Lost in the sun. Сын Неба

Тьярд зевнул до хруста в челюстях и потряс головой, сгоняя сон. Хоть сильный ветер и бил в лицо так, что белки глаз совсем заледенели, прошедший день был насыщен событиями, новой информацией и переживаниями, и от этого клонило в сон. Над головой горели яркие звезды, а внизу было темно, хоть глаз выколи, и ему казалось, что он плывет по бесконечному Звездному Пути, застрявший посередине между небом и землей, прошлым и настоящим. Теплые руки Кирха крепко обхватывали талию, и в его объятиях было уютно, впрочем, как и всегда. Тьярд тихонько улыбнулся под нос. Ему хотелось бы летать именно так, с ним вдвоем, всю свою жизнь делить пополам это огромное темное сказочное небо и едва слышный шелест крыльев Вильхе, когда тот переходил с одного воздушного потока на другой. Жизнь Тьярда так стремительно перевернулась, в одночасье наполнившись чем-то важным, значимым и интересным. Естественно, его пугала перспектива отправляться к самой бездне Мхаир, мучили и грызли тревоги за будущее своего народа. Но сейчас в черном тихом небе было что-то такое задумчиво вечное, что все эти заботы отходили на второй план, и он просто наслаждался ощущением свободы, впервые за такое долгое время. В сущности, он никогда ничего подобного не испытывал. Придворный этикет, вытравивший с его лица все эмоции и чувства, такие лишние на дворцовых церемониях, тугие ремни долга происхождения, скрутившие его по рукам и ногам и не дающие вздохнуть. Обязанности, бесконечные обязанности. А теперь он был свободен как никогда, рядом с ним был его любимый, а под ним – широкая мощная спина Вильхе, и холодный восточный ветер нес его все дальше и дальше от ненавистных отцовских тенет. Тьярду вдруг до боли захотелось навсегда остаться в этом моменте, замереть одной из сверкающих точечек Звездного Пути и забыть обо всем. Впереди, в черном мареве под ними, появилось маленькое светлое пятнышко. Тьярд прищурился и пригляделся повнимательнее. Пятнышко быстро росло, превратившись в целый рой огненных точек, да и время тоже было подходящее. Легко потянув на себя левый повод, Тьярд плавно развернул Вильхе и повел его на снижение. Ветер сразу же сильнее ударил в правое ухо: теперь они шли наперерез воздушным потокам. Вильхе осторожно спускался по широкой дуге, сильно взмахивая большими крыльями. Сзади зашевелился Кирх, видимо он все-таки успел прикорнуть во время долгого полета. Его руки покрепче сжали талию Тьярда, и тот ощутил приятное тепло. Огоньки внизу все больше росли и вскоре превратились в расчерченные светлые квадраты улиц. Тьярд повел Вильхе не к самой деревне, а чуть южнее нее, чтобы не так бросаться в глаза. Макто плавно сбавил ход, раскрыл крылья и на бреющем полете пошел к земле. Тьярд натянул поводья, ящер резко выгнулся вперед, выпятив грудь, колотя крыльями по воздуху, и приземлился. Их с Кирхом хорошо тряхнуло и плавно опустило вниз, когда Вильхе лег брюхом в душистые степные травы. - Мы добрались? – осипшим со сна голосом спросил Кирх за спиной Тьярда. - Да, - кивнул тот, опуская поводья и принимаясь отстегивать нижние ремни. – Это деревня женщин. - Я даже поспал немного, - с громким зевком сообщил Кирх, отпустил Тьярда и осторожно принялся спускаться на землю. Вильхе вывернул узкую морду и хитро следил за его движениями. Его большие золотые глаза светились в темноте, а зрачок стал огромным, заполнив их почти целиком, чтобы улучшить ночное зрение. Кирх ругнулся, когда ящер, будто невзначай, убрал в сторону крыло, на которое тот собрался опереться. Тьярд шлепнул макто по жесткой чешуе, и тот в ответ недовольно зашипел. - Давай без фокусов, мальчик, мы устали, - буркнул Тьярд. Макто сделал невинные глаза и отвернулся. Кирх легко спрыгнул на землю и потянулся, поджидая Тьярда. Отвязав седельные сумы и скинув их ему, Сын Неба и сам спрыгнул на землю и потрепал макто по шее. - Как рассветет, я покормлю тебя, друг. А пока можешь отдохнуть. Макто недовольно курлыкнул, но с места не сдвинулся. Он знал: если его не расседлывают, значит, Тьярд в скором времени может вновь куда-то отправиться. Потому с громким топаньем и шорохом Вильхе свернулся в клубок и улегся на землю, опоясав себя своим длинным хвостом. Тьярд повернулся к теплящимся недалеко огонькам деревни. - И как ты планируешь искать там Бьерна? – осведомился Кирх, вздернув бровь и глядя на него. - Думаю, он должен быть в гостинице, - пожал плечами Тьярд. Ответом ему был громкий смех Кирха. Тьярд удивленно посмотрел на него и тут же нахмурился. Ну почему он опять смеется? Что на этот раз Тьярд неправильно сказал? - А где ему еще быть? – сразу же набычился он. – Вряд ли он остановился у своей матери. - Иртан! Ты действительно считаешь, что