Lost in the sun. Сын Неба

- Откуда вы знаете?.. – вырвалось у Тьярда, и Верго только улыбнулся в ответ, убирая прочь тряпицу и пододвигая стул к Тьярду. - Потому что такое лицо у тебя бывает только тогда, когда Лейв Ферунг влезает в очередные неприятности, Бьерн его прикрывает, а ты, как благородный дурак, вмешиваешься и бежишь спасать обоих. И в итоге достается тебе, а не им, - Верго ловко уселся на стуле, вытянул ноги и сложил пальцы в замок, глядя на Тьярда. В глазах у него плясали искорки смеха. – Я давно уже говорил тебе, не влезать в их дела. Сами разберутся. - Сейчас другое дело, учитель, - Тьярд очень серьезно взглянул на Хранителя Памяти, и Верго слегка нахмурился. – Сейчас неприятности у Дитра. - У Дитра? – повторил Верго. – Мне казалось, что он уже однажды получил свой урок, чтобы не лезть снова. - Да он и не лез, - вздохнул Тьярд и сжато пересказал Хранителю их разговор с Бьерном. Верго слушал внимательно, не перебивая, и постепенно лицо его становилось все более отрешенным. Когда речь зашла о мыслях Тьярда насчет того, что Ульх хочет захватить власть, Хранитель Памяти только задумчиво кивнул, потирая длинными, покрытыми застарелыми чернильными пятнами пальцами узкий подбородок. Тьярд приободрился и продолжил рассказывать. Раз Верго не счел его мысли глупостью, значит, он уже не один, с учителем разобраться во всем будет проще. Когда он наконец договорил, Верго вновь сложил пальцы в замок и принялся крутить друг о друга большими, как делал всегда во время глубокой задумчивости. Минуты тянулись одна за другой, а учитель молчал, и в глазах его было отстраненное задумчивое выражение. Тьярд заерзал в нетерпении на своем стуле, отчего тот громко заскрипел, и это вывело Верго из задумчивости. - Хорошо, что рассказал мне, - негромко проговорил он и рассеяно потянулся к карману, где лежала его любимая трубка с толстым коротким мундштуком. Не добавив ничего больше, он достал кисет и принялся спокойно набивать ее, казалось, целиком погруженный в это занятие. Тьярд не выдержал и спросил: - Что нам делать, учитель? - Не торопись. Улитка ползет медленно, но вперед, - проговорил Верго. Тьярд поморщился. Все эти вечные присказки и пословицы, которыми так щедро сдабривал свою речь Верго, были, конечно, интересны и к месту, но не тогда, когда следовало действовать. А сейчас, по его мнению, был именно такой момент. Но учитель всегда говорил, что Тьярд слишком торопливый и непоседливый, и это ему вредило. Не думаю, что сейчас моя торопливость такая уж излишняя. - Ладно. Давай-ка так, - Верго зажал мундштук трубки зубами, потянулся к теплящейся на полу возле столешницы свече и раскурил от нее ароматный табак. Помещение сразу же заполнил терпкий запах, клубы серого дыма поплыли под потолок, окутав седеющую голову Верго. – Что тебе сегодня говорил отец? - Что? – заморгал Тьярд, ожидавший совершенно другого вопроса. – А какое это имеет отношение к делу? - Может, никакого, а может, и непосредственное, - пожал плечами Верго. - Так что выкладывай. - Отец хочет ввести меня в Совет в ближайшее время, - нехотя проговорил Тьярд. Его такие перспективы отнюдь не радовали. – И выдать за Мервега Раймона, - он поморщился еще больше, опуская глаза и не глядя на Хранителя Памяти. Верго знал о том, что было между Тьярдом и его сыном, и новости о Мервеге могли быть ему неприятны. - Вот как? – пропыхтел трубкой Верго. – Что еще? - Он чувствует, что Орунг благословил его на священный поход, но ему нужно точное подтверждение от вас, учитель, - Тьярд потер друг о друга ладони. – Он хочет, чтобы Совет прислушался к его словам, узнав о воле звезд. - Хмм, - издал нечленораздельный звук Верго. - Учитель? – заморгал Тьярд. - Это все или есть еще что-то? – спросил Хранитель Памяти. - Все. Верго кивнул, затягиваясь трубкой. Тлеющие в чашечке трубки угольки отражались в его темных глазах. Тьярд хотел вскочить с места, схватить его за плечи и начать трясти, но он сдержался. Когда учитель думал, мешать ему было нельзя. - Значит и Ульх, и Дитр видели что-то, что станет гибелью как для анатиай, так и для вельдов, - принялся рассуждать Верго, держа трубку с дымящимся мундштуком в левой руке. – И Дитр не нашел ничего лучше, как пойти со своим видением прямиком к сильнейшему Черноглазому, который, строго