Lost in the sun. Сын Неба

Седло на плече и сбруя в левой руке, старинное оружие в правой стесняли движения, и Тьярд едва не выронил все это, кланяясь вслед уходящему Хранителю Памяти. В голове было шаром покати от свалившейся на него информации. Повернувшись к двери в комнату Кирха, он замер. Как объяснить Кирху, что он уходит? Рассказывать про Бьерна или нет? Если расскажет, и его подвергнет опасности, как и Хранителя Памяти. Но ведь Верго ни словом не обмолвился о том, можно ли передавать эту тайну его сыну или нет. Наверное, он сможет его защитить? К тому же Кирх все равно начнет выпытывать. Он Тьярда знал как облупленного, с головы до ног, и по малейшему движению его ресниц узнавал, о чем тот думает. Тьярд поморщился. Наверное, лучше все-таки попытаться все скрыть, если получится. Его не будет в городе, он не сможет защитить Кирха. А если тот узнает… Дверь перед его носом вдруг резко открылась, и в лицо ударили яркие лучи закатного солнца. Они обрисовали темную фигуру в проходе двери. Тьярд заморгал, фокусируя зрение, и натолкнулся на ничего хорошего не предвещающий взгляд Кирха и его вздернутую бровь. Сын Верго был похож на него и не похож одновременно. В нем было много от его матери-корта: широкие скулы, немного раскосые глаза, тяжелая челюсть. Но при этом отцовский нос без переносицы и прозрачные голубые глаза вкупе со слегка впалыми щеками выдавали в нем вельда. Кирх был ниже Тьярда на пол-ладони, но при этом удивительно ладно сложен. Как и у Верго, тело у него больше походило на тело воина: широкие плечи, узкая талия, ровные красивые ноги. И чудесные руки: широкие, сильные, с длинными и цепкими пальцами, которые умели как красиво рисовать тонким стилом, так и орудовать тяжелым ятаганом. В тайне от Хранителя Памяти Тьярд тренировал Кирха с детства по той же программе, что проходил сам у Родрега. И хоть Кирх и не был таким же сильным и опытным воином, как Бьерн, например, но сражаться умел. Небрежно отбросив кивком головы со лба длинные темные косицы, Кирх прищурился, оглядел Тьярда с ног до головы и вздернул бровь. - И куда это ты намылился? - Никуда, - быстро сказал Тьярд, сразу же пожалев об этом. Это звучало настолько глупо и перепуганно, что он сразу же разозлился на себя, а синие льдинки глаз Кирха сощурились еще больше. - Ты считаешь меня идиотом? У тебя на плече седло, в руках – клинки. К тому же, я слышал, как вы тут шушукались с отцом. Лучше будет, если ты мне сам расскажешь, что происходит. Глаза Кирха угрожающе блеснули, и Тьярд невольно поморщился. - Иртан с тобой. Пусти меня, и я все объясню. Взгляд Кирха стал еще холоднее, но он посторонился, пропуская Тьярда в комнату, и прикрыл за ним дверь. Все здесь было так, как Тьярд помнил с детства: высокие полки с книгами и деревянными резными фигурками, которые так искусно мастерил Кирх, простая узкая кровать в углу, большой плоский стол, покрытый бесчисленными царапинами от режущего инструмента. Окно было настежь раскрыто, и легкий ветерок шевелил белые занавески, а прямо за ними догорал закат. Тьярд вошел в комнату по скрипучим половицам и скинул седло на пол возле кровати, а клинки осторожно положил на саму кровать. Кирх прошел мимо него к столу и уселся на стул, небрежно отодвинув от себя нож и недоделанную фигурку макто в полете. Желтые стружки на столешнице казались маленькими тлеющими угольками под последними солнечными лучами. Кирх кивнул головой Тьярду на кровать и заявил: - Садись и рассказывай. Вся радость Тьярда от обладания оружием предков и доверенной ему миссии сразу же улетучилась под пристальным взглядом Кирха. Он уже и забыл, в который раз, насколько сын учителя скептически относился к идеям своего отца, насколько был вдумчивым и рациональным. Тьярд, конечно же, лучше всех знал, каким Кирх может быть нежным и теплым, будто расплавленный под пальцами воск, но такие моменты случались крайне редко. Железный разум сына Хранителя Памяти был остер так же, как и ятаган Ярто, если не больше. Придавленный его изучающим взглядом, Тьярд, в конце концов, выложил ему все. И про разговор с Бьерном, который так хотел сохранить в тайне, и про миссию, что дал ему Верго. Кирх слушал внимательно, не перебивая, и с каждой минутой лицо его мрачнело, а красивые губы, которыми Тьярд так бредил по ночам в своей комнате, все больше сжимались в недовольную нитку. Это не означало ничего хорошего, и внутри Тьярда начало подниматься глухое раздражение. С него на сегодняшний день новостей и событий было уже явно достаточно. Он уже все решил, настроился на свою миссию и не собирался отказываться от обещаний, данных Верго. А вид Кирха говорил о том, что тот будет спорить, впрочем, как и всегда. Тьярд договорил