в деревне женщин есть гостиница? – все еще вздрагивая от смеха, спросил Кирх. Покачав головой, он легонько потрепал Тьярда по щеке. – Ты такой очаровательный всегда, когда в чем-то уверен! Пойдем, я тебя отведу. Тьярд заморгал, глядя в спину шагающему в сторону деревни Кирху. Почему он смеется-то? И за что эта ласка? Кажется, он никогда не сможет понять сына Хранителя. Поудобнее перехватив сумку, он направился следом. До деревни было метров триста, и это расстояние они прошли довольно быстро, несмотря на усталость. Под ногами шелестела высокая трава Роура, доходя Тьярду до колен. За время полета промокшая в реке одежда успела подсохнуть и задубела, отчего идти было как-то странно неудобно. Впереди на фоне неба едва темнели силуэты зданий, лишь снизу подсвеченные факелами. Тьярду удалось разглядеть только, что все дома были одно- и двухэтажными, под плоскими крышами, на которых что-то темнело, судя по всему, зелень. Огорожена деревня ничем не была, да никому в голову бы и не пришло напасть на это место. Когда они подошли вплотную, из темноты перед ними выросли дома из светлого песчаника, каким были облицованы многие строения в Эрнальде. Тьярд еще никогда не был здесь, а потому с интересом крутил головой, пытаясь увидеть хоть что-нибудь. В ночной тьме город спал, тихий и мирный. Только пара серых котов, в негодовании подняв хвосты, метнулась прочь от них с Кирхом. Сын Хранителя уверенно шел вперед, будто не раз уже бывал в этом городе. Тьярд поглядывал ему в спину, размышляя о том, как много о нем не знает. Ему и в голову не приходило, что Верго может общаться с матерью Кирха, а тот, судя по всему, еще и сына с собой брал на эти встречи. Улицы города освещались факелами, укрепленными на стенах домов между высоких арочных окон. За стеклами виднелись плотно задернутые занавески, и только изредка из-за них долетали тихие женские голоса, обсуждающие что-то на гортанном языке кортов. Под ногами лежали аккуратно подогнанные друг к другу широкие песочные плиты, выметенные так, что ни соринки не виднелось. Не то, что в Эрнальде, где мусор периодически ветер гоняет по открытым галереям, подумал Тьярд. С крыш многих домов свешивались лозы винограда и других ползучих растений, замершие в ночном безветрии, окрашиваемые танцующими языками пламени в рыжий цвет. Это было красиво и необычно, в Эрнальде садов было мало, и Тьярд с интересом разглядывал каждый такой плющ. Они были единственными неспящими в поздний час, и топот их каблуков эхо разносило над пустынной улицей. Тьярд краем глаза заметил, как задернулась занавеска на одном из окон. Повернувшись туда, он пристально пригляделся, но ничего не увидел. И все же он был готов поспорить, что несколько секунд назад за ними наблюдали. Улицы пересекались под прямыми углами, и на каждом пересечении высился колодец, укрытый широкой полусферой крыши, сложенный из все того же песчаника. Хорошо. Тут можно будет взять воды для Вильхе, как только обустроимся, - подумал Тьярд. Макто ели не слишком часто, зато воды им требовалось много, и он слегка волновался за Вильхе, вылетая из города. Свернув несколько раз, Кирх вывел его на небольшую площадь. В темноте было плохо видно, но Тьярд разглядел какое-то высокое трехэтажное строение с открытыми галереями на верхнем этаже, подсвеченными факелами. Кирх уверенно пошел к нему, и Тьярд заспешил следом. - Где мы? – приглушенно спросил он. - Это – дом небесных людей, - пояснил сын Хранителя. – В городе мужчинам разрешается останавливаться только здесь. Остальная территория – собственность женщин. Заходить туда, конечно, можно, но только женщины разбегаются, завидев вельдов. Говорят, святость небесных людей может сделать их бесплодными. - Бред какой-то, - фыркнул Тьярд. - Это не я придумал, - пожал плечами Кирх. Второй этаж нависал над первым, и его поддерживали толстые витые колонны. На каждой из них было укреплено по четыре факела со всех сторон, и света было достаточно, чтобы как следует оглядеть здание. Прямо перед ними располагался большой арочный проем, закрытый тяжелой дверью, а по бокам от него – ряды темных в это время арочных окон. Тьярд попытался понять, что за ними, но разглядеть ничего не сумел. Кирх поднялся по трем ступенькам к двери, негромко постучал в нее и распахнул. Приглушенный свет лился изнутри помещения, и Тьярд заспешил следом за сыном Хранителя. Его глазам открылась просторная комната, чем-то напоминающая зал таверны. Пол устилали многочисленные цветные ковры из тех, что так искусно плели женщины кортов. С двух сторон помещения виднелись два высоких и широких камина, сейчас нетопленные и пустые. Возле них были небрежно разложены атласные подушки и расставлены невысокие столы, на