На расстоянии взгляда

      ГЛЕБ              Весь вечер вторника она не отвечала на мои звонки, а утром вообще оказалась вне зоны доступа. После тяжелого разговора с Джо – это и правда далось мне сложнее, чем я думал – хотелось услышать её голос, чтобы увериться, что я всё сделал правильно, но она не брала трубку. Меня же распирали непонятные чувства, словно что-то произошло, что я не осознал ещё. То ли я где-то в чём-то накосячил, то ли сделал какой-то неверный шаг.       Сомнения гложили меня наплывами – я то почти остывал, отвлекаясь на что-то, то снова погружался в мысли «а что, если?». Мне повезло, что было начало мая, очередной «горячий» сезон в маминой турфирме и новая деловая сделка в папиной корпорации, Ариадна вся ушла в финальную подготовку к свадьбе, которая теперь точно не сорвется – иначе полетят головы – а Ярослав грезил о чем-то своем – или ком-то.       Смешно, но братья Сафировские сейчас были как никогда близки мыслями.       Я сделал всё правильно, твердил я себе, когда натыкался на пассивный значок Джо в аське. Да, мечты были, она прекрасная девушка, но Яна реальна, и хорошенько всё прикинув – я в самом деле сделал это очень тщательно – я понял, что её хочу сильнее, чем фантомный образ Джо.       В следующий понедельник я почти прилетел в университет, взяв, против обыкновения и данного себе слова до лета не практиковаться за рулём, машину. Дежурил у входа почти до первого звонка, зовущего на пару, но её не встретил. У нас были разные семинары, но, к счастью, аудитории находились близко, и я выловил Романову на полпути к своей.       - Где Яна? – вместо приветствия выпалил я, даром что не схватив её за плечи и не начав трясти, как пыльный коврик.       - Не знаю, – ответила она, изумленно глядя на меня. Краем сознания я заподозрил, что она не в курсе, что мы подружились, но сейчас меня это не волновало.       - Вы же вроде подруги.       - И что? Глеб, не знаю, что происходит…       - Она придет сегодня?       Ангелина поджала губы, колеблясь, но, что-то решив, вздохнула и мотнула головой:       - Ещё не в курсе.       Словно вселенная издевается надо мной…       Воспользовавшись тем, что я «завис», Романова отодвинулась и пошла на семинар, и мне не оставалось ничего лучше, чем последовать её примеру.       Весь учебный день меня подбрасывало над стулом, что заметил даже Тёма, не раз интересуясь, что происходит. Нужного определения я не находил, и другу приходилось и дальше наблюдать за моим странным поведением. Как только нас отпустили с семинара по фармакологии, я бросился к расписанию, а потом к аудитории, из которой выходила третья группа. Романова шла с подругами и, увидев моё выражение лица, явно поняла, что ей так просто не отвертеться.       - Яна была?       - Нет. Эти дни у нас свободный график, вот она и решила зря сюда не переться.       - У-у-у… Мне очень надо с ней поговорить!       - Извиняй, – развела руками девушка. – Придется тебе подождать, пока она вернется.       Ангелина была права, конечно, – но я не хотел ждать. Не мог.       Её телефон по-прежнему был выключен, и осознание… вернее, ощущение того, что с каждой минутой Яна всё дальше от меня, ускользает, как мираж, набатом било в ушах. Нет – нет. Я не отпущу её.       Желание увидеть, коснуться – привязать к себе всеми возможными способами – взяло верх, и я сделал то, что не решился бы раньше – сел в машину и поехал к ней домой. Она наверняка там, и я не уйду, пока не скажу всё, что собираюсь. А если она не ответит на мои чувства – что ж, я сын Матвея Сафировского, я найду способ изменить это.       