и замолчал, угрюмо ожидая длительной нотации Кирха, которая должна была обрушиться на его голову. Сын Хранителя Памяти глубоко вздохнул и потер ладонями лицо. - Ну? И чего ты молчишь? – Тьярду хотелось как можно скорее все это закончить и уже уйти. Сил и настроения препираться у него не было. - А что я должен сказать? – глухо спросил Кирх, не убирая ладони от лица. - Не знаю, - раздраженно дернул плечами Тьярд. – Но тебе же все это явно не нравится. Так что говори, что думаешь. Кирх отнял руки от лица, поднял на него глаза, усмехнулся и покачал головой. - Я думаю, что все это похоже на горячечный бред. - Почему? – заморгал Тьярд. - Какое, к бхаре, проклятье на кинжалах анатиай? – фыркнул Кирх. – Я с роду не слышал от отца об этом ни слова! Такое ощущение, что он это просто на ходу выдумал! - Ты говоришь какие-то глупости, - раздражение стиснуло горло Тьярда, но он сдержал рвущийся наружу рык. У Кирха с отцом отношения были не всегда гладкими, большую часть времени они или вместе занимались какими-то научными изысканиями, или грызлись как кошка с собакой. Потому Кирх склонен был часто отвергать слова учителя еще до того, как дослушивал их до конца. Тьярда это его качество по-настоящему бесило, но поделать он тут ничего не мог. Держа себя в руках, Тьярд негромко проговорил: - Как иначе можно объяснить то, почему анатиай так хорошо дерутся? - Как-как? Да просто они учатся этому всю жизнь, - пожал плечами Кирх. – С самого детства учатся, как и мы. И никакого проклятья тут и в помине нет. - Не говори того, о чем не знаешь! - голос Тьярда все же сорвался на рычание, и глаза Кирха блеснули разгорающейся бурей. В ярости он был одновременно хорош и страшен, вспыхивая, будто лесной пожар. - Это ты ничего не знаешь. Вечно слушаешь отцовский бред и позволяешь ему впутывать себя в сомнительные интриги, которые ничем хорошим не заканчиваются, - Кирх заговорил очень тихо, звенящим от напряжения голосом. - А как ты объяснишь это?! – для Тьярда на сегодня было уже достаточно, и он вскочил, схватил с кровати связку оружия и сунул ее под нос Кирху. – Это – оружие Ярто Основателя! Думаешь, твой отец дал бы его мне, если бы все не было так серьезно?! - Сядь и прекрати орать, - холодно проговорил Кирх, и Тьярд только обессилено выдохнул. Сейчас Кирх находился на грани кипения, а потому спорить с ним было бесполезно. С силой грохнувшись на стул, он положил оружие Ярто на колени. – Успокоился? – спросил его Кирх. Вместо ответа Тьярд только зыркнул на него, подавившись яростью. Только этот наглый мальчишка умудрялся доводить его до такой степени бешенства своим холодным взглядом и бесстрастным голосом за какие-то мгновения. Хотелось выкрикнуть ему в лицо что-нибудь обидное, отвесить затрещину или наорать так, чтобы мало не показалось. Ты любишь его и не посмеешь этого сделать. Тьярд несколько раз вдохнул и выдохнул, с трудом успокаивая себя. Кирх никогда не хотел ему дурного. Он был единственным человеком, кому Тьярд доверял всецело. И Кирх был гораздо умнее его, умудряясь видеть то, чего Тьярд и разглядеть-то не мог в обычных словах окружающих людей. Потому он поглубже запихнул свою ярость и намертво сжал челюсти, ожидая продолжения. Несколько секунд Кирх изучал его взглядом, потом заговорил: - А теперь послушай меня. Я не сказал, что все, что сказал тебе отец, – полный бред. Я сказал, что бред – история про кинжалы анатиай, - Тьярд заерзал на месте и задышал, но язык прикусил. Все-таки Кирх не целиком отвергал слова учителя. Стоило послушать, что он скажет. Кирх сделал вид, что не заметил его сопения. – Если отец собрался зачем-то отправить тебя к Лесу Копий, меня абсолютно не удивляет, что он дал тебе оружие Ярто. Оно сможет тебя защитить где угодно. Не говоря уже о том, что бездна Мхаир действительно существует. – Тьярд едва не подпрыгнул на месте, но предупреждающий взгляд Кирха придавил его к месту. – Я допускаю, что отец сказал тебе правду… по большей части. Мне только интересно, зачем он соврал про кинжал? - Он не соврал, - быстро сказал Тьярд, пока Кирх не успел заткнуть его. Сын учителя очень тяжело посмотрел на него, закатил глаза и продолжил, будто и не заметив его реплики. - И этот факт означает лишь то, что одного я тебя никуда не отпущу. - Что? – не понял Тьярд. - Что-что? – недовольно заворчал Кирх. – Я говорю, что один ты ни в какой Лес Копий не полетишь. Бьерн, конечно, парень толковый, но как только рядом появляется Лейв, сразу же теряет голову, будто несмышленый теленок. - Мы не берем Лейва, - вставил Тьярд. - Ты сам-то в это веришь? – фыркнул Кирх. – Как только он поймет, что вас нет, он сам за вами побежит сломя голову. Чтобы его любимый Бьерн куда-то без него один