Синий дым

После сумрачной прохлады церкви бледное осеннее солнце казалось слепящим. Джек, щурясь и стараясь не смотреть на Драйзера, шел рядом с ним, едва замечая дорогу под ногами. Теодор что-то говорил, но Джек, не вникая в смысл слов, слышал только его голос. Наконец, Драйзер заметил непривычную молчаливость Джека. – С тобой все в порядке? Ты какой-то подозрительно тихий. Джек пробурчал, что с ним все нормально, почти физически ощущая на себе пристальный взгляд Драйзера. Поняв, что просто отмахнуться не получится, Джек заставил себя посмотреть на Теодора и даже изобразить кривую улыбку. – Душно сегодня. – Надо было одеться легче, сегодня тепло. Ты взял с собой только теплую куртку? – Да, – коротко ответил Джек, скользнув взглядом по светло-серой ветровке Теодора, которая красиво подчеркивала цвет его глаз. Поймав себя на этой мысли, Джек с досадой почувствовал, что снова краснеет как девочка-семиклассница. – Спасибо, Тед. Ты со всеми такой заботливый? Как мамочка? – ехидно спросил он, пытаясь скрыть свое замешательство. – Я не заботливый, – в голосе Теодора почудились металлические нотки, и Джек понял, что это предупреждение не забываться. – Ну как... Ты привозишь меня в свой дом, следишь, чтобы я хорошо кушал и одевался по погоде... – Сочувствие тебе кажется смешным? – Нет. Но в наше циничное время в бескорыстных благодетелей слабо верится, – сказал Джек, чтобы что-то ответить. Он и сам не знал, зачем пытается вывести Теодора из себя, но начав разговор в насмешливом тоне остановиться было сложно. – Ты от меня чего-то потребуешь? Но у меня нет ни денег, ни связей. Только я сам. Джек притворно тяжело вздохнул. – Ты опять судишь о других по себе. – Да ладно. Тебе совсем ничего от меня не надо? – Если я и потребую от тебя что-то, – Драйзер сбавил шаг и Джеку тоже пришлось остановиться, – то впредь не связываться с подобной дрянью. И всегда думать головой. Интересно, подумал Джек, кто-нибудь вообще выходил из спора с Драйзером победителем? Ему меньше всего сейчас хотелось показаться Теодору неблагодарным дурнем, поэтому он спешно стал давать задний ход. – На самом деле я никогда не думал про тебя так. Ну, что ты станешь от меня чего–то требовать. Вернее думал, но раньше. Но сейчас все по-другому, сейчас я вижу, что ты не такой, что ты не станешь... – Джек окончательно запутался и замолчал. – Я тоже думал о тебе неправильно, Джек. Так что, можно сказать, мы квиты. Теодор легко улыбнулся, и Джек не удержался от ответной улыбки. День пролетел на удивление быстро. Вроде бы Драйзер едва успел приехать и сходить в церковь, как уже надо было возвращаться в город. Джек вызвался проводить его до станции. Обратно Джек возвращался медленно, спешить было незачем. Солнце – гигантский огненный шар – молчаливо и торжественно скрывалось за горизонтом. Низкие тяжелые облака отсвечивали багровым, алым и розоватым. С другой стороны, наверное, восточной, небо стало уже совсем сумрачным. Джек зачем-то стал вспоминать, к дождю ли такое красное солнце. Прилично отойдя от станции, он заметил, как вдалеке сверкнул в закатных лучах шпиль старой церкви, и на него тут же нахлынули события прошедшего дня. Что же произошло? С каких пор Теодор Драйзер стал вызывать в нем такое... восхищение? Джек уже и не помнил, когда в последний раз ему так сильно хотелось заслужить чужое одобрение. Но дело было не только в этом. Джек с возрастающим смятением подумал о жаркой волне, которая поднялась в нем в церкви. Списать все на простую благодарность никак не получалось. Он попытался вспомнить, испытывал ли подобное раньше, и на ум пришел только тот случай, когда Теодор заступился за него перед парочкой мерзавцев. И как он, Джек, потом еще с полгода высматривал Теодора в школе, надеясь, что он подойдет, заговорит, вспомнит о нем. Тогда мечты так и остались мечтам, и Джек убедил себя, что все его чувства были глупостью, детской прихотью. Но выходит, ничего он не забыл, и Теодору Драйзеру хватило нескольких дней, чтобы доказать это. Скоро мне надо будет возвращаться в город, почти с отчаянием подумал Джек, и я смогу его видеть только в школьных коридорах. Теперь, конечно, у него хватит смелости заговорить с ним, но ни о чем другом и речи быть не может... Потому что он Драйзеру даром не нужен. Джек до боли закусил губу. Раньше все казалось таким простым: есть деньги – хорошо, нет – плохо. Ускользнул от проблем – молодец, нет – придумывай, как выкрутиться. Правильно Мэтт говорил, от глупого сердца одни проблемы. Сейчас бы только радоваться, что так удачно провел и Теодора, и Грега, так ведь нет, мало этого для радости. Хотя, усмехнулся про себя Джек, я живу в его доме, я сплю в его постели. Так что нечего раскисать, еще не все потеряно. Джек решил: он включит все свое обаяние, будет паинькой, скажет, что в церкви почувствовал искренне раскаяние, словом, сделает все, чтобы стать Драйзеру другом. Для начала. Жаль Теодор точно не сказал, когда приедет снова. Скорей бы.