Домофонная дверь была открыта – двое мужчин таскали мебель к грузовому лифту, и я посчитал это удачей. Этаж я помнил по зимнему визиту с больной Яной на руках, как и квартиру, поэтому нетерпеливо жал на звонок, ожидая, что вот-вот она откроет дверь – и тут мои предполагаемые действия разнились: я поприветствую её, без приглашения войду в дом, пока она не успела встать на пути, или сразу прижму к противоположной стене, перехватив руки и целуя?       Забавно – как и в прошлый раз, дверь открыл её брат.       - Привет. Яна дома? – спросил я и, не слушая ответ, протиснулся мимо него в общий коридор, прошел дальше и попал в квартиру.       - Заходи, чего там, – съёрничал мальчик и закрыл дверь. – Нет, Яны дома нет, она уехала. А что вообще случилось?       - Мне очень надо с ней поговорить. – Нервы начали сдавать – это уже похоже на дурацкий прикол.       - У вас что-то произошло? – Виталик скрестил руки на груди, давая понять, что так просто не отстанет.       - Нет. Мне кажется, что нет, но она не отвечает на телефон. Я… я ничего не сделал, просто в прошлый вторник после защиты практики она выбежала из аудитории и даже говорить со мной не стала, и я не понимаю… – Отдав себе отчёт, что уже тараторю всякую чепуху, я остановился и сделал глубокий вдох. – И все выходные её телефон вне зоны доступа.       - Она уехала к бабушке и дедушке, отдохнуть. Залечивать сердечные раны. – Последнюю фразу он произнес со странной интонацией, будто в замешательстве. – Дожили…       У меня перехватило дыхание – что значит, сердечные раны? Она же говорила, что ни с кем не встречается!..       - У Яны кто-то есть? – Мой голос меня явно выдал, и брови мальчика чуть дернулись вверх.       - Честно – без понятия. Но в вечер вторника, когда она ошарашила маму заявлением, что хочет уехать и подышать подальше от кого-то «него», которая, похоже, вообще не допускала мысли, что её доченька способна влюбиться, её истерика ясно дала понять, что её сердце кто-то разбил.       И этот кто-то – не я, потому как ничего дурного я не делал.       Она не моя… Я мог представить, что она ещё сердится на меня за годы вражды, что я – вдруг – её не привлекаю, что она не готова к отношениям – с этим я бы справился и переубедил, способ бы точно нашелся. Но что она всё же любит другого – нет. Отбивать девушку, которая занята, я считал недостойным.       - И я даже догадываюсь, кто это, – продолжал, между тем, Виталик. – Пусть он только объявится, я-то набью его электронную рожу.       Его слова оседали в моём мозгу, но я не анализировал их, погруженный в свои мысли. Так же отрешенно я отреагировал на щелчок замка и вошедшего в прихожую отца Яны и Виталика.       - Привет, малец, – бодро произнес он, потом перевел взгляд на меня. – О, знакомое лицо. Глеб, да?       - Да, здравствуйте, – ответил я, машинально пожимая протянутую руку.       - Здоров, Антоха. Мама выгнала с работы? – усмехнулся его сын.       - А то ты её не знаешь. Сама закопалась в переводы, а мне сказала проваливать и не мозолить ей глаза.       Взрослый мужчина разулся и ушел на кухню, и мы с Виталиком снова остались вдвоем.       - У вас такая семейная традиция, называть папу по имени? – поинтересовался я.       Брат Яны недоуменно пару раз моргнул.       - Папу? Не, отца я так и зову, но Антон - не он, а жених матери.       Теперь был озадачен я – как это так? Я же всегда считал этого человека их отцом.       Какая-то мысль начала формироваться в голове, но не успела – с кухни раздался крик:       - Шарки, зараза, куда потащил колбасу? Нет, вы видели! – а мимо нас пронесся кот с добычей в зубах и скрылся за углом коридора.       - Шарки? – вырвалось у меня, а челюсть поползла вниз.       - Ну да, – подтвердил Виталик, продолжая улыбаться шалости питомца. – Яна так его назвала в первый день пребывания этого чудовища у нас, когда он впился, играясь, в её руку…       - …а ваша мама, смеясь, сказала, что это и будет его кличкой, – закончил я за него.       - Ага. Она тебе рассказала?       Я посмотрел на него, чувствуя, как осознание медленно накрывает меня. Не может быть…       - Где комната Яны? – спросил я словно не своим голосом.       - Вот за той дверью. Эй, чувак, с тобой всё нормально?       Не отвечая, я прошел – прямо в уличной обуви – до нужной двери.       Боже. Мой.       Она так детально описывала некоторые вещи, что я представлял их, и всё оказалось именно так. Плакат братьев Винчестеров над кроватью, бежевые шторы, ковролин в пятнах от чая и других напитков, которые часто проливались на него, из-за чего она бесилась и каждый раз грозилась содрать вместе с линолеумом и ходит по голому бетону. Её ноутбука не было, но я прекрасно узнал настольную лампу – она мне присылала фото собственноручно криво покрашенного абажура. И колонки, которые ей подарили бабушка с дедушкой на этот Новый год.       - Джо, – выдохнул я.       - Яна убьет тебя, а заодно и меня, что позволил тебе сюда ворваться, – за спиной возмущался её брат. – И что вообще ты бормочешь?       - Джо Бет, – повторил я громче, изучая люстру, на которую она вешала гирлянды и писала мне под их мигание.       - Это её ник в аське, Джо Бет Харвелл. А что?       Я повернулся к Виталику, посмотрев на него словно впервые.       - Это ты…       - Да, как и десять минут назад. Что с тобой?       - И Антон, ваш отчим. И отец, он женился на другой женщине, и она, Джо… она злится на него все эти годы.       Виталик хмуро следил за мной как за больным человеком.       - Я в курсе этого, – пробурчал он. – А вот откуда знаешь ты… Ну, Яна, ну, болтуха!       - Нет, мне рассказывала не она… вернее, она, в интернете. – Слова наскакивали друг на друга, как игроки в американском футболе. – Это я!       - Что – ты? – по-прежнему ничего не понимал Виталик.       - Я с ней общался все эти годы. Я Neo Anderson!       На мгновение крайнее изумление отразилось на лице мальчика, а потом он размахнулся, и, не обучай меня боевым искусствам всё детство и юность, красоваться бы фингалу на полморды, но я перехватил его руку.       - Ну, ты мудак! – воскликнул он, порываясь вмазать мне ещё раз. – Она страдает из-за тебя!       - Подожди! Я не понимаю, о чём ты. Я не делал ничего ей, наоборот, хотел…       - Мама не знает о её друзьях в интернете, но я про тебя, вернее, Нео в курсе. И сразу понял, что это из-за тебя ей плохо. – Виталик вырвался и зло впился в меня взглядом. – Видимо, Яна решила попытаться с тобой... с ним… Не знаю! Но ты любишь другую девчонку, она в пролёте. Так она сказала. А вообще, какого хрена?       - Я не люблю другую девчонку. – Слишком много информации было в голове, я не мог собрать всё воедино. Яна и Джо – один человек, как так?..       Но, с другой стороны, это же чудесно! Теперь… не нужно… не нужно переживать из-за того, что я обидел Джо, отказав, ведь я именно с ней и хотел…       Я сказал Джо, что хочу другую, но не сказал, кого.       Я сел в крутящееся кресло, достав телефон и перечитывая переписку, уже понимая, что сам себе подпортил жизнь. Да, точно – я написал ей о другой, не упомянув, кто она. Но она могла догадаться и сама! Я же ясно дал понять!       Видимо, не совсем ясно, раз она сбежала, выключив всю связь и считая, что не нужна мне.       Но… НО!       - Она сказала, что я разбил ей сердце? И что она влюблена… в меня? – в конце мой голос сорвался от напора чувств. Яна тоже меня любит?! Не нужно будет бороться и завоёвывать её?       - В Нео. Но, если ты - это он, то да. И хватит лыбиться так! – взъярился Виталик. – Я считаю, она это зря. И глупость о тебе из головы у неё повыветрится.       Из кухни вышел Антон – не отец, а отчим Яны! – и удивлённо глянул на нас:       - Что у вас случилось, мальчики, чего кричите? И что вы делаете в спальне Яны? Это невежливо.       