ушел? – губы Кирха презрительно скривились. У них с Лейвом были довольно натянутые отношения, правда, Тьярд никак не мог взять в толк, почему. – А как только с вами окажется Лейв, вытащить вас из неприятностей будет уже некому. - Но ты должен остаться здесь! – запротестовал Тьярд. - Да вы без меня и дня не протянете в степях Роура. – Кирх поднялся и принялся методично рыться в шкафу, осторожно вынимая из него стопки с одеждой и какие-то мелочи. – Можешь ничего не говорить. Я все равно иду. - Это опасно! – попытался Тьярд. - И что? – пожал плечами Кирх. - Я запрещаю тебе! Кирх резко обернулся к нему. Его синие глаза хищно сузились, ноздри раздулись, а выражение лица стало разъяренным, как у взбесившегося макто. Тьярд непроизвольно сглотнул. - Что ты сказал? – очень тихо спросил Кирх. - Это опасно, ты можешь пострадать! – попытался он замять ситуацию, но Кирх не дал ему этого сделать, вкрадчиво проговорив: - Нет, не это. После этого. Что-то про запреты. Или мне послышалось? - Кирх… - начал Тьярд, но сын Хранителя Памяти прервал его тихим, почти змеиным шипением: - Запрещать будешь Мервегу после того, как разделишь с ним ложе. Я – человек со свободной волей и делаю то, что хочу, - с этими словами он развернулся к шкафу, принявшись, как ни в чем не бывало, собирать вещи. Холод проморозил внутренности Тьярда. Откуда Кирх узнал? Он еще никому не говорил, отец задумал эту свадьбу совсем недавно, и официально о ней известили всего-то пару человек. Может, он ведун? – мелькнула мысль, но Тьярд тут же отбросил ее. Они росли вместе, и Тьярд лучше других знал, что дара Кирх лишен. Значит, кто-то сболтнул или слухи поползли. Тьярд вновь взглянул на спину парня. Плечи Кирха одеревенели, как было всегда, когда он испытывал сильную боль, да и голову он слегка прижимал к правому плечу, как делал только во время сильнейших приступов ярости. Я ведь хотел совсем по-другому это сказать. Так, чтобы не сделать больно. - Кирх… - вновь тихо проговорил он. Сын учителя обернулся через плечо и сардонически усмехнулся: - Думаешь, я не знаю? Да Мервег уже на каждом углу орет, что на днях влезет на тебя и получит трон. Не знаю, с чего ты взял, что это до меня не докатится. – Тьярд попытался подобрать слова, чтобы ответить, но Кирх не дал ему такой возможности. Лицо его помрачнело, а в глазах появился нехороший огонек. – Не волнуйся, он у меня еще получит свое за свой длинный язык. Давно пора уже показать этой бхаре ее место. – Взгляд его сфокусировался на Тьярде и чуть смягчился. – На тебя я не злюсь. Так что можешь не сидеть с таким жалким видом. В конце концов, у тебя же в руках все-таки оружие Ярто Основателя. Издевка была такой небрежной, что Тьярд вновь вспыхнул. Он выпрямился и открыл рот, чтобы высказать Кирху все, что о нем думал, но тот уже отвернулся обратно к шкафу, и весь возмущенный взгляд Тьярда пропал даром. С щелчком схлопнув зубы, он остался сидеть на стуле и кипеть от негодования. Этот наглый мальчишка был слишком умен и слишком много о себе воображал! Тьярд – Сын Неба, первый среди вельдов после своего отца, а не какой-нибудь юродивый корт, чтобы с ним так разговаривали! - Ты ел? – не поворачиваясь, спросил Кирх. - Нет, - буркнул Тьярд и сразу же почувствовал, как внутри заворочался псом голод. - Тогда упакуй все это в сумку, а я сейчас вернусь. Кирх быстро вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Только тогда Тьярд позволил себе раздраженно отбросить на кровать мечи Ярто, которые тут же звякнули друг о друга. Подхватив объемную тряпичную суму, в которой Кирх обычно таскал травы и целебные припарки, книги и прочую дребедень, Тьярд принялся с силой запихивать туда одежду, отобранную Кирхом. И зачем только этот выскочка взял с собой целых два комплекта белья? Они же не к свадьбе готовятся, а на охоту за анатиай летят. Им вообще раздеться придется до пояса и нанести ритуальные рисунки на лицо и руки, когда они будут забирать кинжал! А не красоваться перед ними в новом белье! Да и склянок Кирх взял подозрительно много. Бинты, припарки от жара, гноящихся ран, от болезней живота и головы, нитки, иголки, завернутые в тряпицу… Зачем им все это? Только лишний груз на спине макто тащить! Просто признайся, что дело не в нитках, а в том, что он прав. Тьярд зарычал, прогоняя внутренний голос прочь и с силой запихивая в сумку бечеву лески с намотанными на нее крючками. Учитель Верго никогда не обманывал его. Если он сказал, что кинжалы анатиай прокляты, значит, так и есть. Женщины кортов были низкими и слабыми, а проклятые анатиай не уступали в росте самим вельдам и были чудовищно сильны. Откуда в них эта сила? Они больше двух тысячелетий живут в этих горах в затворничестве, убивая