Я падаю, даже когда ты держишь, или Клейн-модель по-американски

[Все что могу сказать: послушайте Christina Aguilera - You lost me и Paloma Faith - Just be]

Понедельник

Курту нравились понедельники. Каждый понедельник он просыпался в объятиях любимого мужчины и благодарил судьбу за то, что они пережили очередное воскресение, что у них есть еще одна неделя, чтобы быть вместе. Он думал, что каждый понедельник будет таким, но однажды он проснулся и понял, что Блейна нет рядом. Курт проснулся не в постели и не в обнимку. Если по правде, он и вовсе не просыпался. Он скорее очнулся, когда Куинн тихо подсела к нему на крыльцо. – Дорогой, когда я ложилась спать, видела из окна, что ты сидел точно в таком же положении и не сводил глаз с ворот. Пожалуйста, скажи, что ты спал этой ночью в своей кровати… – Стеклянный отстраненный взгляд, устремленный в одну точку, задумчивое и непередаваемое выражение лица послужило ей ответом. Куинн бережно, будто боясь разбить, прикоснулась к плечу Хаммела. Он был таким холодным, нечеловечески холодным, будто заколдованным. Девушка осознала, что он был одет в коричневый кардиган и сидел на каменных ступенях посреди января, Бог знает сколько времени, и убежала обратно в дом. Из приоткрытой двери разносились обрывают фраз: «...просидел там всю ночь....» «...никто не заметил отсутствия?» «...возьми куртку, а я пока приготовлю чай» «...зачем ждать на крыльце, если он все равно не вернется....» «...только попробуй ему сказать...» – Эй, приятель, ты как? – Пак накинул на плечи неподвижного Хаммела плед. – Куинн сказала, что ты ей не отвечаешь, но со мной-то ты поговоришь? Курт шмыгнул носом и устало вздохнул. – Ты же знаешь, что не единственный, кому пришлось увидеть, как твоя половинка уходит за периметр? – Когда-то застывшего парня передернуло. Появилась Куинн и подала Курту кружку чая с бергамотом, которую Курт нехотя принял. – Мы должны зайти в дом, друг, здесь холодно, я принес твои костыли. – Но он не шелохнулся. – Давай же, на этой неделе я готовлю завтраки, я знаю, ты не упустишь возможности надо мной поиздеваться. – Он по-прежнему молчал. – Если ты не войдешь в дом сам, я понесу тебя на руках, как принцессу. Курт медленно встал, опираясь на поручень, скинул с себя плед, поставил кружку на ступени и скрылся за дверью без чьей либо помощи, не желая вспоминать момент, когда кто-то другой вносил его на руках в этот дом. Он заперся в своей комнате. В той, где он жил еще в самом начале конкурса. В той, где когда-то жили он, Адам, Финн и… Блейн. Курт окинул взглядом две сдвинутые кровати, на которых очевидно ранее спали Рейчел с Финном, разбросанные вещи, избыток розовых вещей и звездочек на стене. Он открыл окна, впуская в комнату холодный зимний воздух, лег на ворсистый ковер и достал телефон. Разблокировать, нажать на единицу, вызвать. «Абонент не доступен или находится вне зоны действия сети» Нажать на единицу, вызвать. Вызвать. Вызвать. Вызвать. Кто-то стучался в двери, он не слышал. Он слышал только стук своего разбитого сердца и долгие гудки после механического голоса девушки. Так прошел его понедельник. Тихо, спокойно, без истерик и напрасных слез.

