И обломался.       - Мне нужно бежать, прости, – не глядя, бросила Клемирова, стоило мне окликнуть её, проскользнула между ребятами и растворилась в толпе.       Эм… и что это было?..              ЯНА              Я пыталась свыкнуться с осознанием, что Глеб, чтоб его, Сафировский и тут меня, образно говоря, нагнул – я всеми силами все эти годы ставила этих двух людей на разные полюса своей жизни, – до вечера. Не помню, как прошла презентация – я просто усилием воли сосредоточилась лишь на деле и не допускала посторонние мысли – лишь отложилось в памяти, как я позорно от него удрала, потому что боялась, что меня сорвёт и я устрою сцену при всём потоке. Мне нужно время. Много времени.       Дома никого не было – все на работе и в школе, супер. Шарки намяукал у меня еду и сел, довольный, умываться, пока я задумчиво жевала свою курицу с картошкой. Постепенно мысли утрамбовывались, хаос утихал, и я могла начать анализировать, что, по сути, означало новое знание.       А означало оно то, что выбирать мне не придётся – а о таком варианте я думала уже несколько дней, когда мы с Нео общались. Каким-то небывалым образом оба парня, которые мне нравились, трансформировались в одного – да и, как я и предполагала, мой виртуальный друг оказался сногсшибательным красавчиком.       На меня навалился потом осознания – всё, что рассказывал Нео, было из жизни Глеба. Его сестра, Ариадна, та, чьего жениха я приводила в порядок на склоне гор – девочка, которую тётя-подросток подкинула на порог их отцу. У Глеба, оказывается, есть младший брат – за все недели практики он о нём не упоминал. О Боже, так машина, на которой он меня подвозил на прошлой неделе – Лексус, скорее всего, тот, что ему подарили на день рождения.       Да, кстати, о дне рождения – в свой же праздник он тащил меня домой, когда я бредила из-за температуры. Боюсь даже представить, что я тогда наговорила…       Информация накатывала волнами, соединяя воедино два образа. И с каждым новым витком я стонала всё горше – ну как так! Теперь Глеб казался мне ещё более недосягаемый. Или нет? Нео же обещал, что даст шанс на встречу и доказать, что такой же простой, как я. Ага, простой! Брат Сафиры, сын владелицы одного из крупнейших туристических фирм в стране и… не помню, где работает его папа, но вроде очень солидная шишка. О, и ещё дед – бывший губернатор, который и сейчас всех держит в ежовых рукавицах. Куда уж проще!       Я стиснула зубы и рухнула лицом на руки. Это катастрофа. Я не смогу больше тихо-мирно общаться ни с Нео, зная, кто он, ни с Глебом – по той же причине.       Словно в насмешку, пиликнул телефон, и я перевернула его экраном вверх, уже понимая, кто мне написал. Было сообщение от Глеба, спрашивал, куда я так быстро исчезла и всё ли в порядке – его я, видимо, пропустила, пока ехала в метро. И он же, но от имени моей виртуальной проблемы:       «Привет ещё раз! Фух, я свободен, наконец!»       Я смотрела на эти слова и не знала, что ответить. Дать понять, что я знаю, кто он? Или продолжить в том же духе, что и предыдущие годы? Как быть?..       Ушла ещё одна чашка чая, помывка посуды и минимум сто метров хождения по квартире туда-сюда, пока я не решилась снова взять телефон в руки и открыть аську.       «Привет. Теперь до понедельника вольная птица?»       Ну а что ещё? Пока ни к чему не обязывает.       «Ну да. Мама сегодня возвращается, будем вечером наедаться всякими вкусняшками. Тётя придёт, наверное, снова поднимется тема того, что уже двадцать один год, а девушки всё нет».       Это тётя, которая поддалась уговорам больной на сердце сестры и сыграла роль аиста? Или та, что уломала ребёнка оставить?       «Всё же они у тебя странные, - написала я, решив таки придерживаться линии поведения, словно я не знакома с ним лично. – Вроде у обеих твоих родственниц есть сыновья, должны понимать, что наличие девушки – это лишний стресс для родителей».       «Надо же, твоё мнение сегодня иное, чем обычно. Брат создал проблемы?»       «Нет, просто я рассматриваю проблемы со всех сторон. Очень надеюсь, что Виталик крепко держит голову на плечах, но я представила, что бы чувствовала на месте мамы. Заботься о том, чтобы у него всегда были с собой презервативы – и достаточное количество, а то мало ли им одного захода не хватит. А если их найдут в школе учителя, как объяснить администрации, почему у четырнадцатилетнего мальчика такое в рюкзаке. Не дай их ему – жди ранней беременности, так как всё время за ним не уследишь, а хотеться явно будет. Потом начнётся половая распущенность, когда раскусит прелесть секса, будет как бык-осеменитель. Ты видел моего брата… – Я запнулась – где Нео мог видеть брата, полегче! Стёрла. – Мой брат довольно красив, даже в своём нынешнем нежном возрасте. Девушек легко окрутит, особенно тех, кто уже будет знать, что такое близость. И пойдёт-поедет».       