каждом из которых лежали приборы для курения. Стены закрывали атласные ширмы с изображением макто и далеких гор. На другой стороне помещения виднелась выполненная из редкого в этих краях ореха стойка, за которой дремал какой-то служка-корт. С двух сторон от стойки вверх уходили лестницы. Сын Хранителя прошагал прямо к стойке, и Тьярд встал рядом с ним, сбросив тяжелые узлы на ковер. Столешница перед ним была абсолютно пуста и отполирована до блеска. На стене за ней виднелись вырезанные по дереву символы Иртана и Орунга, а также длинная полка, на которой в пузатых бутылках темнело вино, что завозили с юга эльфы. Служка-корт сидел на трехногом табурете, привалившись к стене и сложив на груди руки. Одет он был в зеленую безрукавку и черные шаровары, войлочные туфли на ногах были расшиты бисером. Его черные жесткие волосы были собраны в хвост, а лицо гладко выбрито, как у тех кортов, что добровольно отдавали себя в собственность кому-нибудь из вельдов, отказываясь от семьи и личной свободы во имя служения небесным людям. Кирх негромко постучал костяшками пальцев по столешнице, и корт резко дернулся, приоткрыл узкие черные глаза и заспанно заморгал. Впрочем, сонливость моментально слетела с него. Завидев Тьярда, корт рухнул с табуретки на пол с ощутимым грохотом и уперся лбом в ковер под ногами. - Сын Неба, недостойный приветствует тебя! Да будет Небесный Змей послушен рукам твоим, да будет копье твое разящим, а лук – метким! Жить тебе десять тысяч весен и десять тысяч зим! Тьярд заморгал от неожиданности, а Кирх вновь хмыкнул, покосившись на него. - Ты думал остаться незамеченным? – тихонько спросил он у Тьярда так, чтобы не было слышно продолжающему бормотать корту. – Вряд ли это получится. Здесь все знают тебя в лицо, даже если ты ни разу не был в деревне. - Почему ты раньше мне не сказал? – чуть не зашипел Тьярд. – Тогда бы я переждал в степи, пока ты не найдешь Бьерна с Дитром! - Где в степи? – саркастически ухмыльнулся Кирх. – Она ровная, как доска, и тебя с твоим макто заметили бы через пять минут. И вот тогда бы начались вопросы, с какой это радости Сын Неба сидит посреди поля в траве вместо того, чтобы есть с шелковой скатерти здесь? Тьярд набычился, сверкая глазами на Кирха. И почему этот несносный мальчишка всегда прав? Это раздражало его примерно так же сильно, как распаляли желание его небесные глаза. Кирх наградил его еще одним победным взглядом, а потом повернулся к корту и проговорил на их языке: - Сын Неба желает говорить. Поднимись, Мика, у нас есть вопросы. Корт кое-как встал с пола, нарочито не глядя в лицо Тьярду. Из кортов мало кто отваживался смотреть ему в глаза: они считали, что взгляды царя и его наследника обладают особой магией, способной лишить ума любого слабого сердцем. Из всей придворной челяди смотрели Тьярду в глаза лишь Тома да погонщики, которым была доверена честь ухаживать за Вильхе. Зато Кирху в глаза корт смотреть не боялся. Низко поклонившись ему, он проговорил: - Как будет угодно, небесный змей Кирх. Мика ответит на все ваши вопросы, если это порадует Сына Неба. - Вот и хорошо, - твердо кивнул Тьярд. – Мне нужно знать, здесь ли остановился Бьерн Мхарон? Кирх опять уничтожающе зыркнул на него, а Тьярд безмолвно развел руками. Ну что такого он спрашивает? Кому этот корт может разболтать? Трясется же весь от ужаса, что с Сыном Неба говорит. Да он в ступоре еще неделю будет! Не говоря уже о том, что, не называя имени человека, найти его очень сложно. Корт вдруг быстро вскинул глаза на Кирха и тут же опустил взгляд, и вот тогда Тьярд насторожился. Как-то странно он смотрел, будто что-то скрывал. Да и челюсти корта вдруг резко сомкнулись, а взгляд тревожно забегал по столешнице. Иртан, да что ж такое! Опять проклятый Кирх прав?! - Небесный змей Мхарон здесь, прилетел вчера вечером. Недостойный может провести вас к нему. - Веди, - коротко бросил Кирх. Корт вышел из-за стойки и вновь поклонился, а потом на кривых ногах посеменил по левой лестнице, не оборачиваясь, но постоянно кланяясь и бормоча молитвы Небесному Змею себе под нос. Тьярд и Кирх направились следом по широким каменным ступеням, застланным алым ковром. - Кто тебя за язык тянул? – тихо спросил Кирх, бросая на Тьярда недовольный взгляд. – Я надеялся обойтись без имен. - А как мы должны были узнать, что это именно Бьерн? – огрызнулся Тьярд. - Ты думаешь, сюда постоянно прилетает много вельдов? Что они тут толпами ходят? – глаза Кирха заблестели от ярости. – Да тут дай боже раз в год кто-то из небесных людей бывает! - Я же не знал! Ты мне ничего не сказал! – обиделся Тьярд. - Я думал, ты хоть чуть-чуть соображаешь. – Кирх устало махнул рукой. – Да ладно, чего уж там. Что сказано, то