Так получилось

— Заткнись и сиди там, — ровным голосом говорит Кёнсу, не удостаивая его даже взглядом. Бэкхён и сидит, только фотоаппарат вытаскивает. Светлое чистое помещение с аккуратными рядами емкостей на полках открытых шкафов меньше всего похоже на обитель колдуна, коим Кёнсу вроде как является. — Что вы делаете? — Зелье варю. — Приворотное? — Кёнсу смотрит искоса. — Что? Я других зелий не знаю. — И часто тебе отказывали? Бэкхён давится воздухом от возмущения и некоторое время сидит тихо. Кёнсу помешивает содержимое чего-то, похожего на очень маленький котелок, время от времени отправляя туда приготовленную зелень. Бэкхён узнает мяту, потому что любит мохито, но на этом его познания в ботанике оканчиваются. Выглядит не очень-то впечатляюще, больше похоже на суп. — А вы специализируетесь на зельеварении? — К счастью, нет. — А почему не в мантии? Разве колдунам не положено варить зелья в полнолуние, стоя над котлом в мантии с капюшоном? Кёнсу хмыкает. Бэкхён ежится неизвестно от чего. Кёнсу ниже него ростом на пару сантиметров, а Бэкхён и сам вполне средний. У него иссиня-черные волосы и глаза цвета венге, что могло бы выглядеть зловеще, будь они на полмира западнее. Тяжелый немигающий взгляд и густой низкий голос, от которого у Бэкхёна мурашки. Кёнсу выглядит как секс-символ, а не какой-то там косплеер-колдун. — Есть и такие задроты, — Кёнсу бросает еще одну ветку чего-то зеленого. — Колдуют в мантии и больше ни в чем, потому что используют физиологические… — Жидкости? — Не только, — Кёнсу смотрит на него второй раз. — Тебе бы пошло. — Мантия на голое тело? — И прыжки через костер, сэкономишь на депиляции. Бэкхён нажимает на затвор, снимок должен быть удачным. Проникнуться моментом не получается. — Я и так гладкий где надо. — Не сомневаюсь, парни тебя ценят. А вот этого Бэкхён не говорил. Не то чтобы специально скрывал, но и не афишировал, не извращенец же он, в самом деле. — Это зависть или брезгливость? — Это намек закрыть рот, пока я его не занял. Бэкхён поджимает губы, оскорбление задевает. Кёнсу постепенно складывает все растения в котелок, пока Бэкхён возвращает себе душевное равновесие. — Это было очень грубо с вашей стороны. — Да что ты, — Кёнсу усмехается. — А кто хотел расплатиться натурой? — Я не… Это шутка была! — Бэкхён краснеет. — Откуда вы вообще знаете. — Про твое редакционное задание? Или про бонус, обещанный за редакционное задание? — Кёнсу выгибает бровь. Выглядит сексуальней, чем все секс-символы дорам, вместе взятые, но Бэкхён впервые не реагирует на столь явный интерес. Что-то внезапно меняется, но Бэкхён не может понять, что. — У тебя красивый голос. Бэкхён открывает рот, но так и не издает ни звука. Кёнсу протягивает руку куда-то в сторону, сжимает скользнувший с дальней полки нож и проводит лезвием по ладони. Сорвавшиеся капли падают в котелок, зелье шипит, дымит и брызгается алыми огненными каплями. Кёнсу помешивает его ножом и смотрит на Бэкхёна, доброжелательно улыбаясь. — Что… Что вы… — У тебя есть пять минут, чтобы выпить до дна и надеяться, что твоя легенда совпадает с реальной проблемой. — А иначе? Кёнсу улыбается еще теплее. — А иначе твой редактор будет искать новых получателей бонуса.