говоря, не совсем вменяем. И одновременно с этим царь настаивает на твоей свадьбе. Интересно. - Я не могу понять, как это вся связано, учитель, - честно признался Тьярд. Верго внимательно посмотрел на него. - Мервег Раймон – человек крайне воинственный и амбициозный. Хоть он и лишен пока статуса наездника, так как еще не заключил брак, за его спиной стоит мощная клика молодых аристократов, желающих войны. Если предположить, что царь в курсе видения Ульха, то твоя свадьба станет катализатором для новой войны. Как только Мервег получит место в совете как супруг Сына Неба, поход будет объявлен, несмотря на волю большинства Советников. – Верго затянулся трубкой. – Вот только Ингвар не такой дурак, чтобы игнорировать опасность для вельдов. Он, конечно, одержим войной и священной битвой, но он не стал бы ввязываться в бессмысленное кровопролитие без причины. Значит, причина есть. - Какая? – заморгал сбитый с толку Тьярд. - Или он не знает о видении Ульха, или у него есть план. – Верго принялся жестикулировать трубкой. – Учитывая, что Ульх напал на Дитра, я все-таки склонен предполагать, что царь ничего не знает о видении. Но он осторожен, очень осторожен. Выдавая тебя за Мервега, он дает тебе шанс. - Какой шанс? – спросил Тьярд. - Остановить войну, - спокойно сказал Верго. У Тьярда едва рот не открылся. То, что сказал Хранитель Памяти, звучало как полнейший бред. Может, он и правда сошел с ума от затворничества? – мелькнула в голове шальная мысль, но Тьярд сразу же отогнал ее. Еще ни разу, какими бы эксцентричными и странными ни казались со стороны поступки Хранителя Памяти, он не оказался неправым. А это означало, что ему следует прислушаться к его словам. - Я не понимаю, учитель, - покачал он головой. - Ты совсем не знаешь своего отца, - тихо и задумчиво заговорил Верго. – Меня всегда поражал тот факт, что самые близкие люди – члены одной семьи, - при этом всю жизнь могут оставаться едва знакомы. После смерти Родрега твой отец очень изменился, замкнулся в себе и стал гораздо жестче, чем был, хотя куда уж, казалось бы. Но при этом он перенес всю свою любовь с покойного мужа на тебя. - Это звучит странно, учитель, - заметил Тьярд. – Мои родители никогда не любили друг друга. - Это ты так думаешь, мальчик, - грустно улыбнулся Верго. – Ингвар всю жизнь любил Родрега, а тот любил тебя. А это значит, что Ингвар сделает все, что в его силах, лишь бы в твоей жизни все сложилось удачно. - И поэтому выдает меня за Мервега, - с горечью вырвалось у Тьярда. - Мервег – это твой путь в Совет. Там ты сможешь обрести независимость и голос, причем весомый. И, играя на разнице настроений между Старейшинами и молодой аристократией, ты сможешь сделать великолепную карьеру, упрочить свое положение и стать сильнейшим царем за всю историю вельдов. - Я вижу это иначе, - упрямо буркнул Тьярд. - Конечно, мой мальчик, - понимающе кивнул Хранитель Памяти. – Но это не отменяет того, что происходит. В любом случае, если бы не вмешался Ульх, все именно так бы и сложилось. Но твой сегодняшний разговор с Бьерном все меняет. – Верго запыхтел трубкой, глядя в пространство. – Я много лет наблюдаю за Ульхом. Он чудовищно силен и еще более самонадеян. К тому же, он давным-давно сошел с ума, ставя все эти эксперименты со своим даром. Вечная беда Черноглазых ведунов, - Верго поморщился. – Насколько я понимаю, Черный Источник, который они используют, слишком нестабилен и изменчив, и влияние его разлагающе действует на психику тех, кто слаб сердцем. Тьярд почувствовал себя не слишком уютно. Источники Божественной Энергии, Черный и Белый, всегда пугали его открывающимися возможностями и своей неконтролируемой мощью. Среди вельдов рождалось очень небольшое количество тех, кто мог использовать энергию одного из них, и на взгляд Тьярда, это было к лучшему. Да, он не отрицал пользы Черноглазых и Белоглазых. Первые владели мощью двигать земную твердь, что так помогала при постройке новых галерей расширяющегося города, призывали восточные ветра, приносящие с собой теплые ливни и питающие степи Роура для тучных стад кортов, отводили в сторону грозы и управлялись с погодой, помогая макто летать во время битв. Белоглазые слыли лучшими целителями, зашептывая самые страшные, смертельные раны воинов, помогали земле выращивать