всех, кто попадает на их территорию, сношаясь только друг с другом. Почему они тогда не выродились уже давным-давно, если это не проклятая сила Неназываемого? В конце концов, Кирх может быть и не прав, - сказал себе Тьярд. Он бывает неправ. Вспомнить конкретный пример не удавалось, но так всегда было, когда Тьярд впадал в ярость. Она ослепляла его своими горячими пальцами, выдавливая из головы все слова, кроме бреда, а в горло заливая горячий яд обвинений. Вот когда он остывал и мог спокойно думать, он сразу же вспоминал все, что хотел сказать Кирху в тот момент, и слова подбирал нужные, только обычно это бывало слишком поздно. После драки кулаками не машут: это унизительно и глупо. А потому сын Хранителя Памяти всегда выходил из их ссор победителем, потому что умел даже во время скандала сохранять голову кристально холодной. Проклятый Кирх!.. Дверь в комнату открылась, и спиной вперед вошел Кирх, неся в руках две глубокие миски с бренчащими в них ложками. На плечах у него висела еще одна объемистая сума. Раздражение сразу же взметнулось с новой силой. - А это ты что еще приволок? – не сдержал яда в голосе Тьярд. - Еду, чтобы ты от голода не помер, - огрызнулся Кирх, пихая ему в руки тарелку и прикрывая боком дверь. - Могли бы купить в деревне женщин, - буркнул Тьярд. - Ага, а они ведь тебя не спросят, зачем ты столько жратвы покупаешь, если город в двух часах лета? Конечно, нет, им же это совершенно не интересно! И отцу твоему этого тоже не расскажут, когда он ринется тебя искать, выжигая все вокруг себя своим диким глазом! – в голосе Кирха звучала издевка. Тьярд сжал зубы и уставился в свою тарелку, чтобы не разораться, как ребенок. В ней оказался холодный картофель с бараниной. Хоть дно миски и затянула тоненькая корочка застывшего от холода жира, он все равно невольно облизнулся. Кирх сам готовил для себя и Хранителя Памяти, и Тьярд находил его стряпню весьма недурственной. Решительно подцепив ложкой картофелину, он отправил ее в рот, наблюдая за тем, как Кирх ворчит, перекладывая что-то в сумке, которую собирал Тьярд. Никогда ему не нравится, что я делаю. Вечно все не так. Лишь бы покритиковать. Баранина оказалась пряной, щедро сдобренной травами и острым перцем, а картофель Кирх запек в сметане, отчего Тьярд чуть не захлебнулся слюной. Он и сам не заметил, как подчистил тарелку за считанные секунды, и только разочаровано оглядел дно, где осталось всего пол-ложки застывшей подливки да пара выварившихся в ней трав. С сожалением отставив тарелку на стол, он выглянул в окно. Солнце уже опустилось за край степи, и на небе зажглись первые звезды. Сумерки обрушатся на голову неожиданно и быстро, в течение каких-нибудь пяти минут. На его взгляд, пришло время отправляться в путь. Кирх, казалось, никуда не торопился, хоть Тьярд и принялся ерзать на своем стуле. Он спокойно доел свой ужин, отставил в сторону тарелку и подошел к шкафу, завешенному разноцветным одеялом. И через голову стащил с себя светлую рубаху, как у Хранителя Памяти. Тьярд почувствовал, как по спине пробежали приятные мурашки, а в груди стало горячо. Широкие мускулистые плечи Кирха украшало несколько маленьких родинок, а черные волосы копной спадали на них, красиво оттеняя мраморную кожу. Растительности на его теле не было: сказывалась кровь отца, и Тьярд мог видеть каждую мышцу, каждый изгиб тела, которое могло быть таким сильным и таким мягким одновременно. У Кирха не было татуировок наездников, и обнаженная кожа выглядела притягательно и волнующе. Кирх бросил быстрый взгляд через плечо и усмехнулся. - Ты вроде бы спешил куда-то, нет? Может, хочешь задержаться? Его зубоскальство вновь разозлило Тьярда, и он отвернулся. Ну и пусть скалится, сколько хочет. Ему же хуже. Кирх быстро сбросил свободные песочные штаны и натянул черные хлопковые, подпоясав их широким ремнем с кинжалом в простых ножнах. Сверху он надел рубашку и плотную черную куртку из шерсти. - На высоте тебе будет холодно в этом. Там ветер сильнее, - заметил Тьярд. - У тебя будет замечательный повод обнять меня, - вновь ухмыльнулся Кирх. – Разве ты не рад? - Я не хочу, чтобы ты простудился, - буркнул Тьярд. - Я не простужусь. Обвязавшись длинным серым кушаком, он закрепил волосы на затылке височными прядями и проговорил: - Ну, и сколько можно тебя ждать? Тьярд насупился, но в глазах Кирха плясали искры смеха, а потому угрюмость медленно начала отпускать его. Поднявшись, он подхватил седло и упряжь, оружие Ярто, и первым вышел из комнаты. Повесив обе сумы на плечи, Кирх последовал за ним, плотно прикрыл за собой дверь и подтолкнул Тьярда в спину. - Давай к задней двери. Пока они спускались по длинной винтовой лестнице, сумерки