Вторник

Вторники немного хуже, чем понедельники. Вторники уже ближе к воскресению, но, тем не менее, далеки от них. Курт все еще не выходил из комнаты, он включил музыку, настолько громко, насколько можно было заглушить крики и угрозы Пака, и смотрел, как снег залетает в комнату. Он, наверное, должен был уже простыть. Но ледяной воздух уже не обжигал горло, он казался совсем привычным и естественным. Снежинки оседали на покрывале кровати и сейчас, как никогда, можно прочувствовать праздничное рождественское настроение. Курт провел весь день, копошась в чемодане Блейна, полном выигранных дизайнерских вещей, его любимых комиксов, дорогой туалетной воды и средств для волос. Конечно, Блейн оставил здесь свой чемодан. Он взял с собой только то, что принадлежало ему по праву. Свою кожанку. Свою гитару. А свою любовь он взять с собой, к сожалению, не мог. Курт вышел из комнаты, когда, казалось, все уже легли спать и отправился на поиски тайника Андерсона. На первом этаже он ничего не обнаружил, на втором даже задерживаться не хотел, а вот третий так и манил своей неизвестностью. На улице уже было темно, и снег перестал идти. Терраса пустая: ни скамейки, ни столика. Даже искать негде. Курт подошел к поручню у самой крыши и оглядел ночной город в огнях. Такой тихий и шумный одновременно, как на ладони. И где-то в этом городе есть он. Курт машинально провел рукой по задней стороне поручня и нашел то самое. ‘Блейн Андерсон, где бы ты ни был, я уверен, ты меня за это не похвалишь’ Полупустая пачка вишневых сигарет и зажигалка казались знакомыми, хотя Курт не курил. Вспыхнул огонек, и сигарета загорелась. Первая затяжка далась на удивление легко, хотя дым и обжег воспаленное горло. И только на выдохе Курт наконец-таки почувствовал это. На кончике своих губ он почувствовал вкус губ Блейна. Легкая улыбка успела тронуть его обветренные губы, до того момента как засаднило горло, и он зашелся в страшном кашле. Позади него раздались тяжелые шаги, и Курт еще раз причмокнул губами. Финн, закутанный в одеяло, встал слева от него и молчал минут пять, пока Хаммел, кашляя и давясь, докуривал сигарету. – Я беспокоюсь за тебя, за твое здоровье, – Курт лишь мотнул головой, давая понять, что это не лучшая фраза для начала разговора. – И в первую очередь, я беспокоюсь за твою кожу. Готов поспорить ты уже третий день пропускаешь регулярный уход за ней. Курт Хаммел из будущего с морщинистым лицом тебе этого не простит. Курт сдержанно, но искренне засмеялся. – Я рад, что здесь ты, а не кто-либо другой. – Его голос севший и немного хриплый, но Финн рад хотя бы тому, что он хоть как-то говорит. – Как ты, братишка? – Курт снова улыбается, вспоминая, как в начале проекта Финн называл его братом. – Я очень скучаю по нему. – Нет, он не будет плакать, нет, он не будет. – По его шуткам, по прикосновениям, по голосу и поцелуям… – Никаких слез. – Я так подвел его. У нас еще было время, мы должны были быть вместе. – Финн легко приобнял его за плечи. – Мы расстались слишком рано. – С чего ты решил, что вы расстались? Он наверняка ждет тебя, и по окончании проекта вы будете вместе. – Нет, не будем. Он ничего мне не сказал, он написал. Написал мне письмо. – Курт похлопал рукой по нагрудному карману кардигана. – Прочитаешь мне? – Нет. И вряд ли сам когда-нибудь захочу перечитать. – Он потянулся за еще одной сигаретой, когда Финн начал спускаться по лестнице на второй этаж. Вторник кончался. А эта чудовищная неделя казалась бесконечной.

