Lost in the sun. Сын Неба

В оружейной царил образцовый порядок. Вдоль стен стояли верстаки, все одной высоты и ширины. С них тускло поблескивали лезвия мечей, закрепленные на длинных деревянных стойках, лишенные рукоятей и подготовленные к полировке. Освещалось помещение несколькими большими масляными лампами. Окон в стенах вообще не было: Тьярд слышал, что полированной стали вредят прямые солнечные лучи. Он с любопытством оглядывался, рассматривая длинные и тяжелые лезвия ятаганов, короткие и тонкие – боевых ножей, наконечники копий всех форм и размеров, а также целые ряды рукоятей от самых коротких, разложенных на верстаке по возрастанию длины, и до длинных древков копий, стоящих прислоненными к стене. В воздухе стоял сильный запах масел для полировки и смесей, какие насыпали на лезвие, чтобы шлифовальный камень обдирал четко определенные части верхнего слоя металла, оставляя на полосе красивый рисунок. В центре противоположной от двери стены рядом с ладонью Иртана была прикреплена полка, сплошь уставленная камнями разной формы и размера. Тьярд с интересом взглянул на них. Шлифовальные камни для стали имелись и у него дома, он сам всегда ухаживал за собственным оружием, поддерживая его красоту и физическое состояние. Но здесь количество камней различной жесткости было раз в пять больше, чем у него. Тьярд подошел вплотную к полке, рассматривая крупнозернистые, мелкозернистые и совсем мельчайшие образцы пород. Интересно, где Тьеху удалось раздобыть алый критан? Даже в Эрнальде его нет… - Удивительно… - выдохнул Тьярд, рассматривая маленький прямоугольный брусок с такой мелкой структурой, что он больше походил на прессованную глину. Такие камни использовали на самой последней стадии шлифовки, когда требовалось мягкое и нежное давление, чтобы счистить последние дефекты ковки. – Эльфы перестали завозить в город критан. Говорят, месторождение истощилось. - Ты знаешь толк в камнях? – послышался из-за спины голос Тьеху. Тьярд так засмотрелся на камни, что и думать забыл о том, что она вошла вместе с ними. Обернувшись, он еще раз оглядел мать Кирха. Ее голубые глаза неотрывно следили за каждым его движением, оценивая и взвешивая с ног до головы. Теперь становилось понятно, откуда у Кирха такая проницательность. - Я немного разбираюсь. Сам всегда полирую свои клинки, а потому у меня небольшая коллекция камней. Вот только критана у меня нет. Тьярд вновь взглянул на красноватый кусочек минерала. Вот бы вызнать у нее, откуда она взяла. Он же Сын Неба, вполне можно будет договориться и достать, используя вес собственного имени. Вряд ли она будет скрывать своих поставщиков от него. - Кто учил тебя? – спросила Тьеху. - Оружейник Клод, - отозвался Тьярд. Ему всегда нравилось заниматься у Клода. Старый оружейник был беззаветно влюблен в оружие и мог часами рассказывать о структуре стали какого-нибудь ятагана, демонстрируя проступающие после полировки узоры структур, объясняя, каким образом мастер кузнец добился той или иной балансировки, как ковался клинок и как обдирался, и еще тысячи всевозможных секретов. Он неумолимо отвешивал Тьярду оплеуху за оплеухой, пока тот учился правильно держать в руке шлифовальный камень и ровно водить им по лезвию, сокрушался, что из царевича не выйдет ничего путного, и что руки у него не из того места, откуда нужно. И все-таки научил его, через целых три года обучения разрешив, наконец, полировать свой собственный ятаган без его помощи. Тьярд неимоверно гордился оценкой учителя, а потому с тех пор старался четко следовать всем его инструкциям. Он содержал свою комнату в образцовом порядке, а оружие извлекал из ножен и протирал ежедневно, даже если и не пользовался им. Потому аккуратная мастерская Тьеху пришлась ему по душе, а от тягучего запаха масел и смесей для полировки приятно щекотало в носу. - Клод? – Тьеху хмыкнула. – Да, он неплох. Не настолько хорош, конечно, как Вильгам, но вполне достоин звания. И долго ты у него учился? - Три года, - ответил Тьярд. - Хм, - издала нечленораздельный звук горлом Тьеху. Она стояла у ближайшего верстака, опершись об него спиной и сложив руки на груди, и разглядывала Тьярда. Вид у нее был все еще недовольный, но лицо слегка потеплело. – А почему не полный курс обучения? - Недостаточно было времени. Сын Неба обязан многому научиться, - заметил Тьярд. - И