Lost in the sun. Сын Неба

Лейв не чуял под собой ног, стремясь поскорее оставить за спиной царские покои. Раннее утро разгоралось над Эрнальдом, солнце было мучительно ярким, будто специально издевалось над ним, оттеняя своими лучами его мысли. Сердце в груди предательски сжималось от липкого страха за Бьерна. Во что этот дурак умудрился ввязаться на этот раз? Он поморщился и покачал головой, заставив себя остановиться на середине Царского моста и с силой сжав двумя руками парапет. Бьерн был такой честный, такой справедливый! Бестолковый тугодум, никогда никуда не спешащий и всегда тщательно продумывающий каждый свой ход наперед. Он просто не мог сам ввязаться во что-то опасное, во что-то темное, и уж тем более в ситуацию, которая бы могла опорочить его имя. С самого раннего детства Бьерн был очень ответственным, и это поражало в нем Лейва. В то время, как все остальные дети возились и ходили на голове, Бьерн держался в стороне, внимательно наблюдая, чтобы никто не ушибся или не поранился. Он всегда всем помогал, но только тогда, когда считал, что делает доброе дело. И Лейва он тысячу раз вытаскивал из-за всяких неприятностей, беря его вину на себя. Мог ли он и в этот раз загородить своей широкой грудью брата, чтобы отвести беду? Но одно дело – детские шалости, и совсем другое – нарушение запрета на применение силы для Черноглазых. Такая вещь уже пахла ссылкой, если не казнью, причем для обоих. Бьерну должно было хватить осмотрительности не лезть в это, не позорить имя своей семьи. Или все-таки не хватило? - Что же ты наделал, остолоп? – проворчал Лейв, качая головой и пытаясь проследить ход его мыслей. Зачем вообще Дитру пришло в голову нападать на Черноглазого Ульха? После того инцидента с эльфами он очень сильно изменился, будто его подменили. Вся заносчивость слетела с Дитра, вся глупость и желание покрасоваться. Он замкнулся в себе, посвящал все свое время занятиям и служению городу. Лейв общался с ним не слишком часто, но все же чаще, чем тот же Тьярд, который только и делал, что целыми днями пропадал в Небесной Башне. Тьярд! Точно! Тьярд должен знать, что там на самом деле произошло! Лейв улыбнулся, поздравляя себя со счастливой догадкой, но сразу же нахмурился. И где ему искать Тьярда? В покоях отца его не было. Или он в Гнездовье седлает Вильхе, или в Небесной Башне. Хотя нет. Лейв покрепче сжал парапет, сосредоточенно вспоминая. В последнее время Тьярд вел себя довольно странно: изо всех сил отлынивал от занятий, старался как можно дольше летать и не возвращаться в город до темноты. А еще упрямо ползли слухи о его скорой свадьбе с Мервегом Раймоном. Да, еще накануне вечером Лейв собственными ушами слышал, как молодой Раймон хвастался, что завтра утром у него назначено свидание с Сыном Неба. В таком случае, искать его следовало там. Лейву не слишком нравился Мервег, но лично он ему ничего плохого не делал, а потому спросить о местонахождении Тьярда у него вполне можно было. Хорошо, - кивнул он сам себе. Найду Мервега, а через него – Тьярда. Но до того, как идти к нему, можно и кое-что собственными силами разузнать. А то проклятый царевич, как всегда, начнет вскидывать нос и с заумным видом говорить, что ему-то уж точно известно все на свете! И летает он лучше, и происхождение у него выше, и знает он все. Лейв вновь нахмурился, усиленно думая. Мысли в его голове носились как взбудораженная стая макто, наталкиваясь друг на друга и сбивая с толку. Что там говорил царь? Что Бьерн сбежал из города и увез с собой Дитра. Учитывая, что Дитр схлестнулся с самим Ульхом, он уж точно должен быть ранен. Слова царя настолько выбили Лейва из колеи, что он не помнил точно, упоминал Небо что-то о ранах Дитра или нет. Но в любом случае, если Дитр ранен, Бьерну нужны были бы лекарства, а это значит, что Лейв должен зайти в торговые кварталы и узнать что-либо там. Оттолкнувшись от парапета, он почти побежал вперед, едва не сбив какого-то корта, который тащил в сторону царских покоев два ведра с водой, осторожно семеня своими кривыми ногами. Корт охнул, расплескал воду и склонился в поклоне перед Лейвом, но тот уже пробежал мимо, стремясь как можно скорее к торговым лавкам. Большая часть из них уже открылась, и горожане сновали между ними, оживленно торгуясь и разговаривая. Многие из них издали видели дорогую одежду Лейва и кланялись ему, как одному из аристократов. В любое другое время Лейв потратил бы минутку на то, чтобы остановиться и переговорить с некоторыми из них, узнать об их жизни и нуждах. Отец всегда учил его, что нужно прислушиваться к своим поданным, что ни в коем случае нельзя выстраивать между собой и ими непроходимую стену из непонимания и отстраненности, иначе он рискует навсегда потерять их доверие и поддержку. Но сейчас Лейву было не до того. Жизнь глупого Бьерна висела на волоске. Этот огромный медвежеподобный остолоп всю жизнь помогал ему, вытаскивая из бед и неприятностей, и теперь настала очередь Лейва достойно отплатить ему за это. Лавка лечебных трав располагалась почти в самом конце торгового ряда. Лейв влетел в нее, едва не ударившись головой о низкую притолоку, успев в последний момент пригнуться. И сразу же сморщил нос. В небольшом помещении сильно пахло травами, настойками и припарками. Лейв терпеть не мог этот запах болезни и ран, запах чужого страдания. Под низким потолком