Среда

Среда была морозной. Хотя Курта совсем не беспокоил холод, парализовавший комнату. Ему не мешал иней, покрывающий шкаф, заснеженная кровать и разбросанные вещи из-за ледяного ветра. Был только один человек, который мог согреть его, и он был слишком далеко. Днем Хаммела озарила идея: он знал, что ему нужно. Ближе к вечеру, когда уже начало темнеть, он пробрался в сад с бутылочкой Бэйлис, одетый в серую кофту Блейна, которую тот одолжил ему в один из первых дней пребывания на проекте. Курту изрядно надоело прятаться ото всех ребят, которым не терпелось залечить его душевные раны, поэтому он скрылся в гущи сада, окутанный запахом любимого человека и действием любимого ликера. Он тихо напевал Let it go под нос, когда на качели запрыгнула Мечта. – Куда ты убежала, глупый. – В личное пространство Курта снова вторглись, и он был зол. Сэм остановился перед качелями, не зная, как реагировать на Хаммела с его раздраженным выражением лица. – Забирай кота и уходи, Сэм. – Он закрыл лицо руками и облокотился на скрипучие качели, раскачивая их. – Если бы Блейн узнал, что ты тут вытворяешь в его отсутствие, тебе не поздоровилось.. – Но он не узнает! Не узнает, понятно?!?! – закричал Курт, срывая голос и не желая убирать рук от глаз. – Я помню… – замялся Сэм. – В тот день, в начале, я видел с кухни, как вы здесь целовались. Курт повернул голову к Эвансу, и голубые глаза загорелись. – Мы ели суп… – улыбнулся он. – Долго ели… – он отставил пустую бутылку Бэйлис в сторону, – Я сегодня пытался приготовить суп по его секретному рецепту, но такой же ужасный, как у него, у меня, наверное, никогда не получится. Для этого нужен талант. – Курт провел рукой по шерстке довольного кота. – Ваши коты дружат? – Они оба коты, Сэм, они не могут так «дружить». – Ну, вас это не останавливало, - по-доброму засмеялся парень. – Долго тут не сиди, Курт. Ради Блейна подумай о себе или, по крайней мере, надень куртку. – К воскресению мне станет лучше, вот увидишь. Сэм кивнул и исчез в зарослях сада. Конечно, его же в постели ждет Куинн. Конечно, он поверил Курту. Конечно, Курт не вернется в дом еще за одной бутылкой чего-нибудь покрепче и не отрубится на качелях. Полнедели прошло. И от этого уже легче.

Четверг

Четверг стал самым тяжелым днем. В четверг Курта начало ломить. Любить это больно. Но любить такого мудака, как Блейн, в тысячи раз больнее. Этот умник написал письмо. Он не просто сказал это. Так, чтобы эти слова растворились в воздухе, чтобы превратились в тишину, чтобы, быть может, потом стали благополучно забытыми. Он увековечил свои мысли на бумаге. И теперь Курта сводило с ума наполнение этого письма. Он проснулся к часам двум с жуткой болью везде: в голове, в теле, в горле, в сердце. Он вошел в дом и, пока все обедали, поднялся на второй этаж в номер Тайры. С трудом, но он это сделал. Проклятые костыли создавали слишком много шума, привлекали слишком много внимания. Хотя в этот раз, он надеялся, его никто не заметил. Курт прикрыл дверь и забрался под кровать. Здесь слишком тепло и душно, много пыли и темно, но здесь его до вечера никто не найдет, потому что по четвергам у ребят как обычно день музыки. Сейчас он в их комнате, с которой связано так много воспоминаний, чьи стены слышали так же много, как видели зеркала. Курт достал из нагрудного кармана письмо и прижал его к губам. Пусть он ничегошеньки не видит, но он помнит. Пальцы проследили строчки и дошли до предпоследней, маленькой, в правом нижнем углу. Всего два слова, но такие важные. Спустя несколько минут Хаммел заснул из-за того, что комнатное тепло окончательно отогрело его, казалось, навсегда замерзшие конечности. И проснулся, только когда глаза начал резать яркий свет. – Доброе утро, красавчик. – Рейчел нырнула к нему под кровать, ослепляя фонариком. – Уже утро? Я пережил четверг? – В хриплом голосе слышалось эхо искренней надежды. – Нет, вечер, шучу, у нас с тобой есть еще несколько часов на разговоры, пока сюда не придет Финн. Она зачем-то направляла фонарик прямо на Курта, как на преступника, пока тот пытался отмахнуться. – О, нет, столько времени разговоров с тобой я не выдержу. – Он попытался вылезти из своего убежища, но Рейчел пресекла любые попытки, с визгом схватив письмо с пола. – Это… – Берри, отдай немедленно, я не в том настроении, чтобы просить вежливо… – Голос Курта стал выше на октаву, но глаза Рейчел уже бегали слева направо. – Я хочу, чтобы ты его прочитал. Вслух. – Что прости? Я его уже читал, и помню, что там написано. А вот ты уже переходишь всякие границы приличия! – Курт попытался выхватить у Рейчел письмо, и та, даже не пытаясь сопротивляться, спокойно отдала его. – Нет, не помнишь, Курт. Ты ухватился за одну фразу. Читай. Снова и снова. Пока не сойдешь с ума. Фонарик осветил прыгающий корявый, но не менее любимый из-за этого, почерк Андерсона. Дрожащие губы подчинились приказу. Мой любимый Курт,