сказано. Просто это значит, что завтра нам нужно как можно скорее удрать отсюда. - Я и не планировал тут долго сидеть. - Все зависит от Тьеху, - мрачно заметил Кирх. – Я не знаю, сколько у нее времени уйдет на работу. Если эта женщина будет в своем обычном настроении, то нам, возможно, придется задержаться. А это не самая лучшая идея. Тьярд взглянул на него, гадая, что же имел в виду Кирх. Какие такие проблемы может создать Тьеху? Лестница сделала плавный виток вбок и вывела в просторный коридор с двумя рядами дверей по обе стороны. Освещался он масляными лампами, подвешенными к держателям в стенах. На взгляд Тьярда, все это очень напоминало гостиницу, но он сдержался. Может, различия и были. Вон, Мика же не попросил с них денег за постой, да и комнату не предложил. Досеменив до третьей двери слева, корт остановился и низко поклонился, не глядя на Тьярда. - Эта комната принадлежит небесному змею Мхарону. Желаете ли напитков и пищи? Мика принесет в тот же миг. - Нет, благодарю, ничего не нужно, - покачал головой Кирх, бросив тяжелый взгляд на Тьярда, который уже открыл рот, чтобы согласиться. – Можешь идти, мы сами справимся. - Небесный Змей благословляет Сына Неба, - корт еще раз поклонился в пол и усеменил обратно. Когда его тень медленно сползла вслед за ним по лестнице, Кирх внимательно оглядел коридор и толкнул дверь. В помещении было темно. Отблески факелов на наружных стенах отбрасывали длинные световые полосы на пол сквозь стекла. Видно было только пустую комнату, пол которой был застлан циновками, с широкой низкой столешницей посередине. На ней стоял не убранный с вечера сервиз с остатками еды. В углу комнаты лежало седло и темные бугры сумок. Большая стеклянная дверь вела на широкий балкон в виде галереи, другая в стене была плотно прикрыта. Кирх проскользнул в комнату первым, а Тьярд зашел следом и притворил за собой дверь. Он тщетно поискал глазами засов, но его не оказалось. Друзей в комнате видно не было. Переглянувшись, они с Кирхом направились к внутренней двери. Сын Хранителя распахнул ее, и в следующую секунду резко отшатнулся назад, едва отклонившись от чиркнувшего перед лицом ятагана. Не раздумывая, Тьярд оттолкнул его в сторону, поднимая зажатый в правой руке узел с оружием Ярто к лицу, чтобы отразить удар, но этого не потребовалось. В проеме двери стоял в одном белье Бьерн, тяжело дыша, с округлившимися от ужаса глазами. Его мощную грудь покрывали узоры татуировок наездника, а черные косицы в беспорядке рассыпались по плечам. Тяжелый ятаган поблескивал в его правой руке. За спиной Бьерна горел приглушенный свет, и виднелась кровать, на которой кто-то лежал, укрытый тонкой шелковой простыней. - Орунг! – выдохнул друг. – Это вы! - Ты меня чуть не убил! – Кирх держался за горло и, словно не веря, смотрел на ятаган в руках Бьерна. - Прости, - сказал тот, и плечи его опустились, будто на них давил груз размером с гору. Бьерн покачал головой и отступил в сторону, давая им пройти. – Я боялся, что за нами пришли. Вы так крались… - Я боялся разбудить тебя, дубина, - нахмурился Тьярд, заходя в комнату. - В следующий раз лучше разбуди, - бросил ему в спину Бьерн. Занавески на окне комнаты были плотно задернуты, а на столе под окном приглушенно светилась масляная лампа. На широкой двойной кровати с краю лежал Дитр. Лицо его поблескивало от мелких выступивших капелек пота, губы потрескались, а зубы сжались в муке. Он был без сознания и слабо что-то мычал, дергая правой рукой, отчего шелковая простыня сбилась, открыв взгляду сильное поджарое тело, иссеченное сверху донизу тонкими иголочками шрамов длиной с мизинец Тьярда. Черные волосы Дитра в беспорядке разметались по белой подушке, тяжелый подбородок с глубокой ямочкой чуть шевелился, когда он тихо стонал сквозь зубы. Грудь, украшенная татуировками из четырех черных полос галочкой вверх, неровно вздымалась. - Иртан, а он плох! – из-за плеча Тьярда встревожено воскликнул Кирх. Забрав у Тьярда сумку с травами и барахлом, он присел на край кровати и принялся ощупывать лоб мечущегося в бреду Дитра. Бьерн прикрыл дверь в комнату, со вздохом поставил ятаган, прислонив его к стене, и устало взглянул на Тьярда: - Лейв не с вами? - Нет, мы ничего ему не сказали, - отозвался Тьярд. - Хорошо, - Бьерн устало приложил руку ко лбу. – Не хочу, чтобы и он тоже вляпался во все это. Достаточно того, что вы здесь. - Что с ним? – кивнул Тьярд на Дитра. - Не знаю, - Бьерн нахмурился и взглянул на брата. – Вчера мы долетели, он был еще в сознании. Идти, правда, не мог, и мне пришлось его на плече сюда волочить вместе со всеми вещами. Весь город на это глазел. Не удивлюсь, если Ульх уже в курсе. – Он тяжело вздохнул. – А потом