Выбор

*** Тор проводит в делах и заботах весь день. То старые друзья утащат в трапезную разузнать все подробности семейной жизни с Джейн за кружкой мёда, то с конюшни приходит весть, что любимый жеребец Тора сломал ногу, и без присутствия хозяина никак невозможно его успокоить, чтобы оказать помощь, то бывший наставник уцепится за рукав в коридоре и начинает долго и занудно расспрашивать о политической системе Мидгарда. Тор наставника уважает и не может просто сбежать без повода, но на каждый исчерпывающе краткий ответ получает от старого учителя дюжину новых вопросов. Избавляет от надоевшей беседы только слуга с поручением от Всеотца немедленно явиться для переговоров в малый зал. Отцу Тор отказать тем более не смеет, на дипломатической встрече с ванахеймской делегацией Громовержец (к счастью, одетый подобающе) представлен государем как непосредственный преемник. Силясь не зевать на утомительнейших многочасовых переговорах, Тор думает, что в суматохе дня упустил какую-то крайне важную вещь, но, как ни силится, вспомнить не может. Смутное чувство тревоги и недосказанности он приписывает возложенным на него отцом надеждам и дает себе зарок сразу по окончании переговоров донести до сведения государя, что оставаться в Асгарде долее нескольких месяцев он не рассчитывает. Что именно не пускает Тора прямо сегодня вернуться к возлюбленной, наследник не помнит, и от этого подспудная тревога усиливается. Едва встреча с иноземной делегацией завершается, к большому облегчению всех участников, отец исчезает с глаз прежде, чем Тор успевает оповестить его о своём решении. Зато в рассеявшейся толпе делегатов, устремляющейся на пир, Громовержец находит Огуна, и новым разговорам нет конца. Когда в разгуле хмельного вечера – Тор не пьёт, тревога снедает его изнутри – Огун просит поведать подробности о битве с Малекитом, и наследник произносит: - Жизнью моей ненаглядной Джейн я обязан Локи… - всё встаёт на свои места. Он же оставил брата в своих покоях, запер ещё утром, обещал вернуться скоро – и забыл! Тор не думает, что провалы в памяти для него необычны, и что, возможно, виновник тому – сам братишка с его фокусами, Тора полностью охватывает чувство вины. Стыд и отчаяние застилают ему глаза, он вылетает из пиршественного зала, не слыша недоумевающих окликов друзей, не разбирая дороги, несётся к собственному чертогу – и замирает в трёх шагах до цели. Он уходил утром за целительными камнями. Если придёт ночью, да ещё и с пустыми руками, от Локи придётся выслушивать не только упрёки, но и насмешки. Тяжело вздохнув и сжав кулаки, Тор разворачивается на каблуках и направляется к целителям. Возвращается Громовержец гораздо медленнее, его решимость тает с каждым шагом. Как бы глупо это ни звучало, воин готов признаться самому себе, что могучий Тор боится собственного младшего брата. Того, как будет смотреть ему в глаза. Всю дорогу подбрасывая в задумчивости на ладони мешочек с целительными камнями, у самых дверей Тор сжимает его так, что раздаётся хруст, он привлекает внимание стражи. Широко улыбнувшись (и отметив про себя, что караул успел смениться), наследник входит в свой чертог. Брат ждёт его в том же кресле, в той же позе, и с той же книгой (другой в покоях Тора просто нет, последнее время ему было не до чтения). Поднимает взгляд от страниц и взирает на вошедшего с такой тоской, что у старшего брата сжимается сердце. Но показывать это искусителю Тор не намерен. - Принёс тебе лекарство, - грубовато проговаривает он, бросая пленнику мешочек с камнями. Локи ловит, не глядя, осторожно кладёт на стол рядом с собой. - Не забыл, значит, - презрительно усмехается он. – Спасибо, что вернулся в этот же день, а не ушёл на какую-нибудь войну. - Дел было много, - неохотно бросает Тор в ответ. - Разумеется, - кивает брат, и добавляет с сожалением: - В темнице хотя бы кормили. Тор спохватывается, отдаёт приказ страже принести в покои ужин на двоих. Локи ест неторопливо, изящно, не поднимая глаз от тарелки. Тору же, наоборот, кусок в горло не лезет, хотя он тоже голоден с самого утра. Старший брат с упоением следит за царственными жестами младшего, любуется им, испытывая даже не страсть – душевный трепет. Синяк Локи так и не залечил, и Тор снова и снова ловит себя на желании вместо целительных камней применить поцелуи. Наконец, насытившись, Локи отодвигает от себя тарелку, соблазнительно облизывает губы, и Тор не выдерживает. Со звериным рыком он откидывает в сторону стол и набрасывается на братишку, роняя его на пол и оказываясь сверху. Долго, жадно впивается в этот чувственный рот, ласкает языком, зарывается