Я пишу тебе, потому что знаю, тебе нравятся красивые истории любви. И я хочу, чтобы наша история была именно такой. Любовь не поддается объяснениям, не имеет целей и также не имеет конца. Поэтому я хочу, чтобы ты знал: то, что наше время истекло, не значит, что все кончено. Мы вместе, мы всегда будем вместе, как ты и говорил, несмотря на то, что будем далеко друг от друга. Любовь – как ветер, её не видишь, но чувствуешь, помнишь? Я чувствую, что ты есть у меня с каждым вздохом. Наши пути разошлись, но это не значит, что мы не встретимся вновь. Может быть, спустя несколько лет, когда я вырасту (да, я знаю, ты сейчас улыбаешься), стану состоятельным и достойным тебя мужчиной, это случится. Я снова увижу тебя. Победителя ТМПА. Прекрасного, свободного и без гипса на ноге. И снова увижу эту улыбку. И тогда, мы поедем к твоему отцу на пикник, и ты похвастаешься ему своим обручальным кольцом. Мы заведем собаку (и точно не кошку, потому что после этих месяцев, я вполне уверен у меня развилась на них аллергия), быть может, если только ты захочешь, детей. Я куплю нам дом, подальше от Нью-Йорка (я знаю, ты любишь этот город, но я искренне терпеть его не могу), и мы будем счастливы. У нас может быть счастливый конец, Ангел. Просто не сейчас. У нас обязан быть счастливый конец! Мы же так и не занялись любовью! А я жду! Не смогу умереть спокойно, пока не увижу обнаженного Курта Хаммела (прости)! Я желаю тебе удачи на конкурсе, хотя уверен в твоей победе, как и в том, что сам на улице не пропаду. Я прошу тебя не звонить и не искать меня по самым грязным местам. Во-первых, потому что я все равно к тебе не вернусь, пока не стану другим человеком. Во-вторых, таким образом, ты сделаешь нам обоим только больнее. Главное, моя любовь, я прошу тебя не страдать. Наша история не стоит твоих слез. Мы не расстаемся, я тебя не бросаю, просто берем перерыв. Ты волен встречаться с кем угодно (пожалуйста, только не Себастьян) (но если хочешь, конечно, я не могу тебе запретить) (поступай так, как считаешь нужным, не слушай мой бред). Люби и будь любимым. И я постараюсь. Но знай, что мое сердце всегда будет принадлежать только тебе. Моей первой и самой настоящей любви. И (как бы ты в этом ни сомневался) родственной душе. Я люблю тебя, Курт. Ты всегда будешь моим Ангелом. Спасибо, что вдохнул в меня жизнь, пробудил во мне то, что никто не пробуждал, сделал меня лучше. Сейчас я сижу на нашей кровати и вспоминаю все то, что мы на ней вытворяли. На моих глазах слезы (прости миллионный раз), это слезы прощания. Моя любовь не тянет меня на дно вниз, она окрыляет. И ты должен это чувствовать. Незавершенность, да? Мы еще найдем друг друга. Вот увидишь.

Безгранично люблю Вечно твой, Блейн

– Курт, ты плачешь, – прошептала Рейчел, взяв его за руку. – Это слезы счастья, это не считается. – Он судорожно вытирал слезы. – Спасибо, наверное, мне, правда, это было нужно. Почему только ты смогла до меня достучаться из всех ребят? Мы не ладим и никогда не ладили. На самом деле, когда я слышу твой голос, я хочу убежать и спрятаться. – Мы очень похожи, Курт. И в другой жизни, мы вполне могли бы быть лучшими друзьями. Но не в этой, где ты запал на моего парня. – Не неси чушь, Рейчел Берри, мы с Финном, как братья, ты сумасшедшая! – она заливисто засмеялась, а потом начала щекотать Курта, пока тот не выбрался из-под кровати и не пошел в свою комнату. В свою снежную страну, где все застыло и замерло. Где времени не существовало.

