Синий дым

Джек с трудом разлепил глаза и увидел прямо перед собой незнакомый высокий потолок. Он не стал задаваться обычным в таких случаях вопросом "где я?", потому что вывод напрашивался сам – в больнице. Сделав над собой еще одно усилие, Джек повернул голову, чтобы лучше рассмотреть обстановку. Тесноватая палата, освещаемая только маленьким оконцем под самым потолком, выкрашена бледно–голубой казенной краской. Напротив его собственной узкой койки – еще одна, аккуратно заправленная. Пахло лекарствами, пылью и почему-то рыбой, и от сочетания запахов Джек почувствовал тошноту. В голове стоял ровный гул, и жутко хотелось пить. Очень кстати дверь в палату открылась, и вошла грузная медсестра с капельницей. Едва взглянув на очнувшегося Джека, она деловито закатала ему рукав и проверила пульс, потом достала маленький фонарик из кармана и посветила им в зрачки. Джек болезненно сощурился – свет неприятно резанул по воспаленным глазам. – Что со мной случилось? – хрипло спросил он. Медсестра все так же молча покосилась на капельницу, что-то прикинула в уме и торопливо вышла из палаты. Тогда Джек решил, что сам встанет и все разузнает. Следующие несколько минут он провел в безуспешных попытках принять вертикальное положение. За этим занятием его и застал молодой полноватый доктор. – Лежи-лежи! – воскликнул он, едва увидев бледного Джека. С дежурной, но довольно добродушной улыбкой он уселся на свободную кровать. – Ну, как ты себя чувствуешь? – Как будто на мне стадо слонов потопталось. Все тело болит и голова. Что со мной случилось? – повторил он свой вопрос, решив, что доктор явно поразговорчивей медсестры. – Ты ничего не помнишь? – Помню, как стоял около школы, и мне стало плохо. И как, – Джек слегка запнулся, – как Теодор меня подхватил. – Теодор? – рассеянно переспросил доктор. – А, наверное, тот парень, который вызвал скорую. – Но ты не договариваешь, Джек. Тебе ведь не просто так стало плохо, а из-за весьма любопытного наркотического вещества. Джек открыл было рот, чтобы возразить, но доктор жестом остановил его. – Я охотно верю, что именно этот наркотик ты попробовал в первый раз, в противном случае мы бы сейчас не разговаривали. Вообще-то из-за такой маленькой дозы сразу в больницу не попадают, но тебе не повезло. Не буду вдаваться в детали, просто скажу, что твой организм обнаружил категоричное неприятие одного из компонентов. – Но все ведь обошлось? – Скажи спасибо, что тебя вовремя привезли. Но с тобой еще пообщается наш психолог. Будем решать, что с тобой делать дальше. – Я не сумасшедший и не наркоман! – возмутился Джек. – Это уже решит наш специалист, – все с той же приветливой улыбкой ответил доктор, и Джек почувствовал прилив глухого раздражения к этому сдобно-равнодушному мужчине. – И не переживай так, тебя пока никто ни в чем не обвиняет. Последние слова Джеку здорово не понравились. – В чем меня пока не обвиняют? – Постарайся заснуть. Сейчас мы тебе поставим капельницу, а потом и самого на ноги поставим, – доктор весело хохотнул от собственной шутки, а вот Джеку было не до смеха. – Уже завтра к тебе смогут приходить посетители, особенно те, кто к тебе так рвался. Сердце Джека радостно встрепенулось. – Кто ко мне хотел прийти? – Родители, конечно. Кто же еще.