пальцами в чёрный шёлк волос. Разрывает камзол и рубашку брата – застёжки со звоном летят в разные стороны – обнажает ослепительно белую грудь с уродливым шрамом и покрывает его поцелуями. И вдруг замечает, что грудь Локи мелко дрожит. Тор в недоумении отстраняется, брат пользуется моментом, чтобы перевернуться на живот и спрятать лицо в ладонях. Теперь Тору видны только затылок и периодически вздрагивающие плечи, поза брата такая уязвимая, по-детски беззащитная, наследник осторожно поглаживает Локи по спине своей широкой ладонью. Брат что, плачет? Совершенно сбитый с толку такой реакцией, Тор находит в себе силы произнести: - Локи, прости, я не хотел… - Полагаешь это… достойным извинением? – раздаётся прерывающийся, сдавленный голос брата. Тор смущается ещё больше. - Я не хотел… обидеть тебя. Локи резко садится, убирая руки от лица, и в невозможно зелёных глазах старший брат видит не ожидаемые слёзы, а презрение напополам с ненавистью, а чувственные тонкие губы искривляет усмешка. - Ты бросил меня на весь день, - продолжает хохотать Локи, - и полагаешь, один неумелый поцелуй всё исправит? Или… о, нет! – в глазах искусителя мелькает притворный ужас, - ты ведь не планировал ограничиться поцелуями? Ты решил, что овладеешь мной, как гулящей девкой, и я разом всё прощу? У Тора и в мыслях не было ничего подобного, но сейчас, слушая брата, он, к собственному стыду, понимает, что сам бы не остановился. Врать Тор не умеет, и его «Да я бы никогда» не впечатляет не только Локи, но и его самого. И Громовержец поспешно исправляется: - Я бы никогда не сделал ничего подобного без твоего согласия. И не замечает, как этой фразой идёт на уступку собственному вожделению, поступаясь и принципами, и данными смертной возлюбленной клятвами. Желание внутри неумолимо крепнет, Тора преследуют постыдные фантазии, как он распластывает собственного неродного брата на этом самом полу, но вместо этого поднимается на ноги и, протягивая руку, помогает встать Локи. Искуситель больше не смеётся, во взгляде – ожидание и сожаление. Тор на мгновение задерживает ладонь брата в своей и всё-таки оставляет на ней целомудренный поцелуй. Скорее, как извинение, нежели как залог будущего удовольствия. Пальцы Локи вздрагивают, но руки он не отнимает. - Ты не имеешь никакого права пользоваться моими чувствами, - на удивление равнодушно говорит трикстер, но Тор слышит за этими словами бурю эмоций. – Тебе лучше вернуться в Мидгард. - А тебе – в темницу? – выдыхает Тор. - Там хотя бы никто не посягает на мою честь, - невесело усмехается Локи. – Я могу пойти к себе? Тор понимает, как тошно брату сидеть в четырёх стенах, и с сожалением отмечает про себя, что чертог младшего царевича так и не проверил за целый день. И пытается исправить, как может: - Час поздний, Локи. Останься до утра здесь, прошу. А завтра расскажешь, как я могу искупить вину перед тобой. Трикстер одаривает старшего брата долгим глубоким взглядом. - Расскажу и сейчас. Мне нужно больше свободы. И, не промолвив больше ни слова, удаляется в спальню Тора и демонстративно запирает за собой дверь с помощью магии. Громовержец долго размахивает тяжёлым молотом на балконе и, лишь заработав кровавые мозоли, успокоенный, укладывается спать на полу. Ему снится Джейн с невозможно зелёными глазами. *** Озвученные Локи утром требования о свободе оказываются вполне осуществимыми, и Тор вздыхает с облегчением. Брат хочет не так много: ночевать в собственных покоях, беспрепятственно гулять по территории дворца, вернуться к научным изысканиям в облюбованной им в подземелье лаборатории. Чертог брата Тор посещает немедленно, не находит в нём ничего предосудительного и позволяет остаться, тут же делает широкий жест и заявляет, что водить брата за руку он не намерен, Локи позволено ходить, где вздумается, никому не отдавая отчёта, а по поводу лаборатории нужно спросить позволения отца. Братья молча соглашаются, что отец никаких экспериментов не разрешит, но Тор всё же полагает, что сможет со временем государя убедить, а Локи обдумывает, как стимулировать у старшего брата дар убеждения. На этом Тор прощается, трикстер провожает его небрежным кивком головы, показывая, что всё ещё обижен за вчерашнее. Уже в дверях Громовержец оборачивается и с невинной улыбкой сообщает: - Кстати, чуть не забыл. Как твой попечитель, советую не использовать магию, или придётся тебя наказать. Тор сопровождает свои слова плотоядным взглядом, провоцируя и давая выбор: либо признайся, что хочешь меня, либо будь примерным асом, и отец быстрее тебя помилует. Во втором случае через три месяца наследник сможет