Нужно было что-то делать, причём поскорее. Я цеплялся за мысль, что она меня любит, сосредоточившись лишь на ней, и это наполняло меня безграничной энергией и потребностью, ещё более сильной, чем раньше, всё расставить по местам. А место Яны – рядом со мной.       - Где она? – спросил я.       - Я же тебе сказал, уехала, – огрызнулся Виталик.       - К бабушке и дедушке, да, я помню. А где это? Далеко за городом?       - Зачем тебе это? Собрался туда?       - Да. Я на машине, смогу легко добраться.       Теперь и брат, и отчим Яны воззрились на меня как на гаишника в полосатом купальнике. А потом, судя по лицу Антона, он начал понимать.       - Так ты тот… который…       - Который любит не другую, а именно её. Да, это я, – прояснил я суть.       Он и Виталик переглянулись. Между ними явно шёл какой-то мысленный разговор – и он лишь отнимал время, которое я мог потратить с пользой, а именно – ехать к ней.       - Не хочу грубить, но можно как-то побыстрее? Мне очень нужно! – сорвался я.       - Не сомневаюсь, что нужно. – Антон усмехнулся, светлея на глазах. – Вот что, я тоже люблю Яну, не меньше тебя, смею надеяться, так что должен проследить, чтобы вы не… чтобы ваша встреча прошла мирно. И стать свидетелем того, что будет, по правде, – это он сказал с предвкушением.       - Фигушки, я тоже поеду! – Виталик схватил ветровку с ручки соседней двери и почти прыжком вскочил в кроссовки у коридорного шкафа. – Буду снимать всё на видео, чтобы потом показать маме.       - Может, позвонить ей? – предложил Антон, нашаривая ключи в кармане брюк.       - Ты что, кто знает, как она отреагирует. Ещё встанет перед нами, воспрепятствует… Нет, поставим её потом перед фактом.       - Как бы этот факт не подорвал её душевное здоровье – твоя мама и так переживает, что проглядела такой аспект в Яниной жизни.       - Нам будет там достаточно одной эмоционально нестабильной женщины, и я не о бабушке.       У двери они оглянулись на меня, наблюдавшего за этой семейной сценой – я бы сам не догадался, что они не родные отец и сын.       - Ты вообще идёшь или как? Ты же был намерен рваться к Яне хоть бегом! – Виталик нетерпеливо притопнул ногой.       Я бросился вслед, едва увернувшись от маячившего посреди прохода кота – Шарки действительно был таким, каким его описывала Джо… Яна.       - Надеюсь, она тебя не убьёт, – произнёс её брат, когда мы сели в «Фольксваген» Антона. Хочу верить, обратно меня тоже привезут, потому как я решил оставить свою машину здесь – незачем устраивать целый кортеж. – Или убьёт, что ещё лучше.       Снова убеждаюсь, что с братом Яне повезло.              Ехали мы вечность, как подсказывало моё нетерпение. Антон втянул Виталика в разговор о каких-то компьютерных технологиях – теперь, когда стало ясно, что братья моих подруг – один и тот же парень, я вспомнил, как Джо рассказывала, что он хорошо в этом разбирается. Вместе с этим я начал осознавать и другое – виртуальные личности обретали тела. Вот у этого Виталика подруга, которую они прячут от мамы. И да, он симпатичный мальчик, я понимал беспокойство его сестры, что девочки развратят его. Теперь лицо и появилось у их мамы – и я не понимал, как такую жизнерадостную и обаятельную женщину, какой я её помнил по Локарно, мог променять на кого-то другого первый муж. И прекрасно понял её тогдашнего начальника, который рискнул вызвать сплетни и разговоры о них и позвал-таки её на свидание. Теперь он планировал в ближайшие месяцы сделать её своей законной женой, а сейчас вёз меня к Яне, поверив или, скорее, прочитав на моём лице, что для меня значит его почти что дочь. Эти люди были мне практически родными, пока мы переписывались с Джо, и мне захотелось обнять каждого из сидящих в машине, так как я знал, как они её любят – потому как знал, что не любить её невозможно.       