висели пучки из сухих трав, все стены помещения были заставлены стеллажами с баночками и склянками, флаконами и бутылками, которые матово поблескивали за стеклянными дверцами. За широким прилавком на стене покоились мотки белого полотна и перевязочные ткани. Лейв еще раз сморщился, глядя на них. Он довольно часто падал с макто или ненарочно ранил себя во время вылазок в Гнездовье, потому все свое детство провел замотанным в эти противные, сильно пахнущие тряпки. Несмотря на то, что у отца было полно денег, чтобы пользоваться услугами Белоглазых, он намеренно не делал этого, каждый раз занудным голосом повторяя, что Лейв должен быть аккуратнее и беречь себя. Поэтому раны и ожоги затягивались нестерпимо медленно, и Лейва невероятно бесило все, связанное с лекарским делом. Отец вызывал Белоглазых лишь дважды. В первый раз Лейв упал со спины макто, пытаясь продемонстрировать Бьерну, что может стоять в седле на руках. Тогда он сломал правую ногу, и кость вышла наружу, прорвав мясо и залив все вокруг кровью. Лейв почти сразу же ослабел от потери крови и потерял сознание, а потому лишь урывками помнил, как несколько километров с ним на руках Бьерн бежал к городу, во весь голос взывая о помощи. Второй раз Лейв вздумал приручить уже взрослую самку. Вельды летали только на самцах макто: те были гораздо более покладисты по характеру, выносливее и быстрее, не страшились боя. Самки большую часть времени занимались только заботой о подрастающем потомстве. Но одна из них была просто порождением бездны Мхаир. Лейв углядел ее потому, что очень много времени проводил в Гнездовье, тренируясь со своим макто и ухаживая за ним. Самка была агрессивной и злой, самцов к себе не подпускала, охотилась сама, с легкостью добывая степных оленей и раздирая их туши на части крючковатой пастью. Решив, что традиция летать только на самцах макто не оправдывает себя, что увеличив количество макто, можно увеличить и армию вельдов, Лейв решил рискнуть и стать первым наездником, объездившим самку ящера. И не получилось это сделать у него вовсе не из-за неумения, а потому, что панцирь у нее был какой-то склизкий, и набросить ей на голову сеть с удилами, какие использовали для самых свирепых макто, Лейву не удалось. Ну, и когда она с гортанным ревом бросилась на него, раздирая ему грудь когтями длиной с кинжал, Лейву очень повезло, что рядом оказался Бьерн. Молчаливый друг отогнал самку прочь и быстро доволок Лейва к отцу. Белоглазые зашептали раны, но на груди до сих пор осталось несколько глубоких полос от когтей самки. Бьерн уже дважды спасал ему жизнь, и Лейв должен отплатить ему за это. Он сжал кулаки и кивнул себе. Дверь в подсобное помещение скрипнула, и за прилавок вышел невысокий полноватый вельд с лицом, побитым морщинами будто старое решето. Лейв знал его: пару раз отец заставлял его собственноручно покупать себе лекарства в качестве увеличения его унижения. Торговца звали Лихт Тагон, и в его лавке можно было добыть все лекарства, какие только могли потребоваться человеку. Старость слегка выбелила голубые глаза Тагона, замутив их своими прикосновениями, но они все равно блеснули улыбкой, когда торговец узнал Лейва. Низко поклонившись, он улыбнулся и церемонно проговорил: - Иртан благословляет небесного змея Ферунга. Чем я могу помочь вам, Лейв? - Мастер Тагон, мне нужно кое-что узнать у вас, - Лейв подошел к прилавку и оперся на него. Теперь стоило хорошенько подумать, чтобы не усложнить участь Дитра и Бьерна еще больше. Потому Лейв приказал себе не торопиться и правильно подбирать слова. Если Бьерн невиновен, это одно дело, - можно будет потащить с собой Тагона на Совет и предъявить его царю в качестве доказательства. А вот если Бьерн виновен, тогда лучше, чтобы торговец молчал. Тагон задумчиво взглянул на Лейва, ожидая продолжения. Изобразив самую очаровательную улыбку, на которую только был способен, Лейв спросил: - Мастер Тагон, а не заходил ли к вам вчера Бьерн Мхарон? Торговец бросил на него быстрый взгляд, потом поднял со столешницы какой-то пустой флакончик и принялся натирать его краем белоснежного передника. - Небесный змей Мхарон заходил, - кивнул он, опустив глаза на флакончик. Вид у него был какой-то слишком скрытный, и Лейв прищурился. Тагон терпеть не мог разглашать информацию о том, какие лекарства и кому продавал, поэтому теперь Лейву придется изрядно потрудиться, чтобы выбить из него детали. Но недаром батюшка говорил, что улыбка сына может растопить любое сердце и открыть ему дорогу на самый верх иерархической лестницы вельдов. Пользовался ей Лейв нечасто и только в тех случаях, когда другого выхода не оставалось, предпочитая добиваться всего собственными силами и умом. Постаравшись прибавить своим глазам как можно больше тепла и искренности, Лейв негромко спросил: - А вы не могли бы сказать, во сколько приблизительно это было? - Пожалуй, около двух-трех часов пополудни, точнее не скажу, - откликнулся торговец. - Видите ли, мастер Тагон, мне передали, что мой друг заболел, - Лейв постарался сделать свой голос проникновенным и медовым, используя все свое очарование. – Я хотел бы принести ему лекарств, но не знаю, что именно с ним произошло. Не соберете ли мне с собой тех же трав и припарок, что он заказывал у вас вчера? Торговец очень внимательно посмотрел на Лейва, а потом вдруг громко хмыкнул. - Позвольте