Дитру стало хуже. Он уже два часа в таком состоянии, только и делает, что бормочет и стонет, но я ни слова разобрать не могу. - Чем ты его лечил? – подал голос Кирх, осторожно оттянув веко Дитра и глядя на закатившийся окровавленный белок. - Я дал ему настоя из сонной травы, его мучили боли в груди. Подумал, что ему нужно уснуть. А до этого давал жарогон и змееловку, чтобы снять воспаление, - негромко ответил Бьерн. - Идиот! – заворчал Кирх. – Змееловку ни в коем случае нельзя смешивать с сонной травой. Неудивительно, что его так ломает. Сходил бы за мной сразу, Дитр бы так не мучился. - Так мы же сразу улетели из города, - Бьерн поскреб подбородок, неуверенно глядя на Кирха. Тот только зло забормотал что-то под нос и принялся вытаскивать из сумки разноцветные пузырьки, один за другим. - Мне надо с тобой поговорить, Бьерн, - Тьярд настойчиво взглянул другу в глаза. – Верго объяснил мне, что надо делать, и дал задание. Только оно довольно опасно. - Что за задание? – прищурился Бьерн. Пока Кирх с рычанием отпаивал бессознательного Дитра какими-то настойками и натирал его грудь мазями, Тьярд быстро пересказал другу разговор с Хранителем Памяти, показал оружие предков. При виде свертка с ятаганом и копьем Ярто Основателя Бьерн вылупил глаза, а при упоминании бездны Мхаир еще и лицо принялся охранными знаками осенять. Дослушав до конца, он довольно долго молчал, а потом задумчиво проговорил: - Знаешь, Тьярд. Вся эта история с кинжалом анатиай звучит как-то странно. - А я что говорил! – торжествующе вставил Кирх, осторожно перевязывая бинтами грудь Дитра, чтобы лекарство не размазывалось по простыням. Тьярд хмуро взглянул на обоих и нехотя буркнул: - Не знаю, что в этом странного. По мне, так она все прекрасно объясняет. - Что объясняет? – не понял Бьерн. - Почему они так хорошо дерутся, - Кирх картинно закатил глаза, но Тьярд проигнорировал его. – Почему побеждают. Тут без колдовства никак не обойтись. - Отец рассказывал, что они с детства учатся сражаться, - пожал широкими плечами Бьерн. – Говорил, что в ранней молодости как-то был в разведке у земель среброкрылых и видел, как совсем еще маленькие девочки уже почти что убивали друг друга голыми руками. По мне, так нет в этом никакого колдовства. - Вот и я то же говорю, - кивнул Кирх. – Такое ощущение, что отец это на ходу придумал, лишь бы этого дурака к Лесу Копий заманить. - Зачем ему заманивать меня к Лесу Копий? Какой в этом прок? – хмуро взглянул на Кирха Тьярд. - Вот это мне и интересно, - задумчиво проговорил Кирх. – Может, он просто хотел убрать тебя из города? Понадежнее, чтобы Ульх точно не нашел. Но отправлять тебя к бездне Мхаир не самый лучший вариант из всех возможных. Проще было бы отослать к эльфам. Они бы тебя точно укрыли и не выдали отцу, да и опасности такой там для тебя не было бы. - Думаю, с этим можно будет разобраться и по пути к Лесу Копий, - рассудительно проговорил Бьерн. – Сейчас же главное: как можно скорее покинуть деревню женщин. Как только Дитр придет в себя, улетаем. - Мне еще нужно разобраться с оружием, - напомнил Тьярд. - Не думаю, что это займет много времени, - взглянул на него Бьерн. – Тебе всего-то два клинка на древки посадить. Это работа пары часов. Кирх очень скептически взглянул на Бьерна, но от комментариев удержался. Да и Тьярд не горел желанием развивать тему. Сын Хранителя был слишком несносен и ядовит в последнее время. Судя по всему, он злился из-за Мервега, да, к тому же, и ревновал, хоть и отрицал это. С тех самых пор, как Тьярд, запинаясь и краснея, признался ему, что он ему нравится, Кирх всегда был рядом с ним, стараясь держаться на шаг позади него, не мешая ни в чем и поддерживая по мере сил. И одновременно с этим в нем была какая-то затаенная грусть, которую он старательно скрывал от Тьярда, но она время от времени прорывалась в его задумчивом наклоне головы, печально опущенных ресницах, упрямо сжатой складке рта. Хранители Памяти никогда не сочетались браком с царским родом, это не приветствовалось в обществе, считалось чем-то неправильным. Хранитель Памяти был наместником царя во время его отсутствия в городе, его голосом, когда тот по каким-то причинам был лишен возможности управлять напрямую. Но он не мог стать Супругом Неба, это запрещало его происхождение, его статус в глазах всего народа. В некоторых вопросах вельды были еще более суеверны, чем корты, считая знания Хранителя сакральными, недоступными для других смертных. Фактически, их отношения с Кирхом были обречены с самого начала, но Тьярд не терял надежды. Он был слишком упрямым, слишком влюбленным, он всегда верил в лучшее, умудряясь рассмотреть лучик надежды даже в самые темные времена. И эта вера поддерживала