большая часть из этого – бесполезная ерунда, - безапелляционно заявила Тьеху. Тьярд сжал зубы, сдерживая рвущийся наружу гнев, и Тьеху ухмыльнулась, сверкнув ослепительно белыми клыками: - И не надо головенку вздергивать как жеребенок, что хочет казаться всем вожаком. Полное обучение очень важно. Оно приучает к терпению, к усидчивости, к гордости за свою работу. Это есть у тебя? - Не знаю, - честно признался слегка сбитый с толку Тьярд. - Вот то-то и оно. – Тьеху улыбнулась и взглянула на Кирха. Тот стоял прямо, заложив руки за спину и расставив ноги, словно жердь проглотил. Во всей его позе сквозила ярость, но глаза были скромно опущены в пол. – Вот – мальчик, что учился у Верго. Он смышленый и терпеливый, он старается, и работа спорится в его руках. Однажды он добьется великих успехов в своем ремесле. – Кирх метнул на нее пораженный взгляд и вновь уставился в пол. А Тьеху уже смотрела на Тьярда, и глаза у нее сощурились, а пронзительный взгляд вонзился ему в голову. – А ты, Сын Неба? Чего добьешься ты? Тьярд не совсем понимал, что она хочет от него услышать, что он должен сказать. Тьеху молчала, ожидая его ответа, и с каждой секундой ее взгляд становился все тяжелее. Если он сейчас же ничего не придумает, оружейница не будет помогать им. А Верго сказал, что это важно. Почему-то Тьярду казалось, что любую его ложь Тьеху распознает сразу же, потому он выпрямился и посмотрел ей в глаза. - Я добьюсь свободы для моего народа, его процветания и мира. - Мира? – недоверчиво вздернула бровь Тьеху. - Да, - кивнул Тьярд. – Только в мирное время народ может полностью раскрыть свой потенциал. Я хотел бы именно этого. Тьеху еще раз оглядела его с ног до головы, быстро взглянула на Кирха и вновь хмыкнула. У Тьярда закралось странное предчувствие, что она знает об их отношениях. Что она вообще за один этот взгляд узнала о нем все. Но он молчал, ожидая ее решения. И оружейница вдруг кивнула, распуская сложенный на груди узел могучих рук. - Хорошо, Сын Неба. А теперь покажи мне клинки Ярто Основателя. И объясни, почему Верго присылает их второй раз за год? - Откуда вы знаете?.. – удивился Тьярд, протягивая ей ткань. Тьеху осторожно приняла ее двумя руками и поморщилась, увидев скрепляющие клинки шнуры. - Для Ярто эту полосу ковали Сероглазые, прогревая металл с помощью своего дара, отбивая его молотом из Воздуха, закаляя его в потоках Воды. Он до сих пор хранит следы их прикосновений, и я чувствую это. - Сероглазые? – нахмурился Кирх, подходя ближе к матери. – Ты уверена? Мне казалось, к тому времени они уже были изгнаны из Божьей Страны. - Тебе могло казаться что угодно, мальчик, потому что ты не ведун, - узловатые пальцы Тьеху осторожно уложили клинки на ближайший верстак и принялись быстро распутывать скрепляющий их шнур. Лицо у нее было сосредоточенным и спокойным. – Я старалась сделать так, чтобы мой дар передался тебе, но Иртан не всегда благословляет своих детей. - Разве тогда такой клинок не опасен? – нахмурился Тьярд, глядя, как ткань спадает с оружия, обнажая лезвие, по которому бежали волны закалочных узоров. Тьеху насмешливо взглянула на него: - Скажи, опасна кровать, которую сработал левша, а не правша? - Нет, - заморгал Тьярд. – При чем тут это? - А при том. Неважно к скольким Источникам ты можешь прикасаться от рождения, важно то, как ты это делаешь, - проговорила Тьеху, осторожно поднимая клинок и держа его на кончиках пальцев. Тьярд едва не ахнул от такого кощунства. Вся их история зиждилась на том, что Сероглазые опасны, все обычаи и традиции были связаны с этим. А теперь эта беспардонная женщина, которая и сама спокойно отметала большую часть правил цивилизованного поведения, высказывает ему в лицо такую крамолу. Он открыл было рот, чтобы возразить, но тут острый кулак Кирха врезался ему в бок, и Тьярд с щелчком захлопнул зубы. - Да знаю я все, что ты можешь сказать мне, мальчик, - глаза Тьеху не отрывались от лезвия, она рассматривала его со всех сторон, не дотрагиваясь при этом до матовой поверхности стали. – Вы все говорите это, повторяете, как заведенные, один за другим. Ну да Иртан с вами. В его воле, чтобы вы так думали, а значит, я не смею вмешиваться. – Она осторожно уложила лезвие ятагана обратно на ткань и точно так же кончиками пальцев подняла наконечник копья. – Но я помогу тебе. Потому