Оборотная сторона

Разумеется, дома, вместо радостной улыбки и тёплого ужина, Глебианну ждал голодный Гроттер и абсолютная меланхолия. Нельзя сказать, чтобы девушка так уж шибко удивилась, но и обрадованной её тоже обозвать ну никак не поворачивался язык, потому что вся эта ситуация начинала здорово напрягать. Разумеется, привыкнуть можно ко всему, и девушка отчаянно надеялась на то, что Татьяна адаптируется к мужскому обличию... Ан нет! Увы, но тот самый потерянный взгляд так никуда и не пропал. Теперь Гроттер валялся на диване, взирал в потолок с философским выражением лица и старательно делал вид, что не заметил возвращение хозяйки квартиры. Вокруг был стандартный бардак, тот самый, который Глебианна оставила после своего ухода, и она могла посочувствовать каждому мужчине, который вздумал когда-либо пригласить Татьяну в гости с намереньем сделать из неё домохозяйку. - Вот раньше меня беспокоил вопрос, что ты в Валялкине нашла, - сухо промолвила брюнетка, - но теперь терзает совсем другой. Как нормальный мужик мог покуситься на такую нехозяйственную и безответственную тебя? - А Валялкин уже нормальный мужик? - с неожиданной хитростью Тимофей уже оторвался от дивана, привстал на локтях и теперь внимательно смотрел на Глебианну. - С каких это пор? Или что-то поменялось в нашей жизни? - В нашей жизни ничто не меняется, - пожала плечами Глебианна. - Мужчины валяются на диване, женщины убирают дом и готовят еду. Но когда это проклятье наконец-то спадет, я займу аналогичную позицию и с места не сдвинусь, пока не увижу положенный мне завтрак. - А неужели ты считаешь, что я не вернусь к Ваньке? - Да кто тебя пустит? Он, небось, до потолка там прыгал и богов благодарил, когда узрел потерю! От такой хозяюшки на тот свет сбежать можно! - отмахнулась Бейбарсова. - Вставай давай, пойдём в кафе. Я невидимых мышей, что вешаются в холодильниках, готовить не умею. Тимофей сполз с дивана с таким кислым выражением лица, что Глебианне хотелось повторить знаменитый жест и старательно закатить глаза. К её огромному сожалению, превращение не пошло Гроттер на пользу - в мужском виде она продолжала предаваться самокопанию и старательно отказывалась от всех нормальных дел. - Десять детей, - пробормотала себе под нос Глебианна, открывая дверь и выбираясь в подъезд. - Борщи и горшки... Какие борщи! Какие горшки! Какие дети! Тут хорошо будет, если яйцо всмятку сделают! Тимофей это ворчание успешно игнорировал. Ему не хотелось бродить по миру в великоватой одежде чёрного цвета, ещё и под ручку с некромагиней в не слишком закрытом платье. Где она была - вопрос интересный, но задавать его тоже не хотелось, потому что ответ как всегда останется в воздухе, а Глебианна вспомнит ещё несколько проколов. ...Город вечером оказался неожиданно красивым. Несмотря на то, что до центра было всё-таки далековато, тут оказалось светло, весело и даже довольно спокойно. Настроение поднялось, хотя Гроттера тянуло куда-то подальше от фонарей. Почему-то он старательно стеснялся собственной внешности, хотя, по мнению Бейбарсовой, толку в этом не было. Смысл заморачиваться на своём внешнем виде, если ты, в конце концов, в этом теле только временно? Наверное, именно по этой причине нынче Глебианна вышагивала в не самом длинном и не самом закрытом на свете платье, старательно отворачиваясь от всех представителей мужского пола и пьяного сословия, что проплывали мимо и нетрезвым шагом пропиливали мимо неё. Увы, но вышеупомянутые были против подобного игнорирования. - Вот приготовил бы что-то поесть, наверное, не пришлось бы ходить среди всех этих толп на ночь глядя, - фыркнула наконец-то Бейбарсова, издевательски подмигивая какой-то дамочке, что буквально повисла на руке не шибко верного мужа. - Не