Я отправила и следом дописала:       «Так что да, стресс есть».       Нео-Глеб молчал, и я перевела дух. Что-то я разошлась, надо немного притормозить.       «А твой брат в самом деле так может?)»       «Ох, прекрати!» - я начала злиться.       «Прости-прости)) В твоих словах есть смысл, но не знаю, думали ли они об этом, когда их детям было 14 лет. Да и мне как бы уже гораздо больше. И голова есть, и они это знают. Поэтому я даже почти слышу и вижу этот разговор – “очень большое число семей, если не половина, создаётся по причине беременности девушки, ничего страшного. И многие так и остаются вместе. Это будет тем самым толчком к женитьбе”».       «Звучит не особо, если честно. Брак по залёту – такое ужасное клише, как по мне, что я предпочту родить ребёнка вне брака и потом уже выйти замуж, если буду любить его отца, чем делать поспешно свадьбу, не пить и не есть наравне со всеми, и все знакомые будут гадать – а поженились бы они, не заставь их случай».       Сидеть на кухне мне надоело, поэтому я перебралась в комнату, включила ноутбук и, пока тот грузился, переоделась в домашнюю одежду. За это время телефон отозвался сообщением, но я упорно дождалась, пока аська включится там.       «Согласен с тобой. Тоже бы не хотел жениться по залёту. Но и иметь ребёнка вне брака не очень. Родители, конечно, нормально справлялись и сыграли свадьбу уже когда сестре было три года, но всё равно, думаю, вопросов было больше, чем если бы она родилась в браке. Так что я сделаю всё зависящее от меня, чтобы мои дети появились при обоюдном желании и тогда, когда мы с их мамой этого захотим. Но как объяснить это семье?!»       Я вздохнула. Уже не было сил терпеть.       «Вызываюсь добровольцем».       Лишь потом поняла, что фраза прозвучала неоднозначно.       «Поясни, пожалуйста, а то я боюсь не так понять тебя))» - Разумеется, Нео не мог пропустить такой опус.       «Мы же говорили, что, вероятно, рано или поздно встретимся. И ты явно думал уже о том, что я могу тебе подойти – мы во многом похожи. Так чего ждать?»       Меня охватила отчаянная решимость. Может, показалось, что Глеб проявлял ко мне интерес – а, может, и нет. Узнает, что я Джо, вдруг это сыграет в мою пользу? В конце концов, в самом-то деле – не Шарлиз Терон, конечно, но бывают девушки и пострашнее! А я умная вроде, ко всему прочему. Может, и подойду для него. А нет – так прекращу себя изводить всякими мыслями.       На той стороне, похоже, немного обалдели от развития событий, но я терпеливо (нет) ждала реакции, иногда почёсывая улёгшегося за ноутбуком кота между ушей.       Ответ пришёл – и внутри меня что-то оборвалось.       «Джо, солнце… Раньше я бы, не раздумывая, согласился, но теперь мой ответ – нет».       Я пыталась вспомнить, как дышать, а какая-то часть сознания едко подметила, что, предложи я это раньше – в том же декабре, – при встрече меня бы послали.       Следом агукнуло ещё одно сообщение:       «Мы в последнее время мало общались, я не всё тебе рассказывал. Но я… В общем, у меня появилась девушка. Вернее, я надеюсь, она ею станет».       «Оу», – негнущимися пальцами написала я.       Дура ты, Клемирова… Впрочем, постойте!..       «Круто. А кто, если не секрет?» – Может, в самом деле, не зря были эти недели? Ну, а вдруг!       Сердце билось с таким грохотом, что я почти ощущала вибрацию в рёбрах. Пожалуйста!..              ГЛЕБ              Ситуация просто рвала меня на части. Казалось бы, что мешало Джо предложить встречу два, да даже один месяц назад – и я бы согласился! Но теперь уже нет.       И я смотрел на сообщение подруги и думал, как сказать – и что? Это девушка, с которой мы враждовали, несколько лет, потому что я был конченным идиотом? Разве такой образ я рисовал в глазах Джо?       Не отрицаю, соблазн был – я почти не сомневался, что с ней, моей виртуальной подругой, у меня может точно что-то получится. Но её я знал лишь по переписке, а это, как теперь понимаю, всё же очень мало. Яну же я знаю лучше, со всех сторон: мне она нравится и внешне, и интересы у нас совпадали, и поговорить было о чём. И она удивительно прекрасный человек!       Но как это донести до Джо?       «Сложно объяснить. Мы знакомы давно. Но хорошо друг друга мы узнали через мою маму. И сблизились» – Это было почти правдой – поездка в Локарно стала переломной в наших с Клемировой отношениях.       