не только его, но и Кирха, заставляя улыбаться, когда хотелось плакать, зажигая его глаза ожиданием. И Тьярду удавалось все эти годы сохранять веру, пока отец не разрушил его мечты, безапелляционно заявив, что выдает его за Мервега. Наверное, для Кирха это стало страшным ударом. Он хоть и делал вид, что все в порядке, что он верит Тьярду как и раньше, вот только в глазах его острыми шипами кололась боль, а язык стал гораздо более ядовитым и едким, чем обычно. Вот и сейчас он почти не смотрел на Тьярда. Это не выглядело так, будто он делает это специально, а получалось как-то очень обычно, будто так и должно быть. Только Тьярд прекрасно знал разницу между взглядами Кирха и видел его насквозь. Сын Хранителя перевязал Дитра, и тот затих, задышав размеренно и спокойно. Усталый Бьерн влез на кровать, свернулся клубком в ее дальнем углу и тоже заснул, поддавшись на уговоры Тьярда с Кирхом. - Ты ложись, а я покараулю на всякий случай, - проговорил Тьярд, глядя на такой любимый профиль сына Хранителя. Отсветы лампы резко очертили его нос, бросили под глаза темные тени. Кирх устал, причем гораздо больше, чем Тьярд. Тот подозревал, что сын Хранителя в последнее время не слишком хорошо спал. Не глядя на него, Кирх отрицательно покачал головой. Его руки сосредоточенно распихивали по карманам сумки оставшиеся после врачевания пузырьки и склянки. - Дитру может стать хуже. Лучше ты ложись, а я посижу, погляжу за ним. - Ты устал, - Тьярд осторожно взял теплую ладонь Кирха и поднес ее к губам, чувствуя его запах, такой родной и нужный: аромат травяных настоев и солнца, замершего на покрытой загаром коже. Кирх не вырвал руку, застыв и глядя на него. Его лицо скрывали тени. – Я же вижу, что ты не высыпаешься. Подремли хоть немного, я позже сменю тебя. А как рассветет, пойдем к твоей матери. Тьярд осторожно поцеловал теплую мозолистую ладонь, а потом сжал ее между своих и взглянул в лицо Кирха. Глаза того горели, преломляя свет лампы, и в них плескалось что-то тоскливое и безумное одновременно. - Хорошо, - после паузы кивнул он, тихонько пожав руки Тьярда. Когда Кирх лег на кровать между Бьерном и Дитром, места на ней совсем не осталось. Она, строго говоря, и не была рассчитана на трех человек, но другой у них не было. Тьярд аккуратно укрыл его шелковой простыней, а потом задул масляную лампу. Помещение сразу же погрузилось в непроглядный мрак. Сев на пол и скрестив под собой ноги, Тьярд расслабился и погрузился в медитацию. Одна за другой прочь ушли ненужные лишние мысли. Он превратился в прохладное озеро тишины, в котором не было ничего, кроме пустоты и покоя. Так было легче не спать: сосредоточение на даре Иртана в груди давало ему отдых, не такой полноценный, как сон, но все же вполне достаточный. К тому же, в глубокой медитации Тьярд гораздо острее ощущал окружающий мир. Он слышал тихое дыхание друзей и шелест ткани, когда тихонько во сне шевелился Дитр, слышал, как поскрипывают половицы на первом этаже дома небесных людей под ногами служки Мика. И убийцу, подосланного Ульхом, он бы услышал задолго до его появления. Час тянулся за часом, и усталость сходила прочь с Тьярда словно старая змеиная кожа. В темном покое сосредоточения было хорошо и тихо. Он даже не стал будить Кирха в назначенное время. Тому нужно было много отдыхать, с медитацией у него отношения были сложные, и она его силы совсем не восстанавливала. Пусть еще поспит, пока есть возможность, решил Тьярд. Мало ли что принесет завтрашний день. Он скорее почувствовал, чем увидел первые лучи поднимающегося солнца. Занавески из толстой ткани были плотно задернуты, и ни единого лучика света не проникало в помещение. Но внутренние часы подсказали Тьярду, что сейчас рассвет. Медленно поднявшись с пола, он поочередно размял руки и ноги, затекшие от долгого сидения, также аккуратно отталкивая прочь медитативное состояние. Быстрый выход из сосредоточения сразу же сводил на нет эффект отдыха, а это было последним, чего бы сейчас хотел Тьярд. Пошарив в кармане, он вытянул оттуда свистнутое в Небесной Башне кольцо колбасы и откусил большой кусок. Присев на край кровати, Тьярд принялся жевать, запивая еду остывшим зеленым чаем, обнаруженным в пузатом чайнике с охранными символами Иртана по бокам. Дожевав, Сын Неба отряхнул руки и отодвинул занавески на окне, впустив в комнату лучи солнечного света. Тьярд зажмурился от яркого рассвета. Окна выходили на запад, но после темноты комнаты глазам все равно было больно. Сквозь стекло виднелось розовое небо с застывшими в нем росчерками золотых облаков. Дом небесных людей окружало множество небольших изящных строений из песчаника, на крышах которых цвели сады. Море цветов и трав, карликовые