окончательно прогорели, будто тонкие нити выбеленной огнем травы, что моментально затухали после прошедшего по степи пожара. Служка-корт уже успел пройти по всей башне и зажечь факелы от масляной лампы, и теперь они неровно чадили на тянущем снизу сквозняке. Тьярд шел первым, стараясь не греметь перевязанными клинками, а Кирх топал следом, периодически встряхивая на плечах сумки с вещами. Они быстро спустились в самый низ Небесной Башни, в помещение аккурат над подвалами, куда сегодня уже приводил его Верго. Кирх прихватил в коридоре факел, обогнул Тьярда и снял тяжелый деревянный засов, ведущий в небольшую темную каморку. Вдвоем они проскользнули внутрь, и Кирх прикрыл за собой дверь. Здесь располагалась кладовая припасов, сильно и вкусно пахло копчеными окороками, сыром и травами. Тьярд облизнулся, оглядывая просторные полки, уставленные банками и кадушками с едой, желтыми кругляшами сыра, ящиками с белым тугим луком, морковью и картофелем. Кирх, не обращая внимания на полки, быстро прошел мимо него в конец помещения, где виднелась еще одна дверь, заложенная изнутри засовом. Здесь-то и был выход наружу. - Так, быстро и тихо. Стража не должна нас заметить, - предупредил Кирх, гася факел в бочке с водой у входа. Послышалось громкое шипение, и помещение накрыла темнота. Пользуясь случаем, Тьярд ухватил на ощупь с полки кольцо колбасы и сунул его в карман штанов. Если Кирх считает, что он умрет от голода в Роуре, то он не прав. Тьярд и сам в состоянии о себе позаботиться. В темноте послышалось шуршание, металлический лязг дверной ручки, приглушенно скрипнули петли и свежий порыв воздуха тронул кожу на лице Тьярда. Кирх приоткрыл дверь наполовину, высунул голову в темные сумерки, огляделся и выскользнул наружу. Тьярд последовал за ним, стараясь не сбить ничего в темноте здоровенным седлом. Воздух был прохладным и свежим, легкий ветерок щекотал щеки. Тьярд прикрыл за собой дверь и спустился по трем небольшим ступенькам на широкий каменный плес, со всех сторон окруженный глянцевой полосой Хлая. Здесь внизу никаких строений и галерей не было, все они располагались выше. Дно каньона принадлежало Хлаю, задумчиво и приглушенно ворчащему, гоня невысокие волны на далекий запад. Над головой Тьярда высоко вверху плыли мосты Эрнальда, горели огни, и приглушенная музыка доносилась из кварталов ремесленников, которые теплыми вечерами любили танцевать на посадочных площадках, использующихся только в светлое время суток. Позади вздымалась черная громада Небесной Башни, усыпанная светлыми окошками-витражами, будто прилипшими к ней самоцветами. А над ней, высоко-высоко, ограниченное двумя стенами каньона, лежало темно-синее бархатное покрывало ночного неба, расшитое звездами. Заскрипела галька под сапогами Кирха, и он махнул Тьярду рукой, показывая следовать за собой. Еще раз оглядевшись и убедившись, что вокруг ни души, Тьярд припустил трусцой следом за сыном Хранителя. Узкий островок, на котором построили башню, был вытянутым с востока на запад, усыпанным галькой и песком. Ранней весной и поздней осенью половодье полностью скрывало его под собой, и тогда казалось, что Небесная Башня вырастает прямо из водной глади. Из-за этого камни под ногами покрывал тонкий слой сухого ила и гнилых трав, выжженный за лето солнцем, и они с шуршанием осыпались из-под подошв Тьярда. Последний месяц было достаточно сухо для того, чтобы Хлай сильно обмелел, и остров высоко выдался над поверхностью реки. Тем не менее, никаких иллюзий Тьярд не питал: плыть им все равно придется. Ну а если не плыть, так уж точно шлепать по грудь в воде. Кирх вел его на самый дальний край островка, откуда вперед, в темный зев Гнездовья под мостами Эранльда, тянулась длинная и узкая мель, которую они нашли еще будучи детьми. Именно отсюда они по ночам удирали кататься на макто, и именно здесь их выследил Тома. Сейчас-то ему уже и в голову не придет, что Тьярд может попытаться удрать отсюда. Он ухмыльнулся под нос. Старый бесеныш в этот раз не поймает его. Можно считать это маленькой местью за все те годы, когда он не отставал от него ни на шаг. - Готов поплавать? – сверкнул белозубой улыбкой Кирх и первым медленно пошел вперед, с шумом рассекая пока еще неглубокую воду у самого берега и поднимая повыше свои сумки. Тьярд позволил себе пару мгновений полюбоваться его ладной фигурой, поправил на плече седло и двинулся следом. Отдаленная музыка и звук человеческих голосов плыли высоко над их головами, а здесь, внизу, стояла задумчивая тишина. В темноте слышался только негромкий плеск волн о прибрежные валуны, да шум, который издавали их собственные ноги, разрезая черную, будто чернила, воду. Тьярд старался ставить ноги как можно