Ариадна уже была здесь, болтала с младшим братом, на меня они привычно махнули рукой. Но я ощущал сладкий запах дорогих духов сестры, разнёсшийся по всей квартире, и это ещё раз убеждало меня в моём выборе – от Яны пахло гораздо лучше.       Кстати, на моё сообщение однокурсница не отвечала. И это меня беспокоило.       «Так она знакомая твой мамы?» – написала Джо.        «Ага. Мы вместе отдыхали этой зимой на каникулах. Там и сблизились. Под чутким контролем мамы)».       В дверь постучали, и в проёме появилась кудрявая голова Ариадны.       - А что мне рассказал Ярик! – на лице сестры расплылась широкая улыбка.       - То, что он смог с первого раза сам включить стиральную машину? Это было в самом деле эпично, – сыронизировал я, одним глазом следя за окном диалога, вторым смотря на гостью моей спальни.       - Ой, да ладно тебе. – Сестра вошла полностью и прислонилась к стене. – Яр сказал, что, скорее всего, ты придёшь на мою свадьбу не один.       Естественно. Я и забыл, что брат у меня – трепло каких поискать.       - Не могла ты не свести всю суть новости к себе любимой, – хмыкнул я. – Главное, что на твоём празднике я буду не в качестве одинокого бедного братишки.       - Чего ты такой злой? – Ариадна не обиделась, зато явно решила вытащить из меня всё, что могла, наружу, поэтому залезла на кровать, скрестив ноги.       - Я не злой. Просто не очень удачный день.       - Хочешь обсудить?       - Нет. – И, судя по её недрогнувшему лицу, она знала ответ ещё до того, как я его озвучил.       - А я думаю, что хочешь. Так что, дело в этой девушке? Ярик сказал, что видел фото, по его мнению, были у тебя кандидаты и получше, но ему понравилась.       Джо по-прежнему молчала, поэтому я повернулся к сестре.       - И в ней тоже. Я ещё не поднимал тему начала отношений с ней, но хотел, но она не отвечает на звонки и сообщения. Это меня беспокоит.       Ариадна чуть заметно улыбнулась.       - Больше уверенности в себе, малыш. Знаю, что ты и так это знаешь, но ещё раз напомню – ты клад для любой девушки. Почти любой. Ну, для трети точно! – И со смехом увернулась от летящей в неё ручки, что я наощупь нашёл на столе. – Ладно, я серьёзно. Я уверена, что она будет счастлива быть с тобой. Но, а если нет – я найду и побью её. И подгоню тебе пять других на выбор.       - Мне не нужна другая, – негромко возразил я, и Ариадна понятливо вздохнула.       - Какой же ты у меня прекрасный молодой человек, братик. И я рада, что увидела тебя таким.       - Каким? – хмуро глянул я на неё.       - Влюблённым.       Вот и прозвучало то слово, в котором я боялся себе признаться, но это не отменяло действительность – я всё же влюбился. Чёртова гадалка в Швейцарии, таки наколдовала мне эту «аморе»!       - Я могу её знать? – спросила Ариадна, когда не услышала никаких комментариев.       - Можешь.       - И?       - Это Яна. Которая вправляла руку Сергею в горах.       Секунду сестра смотрела на меня недоумённо, а потом в её глазах вспыхнуло понимание.       - О. О! Не зря я тогда заставила вас станцевать вместе!       - Ага, прям Ванга, соединительница сердец, – фыркнул я.       - А что, нет? Но здорово ведь! Мне она нравится. Одобряю.       - Спасибо большое, о Великая. Но, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не говори родителям! – спохватился я. – И тёте Свете! Я сначала сам всё выясню, потому что, повторю, пока ничего неизвестно, прояснить, что о моих… планах…       - Чувствах, – подсказала прямолинейная Ариадна.       - Ну… да. Что о них думает сама Яна. И я не хочу потом объяснить им ничего, если вдруг не получится.       Она снова вздохнула, поколебалась, но кивнула.       - Хорошо, я молчу. И попрошу с высоты своего авторитета о том же Ярослава. Но – ты уж постарайся, чтобы всё же всё получилось.       - Ты даже не представляешь, как я сам этого хочу, - негромко произнёс я, когда сестра уже ушла. – И на что готов пойти.       Меня уже самого пугала несвойственная мне железная решимость. Но сначала – разобраться во всём с Джо.              