урожаи, находили источники рудоносных жил и всячески трудились на благо вельдов. Вот только мощь их была устрашающей, превосходящей всяческие человеческие пределы, и от этого становилось не по себе. Не говоря уже о Сероглазых ведунах, тех, что использовали оба Источника. Таких вельды как можно быстрее выдворяли из своих владений. Иртан проклял их, и их сила была еще более нестабильна, чем сила Черноглазых и Белоглазых. - Одним словом, - продолжил Верго. – Ульх опасен. Я не исключаю того, что он попробует захватить власть в Эрнальде. Напав на Дитра, он, фактически, объявил себя вне закона. А это означает, что теперь он не остановится ни перед чем. Твои друзья, да и ты сам, в опасности. - Что мне делать, учитель? – взглянул ему в глаза Тьярд. - Для начала: не говорить ничего Ингвару, - веско проговорил Верго. – Как только царь услышит хотя бы намек на то, что Черноглазые могут посягнуть на его трон, он устроит в городе такую бойню, что живые позавидуют мертвым. - Но… - начал Тьярд. - Я сам поговорю с твоим отцом, - успокоил его Верго. – Не волнуйся. Проблему с Ульхом мы решим так, как и полагается. Вы правильно придумали убрать Дитра из города. Так будет лучше для всех. И тебе было бы лучше присоединиться к друзьям. Мало ли что придет в голову этому Черноглазому. Не говоря уже о том, что с Бьерном вы беседовали на оживленной улице, вас могли слышать и передать все это Ульху. Потому, ты останешься в башне дотемна, а потом проберешься в Гнездовье и улетишь в деревню женщин. - У меня нет с собой вещей, - растеряно заметил Тьярд. – Мое копье в моих покоях, седло – у погонщиков на Царской площадке… - Посмотрим, что осталось в моих сундуках. Поверь, без защиты я тебя никуда не отправлю. – Глаза Верго блеснули. – А теперь вернемся к более важной проблеме. Видение. - Да, учитель! – встрепенулся Тьярд. – Что вы думаете об этом? Вы видели что-то? - Я много лет говорю тебе, мой мальчик, что не могу видеть узоры Марн так же, как это делают Дитр и Ульх. Моя сила – здесь, - он постучал пальцем по виску. – Не все в этом мире решает дар. - Так что же это все-таки значит, учитель? – настаивал Тьярд. - Мне нужно будет все это хорошо обдумать, - Верго глубоко затянулся. – Боюсь, к окончательным выводам я приду уже после того, как ты покинешь город. Но это не меняет дела. Иртан всегда помогает тем, кто просит помощи. Хранитель Памяти поднялся с места и направился к ближайшей столешнице с разложенными на ней картами. Тьярд следил за его действиями, крайне заинтригованный. Он отказывался верить в то, что Верго не видит узоров Марн. Иначе его знания нельзя было объяснить, а значит, учитель лукавил, утверждая обратное. И сейчас, когда он принялся копаться среди ворохов карт, ища что-то и неразборчиво бормоча себе под нос, Тьярд вдруг ощутил уверенность. Верго поможет, иначе и быть не могло. Нужно просто верить, так же, как и в Иртана. Верго торжествующе хмыкнул и вытащил из-под стопки карт одну, старую и пыльную. Встряхнув ее в руке, отчего бумага издала характерный звук, а в воздух поднялось облако пыли, Хранитель расстелил ее прямо на полу и поманил к себе Тьярда. Осторожно поднявшись со стула, который сразу же протестующее заскрипел, Тьярд подошел к учителю и уселся на корточки рядом с ним. Перед ними лежала старая пожелтевшая от времени карта Роура. Тьярд не раз видел ее, когда был еще мальчишкой, и они вдвоем с Кирхом тайком рассматривали имущество Хранителя Памяти. Бесконечная степь тянулась от Гнездовья на востоке на запад, где из равнины поднимался колючий перст Молнии Орунга, а прямо за ним непроходимой стеной вставали Данарские горы. На юге расстилался Заповедный Лес, в котором обитали эльфы, так не любившие пускать в свои владения чужаков, но зато охотно торговавшие с вельдами. Палец Верго уперся в полосу леса на севере. Тьярд сощурился. Этот массив называли Лесом Копий, потому что там росли железные деревья с листьями острыми, будто лезвия кинжалов. Говорили, что когда поднимается ветер, верхушки деревьев издают металлический грохот, как оружие во время битвы, а листья осыпаются вниз и способны убить любое живое существо, проходящее под их кронами. Вельды не летали туда, эти места считались нехорошими, запретными. Еще в детстве Верго строго настрого запретил им приближаться