Пятница

Разговор с Рейчел помог Курту более или менее придти в себя. Этой ночью он уже спал на кровати, хоть его и накрывало заснеженное одеяло. Он даже пошел утром в душ, хоть и вышел оттуда только вечером. Теплая вода расслабляла, успокаивала и согревала. Курт намыливал себя долго, так же долго, как тер кожу мочалкой, будто пытаясь стереть всю грязь, что скопилась за несколько дней. Он нашел пару засосов на своих плечах, нашел следы укусов у сосков, нашел отпечатки пальцев на лопатках. Его тело было покрыто доказательствами их любви. Но все это вызывало у Курта лишь грустную улыбку. Добило его кое-что иное. Он скатился по стене, пока капли воды застилали его лицо, смешиваясь со слезами. Только здесь, где его никто не видит, где все прячет вода, он сможет плакать так сильно, как хотел всю неделю. Он сможет прикасаться к надписи на своей левой руке и очерчивать буквы любимого имени его родственной души. Здесь он имеет право захлебываться водой вперемешку с его именем и мольбами о прощении. Потерявшись во времени, Курт вышел из душа, когда уже стемнело. Вышел совершенно другим. Согретым, чистым, с более ясными мыслями. В первую очередь, он подошел к столу, нашел черный маркер и обвел надпись «Блейн Андерсон» так четко и жирно, насколько это вообще было возможно. Он достал из шкафа джинсы, рубашку и шейный платок. Он даже постарался сделать что-нибудь годное с волосами. Выбраться за территорию участка, оказалось легче, чем выйти из дома. Немного пофлиртовав с охранником, Курт выбрался на свободу из своей собственной тюрьмы. Конечно, он не знал, где в Нью-Йорке находятся гей-бары. Но он был уверен, что долго искать не придется. Этим и прекрасно Большое Яблоко. Прелюбодеяние, пороки, отсутствие тормозов. Именно это ему сейчас и было нужно. Музыка гремела слишком громко и нисколько не отличалась от музыки в Огайо. Менталитет схожий, хотя выбор потенциальных жертв куда шире. Больше трансвеститов и усатых парней. Курт стоял недолго у бара, пока несколько смельчаков пытались угостить его выпивкой. Но все они не подходили. Все они даже рядом не стояли. Отчаявшись, Хаммел направился в центр танцпола, на ненавистных костылях. В эпицентр сексуального напряжения этого клуба. И только, отдаваясь музыке, отпуская свое тело в какой-то развратный танец, забывая свое имя, он услышал этот голос. – Я так долго искал тебя. – Чужие руки нахально обняли со спины поперек туловища. Ангел закрыл глаза и позволил рукам себя обнимать. Это было так неправильно, но, казалось, только они и удерживали его от падения в бездну. – Я разрываюсь между молчаливой ненавистью и желанием ударить тебе по лицу с ненавистью… – глаза Курта непроизвольно открылись, когда губы парня коснулись его уха. - У меня к тебе деловое предложение, которое решит всю нашу запутанную историю. Я хочу тебя. А когда я чего-то хочу, я это получаю. Я сделал так, что вы с Блейном расстались. Тебе больно? Потому что я буду продолжать причинять тебе боль, пока ты не сдашься. Я хочу тебя, как минимум, на одну ночь. И тогда, гарантирую, ты победишь на этом проклятом купленном шоу. Мое влияние на Тайру значительно. Поехали ко мне, Хаммел. У тебя уже не осталось ничего, кроме отца. Хочешь потерять и его? – Курт еле различал слова Себастьяна, то ли из-за громкой музыки, то ли из-за состояния шока. Важнейшее решение в его жизни. И даже Блейн обещал его за это не судить. Курт взрослый человек и это только его выбор. И он его сделал. И совершенно о нем не жалел на протяжении долгой ночи.