ЯНА              «Мы вместе отдыхали этой зимой на каникулах. Там и сблизились. Под чутким контролем мамы)»       Я смотрела на эту фразу и ощущала, что у меня двоится сознание, два голоса бормочут в голове, не давая собраться с мыслями. На каникулах Глеб отдыхал в Швейцарии, с мамой и сестрой – и там же была я. Плюс в мою пользу. Но – его мама не контролировала наше общение, я вообще не знаю, что она думала обо мне. Они подружились с моей мамой, но и всё – я не видела, чтобы Полина Сафировская толкала сына в мою сторону и подсовывала план действий. Значит, всё же не я. Но кто?! Там было не так много девушек, чтобы долго гадать. Не запал же он на ту двенадцатилетнюю канадскую девочку, которая всё время таскалась за своими родителями и восторженно восклицала буквально обо всём, что видела! Да, как многие дети нынче, она выглядела старше, но всё равно…       Домой пришёл Виталик, но тут же ушёл в свою комнату, шурша чем-то похожим по звуку на пакетик с чипсами. Здоровое питание, ага. Я к нему не выходила – сейчас мои мысли занимало совсем другое.       И так хотелось бы поверить, допустить мысль, что могло произойти чудо, что сказки в жизни тоже бывают – но это было не в моём духе. Только неопровержимые доказательства.       Рука сама нашарила телефон, открылась «Галерея», и несколькими широкими взмахами пальца я докрутила до снимков из Локарно. В то время, конечно же, моей целью не было фотографировать Сафировского, но, что интересно, он довольно часто мелькал на заднем плане. В большинстве случаев рядом с матерью, много на фото было и Ариадны с женихом. Я присматривалась к ним, и что-то в поворотах головы и жестах, которые поймала камера, было в них общее с Глебом. В его сестре больше – видимо, сказывались гены отца. И я в очередной раз восхитилась, какими красавицами были обе Сафировские – и снова в голову пришла мысль, что такой, как я, в их семье, не место.       Прекрати, Клемирова, да сколько ж можно…       Из любопытства – Нео писал как-то, что похож на отца – я полезла в интернет гуглить Матвея Сафировского. Отчество я помнила по бейджику, который месяц видела на груди напарника. Информации было очень – очень – много, и я снова потренировалась в отсутствующих навыках свиста. Да, Глеб был вылитый отец, не считая глаз. А также сразу обрели смысл слова о том, что до Полины (теперь я знала имена героев тех рассказов) папа моего друга знатно погулял по дамочкам. Сложно отказать такому мужчине, особенно если он смотрит вот с этим прищуром, как на фотографии с церемонии открытия модного ночного клуба, который проектировала дочерняя фирма его корпорации. Матвей выглядел просто божественно для своих лет, поэтому мне порой казалось, что я листаю фото однокурсника. Но со временем я стала замечать различия. У отца серые глаза – а у Глеба ярко-голубые, но не такие, как у Полины и Ариадны. Снимок с концерта Сафиры застал их втроём – родителей и дочь – и я присмотрелась. Точно, женщины имели аквамариновый цвет глаз, не такой прифотошопленный после обработки, конечно, но всё же лёгкая зеленца присутствовала. Глаза же Глеба были чисто-голубые. Не хочу показаться дешёвым поэтом, но тут напрашивалась аналогия с безоблачным небом. Может, бабушка или дедушка наградили?       Также улыбки отца и сына немного различались. Матвей, несомненно, был красив как бог, но всё же губы Глеба мне нравились больше. И скулы у сына чуть острее – на идеальном уровне, как по мне.       Я так увлеклась анализом семьи Сафировских, что не услышала, как ко мне в комнату открылась дверь.       - Привет. – Вошла мама, пахнув свежим воздухом и ароматом вишни. – Вся в учёбе? Как прошла сдача отчёта?       С трудом оторвавшись от других мыслей, я свернула окно браузера и повернулась к ней.       - Привет. Всё хорошо. Поставили высший балл, так что ещё один пункт в твою копилку в честь идеальной дочки.       - У меня их и так много, но я рада. – Мама всё не уходила, и я напряглась. – Слушай, хотела спросить. У лифтов столкнулась с девочкой, лет пятнадцати. Волосы светлые, в голубой куртке. Она не к нам приходила? Может, к Виталику?       Я не слышала, чтобы к брату кто-то приходил, но, с другой стороны, возвращение домой мамы я тоже не застала, а по описанию очень похоже на Юлю.       Но она в жизни от меня не услышит признание этого.       - Не знаю, при мне к нам никто не приходил. И уж тем более кра… светловолосые девушки.       - Ясно, – выдохнула мама, морщины между бровей сразу выровнялись. – Может, к Стасику из шестьдесят первой квартиры. В общем, хорошо, что не к нам. Ужас, если у нашего мальчика в подругах такие девочки будут.       - А какие девочки должны быть в подругах у него? – невольно ощерилась я, но внешне это не показала. – Ты же понимаешь, что Виталик растёт красавчиком, поэтому не странно, что у него… – осеклась, едва не признав, что у него есть девушка, – что, когда он дорастёт до взрослых лет, он окажется окружён очень симпатичными девушками. А вот твои слова как раз странные.       - Ты сама знаешь, о чём я, – мотнула головой мама. – Четырнадцать лет – всё же рано для… тесной дружбы с девочками.       В душе нарастало неприятно-тёмное чувство, которое я старалась погасить – сегодня скандалить с мамой не хотелось. Не сегодня – когда мне и так есть о чём беспокоиться.       - Напомни-ка мне, сколько тебе было, когда ты поцеловалась с тем своим другом в деревне у бабушки? – как могла беззлобно хмыкнула я. – Двенадцать, да?       Мама расплылась в неловкой улыбке и не стала вступать в спор – потому что знала, что я говорю правду.       - Ладно, занимайся. Я купила готовую курицу-гриль, сейчас разогрею и приготовлю салат. Минут через двадцать можешь приходить на кухню.       - Хорошо. – Под стук закрывающейся двери я повернулась обратно к компьютеру. Я так ничего и не ответила Глебу-Нео.       На телефоне всё ещё была открыта одна из швейцарских фотографий, и, мельком глянув на неё ещё раз, я замерла. Возле что-то рассказывающей Полины стояла её рыжеволосая помощница – вылетело из головы её имя. Её голова чуть наклонена к Глебу, слушая его, она улыбается и вся во внимании.       И всё сразу стало на свои места. Я откинулась на спинку кресла, оглушенная потоком воспоминаний – как он смущался рядом с ней, как смеялся, когда смеялась она, как сверкали его глаза. Ну, конечно. А я размечталась, идиотка. Вот кто достоин быть рядом – и кого могла одобрить его мать. Красавица-помощница, с фигурой как у модели, знающая языки, образованная, обаятельная. Никак не язва-я, которая ругалась на её сына при всех и ясно показывала, как он ей неприятен.       Курсор всё ещё мигал, намекая, что надо что-то написать.       «Одобрение мамы – это важно. Я помню, что у вас хорошие отношения».       Я старалась отогнать горькое разочарование, уговаривала себя, что я и не сильно-то надеялась – очевидно же было, – что нечего тут раскисать. Но боль нарастала, собираясь в горле комком.       Ответ пришёл довольно быстро.       «Прости меня, Джо… Я понимаю, что мы ожидали другого. Я дал тебе надежду, которую не смог исполнить. Мне самому очень обидно. Я совсем этого не хотел».       «Знаю». – Это было в самом деле так. Я понимала, что он не намеренно. Глеб добрый и почти совершенный парень. Не его вина, что он… что он не любит меня, как его люблю я.       Я застонала, рухнув головой на стол перед ноутбуком. Что скрывать очевидное – я любила его. И от того, что больше не нужно было скрывать, подавлять это осознание от себя самой, меня прорвало – по щекам потекли потоки слёз, а с губ слетал тихий вой. Ну почему?..       «Не знаю, сможем ли мы теперь дружить, как раньше. Как же неловко! Я искренне верил, что нас… меня это не коснётся. Я… Не знаю, что хочу написать».       Следом было написано:       «Джо?»       «Ты в порядке? Я беспокоюсь»       Да пошёл ты… беспокоится он.       Я вздохнула и приказала себе собраться. В самом деле, как те глупышки, что я осуждала в книгах, которые ныли и грозились выкинуться из окна от того, что парень не ответил им взаимностью. Проблема самая та, а как же. А сама что? Развесила сопли.       «Всё в порядке, отвлеклась на кота».       Кот, словно прочитав, укоризненно смотрел на меня, мол, не стыдно тебе прикрываться мной? Я показала ему язык, ощущая, как самообладание снова берёт верх.       «Мы можем остаться друзьями, не переживай, – добавила я. – Не бери на себя лишнего. Не так уж я расстроилась. Просто подумала – а чего откладывать. Но раз уже не актуально, и ладно. И искренне желаю тебе счастья, надеюсь, та девушка ответит тебе взаимностью».       Конечно, я лгала – сейчас я не могла ему этого желать. Но раскисать тоже было не вариантом, даст Бог, он никогда не узнает, кто я, поэтому смогу… Сейчас я не знала, чего ждала от будущего, но сжигать мосты не собиралась. А показать, как сильно меня ранило то, что Глеб любит другую девушку, определённо бы поставило на этом крест.       «Спасибо. И я со всей силой, что во мне есть, желаю тебе таки найти своего человека. И пусть он будет самым лучшим. И гораздо лучше меня».       Я не верила, что найдётся лучше него, и сил на это что-то писать не было. Я смотрела на экран и снова ощущала, что глаза застилают слёзы.       «И тебе спасибо. Ладно, пора на ужин, мама постаралась. Приятного тебе вечера, Нео».       Одним порывом я отключила звук уведомлений на телефоне и захлопнула крышку ноутбука. Не хочу ни видеть, ни слышать, что он мне ответит. Нужен воздух, пространство, свободное от него.       