Выбор

*** За завтраком вместо привычной порции утренних ласк Тор награждает возлюбленную рассказом о чудесном воскрешении брата и поставленном отцом условии. Джейн реагирует на удивление спокойно: - Конечно, родной! Ты должен сегодня же отправиться домой и разобраться с семейными неурядицами. Как я могу быть счастлива, зная, что косвенно виновата в заключении твоего, - она на мгновение запинается, - брата! Тору кажется, он слышит в словах любимой издёвку, но предпочитает не заметить этого. Ссоры перед расставанием не способствовали ещё ничьему счастью. А мудрая Джейн продолжает, обращаясь теперь напрямую к совести асгардского бога: - Чем скорее ты уладишь свои дела там, тем скорее вернёшься ко мне, как обещал. – Тор не успел ещё ничего пообещать, но, в общем-то, не возражает. – Я буду ждать тебя. Надеюсь, не слишком долго. Громовержец клянётся, что возвратится не позднее, чем через три месяца. И одаривает ненаглядную таким количеством любви и ласк, чтобы она не успела даже соскучиться. В Асгард Тор возвращается на закате. Не заходя в собственные покои, как есть, в земной одежде, вызывая удивлённые взгляды придворных и слуг, спускается в подземелье. Получившая распоряжение Всеотца стража с готовностью провожает наследника к камере Локи, убирает силовую решётку и удаляется на пост, оставляя братьев одних. Тор заглядывает внутрь – камера пуста. - Оставь свои фокусы, брат! – раздражённо обращается Громовержец к книжной стопке на полу. – Идём, ты свободен. - Надолго? – язвительно интересуется голос брата из пустоты. Тор поворачивает голову на звук, в противоположный угол камеры. - Надолго, - осторожно отвечает он, кляня себя за извечную горячность. Конечно, Локи уже знает об условии отца, он имеет право злиться. – Наш отец отпустил тебя… - Знаю, - недовольно перебивает брат. – Здесь крайне болтливая стража. Когда стану царём, надо это исправить. Тор прикусывает язык, дабы не прокомментировать притязания младшего братишки на трон. Вместо этого говорит миролюбиво: - Раз всё знаешь, идём отсюда. Молчание служит ответом. - Локи! Тишина. - Локи! Вновь тишина. Тор вдруг усмехается. - Похоже, я давно уже разговариваю со стенами, а мой неуловимый брат, как всегда, исчез. Локи материализуется рядом с Тором, так близко, почти вплотную, что Громовержец невольно отступает на шаг. Локи комментирует это движение взглядом побитой собаки и горестным вздохом. - Если я так тебе противен, могу опять исчезнуть. - Ну уж нет, - Тор откидывает подальше и пробудившееся чувство вины, и неукротимую нежность, которую опять испытывает, глядя в невозможно зелёные глаза, напоминая себе, что для младшего брата это всего лишь спектакль. Хватает вяло упирающегося братишку за локоть и тащит к выходу из подземелий. Весь путь до покоев наследника Локи не устаёт сыпать вопросами на тему несложившейся семейной жизни старшего брата. С несвойственной ему прямотой высказывает такие предположения, которые заставляют Тора краснеть, как девицу. Наследник добродушно ворчит: «заткнись», и возлюбленную не обсуждает. Только на миг ослабляет хватку, пропуская брата вперёд в дверях – и Локи уже исчезает с глаз. Мгновенно появляется на другом конце коридора, ловит за рукав зазевавшегося слугу и вежливо просит: - Любезный, принесите кувшин вина в покои его высочества, - при этом одаривая Тора многообещающим томным взглядом. Слуга кланяется и поспешно удаляется, Тор трясёт головой, стремясь согнать наваждение. Подобными взорами балуются асиньи на пирах, говоря воинам, что готовы разделить с ними ложе. Но – брат? *** Больше Локи никаких шуток не выкидывает. Вот уже третий час с царственно кошачьей грацией восседает в кресле напротив старшего брата и старается даже не смотреть тому в глаза. Он послушен и молчалив, охотно отвечает на вопросы Тора, внимательно его выслушивает, но не язвит, не шутит, не насмешничает и не огрызается. Когда старший брат интересуется, в чём причина такой резкой смены настроения, объясняет просто: - Мне не выгодно. Делает глоток вина, задумчиво облизывает губы, отчего у Тора неоправданно возникает совсем не отеческое желание дегустировать вино исключительно с этих сладких нежных губ, и, хотя Тор вина не любит и не пьёт, он опрокидывает в себя сразу несколько кубков хмельного напитка, чтобы заглушить странные мысли. Локи же, словно не замечая терзаний брата, продолжает медленно водить пальцем по краю своего кубка, и сообщает: - Стоит мне тебя разозлить, и ты умчишься обратно к своей смертной, а мне придётся вернуться в темницу. – Вскидывает глаза на брата (Тор с трудом сглатывает густую вязкую слюну, внезапно наполнившую рот), добавляет с ноткой сочувствия: - Поссорились? - Что? А, нет, нет. Не ссорились. - Тогда почему ты вернулся? Локи, изящно прогнувшись, тянется к столу и возвращает на него кубок, и забирается в кресло с ногами. Тор только теперь замечает, что брат когда-то успел разуться. Вид обнажённых ступней братишки, алебастрово-белых, с длинными точёными пальцами, таких же изящных, как он сам, окончательно выводит Тора из душевного равновесия. Громовержец ловит себя на ещё более небратском желании взять эту ступню в свои ладони и осыпать их поцелуями. Старший брат опрокидывает в себя ещё пару кубков вина, странное желание лишь усиливается. Локи, паршивец, всё