к этому лесу. По словам Хранителя Памяти, там обитало зло. - Лес Копий? – неуверенно переспросил Тьярд. - Я никогда не говорил тебе, что это, не так ли? – голос Верго был напряженным. - Никогда, учитель. - Лес Копий – первый из Семи Рубежей. – Верго говорил тихо, лицо его свела судорога, будто слова из него клещами драли. – За ним лежит огненная земля, что кипит вечным пламенем, как извергающиеся лавой горы. Еще дальше – пустынные равнины, где под землей ползают черви длиной с Небесный мост, чуткие к движению на земле, пожирающие любую тварь, что ступит на нее. А еще дальше лежит бездна Мхаир. Холодные мурашки побежали по спине Тьярда, и он непроизвольно сглотнул. Самые страшные предания вельдов хранили память о Неназываемом, что спал в толще мира, дожидаясь своего часа. Однажды, еще во времена Божьей Страны, Сероглазые ведуны, опьяненные своей мощью, уже разбудили его, и великий мор обрушился на земли. Если бы не заступничество Иртана, что призвал на помощь Небесного Охотника Орунга, Неназываемый уничтожил бы все живое на земле. После той битвы Иртан проклял Сероглазых, запретив им жить среди людей, а Неназываемый вновь уснул глубоко в бездне Мхаир, ожидая своего часа. Только Тьярд всегда думал, что это только сказки… - Она существует? – вырвалось у него. - Существует, - кивнул Верго, сдвигая брови. – За Семью Рубежами, за великими преградами, что создал Иртан, чтобы никто больше не рискнул будить Неназываемого. Но она есть. - Вы думаете, угроза исходит оттуда? – тихо спросил Тьярд. – Тот огонь, в котором сгорят вельды и анатиай? - Не знаю, - покачал головой Верго. – Но я знаю одно. Ты должен отправиться к Лесу Копий. - Зачем? – спросил Тьярд, внутренне содрогаясь. Уж лучше остаться здесь, в городе, где безумный Черноглазый Ульх попытается захватить власть и вырезать царскую семью. - Анатиай летают в этот лес, - негромко заговорил Хранитель Памяти, задумчиво попыхивая трубкой. – Они не заходят далеко, только к самой его кромке, и берут там железное дерево, из которого делают рукоятки своих нагинат и луки. Это оружие проклято прикосновением Неназываемого, именно поэтому оно бьет так хорошо, поэтому их сложно победить. Тьярд кивнул, чувствуя, как защипало горло от ненависти. Такой стрелой одна из проклятых отступниц убила Родрега. Понятно теперь, почему вельды так долго не могли их победить, им помогал сам Навеки Ослепленный. Они стали его рукой и оружием в этой войне, тем самым испытанием, что послал Иртан вельдам, дабы закалить их. И поэтому эта война – священна. Теперь все становилось понятнее для него. И то, почему отец так стремился развязать священный поход, и то, почему Родрег всегда говорил, что анатиай должны быть уничтожены. Решимость окрепла в Тьярде, сделав его позвоночник твердым, как сталь. Он положит конец этой войне. - Ты полетишь на границу этого леса, - продолжил Верго, и голос его стал глухим. – Там ты встретишь конвой анатиай, что поедет за древесиной. Они всегда выступают в путь в конце лета - начале осени, когда погода над Роуром не позволяет нам нападать на них. Ты должен забрать у них кое-что и принести мне. - Что? – тихо спросил Тьярд. - Каждая из них носит на поясе кинжал, которым убивает себя, если есть опасность попасть в плен. Ты еще не встречался с ними в бою, но сразу поймешь, о чем я говорю. Это кинжал с роговой рукоятью и волнистым лезвием. В нем – их сила, их проклятие, что отравляет их. Проклятие спадает, если анатиай убивает себя этим клинком. Но мне нужен кинжал именно неиспользованный, отобранный у еще живой хозяйки. – Хранитель Памяти очень серьезно посмотрел на него. – Когда он окажется у меня, я смогу попробовать обернуть их силу против них самих, сделать так, чтобы Неназываемый поглотил только их, но не вельдов. Чтобы видение Дитра не сбылось. Они смотрели друг другу в глаза, и Тьярд ощутил, как решимость расправляет его плечи. Он – Сын Неба, он наследник царя, и ему предстоит нести судьбу народа вельдов на своих плечах. Даже если ради этого придется выйти за Мервега. Даже если придется отправиться в Лес Копий, да хоть в саму бездну Мхаир. Чтобы вельды существовали и дальше, каждый человек должен принести свою жертву. И долг звал Тьярда, каким бы тяжелым он ни был. - Вы сможете спасти вельдов, если я добуду кинжал? – тихо