Lost in the sun. Сын Неба

Верго аккуратно поправил белый кушак на поясе, чтобы узел разместился ровно на правом боку, а длинные концы свисали вдоль ноги. Царь терпеть не мог, когда кто-то выглядел неопрятно или неряшливо, и приучил всех при дворе соблюдать четкие правила в одежде. Сердце в груди размеренно и спокойно билось, только на самом его дне чуть-чуть сладко покалывало. Прошло уже столько лет, но каждый раз, когда Верго видел царя, сладостное чувство перехватывало горло. Он выпрямился и зашагал по Небесному мосту, направляясь в сторону царских покоев. Эрнальд лениво просыпался от ночного сна. В воздухе стояла прохлада ранней осени, и солнце светило вниз сквозь золотистую дымку. Торговцы и ремесленники распахивали окна своих лавок и выставляли на прилавки товар, первые покупатели заспанно бродили между ними, ожидая начала торга. Несколько человек направлялись домой с полными ведрами воды от ближайшего колодца. В воздухе пахло свежим хлебом, осенней сыростью и мокрыми плитами из песчаника под ногами. Хранитель Памяти не торопился, шагая ровно и спокойно, как и положено представителю его чина. Горожане кланялись ему, уступая дорогу, но он почти что спиной чувствовал их боязливые неодобрительные взгляды. Верго редко выходил из своей башни, и большинство вельдов считало, что он колдует там, на самой ее вершине, призывая к себе в помощь демонов бездны Мхаир. Его, правда, чужое мнение не волновало уже долгие годы. У него была работа, что должна быть сделана, и цель, которую необходимо достигнуть любой ценой. Стража у двери в царские покои вытянулась по швам при приближении Верго. Он не знал этих двух вельдов: последние годы Верго почти не покидал пределы башни. Но он подметил, что у одного из них на щеках пробивается легкая щетина. Такого еще не было ни у кого из народа вельдов, а это доказывало, что время не ждет. - Доложите царю, что Хранитель Памяти желает его видеть, - спокойно проговорил Верго, глядя сквозь стражников. Они оба в пояс поклонились ему. Тот, что с бородой, приоткрыл дверь и скользнул внутрь покоев. Верго заложил руки за спину и отошел к самому краю галереи, рассматривая город. На улицах уже стало оживленнее: спешили по своим делам горожане, маршировали, держа под четко выверенным углом копья, дворцовые стражники, летали между изогнутых мостов наездники верхом на макто. Город выглядел так мирно, будто совсем ничего не происходило. Да у них, наверное, ничего и не происходит, грустно улыбнулся под нос Верго. Какое дело какому-нибудь пекарю хлеба до видений ополоумевшего Черноглазого? Дверь за спиной хлопнула, и Верго обернулся. Стражник выпрямился перед ним, прищелкнув каблуками сапог, и доложил: - Царь Небо разрешает вам войти, Хранитель Памяти. - Благодарю тебя, - кивнул Верго. Он толкнул тяжелую дверь и вошел в приемную царя. Все здесь было так же, как он помнил: шелковые ширмы вдоль стен, полотна на стенах, царский пуф у дальней стены. Изменился, разве что, стол. Нынешний был абсолютно черен, а на лакированной столешнице виднелись восемь маленьких вмятин, от которых разбегалась сеть трещин. Видимо, у царя опять был приступ, и он цеплялся пальцами за стол. Интересно, почему он не приказал заменить столешницу? Оставил как напоминание о самоконтроле? Ингвар сидел за столом и пил чай из высокой чашки без ручки. Его левый глаз был закрыт, а лицо хранило безмятежное выражение. Только вот то, как он держал чашку, чуть сжимая ее кончиками пальцев, то, как наклонял голову к левому плечу. Верго прищурился. Судя по всему, царь находился в состоянии абсолютного бешенства. Он узнал, что я отослал Тьярда из города? Верго церемонно поклонился, чувствуя, как в него, словно ржавый гвоздь, вонзился взгляд царя. Темные косицы Ингвара были убраны за спину. Сегодня он облачился в черную безрукавку и черные штаны, а красный кушак обхватывал его могучий торс с рифлеными мышцами. Татуировки наездника красиво оплетали мощные руки и глыбы плеч, а на виске царя билась, как сумасшедшая, синяя жилка. - Это ты, булыжник, - разомкнул губы царь. Так он звал Верго с того самого разговора над телом Родрега. Возможно, Ингвар находил это забавным, и Верго не противился подобному обращению. Оно даже было в какой-то мере лестным ему, ведь выделяло его из всей остальной свиты царя. - Царь Небо, я пришел к тебе по делу. - Что ж, раз пришел, садись, - Ингвар отпил из чашки и