заметить, небесный змей, что ваша улыбочка подействовала бы, если бы я был лет на семьдесят младше. Сейчас, к сожалению, я ничего не могу для вас сделать. - Но мне очень нужно это знать! – взмолился Лейв, бросая все свои попытки казаться очаровательным. – От того, что и когда купил Бьерн, может зависеть его жизнь! - Простите, небесный змей. Повторюсь: я ничем не могу вам помочь. А теперь если вы не хотите мази для растяжений и ушибов, то я предпочел бы вернуться к работе. Лейв несколько секунд буравил его взглядом, и от того, что веселые искорки плясали в глазах Тагона, раздражение с каждой секундой разгоралось все сильнее. Оттолкнувшись от прилавка, он сцепил зубы и буркнул: - Светлого дня под улыбкой Иртана! Что именно ему ответил Тагон, он дослушивать не стал. Хватило и его хитрой ухмылки. Ничего, и сам справлюсь без всех этих «помощников»! Лейв пробкой вылетел из лавки и быстрыми шагами направился в сторону мостов на верхние ярусы. Следовало как можно быстрее найти Тьярда и выяснить у него подробности. Проклятый Сын Неба, скорее всего, все знал, но как всегда решил скрыть подробности от Лейва! Почему-то все вокруг считали, что Лейв приносит с собой только неприятности, между тем, как он изо всех сил старался помочь друзьям, и не было его вины в том, что обстоятельства все время складывались невыгодным для него образом. Мост за мостом вели его все выше и выше через жилые кварталы горожан к поселениям аристократов. Не глядя, он пробежал мимо покоев семьи Мхарон: вряд ли родственников Бьерна стоило спрашивать о том, где их сын, все равно ничего не скажут. К тому же отец Бьерна не слишком жаловал Лейва, считая его взбалмошным и ненадежным, а потому разговаривать с ним лишний раз он не хотел. На самом верху каньона, почти у самого его края, располагались открытые террасы для увеселений аристократов. Там находились лучшие из борделей, в которых можно было купить не только молодых гибких прелестников-вельдов, но даже и кортов. Об этом, правда, знали только совсем немногие, и еще меньше они об этом говорили вслух, но для знати возможности были гораздо обширнее, чем для простых горожан. Рядом с борделями выстроились дорогие рестораны, где подавали только самые изысканные блюда, проводились поэтические вечера и поединки, выступали известнейшие музыканты. А по ночам за столами велась большая игра, в которой распаленные азартом аристократы просаживали все свое состояние за считанные часы. Лейв и сам часто бывал в этих заведениях, но игра его интересовала меньше, чем стихи, особенно после того, как он сам очень глубоко влез в долги и получил от отца изрядный нагоняй вместе с запретом засовывать руку в семейную кассу. «Воздушные Сады», которые облюбовал Мервег Раймон и близкая к нему группа молодых аристократов, были самым шикарным среди всех этих заведений. Один ужин там стоил столько же, сколько сработанный на заказ ятаган Лейва, а Мервег просиживал там почти что дни напролет, демонстрируя свое богатство и знатность. На взгляд Лейва, «Сады» были слишком чопорным местом, насквозь состоящим из льстивых улыбок и многозначительных полувзглядов, до которых ему никогда не было дела. Тем не менее, сейчас ему нужен был проклятый Раймон, а найти его можно было только там. Открытое плато по краю было огорожено прозрачным, искусно сработанным резным парапетом из редких пород эльфийского дерева. Еще одна демонстрация богатства: даже у царя не было подобной мебели. Ажурные стенки из того же дерева отделяли друг от друга столики, за которыми в этот ранний час завтракало всего несколько человек. Навстречу Лейву вышел утонченный худой вельд, сам хозяин заведения, Дерек Раунг. Его черные волосы были гладко зачесаны и собраны в тугой хвост на затылке. На его лице сильно выделялись колючие скулы, а узкий подбородок слегка выдавался вперед. Его синие глаза были покрыты обычным учтивым ледком, а узкое тело затянуто в идеально черный камзол и такие же штаны. Улыбнувшись и кивнув Лейву ровно так низко, как тому было положено по статусу, но при этом с глубоким чувством собственно достоинства, Раунг выгнул дугой одну бровь: - Иртан благословляет небесного змея Лейва Ферунга. Какой столик вы бы желали этим утром? Крайний справа, с прекрасным видом на Гнездовье, как раз не занят и будет сервирован для вас немедленно. - Благодарю, мастер Раунг, но я пришел сюда по делу. Не проводите ли меня к столу Мервега Раймона? - Конечно, небесный змей, как прикажете, - склонил голову Раунг и отошел в сторону, предлагая Лейву следовать за собой. Когда Раунг отвернулся, Лейв скорчил гримасу отвращения. Эти его вечные льстивые улыбочки и выхолощенный вид всегда раздражали Лейва. Этот-то точно ни разу в жизни на макто не сидел и по лбу учебным мечом не получал. Только улыбался да кланялся всем, кому не лень, а еще с таким видом, будто он сам Царь Неба, никак не меньше. Козел. Миновав несколько отделенных фигурными решетками кабинетов, они подошли к центральному, в котором предпочитал завтракать Мервег. Раунг скользнул вперед мимо Лейва, слегка улыбнувшись и пожав плечами так, будто он тут совсем ни в чем не виноват. Врываться на завтрак к другому человеку было не слишком вежливо, а потому Лейв стерпел. Но вынужденное ожидание под дверью, пока Раймон даст ему согласие присоединиться к своему столу, все равно не могло не раздражать. Буквально