Между тем, в дверь постучали, и брат позвал есть. А в таком виде идти к родным – сразу повесить мишень на лоб. Я бросилась к комоду, потом к рюкзаку и нашла там начатую пачку влажных салфеток. В маленьком зеркальце рассмотрела опухшие глаза и стала их тереть салфетками, жалея, что, во-первых, нет косметички под рукой, и, во-вторых, что мама меня уже сегодня видела. Накрасилась бы немного, чтобы скрыть под тональником следы слёз, оправдалась бы тем, что для отчётного выступления постаралась.       Знал бы, где упаду, как говорится…       Добилась я того, что теперь стала красная вся, вздохнула и, ощущая себя бредущей на эшафот, нажала на ручку двери. Первым выскочил Шарки, я поплелась следом.       Ожидаемо, под мягким светом на кухне следы слёз все заметили.       - Закатывайте глаза обратно, я в порядке, – устало вздохнула я, садясь за стол.       Антон взял себя в руки первым, за ним, медленно двигаясь, последовал и Виталик, опустившийся на свой стул. Одна мама смотрела на меня с тревогой.       - Яна, что случилось? Ты плакала?       - Да, но не хочу об этом говорить. – Я упорно не поднимала глаза, сосредоточено разрезая курицу большими кухонными ножницами.       Повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов над нашими головами и хрустом куриных костей. Взгляды родных буквально жгли дыры во мне, и это вновь подпалило меня.       - Что не понятно? Неужели не ясно, что я не намерена обсуждать эту тему? – прорычала я, наконец, встретившись с мамой глазами.       - Я волнуюсь. Скажи, что произошло? Кто-то тебя обидел? Проблемы в университете?       - Проблем в университете нет.       - Тогда что? Сама же знаешь, я не отстану. – Мама попыталась улыбнуться, надеясь, что я сдамся и всё окажется не так страшно.       Ну, это как посмотреть.       - Поверь мне, ты не захочешь этого слышать, – покачала я головой.       - Поверь мне, теперь я хочу услышать это в три раза сильнее. – Действительно, от кого же я могла унаследовать упрямство.       Где-то на улице заиграл рингтон популярной песни Сафиры, и я почувствовала, как начинаю задыхаться. Глеб теперь словно окружил и душил меня.       - Дело в личном. Это не учёба, а проблема… с парнем.       Пожалуйста, как и просила.       Удивленно на меня смотрели теперь и Антон с Виталиком, из рук будущего отчима даже выпала вилка.       - С парнем… который тебе нравится? – как можно деликатнее спросил он.       - Можно и так сказать.       - А как ещё можно сказать? – влез брат.       Я вздохнула, готовясь сказать это вслух, а не только в мыслях.       - С парнем, которого я люблю.       Если раньше тишина просто звенящая, то теперь она была давящая, словно мы попали в вакуум.       - И который разбил мне сердце. – Добивать себя надо сразу, врач я или кто. Никто не режет заражённую ногу кусками. – Теперь всё? Мы можем поесть?       Ага, как же. Никто, кроме меня, не двинулся.       - Ты не говорила, что влюбилась, – ошарашенным голосом произнесла мама.       - Как-то не приходилось к слову.       - Ты… уверена? Всё так серьёзно? – Бедная мамочка, отчаянно хватающаяся за надежду, что её малютки не растут, что они всё ещё крошки и не окунулись во взрослый мир, где всё так сложно и очень часто больно.       Я бы хотела этого. Быть маленькой, не знающей, что помимо бесконечного обожания мамы, есть другие – ужасные – эмоции. Но это уже давно не мой мир, и я больше не могла потворствовать этой иллюзии и у неё.       - Всё очень серьёзно. И я на грани… Всё сложно. Пожалуйста, не доставай меня. Я сама разберусь.       Мама, наконец, села за стол, но, опять же, к еде не притронулась.       - Кто он? Где вы познакомились?       Это явно интересовало и остальных членов нашей семьи, так как мужчины синхронно переводили взгляды с меня на неё и обратно.       - Это не важно. – Видит Бог, я держалась на последний каплях контроля. – Я прошу…       - Родная, я не могу оставить всё просто так. Я хочу понять, что произошло, как это случилось. Как помочь тебе пройти через… – Она повела руками в растерянности. – Я даже не знаю, через что ты проходишь. Расскажи.       Я смотрела на маму и не понимала, почему, всегда меня хорошо чувствующей и достаточно деликатной, сегодня это всё ей изменило. При Антоне, который прекрасный муж и отчим для нас, но всё равно мужчина. При Виталике, которому наверняка сейчас дико неловко, но он не может уйти незамеченным. Когда я ясно и четко – и не единожды – дала понять, что не готова обсуждать то, что внутри. Нет, она всё равно копается и пытается что-то из меня выудить.       Как-будто не знает, что сейчас случится.       - Я думаю, всё же стоит… – Антон сообразил быстрее, но было поздно.       - Хочешь знать? – тихо зловеще прошипела я. – Тебе со всеми подробностями? Или версию для детей не старше двенадцати лет?       Что-то на лице мамы дрогнуло, да и Виталик чуть отшатнулся – я отстранённо подумала, что «со всеми подробностями» прозвучало интригующе – но эмоции нахлынули и я отпустила себя, найдя объект, куда можно вылить их, трансформируя из боли разбитого сердца в обиду на мать.       - Я долгое время надеялась, что смогу стать подходящей ему, пусть и не из его круга. Думала, что годы общения, когда мы делились сокровенным, чего-то стоили. Но оказалось, что я такая же, как тысячи, миллионы глупых дурочек, насмотревшихся «Истории Золушки» с Хилари Дафф, которые ждут принцев, словно так бывает в жизни. Прости, мама, не смогла ты удержать меня в пузыре, воспитывая сильную девочку, которой никогда не будут нужны мальчики! – Я резко развела ладонями, задев чашку, и она с грохотом полетела на пол.       - Боже, Яна, я никогда не хотела… не имела в виду, что не нужны… – Похоже, мама потеряла связность речи от моего взрыва.       - Ой, да ладно! Я, конечно, не дипломированный психотерапевт, но совершенно же ясно, что та рана, что нанёс тебе отец, была слишком глубока и ты не смогла с ней справиться. Тебе со стороны казалось, что ты не делаешь ничего плохого, но по факту ты растила нас с Виталиком в ограждении от всего, что могло привести к появлению отношений, иногда даже дружеских. И, поверь мне, это выглядело очень лицемерно! Сама ты была счастлива с Антоном, дав себе волю, но нас держала в ежовых рукавицах. – Меня несло, я почти захлёбывалась словами, которые копились годами. – «После уроков сразу домой, позвони, как придёшь. Дай номера всех подруг. А кто такой Максим Огрумцевич? Нет, Ян, давай я поговорю с классным руководителем, пусть тебя посадят за одну парту с девочкой, например, Таней Симякиной. Почему? Потому что Максим глупенький, сама же рассказывала, как он прогулял русский язык и пошёл с мальчишками на стадион. Будет тебе мешать учиться». Сейчас это даже звучит смешно, мам. Я была в пятом классе, что значит «глупенький»? А сейчас Максим учится в технологическом, получает стипендию, через три года станет крутым айти-специалистом, будет очень и очень уважаемым человеком. Может, всё же не страшно было, что он пропустил пару уроков? А потом? «Ой, милая, зачем тебе эти дискотеки, тебе же всего тринадцать? Завтра едем к бабушке, выспись лучше. Я не пойду тебя забирать, когда ваши танцульки закончатся, а одну не пущу, будет уже поздно».       Родные смотрели на меня, боясь пошевелиться, мама открывала и закрывала рот, так как я не давала ей ничего произнести.       - Так что получается, – я начала загибать пальцы. – С одноклассниками я общалась лишь на переменах, урывками, только в школе. Учиться вне уроков строить хоть какие-нибудь отношения с противоположным полом я не могла – была куча ограничений, которые ты с гордостью называла «безмерной любовью к детям», мол, ты так нас любишь, так беспокоишься, твоё сердце будет не на месте, если мы хоть на две минуты опоздаем домой и не дадим о себе знать. Виталику немного больше повезло – лет с шестнадцати ты повесила контроль за ним на меня. И – вот сюрприз – тем самым снова ограничив мою свободу, чтобы я не могла уделить себе и часа на что-то, помимо семьи и школы. И твой план удался – поняв, что я не знаю, как общаться с мальчиками, если это не касается каких-то дел, я и перестала пытаться.       - Ты всё переворачиваешь, – тихим дрожащим голосом возразила мама.       - Я рассказываю свою правду. Может, где-то это было не осознанно, но, когда твой первый муж так предал тебя, ты на глубинном уровне решила, что дети, особенно дочь, не должны тоже это пережить – ты же хорошая мать. А если мужчина не появится в её жизни, он не сможет сделать ей плохо. Может, ты не вспомнишь, но я-то помню некоторые твои комментарии касательно отношений, когда мы вместе смотрели фильмы. Например, в том фильме с Риз Уизерспун, где она приехала в свой старый город, чтобы получить развод у мужа и выйти за богатого перспективного мужчину, но в итоге всё же решила остаться в первом браке (прим. автора – в русском прокате фильм называется «Стильная штучка») – что ты сказала? Что она глупая, нужно выйти за нового жениха, мол, любовь не так уж важна, а с ним у неё всё будет.       Я заметила, какой взгляд бросил на маму Антон, но не могла остановиться.       - А когда заходила речь о каких-то проблемах в браке у знакомых, ты легко отмахивалась – ой, да разводитесь и дело с концом. Ты наверняка не понимала, что всё это я слышала, всё понимала, всё это оставляло отпечаток на мне. И какое-то время я в самом деле думала, что быть успешной гораздо важнее, чем любимой и любить самой. Да что там – иногда у меня возникает мысль, что и дети не будут мне нужны. Так почему же это так? Откуда у меня всё это в мои двадцать лет – по твоему же мнению, смешной возраст? Где, если не в родном доме, я могла всё это в себе развить?       Я замолчала, выдохнув. Мама смотрела на меня немигающим взглядом, в уголках глаз у неё скапливались слёзы.       - Я… я не знаю, что сказать тебе. Моей целью не было воспитать в тебе нелюбовь к мужчинам, - наконец, произнесла она. – Всю твою жизнь я желала тебе только огромного счастья. И я хотела, чтобы у тебя была семья, с детьми. Честно, я всегда этого для тебя хотела.       - Тогда зачем растила во мне чувство, что не нужно доверять мальчикам, если это не брат, дедушка или Антон?       Она вздохнула, немного судорожно, опустила голову и некоторое время теребила край салфетки. Виталик заметно съёжился – на его памяти, мы с мамой впервые ругались, и это явно воскресило в памяти далёкие годы, когда также выясняли отношения наши родители.       - Наверное, я просто хотела тебя защитить. Потому что твой отец в самом деле разрушил нашу жизнь, и я не знала, как собрать её заново. А ничего важнее детей у меня не было, поэтому первое, что я делала – это спасала вас. От будущих страданий в том числе.       Мы помолчали, потом мама посмотрела на меня с подавленной тоской.       - Прости, если эта забота сделала только хуже. Я… подумаю над тем, как сделать её более… дозированной.       - Но тема того, что какой-то мерзавец сделал тебе больно, остаётся открытой. – И, конечно же, Антону нужно было всколыхнуть то, о чём я на каких-то десять минут забыла.       - Да, верно, – дёрнулась мама. – Что всё же произошло?       Я вздохнула, снова всеми силами борясь с желанием разреветься прямо здесь и, наконец, выдавить осколки разбитой души.       - На самом деле, ничего смертельного. Просто… мне стал очень дорог один парень, но это не взаимно. Он любит другую девушку, поэтому мне нужно это как-то пережить. Не слышать, не видеть, отвлечься, подышать свободным от интернета и связи с ним воздухом…       И идея сама пришла в голову – так у меня будет больше шансов не поддаться искушению.       - Я до понедельника уеду к бабушке с дедушкой, родителям отца. Они звали нас с Виталиком, – я посмотрела на брата, – но я пока не дала ответа. Если Виталик хочет…       - Виталик не хочет! – бурно возразил он.       - Тогда я одна съезжу. Уверена, это будет мне на пользу. Я сейчас не могу даже что-то конкретное сказать вам, потому что сама ещё не разобралась. Когда чувства и мысли улягутся, и я смогу мыслить рационально, а не под влиянием хаоса, я обо всём расскажу.       Антон и Виталик всё ещё выглядели ошарашенными, а мама нежно и гордо улыбнулась мне.       - Может, я многое сделала не совсем верно в воспитании тебя, но ты всё равно выросла удивительно мудрой, что очень радует меня. Я дико переживаю за тебя, но знаю, что ты справишься с этим… этими чувствами, – сказала она, вытянув руку и погладив меня по лицу.       - Спасибо, – расплылась я в ответной улыбке.       Она первой вновь взялась за столовые приборы – курица бессовестно остыла, но нам зайдёт и такая. После и Антон поднял с пола вилку, быстро бросил её в раковину и взял из шкафчика чистую, и всё это не вставая со стула – длинное тело и руки решают. Виталик старался делать поменьше движений, видимо, так и не отойдя от случившегося, лишь иногда косился на меня. Я, если честно, уже не была голодна, но вновь привлекать к себе внимание не хотела, поэтому вяло ковырялась в салате и щипала мясо.       Вновь заговорил будущий муж мамы – и лишь под конец ужина.       - Может, тебя подвезти до бабушки и дедушки? Или ты уже этот вопрос пролоббировала через кого-то ещё?       Я покачала головой, с облегчением поняв, что и не думала об этом, но всё разрешилось без моего участия.       - Если тебе не сложно, я буду очень благодарна.       - Абсолютно не сложно, – подмигнул он мне.       - Я, наверное, выключу телефон и мобильный интернет, поэтому не беспокойтесь за меня, – предупредила я семью. – Номер бабули вы знаете, звоните на домашний. Не хочу… мне в самом деле нужна будет изоляция от связи.       - Понятно, – кивнула мама. – Если нужно, то конечно. Но и сама звони, чтобы я не помешала твоей рефлексии. Но как быть с учёбой? – И по тому, как она включилась в обсуждение вопроса занятий, я поняла, что кризис на данный момент преодолён.