вдохнул вьющийся над ее краем пар от горячего напитка. Разговор начинался совсем не так, как планировал Верго. Он рассчитывал, что царь еще ничего не знает об отсутствии Сына Неба в городе. Тома, скорее всего, ужасно перепугался, не найдя Тьярда в борделях, и прячется где-нибудь, трясясь как осиновый лист. С другой стороны, вряд ли Ингвару не доложили о том, чем всю ночь занималась городская стража. А учитывая то, что он сам послал Тьярда к Хранителю Памяти, сопоставить все эти факты и сделать вывод о том, кто натравил стражу на бордели, не должно было составить труда. Только вот жилка на виске Ингвара билась слишком часто для того, чтобы он злился на самовольство Верго. Насколько Хранитель знал царя, Ингвар только расхохотался бы, услышав, как стража вышвыривает из борделей потаскух. Здесь должно было быть что-то другое. Скрестив ноги, Верго уселся напротив царя. Ингвар кивнул ему на вторую чашку, и Хранитель налил себе чая, осторожно опустив тяжелый литой чайник с символами Иртана обратно на столешницу. Царь заговорил первым. - Я так понимаю, твой столь ранний визит связан с Черноглазым Ульхом? - Да, царь Небо, - Верго гордился собой: ни одна мышца лица не дрогнула, и удивления он не выказал. Откуда он знает? Я опоздал? – мелькнуло в мозгу. - Меня потрясает это в тебе, булыжник, - заметил царь. – Ты сидишь в своей башне, словно крыса, но при этом умудряешься разнюхать все, что происходит в городе, еще раньше меня. – Он слегка подался вперед, и его зеленый глаз блеснул. – Скажи, это мой сын тебе помогает? Используешь его в качестве своих глаз и ушей? - Сын Неба пришел ко мне вчера по твоему приказу, царь. То, что он рассказал мне о последних новостях, вовсе не означает, что я просил его об этом, - невозмутимо ответил Верго. - Вот как? – вздернул бровь Ингвар. – И где же он сейчас? - Тьярд собирался покинуть город, - сказал Верго. Теперь нужно было быть очень осторожным. Одно лишнее слово может обрушить весь тщательно сдерживаемый гнев царя на его голову. - Почему, интересно? Не потому ли, что он крутит шашни с твоим сыном? – прищурился царь. - Нет. Его намерение было связано с Черноглазым Ульхом. - Ооо! – протянул царь, и жестокая улыбка скривила его губы. – Мальчишка ввязался и в это! Неудивительно, он ведь постоянно таскался следом за юным Мхароном. И что? Теперь он прячется где-то от моего гнева, словно перепуганный кролик? - Своих намерений Сын Неба мне не раскрывал, - Верго пригубил чай. - Да неужели? – Ингвар насмешливо посмотрел на него, но в его глазу загорелась алым огоньком угроза. – Ничего не сказал своему наставнику и другу? Просто объявил, что бежит из города, а ты так ничего и не узнал у него, булыжник? - Информация, которую передал мне Тьярд, была гораздо важнее чем то, куда он собирается направиться, - проговорил Верго. – Мне показалось, что угроза трону – более значительное событие, чем отъезд Сына Неба. - Угроза трону? – задумчиво повторил Ингвар. – Тогда мальчик явно занял не ту сторону. Мне вот только интересно, имеешь ли ты к этому отношение. - Я понимаю, что видение Ульха может означать победу над анатиай, но вряд ли он рассказал тебе о второй части этого видения. О том, что видел Черноглазый Дитр. – Верго выверял каждое свое слово, чтобы не оступиться. Царь находился на грани, и любая мелочь могла спровоцировать его на взрыв. Ингвар хмыкнул и покачал головой, а потом потянулся за чайником, вновь наполняя свою чашку. Верго внимательно наблюдал за ним. Судя по его поведению, Ульх уже был здесь и успел оплести царя тенетами своей лжи. Но ничего, Верго за много лет прекрасно изучил царя. Он сможет убедить его в своей правоте. - Думаю, ты не в курсе, - негромко проговорил Ингвар, казалось, полностью увлеченный парами чая над своей чашкой, - что Черноглазый Дитр вчера напал на Ульха, пытаясь убить его. А когда его попытка провалилась, покинул город вместе со своим братом Бьерном Мхароном. И все из-за некоего видения, сулившего победу вельдов в борьбе против анатиай. – Верго сморгнул, и Ингвар вновь улыбнулся, разглядывая его лицо. – Так скажи мне, булыжник, к кому же примкнул мой сын? К партии тех, кто не хочет навсегда разбить отступниц? К партии тех, кто попирает законы и обычаи вельдов, нарушая священное для всех ведунов правило не чинить насилия? Легкое раздражение заставило Верго поджать губы. Он должен был догадаться, как вывернет дело