через несколько секунд, Раунг выскользнул обратно из кабинета и распахнул перед Лейвом дверь. - Небесный змей Раймон приглашает вас к своему столу. - Спасибо, - буркнул Лейв, не ответив на его улыбочку и проходя мимо. Столик Мервега Раймона стоял на самом краю плато, возле парапета, за которым обрывался вниз каньон. Вид отсюда, и правда, был чудесный: внизу широкой лентой серебрился Хлай, мосты пересекались над ним, на головокружительную высоту поднимался шпиль Небесной Башни. Круглый стол недалеко от края плато был накрыт ажурной салфеткой из белого эльфийского шелка, и на нем стояли такие же белоснежные приборы: чайник, несколько чашек, блюдо с южными фруктами и тонко нарезанным сыром, исчерченным синеватыми прожилками плесени. Сам Раймон-младший сидел за столом, положив ногу на ногу и слегка покачивая носком вычищенного до блеска кожаного сапога. Сегодня на нем была бледно-розовая безрукавка наездника, и Лейв отметил, как сильно рискует Мервег: красный цвет был цветом царской семьи, и только ее представители имели право носить его. Правда, бледно-розовый цвет все-таки предохранял Мервега от неприятностей, но он подошел уже к самому краю. Видимо, свадьба с Тьярдом все-таки состоится, и состоится в ближайшее время, подумал Лейв. Мервег был красив, но какой-то слишком развязной красотой, на вкус Лейва. У него были большие, слегка раскосые синие глаза, прямой нос с горбинкой, мужественный широкий подбородок и сильные прямые брови. Но выражение его лица и всегда слегка прищуренных скучающих глаз, презрительный изгиб губ и то, как он лениво раскручивал вино в бокале, держа его тонкими длинными пальцами, говорило о нем гораздо больше, чем черты лица. Завтракал он в обществе одного из своих приятелей, широкоплечего и симпатичного Тьерха. С ним у Лейва отношения были получше, и он приветливо ответил на кивок молодого наездника. Тьерх обожал азартные игры и бордели, а еще бои. Его взгляд всегда был слегка затуманен последствиями вчерашней попойки, да и разговаривал он немного из-за вечной головной боли. Зато по ночам терпкое вино распаляло Тьерха, он становился прекрасным собеседником с тонким чувством юмора, игра давалась ему легко и просто, а блеск его синих глаз очаровывал и подчинял себе, будто взгляд змеи. Правда, сейчас было утро, оставившее на лице Тьерха первые признаки затяжного запоя: небольшие мешки под глазами, сероватый цвет кожи и угрюмую складку между бровей. Он поднял глаза на Лейва и кивнул ему, возвращаясь к тарелке с крепким бульоном, от которой шел едва заметный пар. Зато Мервег встретил его гораздо радушнее. - Лейв! – он картинно вскинул руки так, будто ждал его все утро. – Орунг благословляет тебя и твой меч! Как хорошо, что ты зашел! Мы как раз о тебе говорили. - Здравствуй, Мервег, - кивнул Лейв, присаживаясь на стул напротив него. Раймон улыбался ему с видом радушного хозяина. - Давай, выпей с нами. Это эльфийское вино с самого юга Заповедного Леса, с ароматом абрикосов и мяты, двенадцатилетней выдержки! Я охотился за этой бутылкой больше года, - Мервег прищурился и посмотрел на свой бокал, приподнимая его так, чтобы на темную гладь вина попали солнечные лучи. – Поверь, это вино достойно того, чтобы его попробовать! - Благодарю, Мервег, но я уже завтракал. К тому же, мне скоро летать, а Ульрик не любит запах алкоголя. – Лейв нетерпеливо помотал головой и подался вперед, чтобы спросить Мервега о Тьярде, но тот поднял указательный палец, требуя внимания, и принялся медленно пить вино. Он пил его небольшими глотками и так картинно, будто в бокале был сам напиток богов элрам. Лейв видел, как сокращается его горло с узким кадыком, когда Мервег глотал. И лицо у него при этом было блаженным, будто сам Иртан снизошел с небес и любовался на то, как он пьет. Лейв сдержался, чтобы не поморщиться, смиренно дожидаясь, пока он закончит. Рядом шевельнулся Тьерх. Он только тяжело вздохнул, опрокинул в себя бокал вина и опять навис над миской с бульоном. Мервег допил, поставил бокал на стол и покачал головой: - Зря ты отказываешься, Лейв. Это не вино, это сам солнечный полдень в бокале. - Благодарю тебя, Мервег, - вновь покачал головой Лейв, но опять не успел ничего спросить. Раймон-младший откинулся на спинку плетеного стула, сложил пальцы в замок и взглянул на Лейва. - Итак, как я уже сказал, мы с Тьерхом как раз говорили о тебе. Уж ты-то точно должен знать, куда подевался Тьярд. Лейв остолбенел. Мысль в голове заработала с дикой скоростью. Если Тьярда здесь нет, хотя он просто обязан тут быть, то Сын Неба посмел ослушаться воли царя, которому угоден был союз с домом Раймон. Тогда где его искать? Он, Лейв, на месте Тьярда, например, не стал бы дожидаться гнева отца, а сел бы себе на спину макто, да свалил бы подальше от города, полетал бы над Роуром, потренировался в степях. А потом, глядишь, по возвращении гнев родителя бы слегка приостыл, и можно было бы спокойно выслушать длинную нотацию о плохом поведении. А там и открутиться от свадьбы. Только вот его отец не был Царем Неба, и у него не было дикого глаза. Посмел бы Тьярд вообще удрать из города? Просто из-за того, что отец пытается заставить его выйти за Мервега? Как бы Лейву ни был неприятен Кирх, Тьярд находил в этом заносчивом нелюдимом умнике какую-то красоту и вот уже многие годы хранил ему верность, проводя с ним каждую свою свободную