аккуратнее: каменное дно было коварным, а если он споткнется, купания не избежать. Пока еще вода доходила ему только до середины голени, и кожаные летные сапоги удерживали ее, не пропуская внутрь. Но дно постепенно понижалось, и вскоре вода перехлестнула колено, и Тьярд ощутил, как холод тысячами струек побежал снизу вверх по его телу. Впереди упрямо шел Кирх, держа на плечах обе сумы, чтобы волны не промочили их. Дальше все терялось во тьме: сумерки сгущались с каждой секундой, но Тьярд знал, что так топать им не больше полукилометра, а дальше можно будет вылезти из воды на тропу, вьющуюся прямо под южным берегом каньона. Этот участок пути будет самым опасным. На тропе всегда дежурила стража, коротая время за игрой в кости и ножички у походной печурки. Преступления в Эрнальде случались редко, но все же случались, и порой кто-то из преступников пытался под покровом ночи скрыться из города. Главной функцией стражи было останавливать всех, кто незаконно пытался попасть в Гнездовье и оседлать макто. Полеты в темное время суток допускались только с письменного разрешения начальника стражи или вышестоящих должностных лиц, которого у Тьярда, естественно, не было. Он мог бы, конечно, выпятить грудь и приказать солдатам пропустить Сына Неба и его друга по важному делу, но это сразу же станет известно отцу. А вся соль плана и состояла в том, чтобы уйти незамеченными. Силуэт башни черной громадой высился за спиной, все больше отдаляясь. Вода дошла до ремня, и кожаные летные штаны уже не помогали. Тьярд стучал зубами от прикосновений ледяной воды, проклиная все на свете. Дно все понижалось и понижалось, и вскоре волны уже бились о его живот, а грудь стиснули ледяные когти, мешая дышать. Он невольно усмехнулся. Когда тебе тринадцать лет и ужасно хочется сделать что-то запретное, даже ледяная вода в реке – не помеха. А с возрастом такие штуки становятся крайне неприятным занятием. Наконец, когда вода дошла уже до груди, а руки налились тяжестью из-за того, что приходилось держать седло и оружие над головой, Тьярд увидел, что Кирх поворачивает в сторону южного берега. Идти было тяжело, течение, хоть и не сильное сейчас, било в грудь и стремилось опрокинуть его. Нагнувшись и преодолевая его напор, Тьярд поковылял следом за Кирхом к едва виднеющейся во тьме узкой тропке у самого берега. Шаг за шагом ледяная вода отступала. Он еще раз провалился по грудь возле самого берега, где в дне была большая вымоина, а потом быстро и легко выбрался из воды. Кирх уже ждал его на берегу, сдирая с себя мокрую одежду. - Холодрыга какая! – простучал зубами Тьярд, сбрасывая с плеч седло и раздумывая, стоит ли выливать воду из сапог, или времени на это уже нет. - Давай-ка, переоденься, - бросил сын Хранителя, кивая на раскрытую сумку. Из нее торчала одежда, которую Тьярд туда небрежно запихал. Он прикусил губу, поглядывая на то, как мелькают во тьме голые ноги Кирха, когда тот натягивал сухие штаны. Так вот зачем он взял два комплекта белья. Тьярд-то об этом даже не подумал… И все равно это не означало, что с собой нужно было тащить такую груду вещей. Все это они вполне смогут купить и в деревне женщин. Ночь была прохладной, и мокрое тело на свежем ветерке моментально покрылось мурашками. Тьярд быстро переоделся, протер сухим верхом рубашки штаны и летную куртку и натянул их обратно. Они все равно остались сырыми, но теперь хотя бы было немного теплее. Выжав одежду и скрутив ее в узел, он привязал все это к седлу и закинул на плечо. Кирх ничего не сказал ему, лишь насмешливо вздернул бровь, когда Тьярд вновь покосился на сумки с вещами. Развернувшись, он зашагал в сторону Гнездовья по узкой тропке, где не разминулись бы два человека, по самому краю воды. До стражи оставалось еще около километра, но звук над водой разносился далеко, поэтому Тьярд старался ступать как можно тише. В сапогах хлюпало, ноги были мокрые и холодные, но он старался не обращать на это внимания. Успеет еще согреться, главное – выбраться отсюда. Над головой по мостам проходили вельды, топала стража, припечатывая камень тяжелыми сапогами, семенили кривоногие корты. Тьярд поглядывал на них снизу вверх, как в детстве, и недоумевал, почему никому из них не приходило в голову посмотреть вниз. Ночная тьма хорошо скрывала их с Кирхом, тем более так близко к отвесному берегу, но беспечность горожан поражала. А с другой стороны, что могло произойти в Эрнальде? В городе большую часть времени царил образцовый порядок, а нарушение правил жестоко каралось стражей, которую контролировал Совет Старейшин. Никто не рисковал нарушать закон. Никто, кроме Ульха. Невеселые мысли вновь заставили Тьярда нахмуриться. Что задумал проклятый Черноглазый? Слова