Ульх. Только вот мысли об исполнении его давнейшей мечты застили разум Верго, не позволив ему просчитать все варианты. Он так надеялся, так хотел, чтобы Тьярд справился! И позволил своим мечтаниям полностью увлечь себя вместо того, чтобы сражаться с Черноглазым. Верго сделал глоток чая, надеясь, что лицо не выдает его раздражения. Ингвар смотрел на него внимательно, подмечая каждый жест и эмоцию. Чтобы убедить царя в своей правоте, он должен быть спокоен. - Интересно, что вчера от Тьярда я услышал несколько иную историю, - проговорил Верго, глядя на края своей чашки. А потом поднял взгляд на царя. – Сын Неба рассказал, что вечером второго дня Черноглазый Дитр видел, как в огне сгорают анатиай и вельды, летящие следом за ними к верной смерти. И что он пошел к Черноглазому Ульху со своим видением, а тот напал на него и избил до полусмерти, угрожая, что если тот хоть одной живой душе об этом обмолвится, то будет умерщвлен. Бьерну Мхарону пришлось вывести брата из города, чтобы укрыть его от гнева Черноглазого. А Тьярд случайно услышал эту историю из уст Бьерна, направляясь по твоему приказу ко мне. Ингвар некоторое время молчал, переваривая информацию. Потом спросил: - Кто-нибудь видел раны Дитра? - Нет, но Тьярд упомянул, что Бьерн был очень взвинчен и закупал лекарства в торговой лавке. И что спешил поскорее к брату, потому что тот очень плох. Это было часа через три после полудня, сразу же после ухода Тьярда от тебя, - добавил Верго. - Хм, - царь издал нечленораздельный звук и замолчал, отрешенно глядя на столешницу. Верго тоже молчал, ожидая слов царя. Ингвар был вспыльчив, но умен, он должен понять, что происходит. Даже несмотря на приступы иссушающей ярости, он умудрялся сохранять свою голову холодной. И неудивительно для человека, уже тринадцать лет живущего с диким глазом и способного при этом управлять народом. - Думаю, проверить, правда ли юный Мхарон приобретал лекарственные травы и какие именно, не составит труда. Только сделать это необходимо как можно тише, не привлекая внимания, - заметил царь. - Я бы посоветовал Лейва Ферунга, - Верго отхлебнул из своей чашки, не глядя на царя. – Его интерес к судьбе Бьерна можно легко объяснить, и он не привлечет лишнего внимания ни к тебе, ни ко мне. - Да, но он может привлечь внимание к себе. Особенно, если этот дурак решит бегом бежать следом за юным Мхароном, - поморщился царь. – А я так понимаю, что мой сын там же. Верго промолчал. Он не собирался открывать местоположение Тьярда царю как можно дольше. Мало ли что ему придет в голову? Если он вмешается и примет решение держать Тьярда поближе к себе, под защитой стражи, то весь план Верго летел насмарку, а лучшей возможности отправить Тьярда к Лесу Копий у него уже никогда не представится. Ингвар, естественно, заметил его молчание, но решил перевести тему. - А что там было за видение у Черноглазого Дитра? - То же, что и у Ульха. Он видел уничтожение анатиай и вельдов в одном огне, куда они летят по собственной воле. Ульх рассказал тебе, наверное, только первую часть видения? - Да, - кивнул царь. Помолчав, он спросил: - Насколько ты уверен в словах Черноглазого Дитра? - У меня нет причин сомневаться в нем, - отозвался Верго. – Дитр прилежен, спокоен, уравновешен. Все свое время он посвящает обучению и работе во благо вельдов. - А как же тот инцидент с эльфами десять лет назад? – царь отпил чая. – Помнится, тогда он сам нарвался на неприятности и едва не погиб из-за собственной дурости. - Я внимательно следил за Дитром все эти годы после инцидента. То событие наложило на него сильный отпечаток. Он стал серьезным и спокойным, никогда не лезет на рожон и соблюдает все принесенные обеты. – Верго постарался добавить уверенности в свой голос. – К тому же, он внушает мне гораздо больше доверия, чем полубезумный Ульх, давно уже страдающий серьезным раздвоением личности, амбициозный и самоуверенный. Вот у такого достанет наглости и глупости посягать на твой трон, царь Небо. Ингвар взглянул ему в глаза. Взгляд у него был тяжелый. - Ты считаешь, что его мысли заходят так далеко? Что Ульх мнит себя Дагмаром Бесноватым? - Судя по его поведению, да, царь. И последние события доказывают это. Раз он решился наврать о нападении Дитра и скрыть от тебя вторую часть видения, он вполне может готовить ловушку для царской семьи. – Верго осторожно поставил пустую чашку на стол. – Я вот