минутку. Могло ли это чувство быть настолько серьезным и глубоким, что ради его сохранения он решился пойти против собственного отца и своего происхождения? Стой! Лейв замер, и догадка в его мозгу полыхнула серебристой вспышкой. А не мог ли Тьярд просто удрать вместе с Бьерном? Бьерн был его самым лучшим другом, Лейв часто ревновал к нему Тьярда, когда они были детьми. И если Бьерн подвязался спасать брата, то не мог ли Тьярд, полный глупого благородства и вечного желания сделать всех счастливыми, ринуться следом за ними? Тогда понятно, почему его тут нет. И еще больше понятно, почему царь поручил все это дело ему, Лейву. Он ведь их друг. Царь Небо должен понимать, что уж кто-кто, а Лейв-то сможет удержать их от глупых поступков! - Лейв? – вопросительно приподнял бровь Мервег, и тот понял, что давно уже сидит, нахмурившись и глядя в одну точку. - Тьярд? А куда он мог подеваться? – с самым невинным видом, на который сейчас был способен, развел руками Лейв. - Пфф! – фыркнул Мервег, махнув рукой. – Да брось! Вы же с ним вроде бы как приятели, ты-то уж точно должен знать, где он. - Может, летает, может, у отца, - расплывчато проговорил Лейв. – Я же не каждый день его вижу. И вообще, с чего ты взял, что он куда-то подевался? Мервег поджал тонкие губы, и Лейв злорадно ухмыльнулся про себя. Ааа, не хочешь говорить, что он не пришел к тебе завтракать? - Ты слышал про вчерашний инцидент с борделями? – Мервег проигнорировал вопрос и подался вперед, внимательно глядя на Лейва. По его глазам ничего нельзя было прочитать. – Я как раз хотел узнать у тебя его подробности. - Да ты шутишь, Мервег! – развел руками Лейв. – Ты же знаешь, я не слишком интересуюсь борделями. А что там случилось? - Очень занятная история, - Мервег налил себе вина и вновь посмотрел бокал на свет. – Сегодня ночью Тома вдруг ни с того, ни с сего поднял всю городскую стражу на поиски Тьярда по местным борделям. Якобы он точно знал, что Сын Неба упился в стельку и просаживает отцовское состояние в обществе таких милых сердцу мальчиков. – Мервег посмотрел на Лейва, и взгляд его был острым. – Вот только они никого не нашли. - Проклятый Тома, - буркнул в свою тарелку Тьерх. - Да уж, этот пес уже всех здесь изрядно достал, - хмыкнул Мервег, - Тьерха, например, стража вышвырнула из комнаты прямо во время того, как двое молоденьких ремесленников… - Заткнись! – угрожающе взглянул на него Тьерх. Мервег захохотал. Лейв чувствовал, как иголочки предвкушения покалывают плечи. Вот, значит, как? Значит, Тьярда искали еще со вчерашней ночи? Это может означать только одно, что он совершенно точно удрал с Бьерном! Значит, и искать его нужно там же, где и Бьерна! Только вот куда они могли направиться? Мервег отсмеялся и вновь посерьезнел. - Мне вот только очень интересно, кто же сказал Тома, что Тьярд может быть в одном из борделей, - заметил он, внимательно изучая лицо Лейва. - Да мало ли кто мог это сказать? – махнул рукой Лейв, хотя его мучил тот же самый вопрос. – Тома и еще более бредовые идеи в голову приходили, и ничего. - Угу, - промычал Мервег, отпивая глоток вина. Вот сейчас они точно спросят, зачем я пришел, мелькнуло в голове Лейва. На данный момент он точно знал одно: ни в коем случае нельзя ничего говорить про Бьерна с Дитром. Если Мервег пронюхает об этом, проблемы начнутся у всех, включая Лейва, а потому ему необходимо как можно скорее состряпать какую-нибудь историю, что объяснила бы его ранний визит. Такие истории он мог сочинять тысячами, и Бьерн почему-то все время на него обижался, называя лгуном. Но ведь Лейв никогда не лгал, он просто придумывал всякие байки. Это требовало от него много сил и таланта, но враньем это совершенно точно не было. Упрямый глупый медведь! Опять я вынужден спасать тебя, когда ты попадаешь в беду! - Оставим Тьярда в покое, найдется, никуда не денется, - нетерпеливо поморщился Лейв, поворачиваясь к Тьерху. – Тьерх! – тот с трудом поднял на него от тарелки мутные глаза. – Я ж к тебе пришел-то! Хотел попросить тебя кое о чем. - Может, не сейчас? – невнятно проворчал Тьерх. – Я не слишком хорошо себя чувствую. - Да вопрос-то – барахло. Ты мне мигом на него ответишь, и думать даже не нужно будет. - Ну, что там? – Тьерх потер рукой глаза. Мервег с любопытством переводил взгляд с одного на другого, но на Лейва смотрел как-то особенно, оценивающе. Не подведи! Лейв принял самый невинный вид и заговорил: - У дядюшки моего двоюродного брата со стороны кузена отца на днях будет день рождения. Его брат дарит ему расписной кушак с эльфийской вышивкой. Отец моего кузена отца собирается подарить ему ятаган, который бы подходил к этому кушаку рисунком рукояти. А вот мой троюродный брат со стороны деверя отца моего кузена… - Иртааан! – тяжело простонал Тьерх. – Что тебе надо?! - Я хотел спросить, к какому оружейнику ты ходишь? А то двоюродный брат свата моего… - Я понял! – быстро поднял ладони Тьерх, будто защищаясь от Лейва. – Я хожу к оружейнику Лефту. Он очень неплохо полирует клинки и еще лучше режет рукояти. Так что обратись к нему. - Спасибо тебе! Моя семья перед тобой в неоплатном долгу! – Лейв серьезно кивнул Тьерху, который смотрел на него волком, и поднялся с места. - Как? Ты уже уходишь? – удивленно вскинул брови Мервег. – Так и не отведав моего умопомрачительного вина? - Боюсь, мне останется только вспоминать