Обдумать, как так могло получиться, что за три года общения онлайн ни я, ни Яна не догадались, кто есть кто, я решил не сейчас. Будет время. И, надеюсь, мы с ней над этим ещё посмеёмся. Оставался вопрос, как сама она всё поняла – что она поняла, ясно из того, что на мои звонки она не отвечает. С интернетом объяснимо, не хочет общаться с Нео, но телефон зачем выключать? Затем, что говорить с ним она тоже не горит желанием.       Какая-то часть пути была потрачена на то, чтобы я разобрался, когда Яна всё выяснила. На презентации во вторник. До начала она вела себя как обычно, улыбалась мне – теперь я понимал, что более чем радостно, я ведь ей тоже нравился, – а потом всё пошло наперекосяк. В какой-то момент она меня вычислила, и, скорее всего, это было причиной вопроса об имени сестры – так Яна подтвердила свои догадки.       И она спросила меня, уже потом, когда мы оба были дома, хочу ли я с ней встретиться – а я отказался. Признав, что влюблён в другую, хотя на деле оказалось, что как раз в неё. Что за дурацкая ирония? Если бы знал, даже Ртуть меня бы не обогнал на пути на эту встречу. А я сказал, что это знакомая моей мамы. Так-то оно и есть, может, они с матерью Яны и общаются до сих пор – в Локарно они неплохо сдружились, особенно когда выяснилось, что Надежда говорит на английском и немецком. Может, если бы уточнил более подробно, что она моя одногруппница, если бы сообщил больше о ней, Яна бы призналась – и мы стали бы счастливыми ещё неделю назад.       Но я этого не сделал. И теперь лишь надеюсь, что ничего не потеряно. Она ведь и сбежала, потому что любит меня, думая, что это не взаимно. Дело за малым – доказать, что она ошибается.       Какая-то интуиция, внутренний датчик подсказал, что мы близко, и не ошибся – стоило мне поднять голову, отвлекаясь от хаотичных мыслей, и оглядеться, как машина затормозила. Антон шумно выдохнул, отстегнул ремень безопасности и открыл дверь. На полсекунды позже то же самое сделал и Виталик.       - Как-то мне страшно, – пробормотал он, глянув на меня в зеркало заднего вида, но я уже выскочил на улицу.       Дедушка и бабушка Яны жили в симпатичном посёлке, чем-то напоминающем дом моей покойной прабабушки со стороны мамы. По дороге носились двое детей на велосипедах, но, увидев Виталика, остановились и в разнобой поприветствовали его, замахав руками. Возле забора напротив прогуливался рыжий кот, явно не бедствующий и живущий вполне сыто. Откуда-то издалека лаяла собака, ей по-своему вторили коровы. Здесь царил тот мирный деревенский дух, по которому, как теперь понял, я скучал с детства. Дом прабабушки перешёл к деду, и мы редко ездили туда после её смерти, так как все стали городскими жителями, у родителей свои важные бизнесы, дедушка с бабушкой тоже не особо часто вспоминали о нём, и в конечном итоге его продали.       - Пока её не наблюдаю, так что двигаемся внутрь, – как шпион на задании, объявил Виталик, глянув в щель калитки.       - В любом случае, догоним, если что, – подхватил Антон, и они первые вошли на территорию участка.       Дом был одноэтажный, с мансардой, судя по архитектуре. Не очень большой, но видно, что обжитый, со следами качественного самодельного ремонта. Дорожка была чисто выметенная, по бокам с каждой стороны стояли по четыре маленьких фонарика. На широкой ветке яблони висели качели, и я легко представил Яну, сидящей на них.       И, стоило только подумать о ней, как я заметил и её саму. В уголке балкончика, одетую в голубую тунику, волосы собраны в слабый пучок, в кресле, с наушниками, она что-то читала на ноутбуке, не замечая ни меня, и брата с отчимом. Она чуть хмурилась, но была расслабленная… домашняя. И такая родная для меня, когда я видел её не на учёбе, не на работе в больнице, а в её обстановке, что у меня дух захватило.       