еще что хотел спросить. Ты лично встречался с Ульхом или тебе кто-то передал о его ранении? - Он приходил сюда, - проговорил царь. – Весь окровавленный, израненный, с переломанными ребрами. Сказал, что только-только нашел в себе силы встать и сразу же направился ко мне. Он ушел за несколько минут до твоего прихода. Я отправил его к Белоглазым. - А за вчерашний день его кто-нибудь видел? Хотя бы в промежутке между тремя часами пополудни и вечером? – спросил Верго. - Я не интересовался этим вопросом, но справки можно навести, - кивнул царь. – Ты думаешь, он мог сам нанести себе эти раны в доказательство своей правоты? - Все может быть, - сказал Верго. – Ульх безумен, хоть и тщательно это скрывает. Его сила убивает его самого. - В таком случае, я думаю, что стоит повременить с объявлением Дитра государственным преступником до получения дальнейших сведений, - Ингвар потер подбородок. – Но Совету версию Ульха придется озвучить, иначе он может праведно возмутиться, что я игнорирую многовековые обычаи, выгораживая Дитра. - Сообщи Совету о том, что между Ульхом и Дитром произошла стычка, и что подробности ее ты выясняешь. Думаю, про видение тоже стоит упомянуть, причем про версию Дитра. Это слегка приструнит Ульха и припугнет его. Тогда, возможно, он не решится открыто бросать тебе вызов, - подытожил Верго. Ингвар покачал головой и усмехнулся. - Я вообще не представляю себе, что кто-то из этих ничтожеств осмелится бросить мне вызов! Но вот Тьярд может быть в опасности. Он – бесстрашный дурак, вечно вмешивающийся не в свое дело. – Он взглянул в глаза Верго. – Куда ты отправил его, булыжник? Взгляд царя был таким пронзительным, что Верго невольно залюбовался. Столько силы было в Ингваре, несмотря на его мертвое сердце! Словно жил он только этим мальчиком. - Он в безопасности, царь Небо, - негромко ответил Верго. – Вряд ли Ульх сможет добраться до него. - Хотя бы скажи, он вместе с Черноглазым Дитром и Мхароном? - Да, и мой сын с ними, - кивнул Верго. - Значит, ты действительно уверен в Дитре, - взгляд Ингвара стал задумчивым. - Да, царь Небо. - Ну что ж, - вздохнул царь. – Ты разрушил все мои планы по замужеству мальчишки, но зато он останется в живых. Я не намерен долго терпеть твое молчание по поводу его местонахождения. Предупреждаю тебя, если ситуация будет обостряться, ты расскажешь мне, где он. Даже если придется прибегнуть к силовым методам убеждения. Верго взглянул в глаза Ингвару, в них поблескивала холодная и острая сталь. В общем-то, все прошло хорошо. Царь не стал допытываться, куда Верго отправил мальчика, не казнил его прямо на месте за самоуправство, да к тому же прислушался к версии Хранителя об инциденте между Черноглазыми. Можно было считать это небольшой победой. Во всяком случае, Верго на большее и не рассчитывал. Что же касается угроз Ингвара, то они не так уж и страшны. К тому моменту, как ему может потребоваться информация о местонахождении Сына Неба, мальчик будет уже далеко, и найти его будет сложно. Лес Копий очень велик, и искать там одного вельда то же самое, что искать черного макто в Гнездовье. Не говоря уже о том, что любые пытки стоили того, чтобы молчать. Если мальчику удастся то, что задумал Верго, вельды будут спасены. А ради этого можно приносить любые жертвы. - Я подчиняюсь твоей воле, царь Небо, - склонил голову Верго, чувствуя тяжелый взгляд царя. Он все равно победил, правда, только в первом сражении. Ульх не остановится на достигнутом, он будет драться до конца, потому что другого пути у него уже нет. И Верго должен быть в состоянии отразить все его атаки. Ингвар смерил его взглядом и кивнул. - Я вызвал юного Ферунга к себе. Я поговорю с ним насчет Бьерна и созову Совет. Ты должен присутствовать на нем, чтобы подтвердить слова Дитра. - Слушаюсь, царь Небо, - вновь склонил голову Верго. - Можешь оставить меня, булыжник. Верго поднялся и поклонился царю в пояс. Тот все так же сидел у стола, медленно потягивая свой любимый чай. Лицо его окаменело, не выражая никаких эмоций. Пока Верго пятился к выходу из помещения, - поворачиваться к царю спиной запрещалось, - в голове его билась только одна мысль: Какую же игру ты ведешь, царь? Зачем ты вызвал Ферунга к себе еще до того, как появилась в нем нужда? *** Дверь за булыжником закрылась, и Ингвар сделал медленный глоток чая. Напиток был божественно хорош. Его тонкий вкус и аромат всегда