о нем холодными одинокими вечерами, - собрав всю свою серьезность, проговорил Лейв. Мервег моргнул, не понимая, шутка это или нет. – Но я вынужден покинуть вас, время не ждет. Троюродный брат со стороны деверя отца моего кузена, - Тьерх страдальчески сморщился, - очень хочет поскорее получить информацию. Так что доброго вам дня под светом Орунга. - И тебе доброго дня, Лейв, - кивнул Мервег, а Тьерх только пробурчал что-то нечленораздельное. Лейв едва удерживался от того, чтобы не броситься бегом, пока проходил через анфиладу развлекательных заведений и ресторанов. Корты-служки подметали полы после вчерашнего погрома, чинили столы и стулья. Забавно, но Лейв так торопился сюда, что даже не обратил внимания, что парапет, окружающий плато, в некоторых местах проломлен, а в одном из борделей выбиты нижние окна. Куда же ты удрал, Бьерн? И почему Сын Неба потащился следом за тобой? Ведь если это так, то Лейв был не единственным, кто верит в невиновность Дитра! Раз в это во все ввязался Тьярд, значит, версия Лейва должна была быть верна! Интересно, знал ли царь, что его сына нет в городе? И не он ли приказал Тома обшарить бордели? Ноги вынесли Лейва на один из мостов, зависших красивой дугой над серебристым Хлаем. Народу на нем было совсем мало: два корта прилежно подметали покрытие моста, да какой-то ремесленник спешил в сторону торговых кварталов. Лейв понял, что рассеяно смотрит на сверкающий на солнце шпиль Небесной Башни, и сразу же разозлился. Нет, к Кирху он ничего спрашивать не пойдет. Этот мальчишка опять вздернет свой проклятый нос и со снисходительной улыбочкой будет говорить с ним так, будто Лейв – напроказивший сын торговца горшками! Лучше все узнать самому, без лишней суеты. А для этого нужно было хорошенько подумать. Итак, если Дитр вляпался в крупные неприятности, а стычку с Ульхом по-другому назвать было бы сложно, он захочет уехать из города. Но куда можно податься из Эрнальда? Были, конечно, охотничьи угодья, куда ради развлечения летала знать, но вряд ли там ему удастся спрятаться. Возможно, они сидят где-то в степи. Лейв заколебался. Бьерн любил побыть один, и у него было несколько собственных уголков в Роуре, которые ему особенно нравились. Родник Павших, например, или Луг Стелющихся Трав. Нет, это все не то. Им нужна крыша над головой, раз Дитр ранен. Бьерн бы перестраховался и отвез его туда, где может быть целитель или что-то вроде того. На ум пришла деревня женщин, и Лейв прищурился. Бьерн бывал там несколько раз с отцом, когда семья Мхарон только начала поиски женщины для него. Тогда Бьерн отказался от всех предложенных вариантов. Возможно, в этот раз он и укрылся там. Но это же слишком просто! Их же там сразу же найдут! Лейв никогда в жизни бы не стал там прятаться. Лучше уж пересидеть в каморке у какого-нибудь захудалого дубильщика, где его искать никому и в голову не придет. Глупый баран! Никогда не умел правильно скрываться от неприятностей! Ну что ж, раз эти дураки там, то и мне туда надо. Лейв решительно развернул плечи. Сейчас он пойдет в торговые кварталы и заставит проклятого Тагона пойти к царю и дать показания, что Дитр был ранен в схватке. А потом уж можно будет седлать Ульрика и лететь за этими остолопами. Он заставит Дитра вернуться и оправдать собственное имя. Как угодно, но заставит. *** Идти было трудно, но Ульх старался держаться как можно прямее. Белоглазые пошептали над ним, оплетая его тело склизкими золотистыми шнурами Белого Источника. Это было неприятно, шнуры жгли его кожу, будто крапива, но Ульх сдержался и не подал виду. Не нужно никому знать, какое отвращение вызывает в нем Белый Источник. Это могло вызвать толки и лишние истерики у тех дураков, что до сих пор считали, будто Черноглазые опасны. Ульх не чувствовал ничего, медленно и плавно шагая по выложенным желтыми плитами улицам Эрнальда. Его Друг крался в тенях у домов и скулил, ему было по-настоящему больно от прикосновений Белого Источника, он плакал и хныкал, пока лечили Ульха, и до сих пор еще не отошел от исцеления. Но это ничего, его Друг всегда был слишком эмоционален. Белоглазые не заметили его реакции, а значит, все хорошо. Гораздо громче Друг кричал и скулил, пока Ульх вчера ночью расковыривал свои раны, чтобы они выглядели как можно более старыми. Когда крошил ребра, когда пускал кровь, прижигал себе руки и ноги. Вот тогда от него было больше шума. Но зато никто не усомнится в том, что Дитр напал на него первым. Ульх постарался на славу, и царь, судя по всему, поверил в его слова, как и Белоглазые, проводившие исцеление. Теперь оставалось всего ничего. Сегодня после трех соберется Совет, и на нем царь объявит Дитра преступником. И тогда уже ничто не остановит Ульха. Друг вдруг пискнул из тени какой-то здоровенной бочки у самого края плато. Ульх повернулся в его сторону, краем глаза отметив, как спешат пройти мимо него горожане. Все они кланялись ему, все они чтили его, как должно. Потому что он был сильнейшим и умнейшим среди всего этого сброда. А значит, ему и должен принадлежать трон вельдов. Кто лучше поведет народ к славе? Слабый, полубезумный царь, едва справляющийся с диким глазом? Или он, сильнейший ведун, слившийся с Черным Источником в одно? По соседнему мосту бежала какая-то фигура. Ульх пригляделся и улыбнулся. Именно то, что ему нужно: Лейв Ферунг. На лице юноши было