спросил Тьярд. - Мы сможем спасти вельдов, - поправил его учитель. - Хорошо, - кивнул Тьярд. - Иди за мной, - бросил Верго, поднимаясь. Он быстро направился к люку в полу, распахнул его, и его босые ступни зашлепали по древним ступеням винтовой лестницы. Гадая, куда же ведет его учитель, Тьярд пошел следом, стараясь не отставать: несмотря на возраст и сложение, двигался Верго очень быстро. Они спускались долго, минуя жилые помещения и хранилища. Проходя мимо двери Кирха, Тьярд бросил на нее взгляд и вновь ощутил, как внутри крепнет решимость. Он добудет кинжал анатиай и сможет спасти вельдов от уничтожения. И тогда уже никто, даже отец, даже весь Совет Старейшин не посмеет запретить ему выйти замуж за того, кого он сам выбрал. И они с Кирхом смогут быть вместе всегда. - Возьмешь с собой своих друзей, Бьерна и Дитра, - на ходу говорил Хранитель Памяти. – Им все равно нужно где-то спрятаться, пока угроза со стороны Ульха не минует. К тому времени, как вы вернетесь, я уже разберусь с ним и нейтрализую угрозу. А присутствие возле тебя Черноглазого должно уберечь тебя от бед. Да и Бьерн – парень смышленый, рассудительный и спокойный, в отличие от тебя. Голова у него хорошо варит, если что, он вас из любой беды вытащит. - Хорошо, учитель, - проговорил Тьярд, чувствуя, как немного отлегло на душе. Если друзья будут с ним, будет не так страшно. От одной мысли, что в Лес Копий придется лететь в одиночестве, Тьярду становилось дурно. А заодно и не нужно будет беспокоиться за судьбу друзей. В такой дали Ульх уж точно не сможет их достать. - И вот еще что, - полуобернулся Верго. – Ни в коем случае не бери с собой Лейва. Если он потащится с вами, неприятностей точно не избежать. У этого парня просто поистине волшебное везение: все проблемы, которые только есть вокруг, сыплются ему на голову. Тьярд невольно ухмыльнулся под нос. В этом Верго был абсолютно прав. Лейв притягивал к себе все существующие в мире беды, правда, и выходил из них так же легко, как и впутывался. Зато разбираться вместо него с последствиями приходилось всем остальным, а это было последнее, чего бы сейчас хотел Тьярд. Путь Хранителя Памяти лежал еще ниже, к древним хранилищам оружия. Какое-то предчувствие зашевелилось в Тьярде, щекоча сердце. Неужели Верго отдаст ему оружие одного из предков? И если да, то осмелится ли Тьярд принять его? Лес Копий – первый Рубеж на пути в бездну Мхаир, место жуткое, где может случиться, что угодно. Возможно, меч предков сможет уберечь его? Верго распахнул дверь в хранилища старинного оружия, и Тьярд ощутил, как подпрыгнуло сердце в предвкушении, забившись быстрее. В нос ударил застарелый запах масла и пыли. Небольшое помещение было темным и узким, и вдвоем развернуться было сложно. Тьярд застыл на пороге, ожидая, пока Верго нашарит на ближайшей полке свечу и подожжет ее от огнива. Хранитель копался долго, но все же справился, и помещение осветил слабый дрожащий свет. Полки поднимались с пола до самого потолка, все уставленные продолговатыми металлическими ящиками, заботливо очищенными и отполированными от ржавчины. Их было так много, что у Тьярда вырвался вдох благоговения. Верго никогда еще не приводил его в эту комнату, хранившую самые сокровенные богатства вельдов - оружие предков. Протянув руку, Тьярд коснулся ближайшего из ящиков и почувствовал холодок, а на кончиках пальцев остался тонкий слой пыли. История вельдов разворачивалась у него перед глазами, самая настоящая, заботливо сохраненная от времени и разложения руками Хранителей Памяти. Верго прошел в самый конец помещения и присел на корточки, поставив свечу на пол возле себя. Тьярд вытянул шею, чувствуя, как от волнения подпрыгивает в горле сердце. Ящики, что осматривал Верго, выглядели такими древними, что хранили, скорее всего, оружие самих первооснователей народа. Неужели?.. Хранитель Памяти довольно хмыкнул, вытащил с нижней полки один за другим два длинных ящика и осторожно поставил их на пол. Судя по размеру, в одном из них был наконечник копья, а в другом – ятаган. - Это – оружие Ярто Основателя, - походя сообщил Верго, вытаскивая с полки какую-то тряпицу и принимаясь ковыряться с крышками ящиков. Тьярд потерял дар речи и способность мыслить. Ярто был тем самым, первым вельдом, которому Иртан передал