Суббота

Этот взрослый человек вернулся в дом под утро, когда все уже сидели за завтраком. Финн и Рейчел помогли ему подняться по лестнице и почти без осуждения смотрели на его взъерошенную одежду. – Вы мне не родители, чтобы отчитывать. – Курт скинул с себя ботинок и начал расстегивать ворот рубашки, тем самым заставляя Финна удалиться из комнаты. – Я даже не собиралась… Я пришла к тебе с другой новостью. Мы недавно общались с Джесси об уходе Блейна и о прочем.… Да, мы общаемся с ним, с тем самым знаменитым Джесси из жюри, ну ты понял. Так вот, оказывается, Тайра все-таки не дала Себастьяну поставить единицу. Блейн ушел из-за оценки фанатов, Курт. У Блейна самые низкие баллы из всех. Из-за того поцелуя для рекламы. Смайт распустил слухи о том, что ваши отношения пиар, и все просто перестали верить. Слышишь, Курт? Поэтому рейтинги упали… Но Курт не хотел слушать и разбираться во всей грязи, что опрокинул Себастьян на их с Блейном отношения. Он хотел отдохнуть. – Ты не против, если я здесь прилягу? Только открой окно, жарко, хочу чувствовать свежесть. – Рейчел кивнула и оставила его наедине с усталостью и холодным январским ветром. Курт проснулся ночью, осознавая, что окончательно перевел свои внутренние часы на российское время. Он спустился на первый этаж, обнаруживая Финчел, спящих обнявшись в зале. Он открыл дверь на улицу и вышел к бассейну. Сев на пол, он начал рассматривать свой «любимый» гипс, который, по словам Блейна, должен был приносить людям счастья. Вся их история, изображенная на жалких бинтах. На протяжении всей недели Курта одолевали мысли о том, каково сейчас Блейну. И если в своем письме этот чертов оптимист сказал, что не будет страдать, Хаммел все равно не мог не задумываться о том, что тот чувствует, о том, где он, о том, с кем он. Потому что Новенький однозначно жил на улице. Однозначно, ему было жутко холодно. Курту тоже холодно. Но, наверное, недостаточно. Он на руках подтянулся поближе к воде и коснулся рукой её тонкой кромки, предполагая, насколько холодно под водой, и будет ли он тонуть, если упадет туда с гипсом. Наверное, шансы 50/50, прикинул Курт. Блейн написал, что их любовь окрыляет, а не тянет ко дну. Кто он такой, если не проверит эти слова на практике? Одно мгновение, дуновение ветерка, безвольное тело Курта с большим всплеском пробило тонкую корку льда и, да, пошло ко дну. Так значит, они не прошли проверку на истинную любовь? Значит, их любовь обременяет? А как же все сказки, все мюзиклы, все фильмы и книги? 'Держи меня, Блейн. Держи меня, потому что я опять падаю' Хочется дышать, но дышать нечем. Хочется тепла, но никого нет рядом. Хочется плакать, но не выходит. Хочется даже всплыть, но руки обездвижены, а кожу пронзают, будто тысячи иголок одновременно. Хочется Блейна, но он больше не спасет. Хочется жить, но воздуха уже совсем не осталось. Так вот как люди умирают? Просто засыпают? Потому что Ангел уже не хочет ничего, только спать. Хочется спать…спать…спать.… И он засыпает. Ему снятся черные кудри, смуглая кожа и длинные ресницы. Курт мысленно извиняется перед отцом, что не смог побороться за него до конца, и вдруг чувствует тепло. Тепло на своей талии. Ему мерещатся темные волосы и смуглая кожа, он чувствует тепло, и это единственное, что возвращает рассудок. – Блейн… – сорвалось с его губ, когда оказался на поверхности и откашлялся. – Неа, у меня грудь побольше. – Сантана подтолкнула все еще практически бессознательного Курта к бортику. Он синий и дрожащий. Девушка легко побила по щекам. – Курт, посмотри на меня. Самостоятельно я тебя на берег не вытащу. Мне нужно чтобы ты сам поднял свою тушку о ступеням, хорошо? Постараешься? Через несколько минут они оба лежали на холодном полу, который теперь обоим казался вполне теплым. – Долбанный истерик. В следующий раз, если захочешь покончить с собой, используй веревку и мыло. Потому что в этой жизни я больше и близко не подойду к бассейну. Какого черта он вообще наполнен водой зимой?! Курт тяжело дышал и пытался прийти в себя. Привкус хлорки засел не то что в горле, где-то глубоко в желудке, и это отвращало. – Вставай, пойдем, нам нужно согреться. – Но Блейну сейчас холодно… Он один. На улице. Из-за меня. – Еще одно слово и я выгоню тебя за ворота. И будешь там получать удовольствие от холода. Найдешь своего Блейна, и вы вместе, блядь, замерзнете. Вставай, Хаммел. За ними оставались дорожки воды, и с одежды падали кусочки льда. И если бы они не были лесбиянкой и геем, наверное, не стали бы сидеть на барных стульях кухни в одном белье. – Я ждал, когда очередь дойдет до тебя. Все остальные уже со мной говорили. – Курт жадно откусил от бутерброда с колбасой, давая себе поблажку. – Почему ты делаешь это? – Сантана без макияжа казалась менее злой, чем обычно. – Почему ты сходишь с ума? Когда ушла Бриттани, я была близка к депрессии. Но ты будто целыми днями занимаешься мазохизмом. – Вы все не понимаете. Вы даже понятия не имеете. Думаешь, наши истории похожи? Нет. Каждый из вас встретится со своей половинкой после окончания шоу, победителем или проигравшим, но встретится. А я могу больше никогда не увидеть его. Его глаза, которые верили мне, его губы, которые соглашались со мной. Самое смешное: он ушел, потому что люди перестали верить в нашу любовь, слышишь? Но как можно не верить… – Курт, я скажу тебе кое-что, что даст тебе надежду. В некоторых сезонах ANTM был Comeback*. Те модели, за которых отдают большее количество голосов, могут вернуться на проект. Я надеюсь, что этим человеком будет Бриттани. Но кто мешает тебе верить в другой исход? – Ты уверена? – Впервые за неделю у Курта голос дрожал не из-за холода, а из-за радости. – Нет, повторю, не уверена, не факт. Но главное, чтобы эта мысль помогла тебе продержаться во вменяемом состоянии еще неделю. – Сантана чуть не опрокинула на себя кружку с миксом из чая и коньяка, когда Курт налетел на нее с объятиями. – За сегодня ты спасла мне жизнь дважды. Спасибо, Сан, – сказал Курт, схватил костыли и покарабкался по лестнице, чтобы найти одну важную вещь. Суббота, такая ненавистная в остальные недели, сейчас казалась самым чудесным днем в его жизни.