помогал царю расслабиться и привести в порядок мысли. Ситуация с Ульхом складывалась не слишком приятная, но он учуял подвох в тот самый момент, когда окровавленный Черноглазый вошел в его покои и с трудом поклонился, морщась от боли в переломанных ребрах. Ульх всегда был олицетворением совершенства: он достиг очень высоких успехов в освоении Источника, а его силы были практически запредельны для всех остальных ведунов. Никто не стремился оспорить его авторитет, но одновременно с этим – никто не стремился и учиться у него. А это много значило. Ингвар придавал огромное значение институту наставничества, много лет и сил потратил на его поддержку и развитие. И если молодые Черноглазые не спешили проситься к Ульху в ученики, это очень о многом говорило. Значит, проклятый ведун решил поиграть с царем в игры? Ну что ж, он может попробовать. Здоровый глаз Ингвара сузился, а тщательно сдерживаемый гнев заворчал внутри разбуженным псом. Многие за эти годы пытались победить его в мастерстве плетения интриг, и редко кому это удавалось. Ингвар все больше склонялся к мысли о том, что единственным, кто периодически умудрялся переигрывать его, был проклятый булыжник. Это вызывало уважение. Сидя в затворничестве в своей башне, Верго при этом умудрялся строить чужими руками сложнейшие комбинации, отразить которые у царя не всегда получалось. И самой удачной из этих комбинаций стал его собственный сын. Он уже очень давно заметил, какое влияние имеет Хранитель Памяти на мальчика. Поначалу это влияние нивелировалось присутствием рядом с Тьярдом Родрега, который не давал ему полностью принять систему взглядов и ценностей булыжника. Вот только Родрег погиб, и мальчик все чаще стал прислушиваться к словам Верго, все больше времени проводить в Небесной Башне с ним самим и его сыном. Этот юный Кирх не нравился царю. Он был рожден от падшей женщины, не говоря уже о том, что она была Белоглазой вельд. Скандал, вызванный поведением булыжника в Совете, до сих пор был жив в памяти Ингвара, как и то, с каким упрямством тот отстаивал свое право иметь ребенка именно от нее. Упрямый дурак. Вот, к чему это привело. Юный Кирх был опасен, в его голове роились мысли еще более крамольные, чем в голове его отца, а его влияние на Тьярда было слишком сильным. Еще один плюс к тому, чтобы поскорее выдать его за Мервега. Только проклятый булыжник и здесь обыграл Ингвара. Он медленно отпил чая, приводя себя в состояние покоя. Сейчас ему нужна чистая и ясная голова. Куда могли направиться эти глупые дети? Не к эльфам же, это последнее место, куда удрал бы Дитр после инцидента десятилетней давности. К тому же, если учесть стычку с Ульхом, он должен находиться в довольно плачевном состоянии, а перелет до Низинных земель долог и труден. Ближе к землям анатиай они бы тоже не сунулись, потому как Тьярд прекрасно знал об учащении набегов молодняка кортов на границы крылатых отступниц, и его появление в том регионе стало бы катализатором для вторжения даже против воли Совета. Оставалось только одно место: деревня женщин. Ингвар задумчиво взглянул на продавленные его пальцами следы на столешнице. Вот вопрос: стоит ли вытаскивать мальчика оттуда и силой тащить его в столицу? С одной стороны, под охраной многочисленной стражи, введенный в Совет и выданный замуж за Мервега Тьярд укрепил бы царский трон и подавил оппозиционные настроения. С другой стороны, если Ульх решится на открытое выступление, гораздо выгоднее держать мальчика вдали от города. В деревне женщин с ним Дитр, второй по силе среди Черноглазых, который в знак признательности, скорее всего, выступит в его защиту против Ульха. А вот в Эрнальде убить обоих - и царя, и наследника, будет гораздо проще. Черноглазый Ульх должен это понимать. А потому было бы гораздо надежнее убрать Тьярда и оттуда, как можно дальше, чтобы руки Ульха до него не дотянулись. В принципе, его можно отправить на инспекцию отдаленных стоянок кортов, ближе к Низинам. Там он будет в непосредственной близости к эльфам, которые с удовольствием согласятся обеспечить поддержку и защиту Сына Неба. Потребуют, правда, потом налоговых льгот на торговлю, но с этим можно будет управиться после того, как минует кризис. Единственная проблема – нахождение возле него Кирха. Царь поморщился. Он действительно пытался оттащить мальчика от Хранителя Памяти, отправив его на обучение к оружейникам и