как ты не такой идиот, как все остальные, да и сын мой выбрал тебя, а это многое значит. Надеюсь, когда ты вернешься из бездны Мхаир, ума у тебя прибавится. - Как?.. – выдохнул Тьярд, но она только покачала головой и буркнула: - Уходите. Клинки будут готовы к завтрашнему утру. Денег за это я с вас не возьму. - Благодарю тебя, мать, - Кирх низко поклонился ей в пояс, утянув следом за собой Тьярда. Тот распрямился и открыл было рот, но сын Хранителя сильно дернул его за рукав. - Благодарю, оружейница Тьеху, - буркнул Тьярд, прикусывая язык. В голове крутилось множество вопросов, но Тьеху уже не обращала на них внимания, полностью погрузившись в изучение лезвия копья, и белки ее глаз засветились золотом. Когда они вышли на улицу, Тьярд всем корпусом повернулся к Кирху. - Ты не хочешь мне ничего объяснить? – Кирх угрюмо глянул на него, и Тьярд продолжил. – Во-первых, почему ты никогда не говорил, что общаешься с матерью? Во-вторых, почему не говорил, что она Белоглазая? В-третьих, что она вельд? В-четвертых… - Потому что, - прервал его Кирх, внимательно оглядываясь по сторонам. – Я все объясню, только давай уйдем куда-нибудь, где потише. Тьярду захотелось схватить его за плечи и хорошенько тряхнуть, но он сдержался. И буркнул: - Ладно, пошли покормим Вильхе. Для этого им пришлось вернуться к дому небесных людей и потребовать у Мика два пустых ведра и тушу барана. Корт засуетился, сыпля без конца благословениями и поклонами, что еще больше подогревало ярость Тьярда. Боги, он встречался с Кирхом уже проклятых девять лет, и за это время сын Хранителя не удосужился сообщить ему о себе ничего! Будто они и не знали друг друга! А теперь еще и стоял с таким невинным видом, будто ничего страшного не произошло. Тьярд чувствовал себя униженным и преданным, а в груди болело. И при всем этом вранье проклятый сын Хранителя еще и позволял себе делать ему замечания по поводу его поведения! Злиться на него из-за Мервега! К тому моменту, как они потащили два ведра с водой и два – с бараниной прочь от невысоких домов деревни женщин, Тьярд уже кипел от гнева. Кирх, судя по всему, понял это, потому что посматривал на него аккуратно, бочком, и вид у него был неуверенный. - Было бы лучше, если бы ты все-таки мне все объяснил, - приглушенно сообщил Тьярд, стараясь не срываться на крик. Кирх вновь взглянул на него, нахмурился и тяжело вздохнул. - Я не говорил тебе не потому, что не доверяю, а чтобы тебя защитить. Да и не только тебя. Здесь все очень сложно, - замялся он. - Защитить? – фыркнул Тьярд. – Это выглядит совершенно по-другому! Больше всего это смахивает именно на недоверие! Значит, спать со мной ты можешь, а о происхождении своей матери рассказать – нет? - Все не так, - голос Кирха зазвенел от напряжения. Тьярд знал, как тяжело сыну Хранителя всегда давалось сдерживать свой характер, но сейчас ему было плевать на это. Слишком много всего случилось за последние два дня, чтобы держать себя в руках. Громко бухнув ведра на землю, Тьярд повернулся к нему, тяжело дыша от переполняющего его гнева. - Тогда немедленно объясни мне все! Мне уже обрыдло твое вечное молчание! Я не могу больше гадать, что у тебя там в голове, о чем ты думаешь и что чувствуешь! Так что будь любезен, Кирх, давай начистоту! Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, и Кирх тяжело вздохнул и тоже поставил ведра на землю. Скрестив ноги, он уселся в траву и полез за пазуху, доставая оттуда трубку и кисет. Тьярд присел рядом с ним, бросив осторожный взгляд за спину. До ближайших домов было приличное расстояние, на котором подслушать их никто не мог. Вытащив из внутреннего кармана летной куртки свою трубку, Тьярд осторожно принялся ее набивать, стараясь успокоиться. Он знал, как Кирх не любит, когда на него повышают голос. После любых криков он сразу же замыкался в себе и не желал говорить. Тьярду обычно требовалось собирать по крупицам все свое терпение, чтобы потихоньку раскачать его и вывести на разговор. Забавно, что терпению его научил именно Кирх, а вовсе не Верго со своими вечными нотациями и нудными просьбами не торопиться. Следом из кармана Тьярд извлек огниво и трут, выбил искру и подпалил от трута щепочку из тех, что постоянно носил в кармане, чтобы разжигать трубку в любых условиях. Кирх молча прикурил от нее и принялся растягивать свою