свою волю – покинуть Божью Страну и осваивать мир. Именно Ярто нашел Гнездовье и основал Эрнальд, именно с него началась история вельдов. - Учитель… - голос вдруг охрип, и Тьярд с силой сглотнул, чтобы прочистить горло. - Да-да, именно его я тебе и дам, - кивнул Хранитель Памяти, срывая с коробки крышку. – Что лучше убережет тебя там, как не воля самого Иртана? Под крышкой оказался еще один деревянный ящик, который Верго вытащил, небрежно оттолкнув ногой ненужную коробку. Простота, с которой он обращался с древним оружием, сбивала Тьярда с толку. Неужели спустя две с половиной тысячи лет оружие Ярто сохранилось в таком состоянии, что его можно было использовать? И не было ли это святотатством? Верго тем временем раскрыл и деревянный ящик и извлек из него узкий и длинный металлический короб. Отставив в сторону свечу, он вскрыл его, и Тьярд ахнул. В коробе было до краев налито масло, а под ним тускло посверкивало двуострое лезвие, больше похожее на двусторонний меч, чем на острие копья. Взявшимися откуда-то щипцами Верго извлек его наружу и принялся протирать тряпицей, снимая остатки масла и полируя лезвие. Вид у него при этом был сосредоточенным. - Значит так. Я недавно осматривал это оружие, и оно отлично сохранилось за все эти годы. Если ты, глупый мальчишка, вздумаешь точить его или полировать, я тебя убью собственноручно, - хмурый синий глаз предостерегающе взглянул на Тьярда, и тот неистово закивал. – Это оружие – не для твоих кривых рук. Полировать его должен только истинный мастер, так что даже и не дотрагивайся. Когда прибудешь в деревню женщин, найдешь там оружейницу Тьеху. Она приладит острие на рукоять. И не дай Орунг, пойдешь к кому-нибудь другому! - Хорошо, учитель, - кивнул Тьярд. - То же самое и с ятаганом. Я тебя предупреждаю: я все равно узнаю. Тьеху – мать Кирха, и именно она полировала этот клинок в прошлый раз. Так что она тоже вполне может зарезать тебя, если ты поступишь иначе, несмотря на то, что она всего лишь корт. – В голосе Верго промелькнуло лукавство, и Тьярд удивленно прищурился. Он даже и не догадывался о том, что Хранитель Памяти может поддерживать отношения с матерью Кирха. Кому бы вообще пришло в голову общаться с женщиной кортов? Это было не принято, народ вельдов жил сам по себе, а поклоняющиеся им корты – отдельно. В незапамятные времена, когда Основатель Ярто привел вельдов в эти края, корты увидели волю Иртана и Небесного Охотника в предках Тьярда и принесли им добровольную присягу, назвав небесными людьми и своими господами. Корты верили, что солнце – это Небесный Змей, детьми которого были макто, и когда первому из вельдов удалось объездить макто, сочли их божествами. С тех пор они выплачивали вельдам дань и рожали им сыновей, входили в их войско и прислуживали в городе, торговали через них с эльфами, которые не желали общаться с людьми-кортами, но с народом вельдов поддерживали союзнические отношения. Больше того, корты сами дистанцировались от вельдов, считая святотатством учить их язык или жить по их законам и обычаям. Потому и женщины корты никогда не рисковали лишний раз общаться с вельдами, держась от них в стороне и считая, что их божественность может быть опасна как для них самих, так и для их детей. И известие о том, что одна из этих женщин находилась в теплых отношениях с Верго, повергла Тьярда в шок. Поистине, в этот день удивительного случилось больше, чем за всю его жизнь. Тем временем, Хранитель Памяти старательно очистил лезвие копья от масла и завернул его в длинный кусок ткани, а потом взялся за второй ящик. В нем в таком же масляном коробе хранился ятаган без рукояти, изогнутый, остро отточенный, как раз по руке Тьярду. Верго протирал его еще осторожнее, чем лезвие копья, и Тьярд успел углядеть высеченные на спинке символы раскрытой ладони, а еще – шестиконечную звезду анатиай в окружении пламени, сжигающего ее. - Разве Ярто воевал с анатиай? – удивленно заморгал Тьярд. – Мне казалось, что походы начались с Унто Крылатого Кота. - История – всего лишь память человеческая, а она слаба и имеет свойство многое путать, - Верго бросил на него оценивающий взгляд. – Помни об этом всегда. - Хорошо, учитель, - склонил голову Тьярд. Верго завернул и второе лезвие в тряпицу, осторожно сложил их вместе с первым и перемотал