наездникам, чтобы у него как можно меньше оставалось времени на общение с семьей булыжника. Своей волей Ингвар даже передал ему в единоличное владение Вильхе, хотя по закону царевич не имел права на собственного макто: их количество было невелико, взрослых особей не хватало даже опытным наездникам, не то, что детям. Но он готов был использовать любую возможность, чтобы удержать сына от общения с Кирхом и его отцом. И, судя по всему, все-таки проиграл. Вот только партия еще не окончена. Восстание Ульха тоже можно будет использовать в своих целях, если он рискнет высунуться. Видение Дитра тут могло сыграть очень большую роль, жаль только, что самого его нет в городе. Он смог бы стать свидетелем во время заседаний Совета. Ингвар испытывал некоторые опасения, что одного заявления булыжника будет недостаточно. Вот если бы можно было предъявить израненного Дитра и его брата как свидетеля по делу, тогда ситуация сложилась бы легче. И он опять упирался в вопрос: возвращать Тьярда обратно в город или нет? Также необходимо было подумать и о видении. На судьбу анатиай Ингвару было плевать, но угроза для вельдов беспокоила его. Откуда исходила эта угроза? Что за пламя, что сожжет вначале отступниц, а потом и их самих? И могла ли эта угроза быть связана с поведением Ульха? Не он ли разожжет то самое пламя, в котором они все сгорят? Возможно, лучше всего было бы убить Ульха. Среди стражи у царя были верные люди, обязанные ему всем и готовые следовать любому его приказу. Одно слово, и они зарежут Ульха во сне. Вот только стоит ли это делать? Этот вопрос был еще интереснее, и Ингвар прикрыл глаза, вдыхая крепкий и терпкий аромат чая над краями своей чашки. Пока жив Ульх, Тьярд будет следовать собственному долгу Сына Неба и не рискнет ослушаться воли отца или сделать какую-нибудь глупость. Во имя стабильного трона он порвет с Кирхом и выйдет за Мервега. Если же угрозу Ульха устранить, вздорный мальчишка, как всегда, начнет пререкаться и переругиваться, отказываясь следовать выработанной Ингваром за долгие годы политике, разрушит все достигнутое им с таким трудом. Больше того, его глупое упрямство и сопротивление может стоить ему места в Совете: вряд ли Старейшины оценят его желание выйти замуж за будущего Хранителя Памяти. Такого еще никогда не случалось за всю историю вельдов, а глупый мальчишка, скорее всего, захочет создать прецедент. В таком случае, Ульха необходимо оставить в живых и поддерживать угрозу с его стороны до тех пор, пока в голове мальчика не прояснится. Пусть полетает вволю над Роуром, помилуется со своим мальчиком, посмотрит на кортов, что зовут его Небесным Змеем, и поймет, наконец, в чем его истинный долг. А потом сам же и вернется в Эрнальд с повинной, чтобы занять достойное место подле своего отца. Ингвар ведь сам когда-то был таким же, но в его голове прояснилось после того, как его отец одряхлел. Возможно, Ингвару придется даже позволить Ульху ранить его, чтобы это подстегнуло мальчишку. Но тут все еще следует хорошо обдумать, с такими вещами спешить явно не стоило. Послышался громкий стук в дверь, а потом в покои скользнул высокий Кнед. Ингвар находил его довольно симпатичным: сухие плечи и руки говорили о жесткой хватке и силе, узкие бедра обещали хорошую ночь. Да и лицо у него было приятным: с широким подбородком и не раз ломаным носом, а на щеках виднелась такая редкая среди вельдов щетина, доставшаяся ему вместе с кровью матери. К тому же Кнед и сам бросал на царя заинтересованные взгляды, конечно, не на людях, где это могло быть истолковано неверно, но наедине – довольно часто. А Ингвару требовалось снять накопившийся стресс. Кнед поклонился и проговорил низким голосом с хрипотцой, не отрывая потемневших глаз от лица царя: - Царь Небо, прибыл Лейв Ферунг. Он утверждает, что вы назначили ему аудиенцию на утро. - Впусти его, - бросил Ингвар, пристально рассматривая Кнеда. Да, сегодня вечером после всех этих разговоров и лаянья с Советом ему будет чем заняться. Кнед еще раз поклонился, позволив себе легкую улыбку самыми кончиками губ, а потом вышел спиной вперед. Буквально через несколько мгновений в покои скользнул юный Ферунг. Он был очень похож на своего отца в молодости, каким его помнил Ингвар: высокий и развернутый, с тонкой талией и красивыми плечами, с гордо вскинутой головой и задиристым взглядом синих глаз. Его черные волосы были переплетены