трубку, выпуская изо рта белесые облака дыма и поджидая, пока Тьярд разберется со своей. В воздухе запахло терпким и приятным табаком. - Обычно Хранитель Памяти, как и все остальные вельды, выбирает себе женщину из кортов, - негромко заговорил Кирх, попыхивая трубкой и не глядя на Тьярда. Его прищуренные глаза отражали голубое небо над головой. – Но отец никак не мог определиться. Он вообще не хотел иметь детей, знаешь ли, изо всех сил оттягивал этот момент, пока не умер мой дед. А после его смерти Совет Старейшин надавил на отца, приказав ему немедленно выбрать себе женщину. Потому что линия Хранителей никогда не должна прерываться. Кирх примолк, пыхтя трубкой, а Тьярд внимательно слушал его, чувствуя, как приятно пощипывает горло табак. Пока он не видел в его рассказе ничего запретного, ничего такого, что стоило бы скрывать от него столько лет. - Отец прилетел сюда и остановился в доме небесных людей, - продолжил Кирх. – Он пробыл здесь гораздо дольше положенного, осмотрел всех невест, но ни одну не выбрал. Зато отметил необычную деталь: одна из молодых женщин-кортов, что приехала вместе с невестами и участвовала в передаче их деревне, была очень похожа на вельдов, но при этом никто из кортов не оказывал ей никакого почтения. Больше того, ее чурались, как зачумленную, а когда отец спросил одного из кортов, как она вообще попала на смотрины, тот пробурчал, что она джахту – любящая женщин, и что она сопровождает свою избранницу, несмотря на запрет главы племени. Ее вождь не смел подвергнуть ее наказанию за ее любовь потому, что в ней была кровь вельдов, а также потому, что она Белоглазая. Не смел он ей запретить и учиться на оружейницу, и самовольно приехать вместе с невестой в деревню женщин, пытаясь отговорить ее от вступления в отношения с мужчиной-вельдом. Только вот отговорить девушку у нее не получилось, а потому молодой оружейнице оставалось только пытаться отпугнуть от невесты всех вельдов, что только крутились вокруг. - Так твоя мать любит женщин? – нахмурился Тьярд. Это было не слишком хорошим знаком, и теперь он лучше понимал, почему Кирх никогда не говорил об этом. Анатиай были однополой расой, беспорядочно сношались только друг с другом, и среди кортов такие отношения презирались и подвергались общественному порицанию. Корты считали, что однополые союзы позволены только небесным людям, которым удалось укротить страшного Небесного Змея и подчинить его своей воле, а такие же союзы внутри своего племени воспринимали как святотатство и попрание священных законов. Неудивительно, что мать Кирха слыла среди других кортов зачумленной. - Да, безответно, правда, но да, - кивнул Кирх, и лицо его потемнело еще больше. – Ей тяжело тогда пришлось, потому как девушку, которую она любила, выбрал один из военачальников, и сразу же после их первого свидания она понесла. Тьеху некуда было деться: домой возвращаться она не хотела, там ее ждало только осуждение, а в городе было тошно, потому как приходилось наблюдать, как под сердцем у ее любимой растет чужой ребенок. Она попыталась наложить на себя руки, но тут ее приметил мой отец. – Кирх затянулся, выдохнул дым и покачал головой с грустной улыбкой. – Он проводил с ней много времени, много говорил, причем учил ее нашему языку, заставляя не бояться и говорить на нем. Он выкупил для нее оружейную и стал ее первым клиентом, заказывая полировку старинных клинков первопредков и позволив ей таким образом сделать себе имя. Через какое-то время они подружились, просто по-человечески, потому что оба чувствовали себя чужими, отделенными от своего племени. А потом в какой-то момент он предложил ей сделать ребенка. Вот так я и родился. Тьярд выпустил облако дыма, пытаясь подобрать правильные слова. Он не знал, вежливо ли спрашивать, знает ли об ориентации матери Кирха Совет Старейшин. Вряд ли им бы это понравилось. Одно упоминание о чем-то, что принято у анатиай, приводило Старейшин в бешенство. Наверное, можно было начать с какого-нибудь другого вопроса, попроще. - А что корты делают со своими ведунами? – спросил он. – Вот Тьеху – Белоглазая, но при этом она оружейница, а не целитель. Как так вышло? - У кортов немного ведунов, но им, в отличие от вельдов, разрешено сражаться. Тем не менее, они редко участвуют в военных походах, считая святотатством прикасаться к тому же