деревья, плющи зеленым ковром накрывали город, сползая вниз по желтым стенам. Это было так красиво, что он невольно улыбнулся. На улице уже показались первые жители: две женщины, закутанные с ног до головы в ткань так, что открытым оставалось лишь лицо, спешили к ближайшему колодцу, неся в руках пустые ведра. Тьярд проводил их взглядом, пытаясь понять, нравятся они ему или нет. На его вкус они были слишком низкими и какими-то чересчур фигуристыми. Он привык к широким плечам и узким бедрам Кирха, и по сравнению с ними все остальные люди казались ему скучными и невыразительными. Правда, он слышал разговоры взрослых вельдов, которые находили округлые формы женщин интересными. Особенно много разговоров касалось груди. Тьярд пригляделся к горожанкам, пытаясь понять, чем же их грудь так сильно отличается от мужской, но из-за большого количества разноцветной ткани на их телах разглядеть ничего толком не мог. Разве что казалось, что их грудь немного выдается вперед, но он списал это на обман зрения. Сзади послышался шорох, и Тьярд обернулся. Кирх сидел на кровати, заспанно щурясь и протирая длинными пальцами глаза, его черные волосы были всклокочены. Рядом с ним заворочался Бьерн, еще не до конца проснувшийся. - Почему ты не разбудил меня, как мы договаривались? – заспанно пробормотал Кирх. - Потому что тебе нужен отдых, - Тьярд перегнулся через Дитра и поцеловал Кирха в теплую и мягкую со сна щеку. – Потому что ты устал больше меня. А теперь вставай, поешь, и пойдем к Тьеху. Кирх первым делом потрогал лоб Дитра и удовлетворенно кивнул. Тьярд тоже посмотрел на Черноглазого. Выглядел тот гораздо лучше, чем вчера: лоб был сухой, лихорадочный румянец исчез, сменившись бледностью, грудь вздымалась медленно и размеренно. Тьярд в который раз уже почувствовал гордость за Кирха. Сын Хранителя отменно пользовал травами, его мастерство почти равнялось дару Белоглазых зашептывать раны. Недаром Верго потратил столько лет на его обучение. Пока Кирх завтракал остывшим чаем и остатками колбасы (Тьярд вновь заслужил недовольный взгляд, когда сообщил, где взял ее), Сын Неба не находил себе места. После медитации в голове царил блаженный покой, но он сразу же растаял, словно туман под солнцем, как только Тьярд вспомнил об оружии Ярто Основателя. Одна мысль о том, что через какие-то несколько часов он уже сможет повесить себе на пояс ятаган первопредка, заставляла сердце приятно сжиматься. Он быстро оделся и привел себя в порядок, умывшись и почистив зубы с солью над небольшим медным тазом в углу комнаты, и теперь нетерпеливо топтался на месте, поджидая, пока Кирх дожует оставшуюся колбасу. Перед уходом они растолкали заспанного Бьерна, наказав тому дежурить и следить за дверью, прихватили вещи и вышли из покоев. Мика встретил их гораздо радушнее, чем вчера вечером. На его некрасивом лице играла подобострастная улыбка, а при одном взгляде на Тьярда он рухнул на пол и принялся бормотать катехизис. Сын Неба прошел мимо него, не удостоив взглядом. Ему порядком обрыдло это всеобщее преклонение и хотелось как можно быстрее оказаться подальше от вечных льстивых речей и пожеланий крепкого здоровья. Вновь ощутить запах степей, нестись на Вильхе в голубой высоте, чувствуя, как его обнимают руки Кирха. От этого становилось тепло и радостно, и настроение сразу же поднялось. - Запомни, говорить с Тьеху буду я, - напутствовал его Кирх приглушенным голосом, когда они шли через полутемный холл к двери. – У нее крутой нрав, и не понравиться ей может все, что угодно. А нам нужно поскорее убраться отсюда. - Ты считаешь, она может специально растянуть работу только из-за невежливого обращения? – недоверчиво взглянул на него Тьярд. – Я же Сын Неба! - Да хоть царь, - поморщился Кирх. – Ты не знаешь мою мать. Как только они вышли на улицу, Тьярд ощутил себя не в своей тарелке. Он всю жизнь прожил среди мужчин, давным-давно уже привык к их оценивающим взглядам и интересу. В конце концов, он был очень даже недурен собой, не говоря уже о его происхождении. Но сейчас, когда вокруг были только женщины, Тьярд вдруг смутился. Нет, они не разглядывали его в упор, вели себя точно так же, как и все остальные корты: низко кланялись и спешили убраться подальше. Но они выглядели по-другому, ходили по-другому, и Тьярд всей кожей чувствовал на себе заинтересованные взгляды, искоса брошенные из-под укрывающих головы платков. Женщины кортов были невысоки и шли плавно и небыстро, как-то странно покачиваясь на ходу. Причем покачивались только их бедра, придавая всему телу кошачью грацию и гибкость. Ткань, намотанная на них, была разноцветной и яркой, подчеркивала изгибы их тела, такие непривычные для глаз Тьярда. И он все-таки понял, о