во множество сцепленных друг с другом косиц, изукрашены деревянными бусинами и лентами по моде, которой следовали сейчас многие молодые наездники в городе. Одет он был в темно-зеленый камзол со стоячим воротом и узким длинным вырезом на груди, открывающим взору татуировки наездника, подпоясан салатовым кушаком, концы которого свисали почти до каблуков сапог в знак его высокого ранга и знатности фамилии. Черные облегающие штаны, открывающие взору красивые сильные ноги, были заправлены в летные кожаные сапоги. Ферунг выпрямился, прищелкнув каблуками, и низко поклонился царю. Глаза его при этом задорно блеснули. Ингвар должен был признать, что на данный момент Лейв был одним из самых симпатичных парней в городе. Неудивительно, что вокруг него все время возникали какие-то двусмысленные ситуации, заканчивающиеся конфликтами и разбирательствами. Не говоря уже о том, что он сам просто обожал ввязываться не пойми во что, из простого любопытства или желания азарта подводя бестолковых, влюбленных в него до одури вельдов под наказание. Ему, впрочем, это нисколько не мешало. - Царь Небо, я прибыл по вашему приказанию, - юный Ферунг смахнул волосы со лба и улыбнулся. Улыбка у него тоже была чудная: широкая, открытая, какая-то настолько специальная, будто адресованная только его собеседнику. Очаровательный щенок, - отметил про себя Ингвар, возвращаясь к своему чаю. - Присядьте, Ферунг, - движением бровей он указал молодому наезднику на циновку перед столом. Это одновременно было и жестом вежливости к знатному наследнику одного из старейших аристократических родов, а вместе с тем, должно было и льстить мальчику, ведь ему, в его двадцать три года, разрешалось сидеть в присутствии царя. Любопытно-восторженное выражение мелькнуло на его лице, и Ферунг опустился на циновки, скрестив под собой ноги. Царь отхлебнул чая и проговорил: - Я хотел бы поговорить с вами о вашем будущем, Лейв. Глаза Ферунга блеснули, но больше он ничем не выдал себя. Что ж, значит, он способен хоть иногда следить за своим лицом. Уже хорошо. - Ваш отец, Старейшина Унто, великий человек, наделенный ясным умом, способный к трезвым и взвешенным решениям, - начал Ингвар, и Лейв благодарно склонил голову. – Все эти годы он прекрасно помогал мне в управлении народом вельдов, и его слова имели большой вес в Совете. Тем не менее, Старейшина Унто год от года не молодеет, и однажды придет его час уступить свое место в Совете вам, Лейв. - Мне остается только молить Иртана о том, чтобы мой отец жил как можно дольше, Царь Небо, - склонил голову Лейв. Но что-то такое было в его изогнутой шее, что Ингвар понял: он попал в точку. Судя по всему, юный Ферунг был еще и честолюбив. И это играло на руку царю. - Да пошлет ему великий Иртан еще много-много весен, - согласно кивнул Ингвар, внимательно наблюдая за лицом сидящего напротив наездника. – И, тем не менее, под взглядом Всевышнего вянет и слабеет все, и в какой-то миг радушные объятия Орунга раскрываются для уставших от вечной маяты душ. И когда этот момент настанет, я бы желал видеть вас среди членов Совета. В последнее время Старейшины становятся все осторожнее. Все их думы занимает мирное время. Их сердца затмил страх поражения, они не желают больше славы и битв, как желает того молодежь. Но ведь только честный бой с сильным противником – единственное, что заставляет душу человека петь. - Точно так, Царь Небо! – чуть более порывисто, чем следовало бы, кивнул Феурнг. Глаза его сверкали словно два сапфира, полные азарта и юношеского огня. Глупый щенок. - Орунг желает для детей своих подвига, посылает силу их рукам, отвагу их сердцам. Ему противно смотреть на то, во что превращаются его дети, - на изнеженных хлыщей, посвящающих свои дни и ночи вину и другим удовольствиям. Война перестала иметь свою красоту, мужское тело перестало быть сильным, - Лейв густо покраснел, бросив быстрый взгляд на свои переплетенные бусинами косички, и Ингвар слегка подался вперед, настойчиво глядя ему в глаза. – Вот следствие того, что Совет стареет, вот обратная сторона умеренности и мудрости. - Клянусь, Царь Небо, что как только я займу место своего отца в Совете, мой голос и мои помыслы будут направлены только на одно – на благословление и возобновление священных походов. Вельды созданы для того, чтобы служить Иртану, а его воля ясна мне, - горячо закивал Ферунг. - Я никогда не сомневался