Верго о том, что Ульх безумен, не сильно удивили Тьярда. Как сильнейший из ведунов, Ульх часто появлялся в Совете Старейшин, и Тьярд несколько раз присутствовал при их переговорах с отцом. Черноглазый был надменен и себялюбив, но при этом в нем было что-то странное. То, как он держал голову, будто прислушиваясь к чему-то, что было слышно лишь ему, то, как разговаривал, порой озираясь за спину, будто кто-то там стоял. Тьярд догадывался, что Ульх не слишком вменяем, но никогда бы не рискнул заявить такое вслух. И теперь, когда его мысли озвучил Верго, неприятные предчувствия грызли его изнутри. Справится ли отец, если Ульх поднимет бунт? Удержит ли он трон? Не думай об этом. Твоя задача – кинжал и задание, что дал тебе Хранитель Памяти. И оно важнее, чем дрязги при дворе. Правда, теперь, после слов Кихра, Тьярд сомневался и в самом задании Верго, но упрямство брало верх. В конце концов, Верго мог и не говорить Кирху ничего о проклятии на кинжалах анатиай. Он ведь и Тьярду этого никогда не говорил. Впереди во тьме показались далекие еще огоньки стражи, и Тьярд замер рядом с напряженным Кирхом. - Надо как-то их отвлечь, - одними губами прошептал сын Хранителя. - Может, попробуем по старой схеме? – неуверенно предложил Тьярд. Когда они были маленькими, все было гораздо проще. Бросил пару камней вверх, на тропу, что вела ко входу в Гнездовье, и стража сразу же поднималась проверять, что там. Но тогда они были меньше чем сейчас раза в два и могли незаметно проскользнуть за спинами стражников. А теперь, с кучей вещей и седлом, вряд ли они смогут пробежать так же тихо, как и раньше. Кирх фыркнул и уничтожающе на него взглянул. - Что бы ты вообще без меня делал? Он сунул руку в сумку и вытащил небольшой флакон с чем-то мутным внутри. Тьярд сощурился, пытаясь понять, что это, но так ничего и не разглядел. Кирх приподнял флакон и пояснил: - Это – усыпляющий газ. - Он же жидкий, - не понял Тьярд. Кирх закатил глаза: - Сейчас да, но при соприкосновении с воздухом эта штука начинает дымиться. Я разобью его, стража вырубится, и мы пройдем. Главное, чтобы никто из них не протрубил тревогу. Но тут уж я бессилен. - Предоставь это мне, - кивнул Тьярд. Драться его учил Родрег, он любого мог свалить одним ударом. - Только не поднимай шуму, - предупредил его Кирх и первым заскользил в сторону виднеющегося вдали огонька. Теперь уже Тьярд громко фыркнул. Единственным, кто поднимал шум в их компании, был Лейв. Кирх, видимо, забыл, как они охотились в степях на мелких ланей, чутких к любому, даже самому тихому звуку. В этом Тьярду не было равных. Прижавшись к скале, они двумя тенями заскользили вдоль стены ущелья. Огонек становился все ближе, но, странное дело, никаких голосов от него не слышалось. Над водой звук всегда распространяется быстрее, поэтому обычно они еще метров за сто слышали невнятное бормотание стражи и стук костей. Сейчас же стояла абсолютная тишина, и Тьярд почувствовал неладное. Справа от них по склону вилась дорога, прорубленная к Гнездовью от ближайшей галереи с жилищами ремесленников. В ночное время она освещалась факелами, укрепленными по стене, и отблески огня отражались в черной воде слева от Тьярда. Он пригибался все ниже и ниже к земле по мере того, как дорога плавно спускалась к площадке стражи и, наконец, замер у самого ее края в густой тени от пандуса, куда не доставали отблески пламени от костра и факелов. Рядом скорчился Кирх, мертвой хваткой вцепившись в свои сумки. Тьярд прислушался еще раз. Со стороны караулки не доносилось ни звука, лишь тихонько потрескивал фитиль в масляной печурке, над которой стражники грели руки в холодные ночи. Досчитав до десяти, Тьярд очень медленно выглянул над краем пандуса. Впереди была пустая ровная площадка, мощеная желтыми плитами, как и улицы города. Посреди нее стояла масляная горелка, над которой плясало рыжее пламя. Его блики вылавливали из темноты очертания арочного прохода караулки, в которой отдыхала ночная смена стражи. Но сейчас в ней не было ни души. Только три копья стояли прислоненными к стене, а самих стражников не было. Присев обратно, он зашептал в самое ухо Кирху: - Там никого нет. - Вообще? – изумился сын Хранителя. - Вообще. Давай, это наш шанс. Кирх кивнул и покрепче сжал узлы. Тьярд выдохнул, резко подорвался с места и побежал по самому берегу Хлая, разбрызгивая холодную воду, со всех ног направляясь к теряющемуся в темноте широкому берегу за гранью светового круга от печурки. Странное дело, но никто не поднял тревоги, никто их не преследовал. Как только Тьярд отбежал достаточно далеко, чтобы его не было видно у светлого костра, он остановился и обернулся, пропуская мимо себя бегущего следом