чем говорили мужчины-вельды. Грудь у женщин кортов была больше, чем у мужчин, округлой и выдающейся вперед. Тьярд не знал, как к этому относится. Он находил красивыми ровные грудные плиты Кирха, но и эти мягкие на вид бугорки тоже не выглядели неприятно. Просто удивительно. Ему вдруг стукнуло в голову, что наступит день, когда он сам увидит такую грудь обнаженной, когда придет зачинать ребенка. А смогу ли я? – мелькнула в мозгу мысль. Думать о том, что ему придется разделить ложе с кем-то кроме Кирха, было несколько неприятно и чуждо. Но это, как и все остальное в его жизни, был его долг. Вельды обязаны были зачать хотя бы одного ребенка за всю свою жизнь. Иначе их род прервется, народ исчезнет. Этот долг был даже превыше передачи царской власти, а потому Тьярд думал, что выхода у него все равно нет. Просто ему хотелось как можно дольше оттягивать этот момент. А с другой стороны, от одной мысли, что у них с Кирхом будет сын, по спине бежали приятные мурашки. Настоящая семья, любящая семья, а не вечная официальная холодность, что была между Родрегом и его отцом. Мысль о том, что царь всю жизнь любил мужа, все еще никак не могла улечься в голове Тьярда. Теперь же задумчивые взгляды больших, подведенных черной сурьмой глаз женщин-кортов скользили по нему, и Тьярд неловко повел плечами. Они смотрели, прищурившись, так, как смотрят большие степные кошки на дичь, не подозревающую об их присутствии. - Неловко? – негромко спросил его Кирх. Тьярд взглянул на него: в глазах сына Хранителя плясали лукавые огоньки. - Немного, - признался он. - Неудивительно, ты парень видный и Сын Неба, - улыбнулся в ответ Кирх. – Но не бойся, я никому из них тебя не отдам. Тьярд не понял, шутит он или нет, но они, оказывается, уже пришли. Кирх остановился возле приземистого строения без окон, над дверью которого висели вбитые в стену большие головные рога макто. Тьярд с любопытством взглянул на них, пытаясь понять, какое отношение они имеют к оружейному делу, а Кирх тем временем уже стучал в дверь. - Когда она откроет, поклонись, - тихо предупредил его Кирх. – Тьеху – великая оружейница и ведьма, она здесь в большом почете. - Ведьма? – заморгал Тьярд. - Ага, - кивнул Кирх, и глаза его блеснули. – Она из Белоглазых. Тьярд попытался спросить, почему Кирх ничего не сказал об этом раньше, но тут дверь открылась, и ему пришлось склониться в неглубоком поклоне вместе с сыном Хранителя. Он разогнулся и с любопытством взглянул на мать Кирха. Она была высока для корта, всего на полголовы ниже самого Кирха, и руки у нее были почти такими же толстыми, как у Тьярда, перевитыми стальными жгутами мышц. В отличие от остальных женщин, Тьеху была одета в кожаную безрукавку и черные шаровары, почти как у мужчин, а на ногах у нее были войлочные туфли. Но самым странным было не это, а ее лицо. Тьеху была красива, несмотря на свой возраст. Года покрыли ее кожу тонкой сеточкой морщин и выбелили волосы, собранные на затылке в тугой пучок. У нее были высокие скулы и прямой нос почти без переносицы, хищные черные брови с изломом, а глаза под ними, едва-едва раскосые, отливали светлым зимним небом, как у Кирха. Тьеху была одной из дочерей народа вельдов, вдруг осознал Тьярд, и удивлению его не было предела. Обычно дочери вельдов и кортов отправлялись в племена их матерей, чтобы разбавить кровь самих кортов. Как же Тьеху оказалась здесь? При взгляде на Тьярда глаза оружейницы сощурились. - Вот как. Сам Сын Неба пожаловал к старой Тьеху, - негромко проговорила она глубоким, сильным голосом, который мог бы принадлежать совсем молодой женщине. Тьярд поразился, осознав, что она смотрит ему прямо в глаза. – И что же он забыл в этой богами покинутой деревне? - Нас послал Верго, мать, - склонил голову Кирх. Голос у него был напряженным. – Нам нужна твоя помощь. - Вот как? Ты теперь говоришь за Сына Неба? А тот язык, что ли, проглотил? – насмешливо спросила Тьеху, упираясь кулаками в бока. Тьярд поспешно проговорил: - Мира вашему очагу, оружейница Тьеху, силы вашим рукам и света Иртана – потомкам. - Потомку его света с лихвой хватает, - дернула плечом Тьеху. – А вот сила – неплохое пожелание. – Оглядев их еще раз, причем Кирх опустил глаза еще ниже, оружейница кивнула: - Ладно, заходите. Только не трогайте ничего своими ручищами. Большая часть лезвий, что я полирую, стоит дороже, чем ваши жизни. Тьярд только рот разинул, когда она скрылась в проеме двери, оставив ее открытой. Так с ним еще никто в жизни не разговаривал, и уж тем более женщина. А потом до него дошло и другое: оружейница говорила на языке вельдов, чисто и без акцента, а вовсе не на гортанном наречии кортов. Кирх подтолкнул его плечом и буркнул: - Иди уже, чего встал?