Источнику, что и ведуны вельды, помогающие с погодой во время сражений, - ответил Кирх. - Но какая разница, откуда они касаются этого Источника? – удивился Тьярд. – Он же один для всех! Они же все равно используют ту же энергию, что и вельды! - Очередное глупое суеверие, - поморщился Кирх. – Я так устал от них, что прекрасно понимаю отца. Тьярд вдруг как-то очень болезненно остро ощутил, что совсем не знал окружающих его людей. Верго всегда был таким светлым, таким солнечным. День за днем он упорно делал свою работу, вдалбливая в голову Тьярда истины, которые шли вразрез со всем мировоззрением вельдов. Он не оборачивался на мнение других, ничего не боялся. Он просто показывал на собственном примере, что есть и другая правда, другая истина, гораздо более простая, чем бесконечный страх наказания со стороны общества и богов. И Кирх был таким же, просто не настолько открытым. Как же тяжело, наверное, было бороться и не сдаваться все эти годы под гнетом всеобщего осуждения. Тьярду вдруг стало стыдно за весь его гнев и ярость. - Прости меня, что не рассказывал этого тебе, - проговорил Кирх, разглядывая чашечку трубки в своей руке. – Просто, на мой взгляд, и так достаточно того, что ты любишь меня. Зачем тебе лишние проблемы? Совет не одобрил выбора Верго, не одобрил моего рождения от Тьеху. Правда, им пришлось молчать об этом, чтобы не создавать прецедента, ведь другого Хранителя Памяти кроме Верго у них нет. Я не хотел, чтобы это выплыло наружу и повредило тебе. Поэтому и молчал. - Ты прости, - Тьярд вздохнул и запустил пятерню в волосы, отбрасывая с глаз длинные черные косицы. – Я сомневался в тебе, думал, ты мстишь мне за Мервега. Я не хотел обидеть. Кирх посмотрел на него, и на дне его глаз медленно расцвела теплая, как летний полдень, нежность. Потянувшись вперед, он легонько поцеловал Тьярда, едва коснувшись губами. Это было похоже на прикосновения весеннего ветра, а запах кожи Кирха вскружил голову. Тьярду хотелось, чтобы поцелуй никогда не прерывался, но сын Хранителя отодвинулся, бросил взгляд в сторону деревни и поднялся на ноги. - Пойдем, покормим твою зверюгу, и пора уже возвращаться. Я бы не хотел надолго оставлять Дитра с Бьерном одних. Тьярд неохотно поднялся следом, выбил трубку о каблук сапога и засунул ее за пазуху. Чашечка неприятно нагрелась. Подхватив ведра с водой, он первым направился на юг, в ту сторону, где они приземлились ночью. Густая трава скрывала тело макто, и лишь кончики когтистых лап торчали над ее верхушками. Тьярд свистнул, и валяющийся на спине ящер поднял из травы узкомордую голову и радостно закурлыкал. Перевернувшись на брюхо как кот, он быстро вразвалочку пополз в сторону Тьярда и сунул голову в ведро с водой еще до того, как Тьярд успел поставить его на землю. Послышались шумные глотки, и Тьярд осторожно пристроил ведро в траву, чтобы макто было удобнее. - Да не спеши ты так, подавишься, - проговорил он, поглаживая могучую, покрытую толстым чешуйчатым панцирем шею. – Никто у тебя не отнимает. В один присест Вильхе вылакал все ведро, изрядно обслюнявив его при этом, и с урчанием набросился на мясо. Тьярд с Кирхом присели в сторонке, ожидая, пока зверь насытится. Черная чешуя ящера под солнечными лучами отливала синим из-за множества мелких синих пятнышек на каждой чешуйке. Он хватал из ведра крупные куски мяса, подкидывал их вверх и проглатывал на лету, смешно дергая толстой шеей. - Ест прямо как ты, - хмыкнул Кирх. - Да ладно тебе, - подтолкнул его локтем в бок Тьярд. Выпив и второе ведро воды, Вильхе облизнул клювастую морду длинным раздвоенным языком и с шипением пополз к Тьярду. Вид у него был крайне довольным. Поднявшись, Тьярд обхватил его большущую голову и принялся трепать за ушными впадинами. Вильхе, словно гигантский пес, мотал ей из стороны в сторону, бодался и урчал. - Потерпи еще немного, друг. Завтра утром мы улетим отсюда. И все время будем летать, еще долго-долго, - пообещал Тьярд. Забрав пустые ведра, они направились обратно к городу, а урчащий макто вновь упал в высокую траву и принялся кататься в ней, смешно дергая длинным хвостом с треугольным кончиком. В доме небесных людей ничего не изменилось. Их встретил все тот же Мика. Забрав у них ведра, служка низко поклонился и спросил: - Могу я предложить небесным змеям комнату? Недостойному кажется, что так им будет