***

Драйзер вернулся гораздо раньше, чем Джек надеялся – следующим же вечером. Джек, вяло ковыряющий вилкой в собственной стряпне, настороженно замер, когда услышал звук открывающейся двери. Неужели кто-то из родственников Теодора, мелькнуло в голове, но в кухню вошел он сам. – Ты меня напугал. Я уж подумал, вдруг твои решили нагрянуть, а тут я ем сижу, – признался Джек вместо приветствия. Драйзер придвинул стул с высокой спинкой и сел напротив. – Я тебя не ждал сегодня. Все в порядке? – В порядке? – тихо переспросил Теодор, и по спине Джек прошел неприятный холодок, – это я тебя хочу спросить. Ты как по ночам спишь, спокойно? – Ну не очень, – промямлил Джек. Прошлой ночью он действительно почти не спал. – Ничего не хочешь мне сказать? У Джека в легких как будто кончился воздух. Теодор, конечно опять обо все догадался. Догадался, какие неправильные чувства вызывает в нем и бог знает, кем считает теперь! – Я не думал, что так все выйдет, – с трудом подбирая слова, начал Джек, – но ты такой... я смотрю на тебя и ничего не могу с собой поделать. Я пытался, но ничего не выходит. Я только о тебе и думаю... – Не заговаривай мне зубы, Джек! – холодно прервал его Драйзер. – Второй раз у тебя это не получится. – Ты о чем? – удивился Джек, найдя в себе силы посмотреть ему в лицо. – Вчера вечером я очень мило пообщался с твоей мамой, которая и знать не знает, что больна и должна лежать в больнице. Встретил ее у вашего дома, если тебе интересны детали. Потом к нам присоединился твой отец. Он тоже не в курсе, что давно не живет с вами. Это был конец. Джеку вдруг очень захотелось, чтобы пол под ним разверзся и поглотил его. А лучше – просто бы исчезнуть, стать невидимкой. Все, что угодно, лишь бы не видеть его глаза, смотрящие с холодным гневом. – Пожалуйста, позволь мне все объяснить! – Взмолился Джек, а про себя ужаснулся: а если Теодор сейчас возьмет и потребует объяснений? Да что он может сказать в свое оправдание? – Не утруждай себя. Ты прекрасно показал цену своим словам. Лучше скажи: ты сильно веселился, когда тебе удалось обмануть меня? – Я никогда над тобой не смеялся! – воскликнул Джек, – И я правда очень благодарен тебе за все... – Не ври хотя бы себе. Ты мной просто воспользовался. Знаешь, все это довольно мерзко. Уже не говоря о том, как ты поступил со своими родителями. – Да, – выдохнул Джек, – я лгал вам всем и мне нечем гордиться. Прости меня. – Думаешь, достаточно сказать "прости" и все волшебным образом забудется? Иногда извинений недостаточно, – слова Теодора холодными ножами врезались Джеку прямо в грудь – раз, другой, третий. – А у тебя это больная тема, да, Тед?!– прищурился Джек. – Ты же такой правильный, такой благородный. Но представь себе, не все такие идеальные! Каждый может ошибиться, даже ты! Ты и отца ведь своего так и не смог простить, правильно? Как же – небезупречный папаша у безупречного тебя! – Замолчи! – побледнел Теодор, – ты ничего не знаешь! Глаза Драйзера метали молнии. – Когда прикажешь убираться? Сегодня, или потерпишь мое недостойное общество до завтрашнего утра? – попытался сохранить остатки гордости Джек. – Последний поезд уходит минут через десять. Но ты никуда не пойдешь на ночь глядя, – холодно отрезал Драйзер. Джека это разозлило. – Кто ты мне, чтобы указывать? – Пока ты в моем доме, ты будешь меня слушать. – Тогда счастливо оставаться. Джек выскочил в коридор и выхватил куртку из шкафа. – Вернись, Джек! – Теодор вышел следом за ним. – Наш разговор не закончен. – Это ты так думаешь. Джек потянул на себя входную дверь, полной грудью вдохнул терпкий, чуть морозный воздух осеннего вечера и зашагал к станции, натягивая куртку. В кармане он машинально нащупал несколько банкнот – на билет должно хватить. Черт с ними, с остальными вещами. – Джек! – требовательно раздалось за спиной. Даже не обернувшись, Джек сорвался на бег. Он не собачка, которая безропотно выполняет приказы. Впереди уже мелькнули станционные фонари, когда Драйзер его настиг: тяжело опустил ладонь на плечо и почти рывком развернул к себе лицом. Джек попытался оттолкнуть его руку, и, встретив довольно жесткий отпор, не удержался и повалился прямо на землю. – Вставай, – Теодор наклонился к нему и чуть мягче добавил: – Земля холодная. Но Джек не спешил подниматься. Вместо этого он жадно вглядывался в лицо Теодора. Все-таки необычные у него глаза. Большие, серые, в душу смотрят. Длинные ресницы и белая кожа. Чуть обветренные губы. Интересно, каково это, прикоснуться к ним. – Джек, – вновь повторил Теодор и осторожно убрал не послушную прядь с его лица. От этого простого жеста Джека будто пронзило разрядом электричества. Затаив дыхание, он наблюдал, как выражение привычного спокойствия и отстраненности исчезает из глаз Драйзера. Сейчас он меня поцелует, подумал Джек. Он тоже этого хочет. В ушах бешено звучал стук собственного сердца. Теодор сжал запястья Джека, но, кажется, даже не заметил этого. В воздухе витал дурманящий запах опавших листьев и умирающих трав. Вдруг осеннюю влажную тишину пронзил протяжный звук пребывающего к станции состава. – Твой поезд, – бесцветным голосом сказал Теодор. Затем решительно потянул Джека за руки, вынуждая подняться, и подвел к ближайшему остановившемуся вагону. Джек послушно следовал за ним, как марионетка. Автоматические двери захлопнулись за ним. Поезд стремительно набирал ход, унося Джека прочь.