Выбор

*** Тор ещё раз обводит пристальным взором покои. Сейчас, когда Локи нет рядом, воин чувствует себя так, словно с него спало проклятие. Он видит стены, в которых провёл так много времени, и теперь, без младшего брата, они кажутся ему чужими. И те мысли и эмоции, которыми он жил последние месяцы, тоже кажутся чужими. Странно. С каких это пор Тор любуется братом, словно девой? Откуда это желание лишний раз прикоснуться, обнять, слиться в страстном поцелуе? Тор сжимает виски ладонями, со стоном трясёт головой, стремясь прогнать остатки морока. Не иначе, Локи навёл, паршивец. С него станется. Воспользовался тоской старшего брата по земной невесте, выудил из его души светлые чувства к Джейн и перенаправил их на себя. Возможно такое? Тор не уверен. Зато полностью уверен в том, что брату с лёгкостью удаётся им манипулировать. Ну, теперь всё. Тор возвращается на Землю, к любимой женщине, прямо сегодня. Они с Джейн будут счастливы, он забудет о нездоровом интересе к брату. Да и о самом брате забудет. Как Локи и велел. Хель, ну почему все мысли опять возвращаются к этому возмутителю спокойствия? Тор с силой сжимает кулаки, стремительно покидает покои брата, в надежде в золочёных залах и коридорах дворца развеять и мысли о нём. Кивает в знак приветствия проходящим мимо асам, добродушно улыбается в усы, перекидывается с кем-то парой фраз – а на душе радостно - и мерзко. Радостно оттого, что спустя пару часов он увидит Джейн. Мерзко – оттого, что своим счастьем, что ни говори, и он, и его возлюбленная обязаны Локи. Тор не может, просто не может спать спокойно, зная, что его братишка мается в темнице, а он даже не попытался ему помочь. Ноги сами несут его к покоям отца. Всё равно следует доложить об уходе. Заодно и попросит о милости для брата. *** Всеотец принимает старшего сына в кабинете за решением государственных вопросов, но радушно, по-домашнему. Не слушая извинений Тора за то, что отвлёк от важных дел, жестом велит докладчику, одному из верховных асов, удалиться. Приглашает сына присесть к столу, предлагает отведать фруктов и лёгкого вина. Тор фруктами из вежливости угощается, от вина же отказывается наотрез, слишком серьёзен предстоящий разговор. - Отец, - начинает он, глядя на сплетённые перед собой руки, не сразу поднимая взор на царя. – Я хотел сказать тебе… - То же, что и раньше, сын, - величественно кивает Один, ни один мускул на его лице не выражает отношения к происходящему. – Ты возвращаешься в Мидгард. Я не в праве тебя удерживать. Ступай. - Благодарю тебя, - с облегчением вздыхает Тор. Где-то в глубине души оставались сомнение, что отец позволит вернуться на землю, теперь они рассеялись. – Прежде чем покинуть дом, я хотел просить тебя… - Да? – протягивает с вызовом Один. - Просить тебя о милости для Локи. Пусть он натворил немало глупостей, но он не заслуживает столь сурового наказания. Малекит повержен только благодаря Локи, если бы не брат… - Если бы не твоя смертная, мы бы до сих пор не слышали о Малеките. И твоя мать была бы жива, - отрезает царь, глаза которого уже мечут молнии. – Я и так помиловал и тебя, и твоих друзей, устроивших побег опасному преступнику, а теперь ты требуешь, чтобы я и его отпустил на волю! Ты заразился от своего брата безумием? Один говорит негромко, но яростно, и Тору кажется, что стены сотрясаются от звуков царского голоса. Разумнее всего сейчас откланяться и уйти, но громовержец не был бы собой, если бы так легко сдался. - Отец! – восклицает Тор, опускается на одно колено и прижимает правую руку к груди. – Мой царь. Только благодаря Локи я стою сейчас перед тобой, а не сопровождаю маму на прогулке по просторам Хельхейма. Локи спас мне жизнь. Я не могу не отплатить ему тем же. Один величественно кивает, принимая аргумент. А потом задаёт провокационный вопрос: - Единожды он спас тебе жизнь. А до того прежде сколько раз пытался тебя убить? Тора не смутить подобными фразами. Проведя многие часы у постели спящего раненого брата, он обдумал это как следует, и нашёл для себя ответ: - Это были юношеские забавы, не более. Коли я не держу зла на своего брата, к чему это тебе, отец? Царь молчит. Внимательно изучая единственным глазом коленопреклонённого старшего сына, он делает вид, что думает над его словами. Хотя на деле всё давно решено. Один ждал этого визита с той самой минуты, как отдал распоряжение об аресте Локи. Но Тору об этом знать ни к чему. - Пусть так, - наконец, размыкает уста Всеотец. – Коли желаешь вернуть брату долг, не смею тебе препятствовать. Локи будет освобождён. – Тор поднимается с колен, стремясь скорее выразить благодарность, но отец останавливает его жестом. – Под твою ответственность. Твоему брату запрещено покидать пределы дворца и иметь оружие. И он должен находиться под твоим неусыпным наблюдением. Вздумаешь прогуляться в Мидгард – Локи должен будет вернуться в темницу. *** Кто сказал: «Бойтесь своих желаний, они могут исполниться»? Тор сейчас, как никогда, согласен со столь мудрым мужем. Он вот уже несколько часов – тех самых часов, которые