Видимо, она почувствовала мой взгляд, потому как подняла голову, оглядываясь, встретилась со мной глазами и опешила. Наушники выпали и исчезли у её ног.       - Что ты тут делаешь? – лишь через несколько секунд смогла негромко спросить она.       - А, привет, детка! – как ни в чём не бывало помахал ей Антон.       - И мы тебя рады видеть, – насмешливо добавил Виталик, бросив на меня ехидный взгляд.       Яна не отреагировала на них, смотря только на меня. А я – на неё, утоляя тот дикий голод, образовавшийся на время, что мы не виделись. Оказывается, это стало моей жизненной потребностью.       - Что происходит? – Она встала и опёрлась на невысокие перила. – Зачем… как ты… Виталик, это ты его сюда привёз?       - Ага, а Антон просто сидел сзади и рубился в танчики. – Младшие братья…       Она не оценила язвительный комментарий, но взгляд снова вернулся ко мне – напряжённый, болезненный. Но я уже знал, почему так, и, пусть я не хотел, чтобы она страдала, это грело меня. Она меня любит.       - Это я убедил их сказать, где ты, – заговорил я, и, зная теперь, куда смотреть, увидел, как звук моего голоса вынудил её сжать перила сильнее.       - Что снова возвращает нас к моему первому вопросу – что ты тут делаешь?       - Приехал за тобой.       - Зачем? Со мной всё в порядке. Знаешь, если тебе не отвечают так демонстративно, значит, на то есть причины! Неплохо бы это…       Яна всё говорила, ругала меня, но я понимал, что это от нервов, и это заставляло меня улыбаться сильнее. Она моя.       - Привет! – Из дома вышла женщина лет шестидесяти с лишним, в переднике со словами «Никто ещё не жаловался на мой грибной суп!» и сразу раскинула объятия, увидев Виталика. – Приехал-таки!       Внук с таким же рвением ответил тем же, но быстро развернулся лицом к действию, то есть, к нам.       - Я чувствую себя неловко, – дождавшись перерыва в тираде Яны, сказал я.       - Да что ты! – фыркнула она. – Явно далеко не так, как я – завалиться в дом моей бабушки без приглашения.       - Если что, бабушка совсем не против, – качнула головой хозяйка участка. Мне она тоже начинала нравиться.       - Я о том, что ты целый день писала мне, зная, кто я, Джо. И, видимо, хорошо посмеялась надо мной.       Яна сжала зубы так крепко, что лицо побелело. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь неустанным игривым лаем невидимого пёсика и гомоном телевизора из открытых дверей.       - Поверь, мне было совсем не смешно, – тихо ответила она, но слышали её все присутствующие.       - Яна…       - Прежде чем ты начнёшь говорить о том вечере и моём предложении, хочу попросить забыть о нём. Это было… глупо, – она опустила глаза, смотря на свои пальцы на перилах. А меня переполняло почти невыносимое желание сжать её в руках и заставить саму забыть о том вечере.       - Это было совсем не глупо. – Я подошёл ближе, подыскивая способ добраться до балкона, минуя дом. Этот столбик выглядит вполне крепким, может, по нему забраться?.. – Глупо себя повёл я. И прошу за это прощения.       Бабушка Яны явно не понимала ничего, и Виталик шёпотом вводил её в курс дела. Антон наблюдал за нами, улыбаясь.       - За что тебе просить прощения? – с горечью спросила Яна. – Что любишь другую?.. Я прошу, не начинай, я и так сейчас провалюсь под землю от неловкости. Давай просто забудем.       - Я не хочу забывать, – покачал я головой, сделав ещё один шаг.       - Сафировский, ты что это задумал? – напряглась она, разгадав взгляды, что я бросал на предметы вокруг себя.       - Ты ж явно не намерена спускаться, а я предпочёл бы поговорить лицом к лицу.       - Да что тебе нужно от меня, в конце концов? – Её голос звучал с лёгким надрывом, она нервничала всё сильнее. Моя девочка, узнаю ту Джо, что открыто признавала, что стесняется сильных, уверенных в себе парней, так как не знает, как с ними себя вести. – Ты сказал, что тебе нравится помощница твоей мамы, всё честно, зачем ты?.. Не нужно…       - Нужно. – Я уже стоял почти под балконом. О какой помощнице она говорит? В общем-то, об этом я её и спросил: – Какая помощница?.. Ты о Доминике?       - Да, о ней. Разве не она та твоя девушка? Я помню, как ты на дыбы вставал рядом с ней. Самой стоило догадаться, не заставлять тебя мне говорить это прямо.       Признаться, я очень удивился. Я давно уже не думал о Доминике – собственно, как мы вернулись из Швейцарии, и теперь я понимал почему – уже тогда я начал влюбляться в Яну. Но вот уж… Я невольно восхитился наблюдательностью Клемировой, которая, как ни странно, подвела её в отношении самой себя. Как мне кажется, по мне было видно даже полному скептику, что я по уши влюблён в неё.       - Как видишь, я сейчас пытаюсь добраться не до Доминики, – развёл я руками, уже открыто улыбаясь.       - Хорош тупить, Яна, – весело вставил свой комментарий Виталик.       Яна то смотрела на меня, то пыталась понять, как я решил карабкаться наверх, и от этого тоже искала все доступные предметы, которые мне в этом помогут. Я видел в её лице, что она упорно гонит от себя очевидное – что я не просто так здесь и кто всё же девушка, о которой я писал. Ну, признай это, Джо Бет!       - Глеб, хватит уже, скажи двумя словами, зачем приехал, и выметайся! – начала накаляться она. Чем ещё больше меня завела и подлила огонь в необходимость побыстрее коснуться её – я помнил, какая она, когда злая, сколько страсти в ней было, когда мы ругались предыдущие годы. И как меня бодрили споры с Джо.       Так, Сафировский, держи себя в руках, тут её родные.       - А можно тремя словами? – предложил я, не сводя с неё взгляда. Яна замерла, поймав его и, похоже, начав догадываться. Давай, милая.       И тут по двору разнёсся высокий грозный голос, сопровождаемый тихим скрипом:       - Даю две секунды, чтобы убраться, как она просит, прежде чем я нашпигую тебя как индейку!       На высоком сарайчике стоял мальчик в зелёном кожаном костюме, одной рукой держа профессионального вида лук – и поза его была вполне уверенная, – а второй натягивая стрелу. Парниша был толстоват, на мой взгляд, чтобы сойти за Робина Гуда, но лицо его показывало, что он вполне серьёзен.       - Всё в порядке, Иван Куин, это… не враг. – Яна ответила ему без малейшей иронии, словно не сомневалась, что мальчик выполнит угрозу. – Опусти свой лук, я в безопасности.       Он сделал, как она просила, но стрелу с тетивы не убрал. Иван – так вроде зовут другого сына её отца, это он?       - Вау, зачётный костюм! – Первый сын восхищённо таращился на лучника.       - Полный улёт! – подтвердил тот.       - Ваня, не свались только! – напряглась бабушка. Антон шагнул в сторону строения, чтобы, если что, попытаться поймать.       Лишь Яна всё ещё смотрела на меня. Ждала.       - Постарайся, чтобы эти слова были убедительны, иначе мой защитник подстрелит тебя, – улыбнулась она, подавшись вперёд. Всё ещё переживая, но позволив себе надежду.       И я не мог её подвести.       - Я люблю тебя.       Наступила тишина. Яна глубоко вздохнула, снова сжала перила и покачала головой, словно отрицая услышанное. Позади меня тихо хихикал Виталик, похоже, исполнив задуманное и снимая видео.       - Это невозможно… – Яна осеклась и снова коротко глянула на меня. – Ты серьёзно?        - Я не был серьёзнее ни разу в жизни, – искренне признался я. Её неуверенность в себе выглядела так трогательно, что я снова пожалел, что у людей нет крыльев, иначе я был бы уже на этом дурацком балконе и доказал силу своих слов. – Давай ты спустишься и сама убедишься.       - Нет, – поспешно отказалась она, отшатнувшись и снова становясь прежней Яной – моей любимой Яной – которая не может не заупрямиться. – Мне и тут хорошо. Можно разговаривать на расстоянии, так и слышно лучше.       Я рассмеялся, принимая условия её игры – мы оба знаем, что очень скоро я доберусь до неё.       - За углом есть лестница, их дедушка по ней на яблоню лазит, – подсказала бабушка, правильно по всём разобравшись.       - Сейчас принесу! – азартно вызвался Антон и через пару секунд вручил мне стремянку.       - Даже не думай, Сафировский! – громко крикнула Яна, но я, не слушая, приставил ту к балкону и встал на первую перекладину.       - Остановить меня может только твой брат, родная, пробив стрелой позвоночник. В любом ином случае… – вместо продолжения я начал лезть вверх.       В нос ударил запах её волос – тот же самый, как в той поездке в метро, – и мои руки задрожали, уже предвкушая грядущее. Осталось три... две ступеньки.       - Я могу подбить его, Яна, только скажи, – преданно предложил Иван, вновь подняв лук. И ведь сделает это, зуб даю! Пусть не в спину, но ногу точно покалечит.       - Не… нужно, - пролепетала его сестра, отступая – я уже перебросил ноги через перила и встал на пол балкона.       И когда между нами оказалось меньше десяти сантиметров дистанции, всё остальное исчезло – ни её братьев, ни бабушки и будущего отчима больше не было в нашей вселенной. Я снова видел лишь её глаза, настороженно и в то же время возбужденно горящие, её тонкую шею, которой давно хочу коснуться, под туникой от частого дыхания двигалась грудь – предмет моих снов всю эту неделю. Яна сжала руки в кулаки, но отважно стояла на месте, не сводя с меня взгляд.       - Мне повторить? – на грани шёпота спросил я, не удержавшись и проведя пальцами по щеке рядом с губами.       Она, заворожено смотря на меня, кивнула.       - Я люблю тебя. – И, наконец, сделал то, о чём грезил уже столько дней – поцеловал её.       Словно солнце, до этого прячась за тучами, осветило меня, согрев и прогнав серость сумрака – её отсутствие в моей жизни. Как мало, оказывается, мне было для счастья – просто целовать Яну, самую колючую, язвительную, скорую на шутки и вспышки злости, но одновременно очень добрую, весёлую, нежную в моих руках. На вкус она оказалась сладкой, дурманящей ещё сильнее, чем я мог представить, прожигающей кровь до предела. Я уже не мог дышать, но прервать этот поцелуй я мог ещё меньше. Она чуть слышно застонала от усиливающегося напора, но ответила и сжала руки вокруг пояса – как тогда, в том памятном поезде. Появлялись воспоминания, что Джо говорила, что никогда раньше не целовалась – значит, и Яна этого не делала. Значит, я первый – во всём первый.       Эта мысль проникала глубже, зарождая в душе бесконечную благодарность ей, за то, что дождалась, что всё, что есть в этой девушке – её страсть и покой, нежность и упорство, вся она – будет моим. И готовность отдать всё, что есть во мне, ей.       Через громадное усилие я всё же заставил себя сделать вздох и оторваться от её губ, тяжело дыша и касаясь лбом лба. Разум требовал вернуться обратно, но я держался, дрожащим руками гладя её спину и плечи.       - Я… – Яна замолкла, втянув в себя воздух, её ресницы затрепетали.       - Что? – прошептал я, не зная, что она хочет сказать. Мало ли, может, я неправильно понял…       Она открыла глаза, блестящие и полные счастья.       - Я люблю тебя больше, – с присущими ей нотками дерзости ответила она. Чем снова, уже окончательно сорвала с меня тормозные драйвера.       Можно прожить, не переставая кого-то целовать? Я готов проверить это.