длинным шнуром, извлеченным из кармана своих песочных штанов. Тьярд всегда поражался этой особенности учителя: в его, казалось бы, легком одеянии всегда было множество карманов, в которых хранилась уйма самых неожиданных вещей. Однажды он даже извлек на глазах удивленного Тьярда из складок рубашки колбу со свернувшейся змеей горлянкой, рассеяно заметив, что уже больше месяца носит ее там, все забывая поставить на место. Убрав на место коробки, Верго кивнул Тьярду выходить, загасил свечу и запер за собой дверь. Сжимая подмышкой сверток с клинками, он вновь принялся спускаться по лестнице, и Тьярд последовал за ним, гадая, что же еще отдаст ему учитель. Длинная лестница повела их вниз, ниже уровня Небесного моста, в подвалы, где Хранитель Памяти держал свои личные вещи и прочую рухлядь, не достойную того, чтобы лежать рядом с оружием предков. От осознания того, что ему доверили клинки Ярто, у Тьярда кружилась голова, и он чувствовал себя каким-то пьяным. Теперь ему было уже плевать, куда лететь. С таким оружием можно и самому Неназываемому бросить вызов, не то, что у каких-то анатиай отбирать кинжалы. В конце концов, их можно и подстеречь, зарезать ночью, а кинжал унести верхом на макто. Вильхе достаточно быстрый, на нем Тьярда и сам ветер не догонит, не то что крылатые отступницы. А когда он вернется домой, все его мечты сбудутся. В подвалах всегда горели факелы, и их дрожащий свет пускал по стенам неверные тени, а смолистый дым заполнял коридоры, смешиваясь с запахом плесени и пыли. Она покрывала и истертые от времени ступени лестницы, и Тьярд шагал осторожно, чтобы не скатиться кубарем на самое дно. Верго перед ним так и шлепал босыми ступнями, и ему, казалось, было плевать, что эта грязь прилипает к его коже. Его светлую одежду уже покрывали разводы пыли, а правое плечо было мокрым: неудачно споткнувшись, он прислонился к каменной стене, влажной от сырости. - Уж не обессудь, сбрую для макто тебе придется взять попроще. Я сам никогда наездником не был, и все, что у меня есть, это старое седло твоего отца. После смерти Родрега он взял себе его, а свое выбросил. Я решил, что нечего добру пропадать, поэтому оно здесь. Верго походя вытащил из крепления в стене факел и ступил на самое дно башни. Тьярд, пригибаясь под низким потолком, зашел следом. Все пространство подвала занимали громоздкие деревянные сундуки, поросшие плесенью, а между ними у стен валялась какая-то старая рухлядь. Судя по всему, она была не слишком ценной для Верго, потому как обычно он очень внимательно следил за сохранностью древних вещей. Открыв ближайший сундук, Верго чуть ли не по пояс нырнул в него и довольно хмыкнул: - Вот оно. Вынимай, мне неудобно. Тьярд осторожно обогнул несколько сундуков, едва не споткнувшись о какую-то рассохшуюся корзину на полу, и подошел к Хранителю Памяти. В сундуке поверх обломанных коробов, вещей, завернутых в промасленную бумагу пакетов, лежало большое отцовское седло, черное и глубокое, с тиснением по краю и давно истершейся позолотой. Тьярд вытащил его, закинул на широкое плечо и вновь полез внутрь, чтобы достать крепления для рук и ног. И замер. Один из верхних пакетов прорвался то ли от времени, то ли Тьярд, пока седло доставал, зацепил его пряжкой. Из открывшейся дыры торчал краешек кожаной летной куртки, обильно покрытой засохшей, бурой, осыпающейся кусочками кровью. Тьярд бы и не обратил на него внимания, вот только вышивка на плечах показалась ему знакомой. Такие узоры покрывали лишь летную крутку царя: перевитые шипами трезубцы Орунга. Зачем Хранителю Памяти старая куртка моего отца? Спрашивать Тьярд не решился. Еще раз взглянув на знакомые узоры, он вытащил оставшуюся сбрую и разогнулся, держа все это в руках. - Все, пошли, - энергично сказал Верго, со стуком закрывая крышку сундука. Хранитель пошел впереди, неся в руках горящий факел и освещая им дорогу. Тьярд поднимался по ступенькам прямо за его спиной, задумчиво разглядывая плечи Верго. Что это были за пятна крови на куртке Ингвара? Может ли это быть кровь Родрега? Если седло царь выбросил сразу же после его смерти, пересев на седло мужа, то могла ли вместе с ним к Хранителю попасть и его одежда? И зачем вообще Верго хранить куртку, измазанную кровью Родрега? Болезненные воспоминания нахлынули