сосредоточенное выражение, он сжимал кулаки, как делал всегда, когда готовился к чему-то. Глупые смертные! Их чувства так легко читаются, написаны на их лицах раскаленными буквами! Пойдем за ним? – захихикал в его голове голос Друга. Конечно, - спокойно ответил Ульх. Ферунг мчался сломя голову вниз, в сторону Гнездовья. Ульх не торопился и выбрал ту дорогу, на которой они совершенно точно не смогли бы пересечься. Ноги спокойно шагали по плитам, и где-то рядом скулил Друг оттого, что вздувшиеся, едва зажившие рубцы на плоти кровоточили и лопались от каждого движения. Белый Источник плохо заживлял его раны, и в этом тоже была своя собственная красота и гармония. Есть только одна сила порядка, которой являлся он сам, все остальное вносило в этот порядок лишь такой постылый и ненужный Хаос. Городские кварталы медленно тянулись мимо, а потом пошел плавный спуск пандуса, ведущего ко входу в Гнездовье. Ульх сложил руки, пряча запястья в широких рукавах своей черной куртки. Кровь стекала по ним и могла напугать своим видом слабых стражников, а этого не следовало делать. Пока. Слева внизу плескался Хлай, а прямо в конце пандуса на открытой площадке возле караулки стоял один стражник, греясь под последними лучами осеннего солнца. Одет он был в кожаную безрукавку и штаны, копье так неосмотрительно оставил прислоненным к стене. Из караулки по воздуху плыл слабый аромат горячего мяса: значит, остальные стражники перекусывали, а этот ждал своей очереди. Он был невысок и коренаст, молод, его не слишком умное лицо хранило отпечаток еще детской обнадеженности, никому не нужных стремлений и веры в лучшее. Ульх пригляделся к его широким плечам и сильным рукам, покрытым тонкими росчерками шрамов, к тому, как он стоял. Сражаться он может, причем довольно неплохо. Отлично, лучше просто не придумаешь. Стражник обернулся на звук шагов и сразу же склонился перед Черноглазым. На лице его промелькнуло удивление и страх. Хорошо. - Иртан да осияет вас, Черноглазый Ульх, - проговорил стражник, разгибаясь и боязливо глядя на ведуна. Тот остановился прямо перед ним и кивнул: - И тебе пусть сияют боги в вышине, сын мой. - Могу я чем-то помочь вам, Черноглазый? – стражник говорил так, будто был неуверен в собственном предложении. Ничего, скоро он возжелает сделать то, что я от него хочу, всей своей душой. - Можешь, сын мой, - кивнул Ульх и прошел мимо него, предлагая следовать за собой. Стражник заколебался, но все-таки прихватил копье и пошел следом за Ульхом по узкой тропе в сторону Гнездовья. Над водой издалека плыли резкие выкрики макто, Ульх уже видел их в отдалении, словно стаю воронья кружащихся над рекой. Он не торопился начинать разговор, молчал и стражник, поглядывая на него и сгорая от нетерпения. Любое семя должно вызреть и окрепнуть, а почва должна быть готовой принять и взрастить его. Потому Ульх выжидал, и даже Друг молчал, медленно следуя за ними и не вступая в разговор. Он сосредоточился и Соединился с Источником, и черная пульсирующая энергия заполнила его вены. Глаза засияли, по коже побежали черные сполохи. Аккуратно он коснулся одним из энергетических шнуров стражника. Тот ничего не заметил: смертные не видели сияния силы, они могли заметить только изменение белков глаз у того ведуна, кто устанавливал Связь с Источником. Зато тревога стражника усилилась, а вместе с ней – необъяснимое, подсознательное желание верить Ульху. Когда они отошли достаточно далеко от караулки, чтобы там был слышен лишь невнятный гул голосов, а стражник едва не подпрыгивал на месте от нетерпения, Ульх негромко спросил. - Ты верен трону, сын мой? Видимо, не такого вопроса стражник ожидал, потому что его глупое лицо вытянулось еще больше, а в глазах промелькнул страх. - Да живут вечно Царь Неба и Сын Неба, да пошлет им Иртан тысячи весен и тысячи зим! – горячо и тревожно проговорил он. – Я верен трону, Черноглазый! Клянусь! - Хорошо, что есть такие, как ты, сын мой. Я верю тебе и твоему пылу, - спокойно проговорил Ульх. Стражник неуверенно взглянул на него. - Почему вы говорите так, Черноглазый? Все вельды думают так же, как и я. - Я бы не был так уверен в этом, сын мой. - Что вы имеете в виду? – прищурился стражник. - Измена ядовитой змеей свернулась у самого трона, - Ульх посмотрел ему в глаза и прочел там страх. – Измена пропитала приближенных царю, словно трупный яд. Вряд ли она есть только там. – Он задумчиво взглянул в сторону Гнездовья. – Измена – зараза, распространяющаяся быстрее морового поветрия. Ты даже не представляешь, как быстро пленяет она сердца людей, сын мой. - Что за измена? – хрипло спросил стражник, сжимая копье. Ульх не ответил, медленно вышагивая в сторону Гнездовья. Раны на ногах открылись, и теперь кровь медленно стекала в его туфли. Нужно было одеть сапоги, рассеяно подумал Ульх. - Видишь этих макто, сын мой? – спросил Ульх, краем глаза отметив, что стражник сразу же повернул голову в сторону Гнездовья. – Они беспечны, будто дети, играющие на лугу. Летают себе меж облаков, бьют оленей, растят детей. Вот то общество, каким мы должны были бы быть. Порядок, в котором все особи смотрят в одну сторону и хотят одного – величия своему роду. - Я не понимаю вас, Черноглазый, - голос стражника звенел от напряжения. - Ты знаешь, кто такой Дагмар Бесноватый? – Ульх взглянул на стражника, и глаза того расширились. - Отступник, что