Кирха. У караулки так никого и не было, как и на ведущем к ремесленным кварталам пандусе. Словно вся стража просто поднялась и покинула пост. Кирх остановился рядом, тяжело дыша и поправляя сумки на спине. - Странно все это, - прищурился он, глядя на пустую караулку. – Почему их именно сейчас тут нет? - Может, это твой отец расстарался и убрал их отсюда, чтобы мы прошли? – предположил Тьярд. - Не думаю, - с сомнением покачал головой Кирх. – У отца нет выхода на городскую стражу. Ими занимается Совет. - В любом случае, это нам только на руку. А теперь пойдем отсюда скорее, пока они не вернулись. Тьярд заторопился дальше по скрипучей гальке под сапогами. До Гнездовья оставалось не больше полукилометра пешком. А как только он оседлает Вильхе, их уже никто не догонит. Ситуация со стражей действительно выглядела подозрительной, но он решил не слишком вдумываться. Возможно, им просто повезло, такое ведь тоже могло быть. В любом случае, это хороший знак для начала путешествия. Они шли долго, и вскоре светящийся во тьме город остался далеко позади, а впереди открылось темное Гнездовье. Здесь никогда не было тихо, даже ночью. Отовсюду слышались шорохи, поскребывание, приглушенное шипение. Макто бесшумно скользили по небу, будто гигантские летучие мыши, и лишь по светящимся уголькам глаз можно было понять, что это не обман зрения. Эти глаза изучающе смотрели на Тьярда, но он сосредоточился и тронул точку дара Иртана в груди. Никто из макто не поднял шума, они признали его, он ведь был наездником и приходил сюда далеко не первый раз. Кирх шел прямо за его спиной, неуверенно оглядываясь. Его макто почему-то не слишком любили, чуя в нем чужого, не одного из своих хозяев, а потому с детства в этом месте он старался держаться как можно ближе к Тьярду. Идти в темноте было неудобно и скользко. Ноги разъезжались на камнях, покрытых водой и пометом ящеров. Тьярд ступал очень осторожно: макто не любили резких движений. Остановившись напротив того места, где по его прикидкам должна была находиться нора Вильхе, он негромко свистнул несколько раз подряд. Сразу же из темной стены ущелья показалась крупная голова с двумя удивленными глазами. Вильхе отвык от того, что хозяин приходил ночью. Тьярд свистнул еще раз, ящер негромко заворчал в ответ и ловко полез вниз, цепляясь за стену когтями на кончиках крыльев в шуршании осыпающейся породы. Его сородичи тоже высовывали головы из нор и любопытно оглядывали двух пришедших во тьме вельдов. Глухо приземлившись брюхом на гальку, Вильхе посеменил к Тьярду, переваливаясь с боку на бок: на земле макто были очень неуклюжи. Он любопытно поднял голову и затоковал, глядя на стоящего за плечом Тьярда Кирха. - Спокойно, мальчик, спокойно! – Тьярд вытянул руку, и Вильхе, как тогда, много лет назад, доверчиво ткнулся носом ему в ладонь. Правда, теперь этот нос был уже больше, чем голова Тьярда, и его покрывала толстая, непробиваемая для стрел чешуя. Огладив нос, Тьярд осторожно провел рукой к его рогам на боках челюстей, приговаривая: - Сейчас мы с тобой кое-куда полетим. Только мне нужно, чтобы ты вел себя очень тихо, хорошо? Вильхе курлыкнул и опустил голову, сощурившись и наблюдая за застывшим с вещами в руках Кирхом. Его длинный хвост с кисточкой слегка шевелился по земле, взметая гальку, как было всегда, когда Вильхе охотился. Тьярд слегка хлопнул его по пластине на шее. - Не смей! Он – со мной. Кирх нарочито небрежно вздернул голову. Вильхе в ответ выпрямился, но коситься на Кирха не перестал. Тьярд вздохнул. Эти двое почему-то с самого начала недолюбливали друг друга. На то, чтобы взнуздать макто и приладить ему на спину седло, ушло еще несколько минут. Обычно этим занимались погонщики-корты, но Тьярд еще не разучился делать это самостоятельно. Седло у отца было старое, ладно пригнанное и удобное. Затянув все подпруги и ремни, он легко вскарабкался на спину Вильхе. Тот сразу же радостно курлыкнул и открыл крылья, но Тьярд далеко вытянул ноги в стороны, что означало: «стой!» Вильхе вывернул голову и вопросительно посмотрел на него. - Подожди. Сегодня мы летим вдвоем. - Тьярд перегнулся с седла и подал руку Кирху. – Давай, помогу тебе подняться. - Сам справлюсь, - буркнул Кирх и довольно ловко вскарабкался в седло позади Тьярда, привязав к кольцам по бокам седла свои сумки. Тьярд подождал, пока тот усядется и обхватит его руками за спину. - Удобно? - Я бы предпочел, чтобы ты меня обнимал, но уж ладно, на этот раз прощу, - заметил он. - Впереди всегда сидит наездник, - заметил Тьярд. - Ну, так а я о чем? – хмыкнул за спиной Кирх. Тьярд ухмыльнулся в ответ и стегнул макто. Вильхе захлопал крыльями, взметая брызги над темной рекой, и поднялся в ночное небо.