на Тьярда. Вернувшись с телом мужа на руках из похода, отец закрылся ото всех и не выходил из своих покоев больше месяца, неся траур. Тогда к нему вхож был только Хранитель Памяти, по своей должности являющийся Голосом царя, когда тот был не в состоянии напрямую передавать свою волю Совету Старейшин. Он же помогал справиться с потерей Родрега и Тьярду, подолгу разговаривая с ним вечерами, когда заканчивал свои дела. Спустя месяц царь вышел из покоев, хмурый и жесткий, будто старое дерево. Вышел с уже навсегда закрывшимся диким глазом. Окружение посчитало, что во время боя с анатиай царь получил сильную мозговую травму, и именно из-за нее, как контузия, его левый глаз стал диким. Тьярд тоже так думал всю свою жизнь, но после слов Верго начал в этом сомневаться. Могло ли быть так, что причиной дикости стала смерть Родрега? И если да, то как сильно, оказывается, отец любил его! Это не укладывалось в голове Тьярда. Среди вельдов редки были браки по любви, и оба его отца всегда общались друг с другом строго официально. Они не жили вместе, не проводили вместе время и встречались, чаще всего, или во время заседаний Совета, или в совместных походах. Это не было для Тьярда чем-то новым и никогда не угнетало его. Больше всего времени он проводил с Родрегом, который занимался его обучением и воспитанием наравне с другими наставниками, в то время, как отец был занят государственными делами. Я выйду за Кирха, чего бы мне это ни стоило, - пообещал себе Тьярд. У их детей будет счастливая семья, с двумя любящими друг друга отцами, которые будут проводить с ними много времени. В конце концов, жизнь слишком коротка для того, чтобы тратить ее на ненужных людей, а обычаи хороши, когда идут во благо народу, а не наоборот. За всеми разговорами и делами Тьярд и не заметил, как настал вечер. Сквозь цветные витражи окон он видел алеющее небо, а солнце уже успело провалиться за край травяного моря Роура. Еще какие-нибудь полчаса, и настанут сумерки, в которых так легко проскользнуть незамеченным мимо стражи. Они много раз с друзьями сбегали из Эрнальда, по ночам направляясь к Гнездовью, чтобы поиграть со своими макто. Летать им разрешалось только в присутствии наставников, и лишь ночью можно было избавиться от их назойливого внимания. Лейв даже умудрился раздобыть где-то старые седла наездников, которые они прятали за камнями в Гнездовье, и использовали, чтобы летать. Правда, потом Тома все-таки ухитрился проследить за ними и сдал всех отцу. Ингвар приказал высечь всех участников вылазок, несмотря на их голубую кровь аристократов, седла отобрал и передал погонщикам, а к Тьярду приставил Тома, велев ему следить за каждым шагом Сына Неба. С тех пор Тьярд уже вырос, приказ был давно отменен, но Тома все равно крался за ним тенью, докладывая обо всем царю. Это жутко раздражало Тьярда, но поделать тут он ничего не мог. Когда они дошли до этажа Кирха, Верго остановился и передал Тьярду сверток с клинками Ярто. Тьярд принял его с особой бережностью и низко поклонился Хранителю Памяти: - Это бесценный дар, учитель. Клянусь жизнью, что уберегу его. - Это не дар, - заметил Верго. – Когда ты вернешься, я жду, что клинки будут переданы мне в таком же виде, в каком ты их и получил. – Взгляд его смягчился. – Надеюсь, в этой стали осталась хоть капля силы Иртана, и она убережет тебя на твоем пути. - Благодарю, учитель, - вновь поклонился Тьярд. - Иди, попрощайся с Кирхом, думаю, вы еще не скоро увидитесь, а мальчик будет скучать без тебя. Попроси его, чтобы вывел тебя отсюда через заднюю дверь башни. Твой корт-служка, скорее всего, будет следить за выходом из Небесной Башни, раз уж отец послал тебя сюда. Я постараюсь прикрывать тебя столько, сколько смогу. Но к утру, боюсь, царь узнает о том, что ты покинул город. - Этого времени более, чем достаточно, учитель, - кивнул Тьярд. Верго очень серьезно посмотрел на него, потом коснулся кончиками пальцев своего лба, губ и сердца и приложил их поочередно к обоим глазам Тьярда. - Иртан с тобой, мой мальчик. Только ты можешь остановить ту катастрофу, что нависла над нашим народом. Принеси мне клинок анатиай, и я помогу остановить бойню. - Клянусь, учитель, я добуду его, чего бы мне это ни стоило. - Хорошо, Тьярд, - кивнул Верго. – Иди, и пусть Боги хранят тебя.