Воскресение

[И с вами человек, который извиняется за то, что в фф описано все что угодно, помимо модельного бизнеса] Проснуться в теплой кровати с улыбкой на губах. Выиграть утреннее испытание и на «отлично» отработать фотосессию. Да, Курт смог. Он весь день ожидал судейства, чтобы достать свой козырной туз. Как можно заставить людей поверить в любовь, если твоей любви нет рядом? Курт знал один способ. Вечером обнаруживается новый временный член жюри: Купер Андерсон, чья фамилия кажется Курту до боли подозрительной. Все прошло гладко, он обратно отвоевал номер Тайры, а Пак покинул проект. И когда Тайра уже начала прощаться с моделями, Хаммел сделал шаг вперед и сказал: – У меня новость, – уверенным голосом отчеканил он. – Все в порядке, Курт? Мы слышали, эта неделя далась тебе нелегко, – якобы обеспокоенно пропел Себастьян. – Более чем. Хотя я удивлен, что никто не заметил, и никто не поздравил. - Курт поднял в воздух левую руку с кольцом на безымянном пальце и покрутил ей, как Бейонсе. – Не хочу тебя расстраивать, пупсик, но оно ненастоящее, – снисходительным тоном сказал Смайт. – О, более, чем настоящее, Блейн сделал его сам и подарил задолго до своего ухода. Просто мы хотели держать это в тайне. Не мог же он купить мне кольцо в ювелирном. Нам запрещено выходить за пределы дома, помнишь, Себастьян? – довольная улыбка Курта озарила аудиторию. – Приглашаю вас всех на нашу свадьбу после окончания шоу. – Даже меня? – ехидно засмеялся Себастьян. – В особенности тебя. Твое место между Майли Сайрус и Опрой. Пока эти двое пытались уколоть друг друга побольнее, Тайра сияла, а остальные модели все еще стояли в шоке. – Не слишком ли рано выходить замуж спустя полгода знакомства? – Для настоящей любви не бывает рано или поздно. И когда Блейн вернется на проект, он скажет тебе об этом лично. Мало, кто ему поверил, но Пак искренне плакал от счастья за кулисами. Потому что у Курта все будет хорошо. Потому что они с Блейном найдут друг друга. Потому что они должны.