понимаю, неужели тебе доставляет удовольствие всё это? Зачем рушить человеку жизнь за один вечер... - Гроттер проводил семейную пару пристальным взглядом. Тёплый вечер превращался в очередное чтение морали. Вероятно, Валялкин был немного заразен, по крайней мере, именно на такой мысли нынче поймала себя Бейбарсова, игнорируя излишнее внимание со стороны следующего юноши - по крайней мере, рассказ о разрушении семьи её сейчас не радовал совершенно. - Неужели ты думаешь, что от того, что мужчина посмотрел на другую девушку, кто-то будет подавать на развод? - удивлённо поинтересовалась она. Гроттер промолчал. Идеалистической части хотелось закивать и с охотой согласиться, вот только что-то в глубине души подсказывало, что в таком случае у Татьяны не осталось бы ни одного кавалера, чего уж говорить о целых двоих. - Знаешь, в этом мире вообще многое не причина для расставания, - вколотила в гроб морали и разговора последний гвоздь Бейбарсова, а после уставилась куда-то в небеса, будто бы пыталась поймать за хвост пролетающего мимо купидона. Валялкин и всё остальное стандартно перестали её интересовать, будто бы такого человека никогда в жизни не было. Сквозь свет фонарей рассмотреть звёзды казалось трудной задачей. Глебианна пусть и не щурилась, но всё равно не могла до конца увидеть тонкие линии созвездий - прекрасное небо затмевали краски города, а до кафе, единственного на весь квартал, в котором тебе не вынесут тараканье мясо вместо нормального стейка, ещё идти и идти. Ноги откровенно болели. Вышагивать на каблуках и держать баланс казалось не таким сложным делом, как Татьяне, вот только всё равно неопытность и отсутствие привычки давали о себе знать. Правда, холодно не было - пусть платье и казалось излишне открытым для такого позднего времени, но Бейбарсова на то и была некромагиней, чтобы игнорировать это. Разумеется, посеревшее небо ничего не значило, и тучи, сгромоздившиеся где-то на другом краю небес, не пугали. Дождь не планировался, подворотню, особо прославившуюся очень приятными компаниями, они миновали без особых проблем, заказали мясо, рассчитавшись, как показалось заморализированному за последнее время Тимофею, не самыми честными деньгами, и Глебианна продолжала молчать, кажется, не испытывая от этого никакого дискомфорта. Гроттер сначала чувствовал себя крайне неуютно. Хотелось подняться, развернуться и уйти, но, во-первых, это женская манера поведения, во-вторых, настоящей причины не было, и отчаянное желание совершить глупость, разумеется, таковой не считалось. Желание куда-то исчезнуть, провалиться, растаять... Вот что было. И в полной, между прочим, мере. Ели они быстро, кафе закрывалось довольно скоро, но когда вышли - на улице было уже слишком темно. Как на тёплый летний вечер, можно было бы даже прикинуть, сколько времени на часах - но Тимофей предпочитал рассматривать тучи. Похолодало. Срывался ветер. Бейбарсова упрямо не ощущала никакого дискомфорта, ей было всё так же тепло и равнодушно, как и обычно. Разумеется, общением с Валялкиным не перевернуло весь мир с ног на голову, но появилось стойкое ощущение раздражения от того, что Тимофей продолжал падать в глубокую яму депрессии, даже не подумав о том, каково было жить без магии все эти месяцы. На страдание имели право все. Таня - будь она в чём угодно теле, - страдала от того, что её терзала капелька тьмы, засевшая в душе. Валялкин стандартно ныл на весь мир о том, что свет и добро никто не хочет принимать, и поэтому тоже страдал. Чтобы неповадно миру было мучиться и прогнивать. Будто от этого что-то могло кардинально измениться. И только Глеб Бейбарсов должен жить и радоваться! А что, его от некромагии очистили, а он, сволочь, обратно в беспробудную яму кошмара собирается, разве