должен проводить в обществе возлюбленной – бродит по саду, не зная, что ему делать. Сердце рвётся на Землю, Тор и так отсутствовал непозволительно долго, и лишь теперь стал задумываться что, наверняка, пришлось пережить ненаглядной Джейн, не имевшей от него ни одной весточки. Она волнуется, переживает, тоскует, а он, да что уж, признайся самому себе, забыл её в обществе брата. Брата. Который одарил его на прощание ненавидящим взглядом, чьи обидные слова до сих пор звучат в голове. И ради этого Локи он готов пожертвовать своим счастьем? Но Тор помнит и другой взгляд – полный теплоты и нежности, взгляд, от которого до сих пор мурашки бегут по спине, а во рту пересыхает. Да что ж такое? Он что, влюбился в собственного брата? Нет, конечно, в Высшем из миров отношения между мужами – не редкость, ходили слухи, что сам царь Бёр проводил больше времени со своим любовником в ратных подвигах, нежели в супружеском чертоге, да и Локи, по существу, не родной брат, никто не осудит, даже не удивится. Может, посочувствуют, что Тор выбрал себе такого двуличного скользкого трикстера – но не более. Стоп. О чём он думает? Весь Асгард может пережениться муж с мужем, а дева с девой, Тор не приемлет для себя подобные отношения. Он любит Джейн. Любит же? Любит, разумеется. А то, что он испытывает к брату – благодарность, конечно. Только потеряв Локи дважды, Тор осознал, как сильно он дорожит младшим братишкой. Осознал, как мало времени ему уделял все эти годы, как мало интересовался его жизнью, как много упустил. И сейчас хотелось наверстать всё это. Извиниться. Узнать, наконец, какой он, Локи, на самом деле, под тысячей масок, которые он неустанно меняет. Кажется, узнал. Тор резко останавливается, хлопает себя ладонью по лбу. Ну, какой же он дурак! Навоображал себе невесть чего, выдумал нездоровое влечение к брату. А на деле, выходит, все его, Тора, чувства – не более чем отражение чувств самого Локи. Истосковавшееся по любви сердце просто нашло родную душу. Все эти неумелые попытки сближения, прикосновения, нежности, поцелуи – не более чем попытка избавиться от пустоты и одиночества внутри. Они действительно стали единым целым – на время. А теперь Локи вновь брошен в бездну холодного равнодушия, и те зёрна добра и света, что дали свои ростки, неминуемо погибнут в асгардских подземельях. Тор не может отвернуться от брата, как не единожды делал прежде, ставя свои интересы выше его. Он готов поступиться своим счастьем ради брата. А готов ли он ради Локи поступиться счастьем своей возлюбленной? Тор поднимает взгляд в низкое небо, затянутое тяжёлыми свинцовыми тучами. На его лицо падают несколько капель дождя. Тор с жадностью ловит их губами, разводит руки в стороны – и вот уже оглушительные потоки воды низвергаются с небес. Где-то наверху рокочет гром, лениво перекатываясь над облаками. Тор стоит долго, позволяя дождю вымочить до нитки его одежду, не чувствуя холода, не чувствуя влаги. Не замечая ничего вокруг. И, наконец, принимает решение. *** Локи презрительным взглядом окидывает камеру прежде, чем переступить её порог. За время его отсутствия здесь ничего не изменилось. Только сломанную мебель заменили на новую, да отмыли кровь с пола и стен. Не глядя, протягивает стражникам руки, дожидается, пока разомкнут его оковы и грациозно заходит внутрь. Со злой улыбкой наблюдает, как восстанавливается за ним полотно решётки, как удаляется стража. Привычным жестом растирает затёкшие запястья. Сцепив руки в замок за спиной, делает пару кругов по своей обители, изящно присаживается на кушетку. Слегка прищурившись, с любопытством рассматривает обитателей клеток напротив. Локи не планирует привыкать к этому месту. Тор уже должен просить о его освобождении у (своего, нашего?) Всеотца. Несколько часов – и он получит свободу. Локи в этом абсолютно уверен, не зря же так тщательно разыгрывал перед старшим братом этот спектакль. Минует час, другой, третий, а победных шагов братца всё ещё не слышно в темнице. Локи подходит к решётке, выглядывает в тюремный коридор – там по-прежнему ни души, лишь доблестные стражи несут свой пост у дверей. Трикстер ещё несколько раз прохаживается по камере, небрежным жестом подцепляет книгу из стопки на полу, вальяжно усаживается в кресло, располагая его так, чтобы, не вставая, лучше обозревать коридор, перелистывает несколько страниц. Книга уже близится к концу, а Тора так и нет. Неужели раздумал? Нет, Локи уверен, брат придёт за ним, им же так легко манипулировать! Из любви, благодарности, чувства долга – но предсказуемый Тор придёт. Нужно набраться терпения и ещё немного подождать. Время отбоя. На пост заступает ночная смена караула, в камерах гасят свет. Локи с неудовольствием растягивается на узкой кушетке, закрывает глаза. Неужели он ошибся, и Тор не забыл свою смертную девку? Неужели бросился к ней, не думая о несчастном братишке? Локи усмехается собственным мыслям. Да уж, делать, не подумав – в этом Тор мастер. В любом случае, ночи на размышления хватит даже ему. Тор придёт завтра. Нужно просто подождать.