удобнее разместиться. Кирх бросил на Тьярда предостерегающий взгляд и кивнул: - Благодарю, Мика. Мы бы хотели комнату вплотную к покоям небесного змея Мхарона. - Будет исполнено, небесный господин, - поклонился корт. – А когда назначать смотр женщин для Сына Неба? В какое время вам будет удобно? - Завтра в полдень, - проговорил Кирх. – Сегодня мы хотели бы отдохнуть и привести себя в порядок с дороги. - Слушаюсь, небесный змей. Недостойному следует распорядится распрячь макто Сына Неба? К этому вопросу Тьярд был не готов. Раз они наврали Мика, что завтра будут выбирать невест, вопрос его был уместен. Но Тьярд не собирался распрягать Вильхе. Если придется быстро уходить, достаточно того, что Бьерн распряг своего. Им и так нужно будет его ждать. А если еще и сражаться в этот момент нужно будет за свою жизнь, то у Тьярда должны быть свободны руки. Кирх дрался не слишком хорошо, а Дитр вообще без сознания, да и сражаться ему нельзя. Он взглянул на Кирха, тот только нахмурился и пожал плечами. - Сегодня вечером я буду выгуливать макто, ему нужна ежедневная нагрузка, - Тьярд постарался сделать свой голос как можно более уверенным. – К тому же, он диковат и не дается в руки чужим. Так что я сам расседлаю и накормлю его, Мика. Ты можешь не беспокоиться. - Как прикажет Сын Неба. Корт привел их в соседнюю с Бьерном комнату, пообещал в ближайшее время подать обед и удалился. Комната выглядела точно так же, как и та, где расположились Бьерн с Дитром: почти пустое помещение, пол которого застлан циновкой, с большими окнами и низким столом. Тьярд устало присел на циновку у стола и потер лицо. - Не хватало еще, чтобы они следили за моим макто, - пробурчал он под нос. - Я предупреждал тебя, что весть о твоем появлении облетит город за считанные минуты, - заметил Кирх, подходя к застекленной балконной двери и выглядывая наружу. – Остается только надеяться, что Тьеху быстро доделает оружие. - На все воля Иртана, - кивнул Тьярд. Мика вернулся буквально через несколько минут с большим подносом, на котором стояло множество небольших мисочек с едой. Здесь была и тушеная с травами баранина, и крупные куски соленого творога, и лепешки из ячменя. На большой тарелке высилась горка рассыпчатого картофеля, приправленного маленькими острыми красными перчиками, которые так любили добавлять во все свои блюда корты. Рядом лежала так тонко нарезанная соленая говядина, что ее ломти просто таяли во рту. Тьярд положил себе всего понемногу и с удовольствием съел, отметив про себя, что проголодался за время прогулок по городу. После еды они тихонько выскользнули из своей комнаты и зашли в покои Бьерна. Тот как раз сидел за столом в первой комнате, скрестив ноги под собой и медитируя. Увидев входящих Тьярда с Кирхом, Бьерн нервно дернулся и сразу же поморщился. - Отвратительный обычай не вешать щеколду на дверь, - проворчал он. – Как будто у них тут никто не ворует. - Это же деревня женщин, сакральное место, - заметил Кирх, проходя мимо него в соседнюю комнату. – Может, и не воруют, - донесся его голос, приглушенный стеной. - Что происходит? – Тьярд присел на пол напротив Бьерна, и тот дернул плечом в ответ: - Ровным счетом ничего. Дитр очнулся, я покормил его, и он снова уснул. Пару раз приходил Мика, спрашивал, когда мы будем смотреть женщин. Я назначил ему завтра на вечер, сославшись на нездоровье Дитра. - А я – завтра на полдень, но, надеюсь, к этому времени мы уже удерем отсюда, - сообщил Тьярд и быстро пересказал события сегодняшнего утра. Правда, историю Тьеху и Верго он пропустил, решив, что это не его тайна, и нечего кому-то об этом знать. Бьерн дослушал его и задумчиво кивнул. - Хорошо. Значит, остается только ждать. - Тьярд, Бьерн, идите сюда! – позвал Кирх. Переглянувшись, они поднялись с циновки и направились в соседнюю комнату. Лучи солнца заливали помещение, расцветив шелковые полотна на стенах. На кровати, прислонившись спиной к стене, сидел голый по пояс Дитр, а рядом с ним – Кирх, колдующий с целым десятком разноцветных баночек и флаконов. Под синими, почти фиолетовыми глазами Дитра, залегли темные круги, но он улыбался, устало и спокойно. - Вы все-таки притащились сюда, - заметил он остановившимся в проходе парням. – Признаюсь честно, меня это радует. Если бы не Кирх, я бы точно от твоих припарок, Бьерн, помер к утру. - Я же