ж нет? За даром своим гоняется, мечтает о том, чтобы вернуть силу - ну зачем? Ведь хороший добрый Ванька так старательно очищал его жизнь от этой грязи! Настроение умудрилось испоганиться за считанные минуты. Глебианна ускорила шаг - даже ей теперь было как-то зябко, и хотелось домой, под тёплое одеяло, в своё равнодушное одиночество. Магия теперь потрескивала между пальцами, вероятно, отзываясь на отвратительное настроение хозяйки. Показалась знакомая подворотня. Из знакомой подворотни в милый переулок выплыли тоже вполне знакомые хулиганы. Глеб Бейбарсов - будучи парнем, разумеется, - уже имел с ними крайне приятную стычку. Что может быть легче для пятерых пьяных придурков, не обременённых лишним интеллектом, чем отобрать мобильный телефон и кошелёк у какого-то прохожего? А если противиться станет, то для этого всегда есть премилый нож, пригрозил - и нет проблем. Глеб самоубийцей не был. В условиях отсутствия магии он полюбовался две минуты на ножик, сделал логичный вывод, что отдай он этим придуркам всё, кроме майки и трусов, им будет только приятнее побить невинного прохожего, а после поймал себя на прелестной мысли - от того, что в нём нет регенерации и магии, умений не убавилось. Разумеется, это вам не два-три безобидных мертвяка, но и не гадская старуха. Посему нож был выхвачен из успешно, как после Глеб узнал, сломанной руки - а после своё дело сделал уже поспешный побег с попутным вылезанием по пожарке на крышу соседнего дома. На свою Бейбарсов перепрыгнул - удачно довольно, - а потом с чистой совестью и чувством собственного достоинства издевательски ухмылялся, стоя на покатом шифере и вызывая полицию. Хулиганы были пьяные, неловкие и тупые, попали на пятнадцать суток и черноволосого придурка поминали незлым тихим очень долго. Теперь черноволосого придурка на фоне не было. Рыжий не считался; по каким-то особым признакам мужчины с гордостью признали, что это им не соперник, по депрессии, что буквально лилась из взгляда, признали, что он будет стоять тихо и пытаться мирно договориться, ну а девка... Да когда это баба сопротивлялась, спрашивается? А что хорошенькая, так приятнее будет в итоге. Бейбарсова критически осмотрела первого, едва удостоила взглядом второго, хотела было повторить манёвр, но внезапно вспомнила, что магия у неё теперь опять есть, а значит, можно мстить по полной и не мучиться. Правда, колдовать при лопухоидах и лопухах запрещалось, но - подстрахует, если что. - Эй, красавица! - грязная в прямом и переносном смысле лапа попыталась пристроиться то ли на талию, то ли на ягодицы. - Бросай своего этого компаньона. С нами весело! - Когда я буду искать веселья, - Бейбарсова брезгливо столкнула руку, мысленно расчленяя мужчины на кусочки, - я загляну в цирк. - Ты себе даже не представляешь, сколько приятных моментов тебе суждено с нами пережить, - гоготнул второй, с погонялом Поэт. Бейбарсова красоту слога оценила, мысленно отметила, что этому надо сломать ногу, а не руку, и столкнула похабную лапу во второй раз. В третий что-то нагло хрустнуло. Похабная лапа обвисла в крайне неестественном положении. Хулиган осклабился - причины поломки руки своего друга он не рассматривал, а защитник прелестницы, наведавшейся в их маленькое государство, что-то не особо активничал. Очевидно, то, что поломанные кости могут стать проблемой многих, не посетило его мозг, если, конечно, в голове было вообще хотя бы что-то от серого вещества. Если б Гроттер и желал как-то помочь даме сердца, то явно не успел бы этого сделать. Глебианна отлично справилась и самостоятельно, не став ждать с моря погоды и какого-либо благоволения да помощи - ибо была научена. Знала, что ожидать от кавалера чего-либо в принципе бессмысленно - потому что либо