спокойно вернуться на землю, а в первом – что будет в первом, Тор старается не думать. Не выберет Локи первый вариант. Вопреки мнению брата, трикстер отвечает усмешкой. Приближается к замершему Громовержцу вплотную, чуть приподнимается на носках, чтобы сравняться в росте, и, почти касаясь губ Тора своими, шепчет: - А если мне потребуется защищаться? Оружие мне иметь запрещено, магией пользоваться ты не позволяешь, а во дворце у меня достаточно недоброжелателей, грезящих о том, как меня убить. Ещё полдюйма – и Локи ощутит возбуждение, охватившее старшего брата от этих слов. Облизав мигом пересохшие губы, Тор поспешно отстраняется на шаг и, сообщив: - Тогда держись ближе ко мне, - спешно покидает чертог. *** Локи воспринимает слова брата буквально. Бывают дни, когда брат не перемолвится с ним ни единым словом, но нет и часа, когда бы Тор не чувствовал его присутствие за спиной. Если наследник тренируется с воинами, Локи никогда не приближается к площадке, он внимательно наблюдает из тени колонн за сражающимся братом, и Тор раз за разом начинает пропускать удары. Если Тор пирует с друзьями, из тёмного угла трапезной его спину буравят невозможно зелёные глаза. Если Тор заглядывает в библиотеку подготовить материал для порученного отцом доклада, за стеллажами он непременно слышит шелест страниц и лёгкую барабанную дробь, выводимую длинными тонкими пальцами. Локи преследует его, как тень, незаметный, молчаливый, бесстрастный, не только наяву, но и во сне. Тору каждую ночь снится Локи, он стоит в изножье его кровати и не сводит со старшего брата укоряющий взор невозможно зелёных глаз. Терпение наследника заканчивается. Не выдержав преследований, он приходит объясниться с братом. Локи открывает ему дверь, одетый по-домашнему, хотя день давно в разгаре: на нём безупречно облегающие брюки, такие узкие, что у Тора мигом пересыхает во рту, а приготовленные слова вскачь уносятся из головы, и расстёгнутая сверх всякой меры рубашка, не скрывающая шрам. Длинные тонкие пальцы выстукивают на дверном косяке знакомую мелодию, смоляные брови вздёргиваются вверх: - Чем обязан твоему визиту, брат? - Прекрати меня преследовать, Локи! – выпаливает Тор совсем не то, что собирался. И слышит в ответ – смех. - Преследовать? Как я могу тебя преследовать, безвылазно сидя в собственных покоях? – искренне изумляется Локи, чем вновь повергает брата в недоумение. Наследник замечает проходящий мимо патруль стражи, и, не желая говорить при свидетелях, проходит внутрь, не дожидаясь приглашения, грубовато оттеснив брата плечом. В момент телесного контакта плечо Тора словно прожигает молния, сердце начинает биться быстро-быстро, внизу живота наливается нехорошая тяжесть. А голова идёт кругом. Громовержец замирает посреди покоев, ждёт, не оборачиваясь, когда братишка запрёт дверь. И произносит: - Я постоянно вижу тебя за своей спиной. Новый смешок служит ему ответом. Шаги Локи приближаются, он останавливается сзади, легко пробегает пальцами по шее брата - тот вздрагивает от напряжения - начинает нежно массировать плечи и затылок. Это безумно приятно, Тор подаётся назад, прижимаясь ближе, едва не мурлыча. И вдруг с вершин блаженства его сдёргивает холодный насмешливый голос: - У тебя мания преследования. Тор? Или просто ты одержим тем, чего не можешь получить? Наследник резко оборачивается, его глаза мечут молнии. - Откуда в тебе эта злость. Локи? Я всего лишь хочу знать… - Ты хочешь знать, почему я мерещусь тебе там, где меня нет? Хочешь знать, зачем пришёл сюда? – медленно, с растяжкой, произносит трикстер. – Ты не желаешь ответить на этот вопрос сам? Что ж, я помогу тебе. Ты скучаешь по своей смертной, - Локи начинает прохаживаться перед братом, заложив руки за спину, как оратор перед публикой, Тор сперва следит за каждым его шагом, а потом опускает глаза в пол. – Твоё тело ищет утешения плотских желаний. Но, поскольку благородный Тор не может изменить своей невесте с другой девой, ты нашёл себе подмену в моём лице. Это ты постоянно преследуешь меня, куда бы я ни пошёл! Ты раздеваешь меня взглядом, ты постоянно пытаешься меня целовать, твоё возбуждение я вижу даже через плащ! Тору безумно стыдно, ему хочется уйти прямо сейчас, но он не в силах сдвинуться с места. Он понимает и то, что должен покончить со своей одержимостью, и то, что брат прав, и недостигнутая цель будет манить и преследовать его. А раз так, может, стоит достичь этой цели и забыть о ней? - Я не хочу твоих одолжений, - вдруг говорит Локи, словно прочтя мысли брата. – Я хочу твоей любви. - Будет тебе любовь, - отвечает Тор, вжимая братишку в стену.