не знал, что они на тебя так подействуют, - буркнул Бьерн, упрямо нагибая мускулистую шею. - Только вот тебе, Сын Неба, не стоило вмешиваться, - заметил Дитр, слегка склоняя голову в знак почтения. – Хотя я и благодарен за твое небезразличие к судьбе брата. - Это дело прямо касается меня, так как касается моего отца и моего трона, - заметил Тьярд, присаживаясь на циновку на полу. Бьерн кивнул головой в знак согласия, выжидающе глядя на Тьярда, и тот попросил: - Перескажи мне еще раз свое видение и то, что сделал Ульх. Лицо Дитра потемнело, на щеках прорезались желваки. - Вечером второго дня на меня нашло. Такое часто бывает: я все время вижу какие-то незначительные эпизоды будущего. Это похоже на черные искры, которые отбрасывает Источник, и они разгораются перед моим мысленным взором в картинки. – Дитр устало потер лоб, вид у него был болезненный. – Сложно описать. Но в этот раз видение было очень сильным. Я почти потерял сознание, ноги подломились, хорошо еще, что был один в своей комнате. – Он заморгал, глядя в пространство перед собой. – Я видел пламя, открытое пламя в огромной масляной лампе. И стайки маленьких разноцветных бабочек, что кружились вокруг него и влетали внутрь. Их было много, тысячи, и все они сгорали в нем дотла. Я сразу же понял, что речь идет об анатиай, и решил, что это конец видения, предвещающий нашу победу. Но потом появились большие черные летучие мыши. – Бьерн покачал головой, тяжелая складка пролегла между его бровей. – Мыши, одна за другой, яростно кидались в пламя, отпихивая в стороны бабочек. Они будто хотели быть уничтоженными. Они почти все сгорели там. Бьерн замолчал, угрюмо глядя на свои ладони. Тьярд не знал, что сказать. Хоть он и слышал уже об этом предсказании, но дрожь все равно прошлась по позвоночнику. В молчании Кирх передал Дитру стакан с какой-то мутной жидкостью, которую успел намешать во время его рассказа. Черноглазый принял стакан, благодарно кивнул и осушил его залпом, поморщился и вновь заговорил: - Только это не все видение. - Не все? – удивленно вскинул бровь Бьерн. – Ты же сказал, что видел все от начала и до конца. - Сегодня, пока я был в бреду, я видел и еще кое-что, - тихо проговорил Дитр. – Я видел, что летучие мыши дрались между собой. Часть из них не желала лететь в пламя, тогда другие забивали их крыльями на лету. В комнате повисла гробовая тишина. Тьярд напряженно думал, и мысли его роились в голове с невероятной скоростью. Это значит, что среди вельдов будет раскол? Что народ разделится на тех, кто хочет войны, и тех, кто против нее? - Ты понял смысл видения? – негромко спросил Кирх. - Не совсем, - Дитр устало помотал головой. – Оно было лихорадочное и дрожащее, будто будущее неопределенно, и еще есть вероятность, что этого не произойдет. - Значит, у нас есть надежда, - уверенно проговорил Тьярд. - На что? На то, что вельды не передерутся друг с другом на пороге собственной смерти? – спросил его Бьерн. В голосе его была горечь. - На то, что мы сможем изменить будущее. – Тьярд уверенно оглядел своих друзей. – Я про то задание, что дал мне Хранитель Памяти. Он сказал, что поможет, достаточно лишь привезти ему кинжал анатиай. - Бьерн уже рассказал мне о воле Хранителя, Сын Неба, - тихо проговорил Дитр. – Мне жаль расстраивать тебя, но даже сильнейшим из Черноглазых неподвластно зачаровать оружие так, чтобы оно придавало силу его владельцу. Оружие можно сделать крепким, можно сделать, чтобы оно не тупилось и не требовало полировки, чтобы не ржавело и не старело от времени. Но придать через него кому-то сил – нельзя. - Ты говоришь о силе, которой наделены ведуны. Мы не знаем, на что способен Неназываемый, - заметил Тьярд. – К тому же в рядах анатиай сражаются Сероглазые, и их возможностей мы тоже не знаем. - Вряд ли они могут больше нас, - с сомнением проговорил Дитр. - Точно ты этого знать не можешь, - настаивал Тьярд. – Я считаю, что мы должны попытаться. Если Верго видит какую-то связь между этим кинжалом, бездной Мхаир и спасением вельдов от гибели, я верю ему и пойду туда, куда он мне указал. Вы можете следовать за мной, а можете остаться здесь и ждать, пока до вас доберется Ульх. Тьярд выдохнул, приказывая себе успокоиться. Последние слова прозвучали слишком резко и могли быть расценены как оскорбление, а он этого не хотел. Хоть гнев и кипел