предал свой народ и все, чем живут вельды. Тот, кто пролил реки крови, и имя его проклято в веках! – сразу же ответил стражник. - Именно так. И преступление его тяжкой виной лежит на наших плечах. Непомерные амбиции и жажда власти, - кивнул Ульх. - Что вы хотите сказать? - Только то, что идеи Дагмара вновь живы, что отрава лицемерия и ненависти вновь проросла быльем между ведунов. И вскоре она даст свои плоды. - Кто-то из Черноглазых попытается поднять восстание? – брови стражника сошлись к переносице. – Царь должен знать об этом! - Он уже знает, сын мой. Но он – один, один против всех. Тенета заговора протянулись через весь Совет, отравляя его членов одного за другим. И есть один, в чьи руки стягиваются все нити. - Кто это? – с запалом спросил стражник. Ульх выдержал паузу и взглянул в глаза солдату. Там было столько всего: ненависть, решимость, желание стяжать славу. Пока рано. - Могу ли я верить тебе? – негромко спросил Ульх. - Клянусь жизнью отца, Черноглазый, - кивнул стражник. - Я давно наблюдаю за тобой. Ты – честный мальчик, стремящийся к славе и благородству, желающий послужить своему народу. – Плечи стражника непроизвольно расправились, но одновременно с этим настороженность появилась в глазах. Видимо, он гадал, зачем Ульху понадобилось наблюдать за ним. Чтобы отвлечь его от этих мыслей, Ульх изобразил сомнение. – Но сможешь ли ты сделать то, что должно быть сделано? Не дрогнет ли рука твоя, сын мой? - Я отдам жизнь за царя, если придется, - уверенно кивнул стражник. - Я нарекаю тебя Ааленде, Длань Моя, - Ульх протянул руку и коснулся его лба. Кровь с запястья капнула на щеки стражника, и он отшатнулся. - Что с вами, Черноглазый Ульх? Вы ранены? - Нет раны горше измены, сын мой, Ааленде, ты поймешь это вскоре. – Ульх убрал руку и отвернулся в сторону Гнездовья. Подтеки его крови растекались по лбу стражника, в глазах которого загорелся фанатичный блеск. И всего-то надо было, совсем чуть-чуть энергии Источника, легкое-легкое прикосновение к его разуму вместе с кровью Ульха дало великолепный результат. Из теней захихикал Друг, зажимая себе рот ладонями. - Кто изменник, отец Ульх? – тихо спросил стражник. - Молодой Черноглазый Дитр напал на меня позавчера и жестоко изранил. Я едва смог защититься, а он убоялся наказания и сбежал из города. С ним же отправились и те, кто возглавляет заговор. - Кто это? – прорычал стражник. - Бьерн Мхарон и Сын Неба. Возможно, вместе с ними отправился и сын Хранителя Памяти Верго. – Ульх отвернулся к Гнездовью. - Но зачем Сыну Неба свергать собственного отца? – заморгал стражник. - Я скажу тебе, зачем, Ааленде, - Ульх тяжело посмотрел на него. – Мне было видение об уничтожении вельдов. Пламя, что поглотит наш народ. Оно же было и у Черноглазого Дитра. Вельды будут уничтожены. Сын Неба надеется отправить своего отца в самоубийственный поход и захватить власть при помощи Черноглазого Дитра и молодых аристократов. - Это необходимо предотвратить! – стражник горячо сжал копье. - Да, но мне некому верить, кроме тебя, Ааленде. Только ты можешь сделать то, что должно быть сделано. - Я убью их всех, отец Ульх! – тяжело проговорил он. – Убью любого, кто попытается погубить народ! - Знаю, сын! – Ульх положил руку ему на плечо, еще туже оплетая его невидимыми жгутами энергии. – Поэтому я и пришел к тебе. Но ты должен быть осторожен. Ты должен убить Черноглазого Дитра и Бьерна Мхарона. Они опаснее всех остальных. Именно они возглавляют заговор. Сын Неба мог быть введен в заблуждение. Его еще можно спасти. Убей Черноглазого и Мхарона, и ты спасешь народ. - Клянусь, отец, я сделаю это! – в глазах стражника, подогревая его решимость, плясали мелкие черные точки энергии. - Отправляйся немедленно и не говори ни единой живой душе. Любой может быть их пособником, любой может быть предателем. - Но куда мне лететь, отец? Ульх взглянул в сторону Гнездовья, туда же повернулась голова стражника. - Только что молодой Ферунг ушел седлать макто. Он – любовник Мхарона и друг Сына Неба. Он летит к ним. Проследи за ним и убей Черноглазого Дитра, Ааленде. - Клянусь, отец! Я сделаю это! Стражник упал на одно колено и поцеловал окровавленную ладонь Ульха. Друга передернуло от отвращения, но Ульх не шевельнулся, добавляя еще один слой убеждения энергией. Теперь этого дурака ничто не остановит. Он станет оружием, что уничтожит вельдов. - Как тебя зовут, сын мой? – тихо спросил Ульх. - Ааленде, отец, - взглянул ему в глаза стражник. - Иди, Ааленде. С тобой – моя сила и благословение богов. Когда стражник поднялся с фанатичным блеском в глазах и припустил рысью в сторону Гнездовья, Ульх сложил на груди руки, убрав запястья в рукава. Рядом хохотал от радости Друг, заливаясь соловьем. Ульх не чувствовал ничего, только правильность того, что только что сделал. Дитр не будет сопротивляться и позволит себя убить: он ведь приносил обеты и не может чинить насилия. Если повезет, парень успеет убить и Мхарона, и тогда свидетелей не останется. А Сын Неба достаточно силен, чтобы зарезать в гневе из-за потери друзей и самого стражника, чтобы скрыть все следы. Люди так глупы и так подвержены эмоциям, ими так легко управлять. Ульх отвернулся от Гнездовья и пошел обратно к городу, оставляя за собой цепочку кровавых следов. Рядом безудержно хохотал Друг. Это было несколько неуместно, но вполне приемлемо.