реагируешь в первую минуту, либо не реагируешь вообще. Именно по этой причине, безо всякой магии, между прочим, соответственно с конвенцией, второй хулиган получил кулаком в солнечное сплетение. После добавления коленом он решил, что имеет полное право покатиться по земельке, подвывая и старательно напевая неизвестного происхождения песенку - довольно матерную, правда. - Ещё желающие будут? - сухо полюбопытствовала Бейбарсова, сложив руки на груди. - Или, может быть, двух инвалидов тела и мысли вам достаточно? Как оказалось, не очень. Третий получил кулаком в нос от Тимофея, как показалось Глебианне, чисто случайно, четвёртого вырубила магия, пятый до сих пор хорохорился и продолжал делать вид, что черноволосая дамочка ему по зубам. Упорный, однако - Бейбарсова это отметила, поэтому профессионально поставленный старухой и мертвяками удар оказался сильнее, чем для прошлых кавалеров. - Сучка, - послышалось шипение уже откуда-то с земли. - Сука. Императорская, - поправила язвительно Бейбарсова. - Даму надо уважать. А то вдруг она совершенно случайно вспомнит ещё несколько интересных заклинаний, что делать в таком случае будем? - она сложила руки на груди. - Ну? Не поделитесь? Разумеется, никто делиться с нею такой важной информацией и не планировал. Глебианна хмыкнула, перевела взгляд на Гроттера и направилась к своему подъезду, по пути пнув по рёбрам особо наглого кавалера, который решил, что лежачих не бьют, а значит, можно доставать и нож. Острое оружие отлетело в сторону, Бейбарсова пробормотала заклинание, переступила через третье тело, валявшееся без сознания от заклинания и уже не оборачивалась. Тимофей полз где-то там, за спиной, но особого интереса к нему она не испытывала - настроение было стандартно паршивое, а самое главное, где-то за всем этим подразумевался длительный мозговправлятельный разговор, который Глебианна с удовольствием отложила бы на завтра. ...Увы, но беседа на тему отвратительного поведения настигла уже на лестничной площадке. Гроттер сложил руки на груди, совсем не похожий на священника, скорее на недосожжённого ведьмака, и смотрел строго-строго. - Они пьяны и бескультурны, разумеется, но это не повод бить их так, - дополнил он звон ключей, которые Глебианна как раз вытащила на свет божий. - Можно было сломать одному нос и пояснить другим, что к чему. Им бы хватило, дабы убежать. Бейбарсова обернулась - холодно прищуренные чёрные глаза ничего хорошего не обещали, прожигали словно насквозь. - Им бы хватило, - кивнула она. - А мне хватило бы сил, в случай чего, переломать им шеи. Но давай смоделируем ситуацию, в которой на пятерых хулиганов с ножом наталкивается не боевой некромаг, а двадцатилетняя девчонка. Дверь открылась с поразительным грохотом; за соседней дверью икнула подслушивающая старушка. - Марья Петровна, вам привет от хозяйки, - рявкнула в почти образовавшуюся щель Глебианна, затолкала Тимофея внутрь и закрыла за собой дверь на замок. - Ну? Как? Воображение сработало? - Ты и есть двадцатилетняя девчонка, - с особой ноткой грусти отметил Гроттер. - И ничего страшного с тобой и не случилось. - Не случилось, - послушно согласилась Бейбарсова. - Потому что если б случилось, то завтра там нашли бы пять фаршей. Но проходи там... Да кто угодно, хоть твой Валялкин, будь он парнем или девчонкой - особенно во втором случае, - завтра там нашли б не пять придурков со сломанными конечностями, а одного избитого или изнасилованного человека. Подумай над этим, может быть, сделаешь выводы. - Что добро должно быть с кулаками? - Тимофей устало опустился на диван. - Что добра вообще не должно быть. Рудимент, - сухо ответила Глебианна, скрываясь за дверью спальни. Пожалуй, открывать секрет, кто сегодня спит на диване, не следовало.