в вас, Лейв. Верность трону вашего отца, его мудрость и зрелость никогда не вызывали у меня ни малейших нареканий, и я уверен, что вы – достойный его сын, - польщенный наездник склонил свою буйную голову, и Ингвар решил, что уже достаточно умастил его, чтобы получить то, что ему требовалось. – Надеюсь, поэтому вы поймете меня, и то, почему я вынужден задать вам несколько вопросов касательно Бьерна Мхарона и его брата Черноглазого Дитра. Лейв заморгал, будто сбитый с толку детеныш макто перед своим первым полетом. Ингвар не торопясь отхлебнул чаю, чтобы оттянуть время следующего вопроса. Лесть должна была расположить к себе мальчика, теплые слова о нем и его роде – заставить его проникнуться доверием к царю и чувством особой значимости всего происходящего. А вот теперь пару жалящих ударов и все, он будет целиком в руках Ингвара, и никуда ему уже из них не выбраться. Пауза затягивалась. Лейв пошевелился, слегка меняя позу, а потом подался вперед. Он часто моргал и вид у него был сбитым с толку. - Прошу прощения, Царь Небо, но я не совсем понял ваши слова. Какое отношение ко мне имеют Бьерн Мхарон и его брат? Они чем-то прогневали Царя Небо? - Не знаю, в курсе ли вы, но вечером второго дня Черноглазый Дитр напал на Черноглазого Ульха, едва не лишил того жизни, а затем скрылся из города. – Лейв онемел от удивления. Ингвар отхлебнул еще чаю, забивая последние гвозди в крышку его гроба. – Бьерн Мхарон способствовал его побегу, закупив вчера в полдень для него все необходимые лекарства, а также вывез его из города на собственном макто. - Не может быть! – выдохнул Лейв. – Бьерн никогда бы!.. - Надеюсь, вы понимаете, - негромко продолжил Ингвар, и Лейв с громким звуком захлопнул рот, - что в данной ситуации Бьерн Мхарон становится соучастником преступления. Мало того, что он укрывает государственного преступника Черноглазого Дитра, так он еще и осмелился выкрасть из Гнездовья макто и присвоить его себе. Это довольно серьезное преступление, которое может повлечь за собой определенные последствия как для самого молодого Мхарона, так и для членов его семьи и близких, - Ингвар взглянул Лейву прямо в глаза и добавил. – Особенно, если выяснится, что ему помогали. Ферунг открыл рот, захлопнул его, снова открыл, глотая воздух и пытаясь что-то сказать. Ингвару было смешно, но он не выдал себя ничем, лишь медленно вдыхая парок над чашкой с зеленым чаем, которую держал в руках. Вот и все, он выбил мальчика из колеи. Теперь этот щенок сделает все, лишь бы спасти своего друга. А заодно найдет Ингвару Тьярда. - Царь Небо! – Лейв, наконец, собрался с силами и резко опустил голову, согнувшись едва ли не пополам. Голос его звенел от напряжения. – Я уверен, здесь какая-то ошибка! Дитр – прекрасный человек, умный, сдержанный и спокойный. Он никогда бы не стал нарушать главный обет Черноглазых, никогда! И Бьерн не стал бы выгораживать его, если бы тот замыслил что-то подобное! Бьерн верен трону и народу так, как никто из всех, кого я знаю! - И, тем не менее, факты налицо. Братья Мхарон нарушили закон, - спокойно заметил Ингвар. Лейв вскинул голову, глаза его неистово горели. - Царь Небо, позвольте мне разобраться во всем этом! Я найду доказательства невиновности Дитра! Поверьте мне, они невиновны! Если вы дадите мне шанс доказать это, я сделаю все, что угодно! Ингвар вернулся к своему чаю, выдерживая паузу. Парень напротив него едва на месте не подпрыгивал от нетерпения, но он не должен понять, что делает ровно то, что нужно царю. Выждав до того момента, когда Лейв уже почти что готов был вновь начать просить его о милости, Ингвар негромко проговорил, взглянув ему в глаза. - Я верю, что вы, Лейв, человек сознательный и серьезный. И мне бы не хотелось, чтобы ваше имя и имя вашего отца были омрачены чем-то подобным. Это вызовет определенные трудности, но я согласен дать вам немного времени. Возможно, хотя я сильно в этом сомневаюсь, вы и сможете найти доказательства невиновности Черноглазого Дитра. - Благодарю, Царь Небо! – хрипло выдохнул Лейв, вновь сгибаясь пополам в поклоне. - У вас есть время до трех часов дня. В три я соберу Совет и буду вынужден уведомить его обо всем произошедшем. Так что постарайтесь уложиться. - Клянусь именем отца, Царь Небо! Я добуду доказательства! – пообещал Лейв. Когда дверь за молодым Ферунгом закрылась, Ингвар позволил себе улыбнуться. Но только один раз.