в нем как в кастрюле с похлебкой, но Тьярд упрямо не желал верить в то, что Верго просто отослал его прочь, стараясь оградить от опасности. Он чувствовал какую-то правоту в словах старого Хранителя Памяти, а это чутье никогда его не подводило, позволяя выходить из самых плохих ситуаций. Верго надеется, что может изменить мир к лучшему, и делает свою неспешную работу день за днем, трудясь не покладая рук. И я помогу ему, чего бы мне это ни стоило. - Ты знаешь, Тьярд. Я всегда пойду за тобой, что бы ни произошло, и во что бы ты не верил, - спокойно проговорил Кирх, закупоривая свои склянки и поглядывая на Тьярда. Во взгляде его были тепло и уверенность. Тьярд кивнул ему. - Да я и не спорю, Сын Неба, - пожал плечами Дитр. – Ты пришел на помощь моему брату и мне, а потому я обязан тебе. Я тоже пойду. Тем более, что оставаться здесь для меня довольно опасно. - И я с вами, - буркнул от двери Бьерн. - Я ценю это, - твердо кивнул головой Тьярд и взглянул на Дитра. – Ты говоришь, твое видение еще можно изменить? Первой его части это касается? - Не знаю, - засомневался Дитр. – Оно пришло сильным и ярким, но я до сих пор не уверен. - Ладно, по одному шагу за раз, - согласился Тьярд. Все равно сейчас он ничего не мог поделать. – Но ты рассказал Ульху только про первую часть видения, правильно? - Да, только про то, что касалось анатиай и вельдов. - И что он сделал? Лицо Черноглазого потемнело еще больше. Он заговорил, и голос его понизился почти до рычания. - Он сказал, что это не моего ума дело, и что они с царем решат, что предпринять в такой ситуации. Только выглядел он при этом как всегда настолько отрешенно и холодно, что я решил настоять на своем. Я предложил ему доложить Совету Старейшин как можно быстрее, потому что видение было сильным и ярким, и я боялся, что оно свершится в ближайшее время. Тогда Ульх ударил меня. – Лицо Дитра дернулось. – Он связал мои руки и ноги потоками воздуха, а рот заткнул кляпом. И начал бить. – Он вдруг хмыкнул и покачал головой. – Самое поганое во всем этом, что он даже Путы не стал набрасывать. Просто бил, зная, что я никогда не отвечу ему, потому как это запрещено священными законами. - Путы? – переспросил Кирх. - Это своеобразная сеть из всех пяти энергий стихий, - пояснил Дитр. – Если набросить ее на ведуна, он не сможет больше использовать энергию Источника. Он может оставаться Соединенным сколь угодно долго, но разорвать эти путы и выпустить наружу свою энергию не может. Этот прием не использовался со времен восстания Дагмара Бесноватого. Я читал о нем в книгах и даже не думал, что кто-то до сих пор владеет им. Да и зачем? Мы же не воюем друг с другом. - Теперь, получается, воюем, - хмуро буркнул Бьерн. - Теперь да, - невесело усмехнулся Дитр. - Ты еще кому-нибудь говорил, что видел? – спросил Тьярд. - Нет, - покачал головой Дитр. – Когда Ульх отпустил меня, он предупредил, что если я хоть одной живой душе обмолвлюсь о видении, мне не жить, да и всем моим близким тоже. - А что другие Черноглазые? – прищурился Кирх. – Мог ли кто-то из них видеть подобное? - Только у нас с Ульхом есть дар видеть будущее, - покачал головой Дитр. – Он очень редко встречается. Я поражен тем, что он у нас-то двоих есть, не говоря уже об остальных. - А что ты можешь сказать об этих остальных? – подался вперед Тьярд. – Есть ли ведуны, которые не поддерживают Ульха? Если вдруг он замыслил отобрать трон у моего отца, будет ли кто-то, кто попытается его остановить? Дитр ненадолго задумался и с сомнением ответил: - Разве что Бруго. Он молод, силен и не слишком уважает авторитет Ульха. У него достаточно смелости для того, чтобы воспротивиться его приходу к власти. Да вот только вряд ли он будет сражаться против Ульха. Черноглазые приносят обет перед лицом Иртана не использовать свою силу во вред другим живым существам. Не думаю, что он осмелится нарушить этот обет. - Нда, - протянул Тьярд. - Ничего, до нашего возвращения Верго удержит Ульха от открытого выступления, - Кирх положил ему ладонь на плечо. – А после него поможет отвести от вельдов угрозу, и Ульх уже ничего не сможет поделать. - Значит, нам остается только как можно быстрее добраться до бездны Мхаир, - заключил Тьярд. Теплая рука Кирха на его плече успокаивала и внушала уверенность. Вместе они справятся. Должны справиться. Ради народа вельдов.