***

...Тани всё не было и не было. Вопросы, задаваемые пустоте и невидимому пространству, которые должны были бы открыть этот великий секрет, почему-то до Стражей Света и самой Гроттер не доходили, и Ванька справедливо обвинял в этом досадном факте собственную безалаберность и отсутствие волшебства. В любом случае, виноватые, как такое зачастую бывает, нашлись, и он теперь просто прорезал взглядом противоположную стенку и ждал того момента, когда Таня появится и пояснит, что означало её "я отлучусь на день". Потому что день уже закончился, а в доме не прибавилось ни на Гроттер, ни на еду, ни на хотя бы одного ребёнка! Ванька чувствовал себя отрезанным от жизни. Раньше было как-то проще, и два пункта его существования мирно уживались друг с другом. Он хотел поселиться в избушке близ Иртыша - и сделал это! Что ж плохого? Абсолютно ничего, Ванька прекрасно справлялся тут в гордом одиночестве, иногда используя - но используя-таки, чего греха таить, - своё волшебство. Да, он мог говорить, что жить без магии реально, а что трудновато, так о том и не спрашивали. Потом магия пропала, но появилась Таня. Гроттер могла помочь тогда, когда что-то не выходило, и Ванька тоже был абсолютно счастлив - избушка, обычные люди, ура! Но теперь случилась накладка. Магии как не было, так и нет. Таня куда-то уехала. Вокруг - непроходимая толпа, спасибо, хоть волк ещё в двери не постучал. Что делать - Ванька не знал. Можно было добраться до близлежащего селения, но выходить следовало утром, а на улице уже ночь! К тому же, Валялкин чувствовал себя слишком слабым, а лешаки... Ну, что поделать, да не видал он ни одного лешака вот уж сколько времени! К Тане они ещё бегали, советы его слушали, а теперь любая мерзопакостная нежить его за первой сосной и загрызёт! Грустные мысли никто не прерывал. Валялкин в приступе беспокойства (и голода, ибо без магии и скатерть-самобранка вдруг заупрямилась) почти уж было заснул, но на столе запрыгал зудильник, само собой, Татьянин. Он подлетал едва ли не к потолку, такой сильной оказалась вибрация, и когда Валялкин надоедливое средство связи всё-таки отловил, то был готов зашвырнуть куда-то в канаву и потоптаться по нему ногами. Но, к счастью, высветилось фото звонившего - и Валялкин на радостях даже принял вызов. Ягун казался всё таким же розовощёким и ушастым, как и обычно. Его локаторы пунцовели, с них теперь свисали какие-то мелкие бумажки - Екатерина развлекалась, - а сам Ягун улыбался, да так радостно, что Ванька и сам было впитал его настроение. - Ванька! - Ягун радостно заулыбался. - Какие люди! - он даже не добавил стандартное для лопухоидов "и без охраны", хотя Валялкин ожидал от друга очередной банальности. - А чего надутый такой? Неужели зверушки отобрали всю надежду на жизнь и больше не желают болеть и лечиться? Ма-а-амочка моя бабуся, да улыбнись ты! Валялкин не улыбнулся. Более того, его взгляд стал ещё более мрачным и холодным, совсем уж не осталось той мягкой, тёплой улыбки. - У меня Таня пропала, - промолвил он. - Какая-то записка странная от неё только осталась, но она обещала вернуться поскорее! И незнакомка какая-то... - Валялкин поёжился. - Понятия не имею, откуда она тут появилась! Заявила, что я никогда Таню не найду, что её тут нет, чтобы я даже не морочил себе голову и её не пытался найти, представляешь! И как мне её искать?! - А поисковым за... - Ягун запнулся, получив от Катерины затрещину. Да, он даже и не подумал... Как Ванька колдовать-то будет, если в нём силы волшебной ни на каплю не осталось! - Ну, слушай, давай мы тебя к ней телепортируем! Разговор не задался, Ягун даже не успел сказать то, что хотел - но что уж поделать, когда такие дела? Гроттер вряд ли пропала просто так, у неё должна быть причина - либо её заставили, и о втором варианте парень даже думать не хотел. - Давай! - Ванька ждать того момента, когда друг соберётся с мыслями, не планировал. - Ну? Долго ждать? Ягун вздохнул. Кажется, вместе с магией у Ваньки отшибла и память о правилах волшебствования, но... Там, за спиной, его ждала Катерина, и если она узнает о каких-либо проблемах, то плакала их прекрасная ночь... Так что, оставался у Ягуна только один вариант - надеяться на то, что Валялкин окажется в какой-то лопухоидной квартире или посреди города, а не в дремучем лесу над Татьяной, колдующей в ночи. Так или иначе, когда внук Ягге подумал о последствиях мгновенного перемещения для лопухоида, было уже слишком поздно - Ваньку, по крайней мере, уж точно назад не вернёшь.