***

– Наверное, мы виноваты. Но что мы могли поделать? Это же все было ради тебя, чтобы ты ни в чем не нуждался. Где мы совершили ошибку? Нужно было чаще бывать дома, просто разговаривать. Когда этот психолог спрашивал про твоих друзей и твои увлечения, мы не знали, что ответить. Ничего не могли рассказать о собственном сыне! Нужно было чаще проводить время вместе, это точно. Но ведь и работать тоже надо было! Чтобы ты ни в чем не знал нужды. Наверное, мы виноваты. И так по кругу. Джек сидел на своей больничной койке, опустив голову, и мрачно рассматривая цветочный узор на больничных простынях. Отец стоял у окна и молчал, мама сидела напротив, снова и снова повторяя одно и то же. Джеку было бы намного легче, если бы родители ругали его, на чем свет стоит – тогда он нашел бы, что ответить. Бесконечное же причитания матери, и молчание отца выматывали хуже криков и упреков. – Мам, ну хватит. Чего со мной сделается, я жив-здоров, как видишь. Все нормально. Отец устало посмотрел на них. Нет, не нормально, говорил его взгляд. Причем уже давно.

***

Мэтт его тоже навестил в конце недели. Явился в один из вечеров, смущенный и взбудораженный. Джек, в свете последних событий редко вспоминал о лучшем друге, и поэтому не стал обижаться на то, что Мэтт не зашел раньше. – Привет, – немного неловко поздоровался он. – Привет. Что, решил больному апельсинчиков занести? – Нет, груши. Ты же их любишь. Джек посмотрел на его виноватое лицо и хмыкнул. – Наконец-то в тебе проснулась совесть, и ты зашел к больному другу. Черт, где ты пропадал? – Прости. Кстати, я приходил на следующий же день, как тебя увезли, но тогда к тебе можно было только родным. Джека давно распирало от желания узнать, что говорят о нем в школе. – Ну, рассказывай. В школе уже вовсю судачат, что я псих и наркоман? Мэтт выглядел удивленным. – Наркоман? Так у тебя не сердце прихватило? – И оно тоже. Я "рыжей радости" наглотался. – Что?! Джек, ты совсем с ума сошел? Ты же всегда говорил, что только идиоты тратят на это деньги! – Слушай, не начинай. Помни про мое больное сердце, – Джек театрально приложил ладонь к груди. – И что, никто не знает, почему я здесь на самом деле? – Вряд ли. Кто же догадается? – Теодор Драйзер. Мэтт закатил глаза. – Он от тебя никак не отстанет? Тогда и у него не все дома. – Не говори про него так! – возмутился Джек и поспешно добавил: – Он мне здорово помог, избавил от Грега. – Тоже мне, герой. Леону про братца настучал, и все. – Да причем здесь Леон вообще? – Так они же вроде дружат. Вот это новость. – Леон, старший брат Грега, и Теодор Драйзер? Ты ничего не путаешь? – растерялся Джек. – Это ты со своими таблетками ничего не замечал. Хотя вместе их очень редко можно увидеть. Когда Мэтт ушел, пообещав зайти завтра, Джек лег на кровать и бездумно уставился в потолок. Значит, в школе никакой шумихи он не вызвал. Это хорошо. Но что за чушь про дружбу Теодора и Леона? Может, Мэтт ошибся, врать-то ему явно незачем. Если Теодор Драйзер мог решить проблему, просто по-дружески поговорив со старшим братом его мучителя, то зачем понадобилось увозить его? Или Теодор так решил припугнуть, чтобы Джек не думал, что он так легко отделался? Нет, опять ерунда какая-то. Да и к чему такие сложности? Кто ему Джек, чтобы так возиться с ним, если и опасности особой не было? – Ничего не понимаю, – сказал Джек потолку.

***

Мэтт, как и обещал, пришел к нему на следующий день. Джек как раз аккуратно выливал в раковину остывший бульон, принесенный все той же тучной медсестрой. – Принесли на ужин, а он остывший уже, с жирной пленкой. Гадость, – сходу начал объяснять он, как только Мэтт показался в дверях палаты. – Джек, я не один. Следом за Мэттом в палату вошел Теодор. Джек так и застыл с наклоненной над раковиной тарелкой. Повисла неловкая пауза. – Ну, ребята, – неестественно бодро нарушил затянувшееся молчание Мэтт, – мне уже пора. Теодор и Джек остались вдвоем.