видит, потому что ну как иначе объяснить, что он вдруг вытягивает свою длинную ногу, сперва ставит её на колено брата, а затем, не получив возражений, скользит своей совершенной ступнёй по внутренней стороне бедра Тора, вызывая у последнего шквал эмоций и тянущее чувство внизу живота. Локи останавливается в шаге от того, чтобы ощутить возбуждение брата, медленно и осторожно скользит обратно к колену, а затем подбирает ногу под себя. - Мидгардская одежда такая… приятная, - томно выдыхает он. Тор ошалевшими глазами рассматривает брата, тщетно пытаясь втолковать остатками разума собственному организму, что это – очередной морок, на которые горазд Локи, напоминая себе снова и снова, что он любит Джейн, и никогда не заглядывался на мужчин. Это помогает. На время. До тех пор, пока младший брат не поднимается на ноги, не приближается к старшему, обнимая его сзади за шею, совсем по-родственному, и не начинает шептать, так что горячие соблазнительные губы едва-едва касаются чувствительной точки на ухе: - Ты скучаешь по ней? Если вы не в ссоре, ты уже должен скучать. Сколько ты выдержишь без неё? Как долго? Что сделал бы ты, чтобы она была рядом? Локи отстраняется прежде, чем брат успевает обернуться. С невинным видом возвращается на прежнее место, притягивает колени к груди и утыкается в них подбородком. По-детски наивная поза напоминает Тору, что перед ним всего лишь младший брат, о благополучии которого Громовержец намерен позаботиться. Тело по-прежнему жаждет ласки, но затуманенный хмелем ум понимает, что это всего лишь эффект винных паров, не более. Тор разливает остатки вина, Локи, брезгливо морщась, отодвигает свой кубок подальше. Спрашивает: - Я могу идти к себе? Тор колеблется. С одной стороны, стоило бы оставить брата переночевать здесь, а утром, на свежую голову проверить его покои – не учудил бы чего. С другой, если Локи по-прежнему будет так близко, Тор просто не сможет себя контролировать. И Громовержец принимает соломоново решение. - Останешься сегодня здесь ночевать, - отвечает он, добавляя на изумлённо поднятые брови Локи: - Там, на кровати. А я здесь, на полу посплю. Мне привычно. Равнодушно пожав плечами, младший брат поднимается медленно бредёт в спальню, на ходу расстёгивая рубашку. (И когда успел снять камзол? Вместе с сапогами?) Тор старается не смотреть, но так и пожирает взглядом обнажённую спину удаляющегося брата. Пересчитывает глазами каждый позвонок, мысленно ласкает упрямо сведённые лопатки, зарывается губами в чёрный шёлк волос. Морок спадает, как только за Локи закрывается дверь. Дав себе клятву ни при каких условиях не заглядывать в спальню до утра, Тор делает полсотни отжиманий на кулаках и, почувствовав облегчение, укладывается, не раздеваясь, спать на шкуре перед камином. *** Тора будит голос любимой, окликающий его по имени. За окном темно, кажется, идёт дождь, Громовержец почему-то заснул на диване в гостиной. Он поднимается, с хрустом разминая затёкшие члены, приоткрыв один глаз, бредёт в спальню, где ждёт его Джейн. Дверь открывается бесшумно. В темноте, едва разгоняемой далёким светом (луны? фонаря?) виден силуэт лежащей в соблазнительной позе обнажённой возлюбленной. Тор садится на край кровати, проводит ладонями по изящным изгибам точёного женского тела, Джейн шутливо взбрыкивает ножкой. Тор ловит её за щиколотку, слегка прикусывает большой палец на ноге, покрывает ступню поцелуями, воплощая в реальность фантазии, навеянные братом. Усы и борода Тора щекочут Джейн, она тихо, но задорно смеётся. Расценивая смех как поощрение к дальнейшим действиям, Громовержец прокладывает дорожку из поцелуев выше, к колену, а оттуда - по внутренней стороне бедра, вызывая у любимой жаркие соблазнительные стоны. Ласкает языком низ живота, выводя признание, поднимается выше, добирается до груди. Сжимает груди любимой руками, несильно, щекочет языком и прикусывает левый сосок, заставляя его затвердеть и набухнуть, вызывая у девушки новые жаркие стоны. Сжимает сосок пальцами. Джейн подаётся бёдрами навстречу Тору, изнывая под ним, но тот непреклонен. Переходит к правому соску, облизывает и прикусывает, и вдруг замечает привкус металла во рту. Отстраняется и замечает пронизывающее сосок золотое колечко пирсинга с подвеской в виде изумрудной капли. На Тора словно выливается ушат ледяной воды. Он подскакивает, отшатывается от девушки, как от прокажённой. Та, как ни в чём ни бывало, интересуется голосом Локи: - Тебе разве не понравилось? – и переворачивается на живот, глядя исподлобья невинными зелёными глазами. - Локи! – рычит Тор, едва сдерживая гнев. – Прекращай свои фокусы! Или я запру тебя! - В спальне? – с насмешкой переспрашивает брат, мгновенно принимая свой истинный образ и вздёргивая бровь. – На неделю? Он грациозно встаёт, оправляет безупречно застёгнутый камзол, подходит к брату вплотную и, глядя прямо в глаза, с вызовом шепчет: - Тебе же нравилось! Ну же, Тор! Покажи, какой ты мужчина! И Тор показывает. Грубо, жёстко, прямолинейно, как он привык действовать. Размахивается и со всей недюжинной силы ударяет брата кулаком по лицу. - Какой же ты мерзавец, братишка, - роняет он и удаляется, тяжело хлопнув дверью. Локи медленно поднимается с пола, осторожно ощупывая распухающую под пальцами скулу. На его губах блуждает усмешка.