Everything will be fine

В далёком 1975 году, в небольшом, но довольно старинном и знаменитом городе под названием Страдфорд-апон-Эйвон произошло великое событие. Нет, это было не прибытие воскресшего Шекспира на родные земли — это было менее значимое событие, разумеется. Рождение маленького Стивена Отиса Купера праздновали все жители маленького, захолустного дворика, в котором его семья могла спокойно нищенствовать всю оставшуюся жизнь. Именно здесь, в грязной, обмотанной жестким войлоком кроватке покоился наш будущий «человек в чёрном». Было бы не плохо познакомиться с этим героем чуть поближе, верно? Стиви был единственным ребёнком в семье — безработная мать, а в последствии и отец с трудом обеспечивали мальчика тёплым кровом и пищей, а о других детях даже не задумывались. Возможно поэтому Отис вырос в бедной ласке и заботе, а из-за недостатка общения со сверстниками в нём развились не совсем положительные черты характера, которые докучают его и по сей день. Бывали в его жизни такие моменты и казусы, о которых он совершенно не сожалеет, хотя стоило бы. Будучи подростком, после хорошей взбучки со стороны озлобленного и бессильного отца, Отис иногда убегал из дома. Нет, разумеется, не навсегда, как и большинство обиженных родителями ребятишек. Местные жители в такие моменты частенько заставали его где-нибудь в подворотнях за нелицеприятными делами — мальчик со спокойной душой мог издеваться над животными, всячески измываться над слабыми и беззащитными, изрезая тем самым свою юную совесть на кучу мелких, гнилых кусочков. Новости в таких маленьких городках разлетаются быстрее ветра, поэтому не понадобилось много времени, чтобы Купер прослыл отрицательным персонажем в своей истории из-за множества жестокости и хладнокровия в ещё совершенно несмышленом возрасте. Совсем юнцом, он наконец сумел вырваться из этого грязного, бесперспективного места. Покорить огромный, великий Лондон — вот чего он желал больше всего на свете. Любыми методами и способами Стивен пытался заработать хоть какую-то копейку, но всего этого было недостаточно. Парень, а впоследствии взрослый, тридцатидевятилетний мужчина остался слишком падок до денег — при этом его совсем не заботило, каким образом ценные бумажки попадут к нему в руки, будут щекотать его разум, дразнить и позволят вылезти из этой нищеты. Нездоровая жажда славы, огромного, несметного богатства и роскоши преследовала его разум слишком долгое время. Такое отвратительное качество, как зависть, стала уже давно приевшейся привычкой. В один из монотонных, серых и туманных будней, Стивен Купер продолжал свои нескончаемые поиски, удобно устроясь на засаленном диванчике, в углу какого-то прокуренного кабака. Именно тогда блестящая идея стукнула ему в голову совершенно случайно — старичок напротив преспокойно читал свежий выпуск газеты «The Times», когда Отис заметил пёстрый заголовок, занявший полстраницы. Мужчина, не раздумывая, сбегал в ближайший газетный ларёк и приобрёл себе один экземпляр, чтобы вникнуть в фантастичную статью полностью. «Сын известного олигарха Марка Томлинсона отказался от крупнейшего наследства за всю историю Соединённого Королевства — горькая правда или сладкая ложь? Всё Соединённое Королевство поразила сомнительная новость о судьбе крупнейшего наследства четы Томлинсонов. Никому до сих пор не известно, откуда появилась информация о подобном решении старшего сына, но тем не менее многие СМИ утверждают: „Льюис Уильям Томлинсон — главный наследник крупнейшей корпорации ‚TommoLinxCo‘ наотрез отказался продолжать успешное дело своего отца.“ Если бы это оставалось правдой, то „горячая“ новость не осталась бы без должного внимания ещё долгое время. Но что же это — очередная неудавшаяся утка или горькая правда? Мы попробовали разобраться в этом. Нам удалось взять небольшое интервью у самого Марка Томлинсона, поэтому любители семейных драм могут лишь надеяться на правдивость данной информации. „К сожалению, мой старший сын никогда не интересовался жестоким миром бизнеса. Каким бы он ни был успешным, Льюис фактически всегда оставляет это без внимания. Я не могу осуждать его за такое поведение, но считаю, что он должен понимать всю серьёзность семейного дела и непосредственно принимать в этом участие.“ — утверждает Марк. На наш главный вопрос мистер Томлинсон ответил совершенно размыто: „Нет, я считаю, что данная информация не совсем корректна. Льюис пока что не делал таких громких заявлений, а тем более не отказывался от семейного бизнеса. Мой сын — моя гордость и всё ещё остаётся главным наследником.“ Из всего этого можно сделать только один верный вывод — „TommoLinxCo“ всё ещё остаётся самым успешным предприятием, которое, скорее всего, не потерпит крушение в ближайшие два столетия. Слова мистера Томлинсона можно расценить двояко, ведь Льюис всё-таки не пристрастен к делам своего отца. Миру практически ничего не известно о Томлинсоне младшем. Пару раз молодой человек был замечен в благотворительной организации, но от всех интервью наотрез отказался, желая остаться анонимом. И всё-таки, кто же такой Льюис Уильям Томлинсон на самом деле? Данный вопрос всё ещё остаётся актуальным.

Э. Джонсон, Главный редактор газеты „The Times“.»

Сложно сказать, сколько раз подряд мужчина прочитал эту статейку, но теперь он совершенно точно мог процитировать каждое слово, сказанное в интервью. Одна шикарная идея за другой посещали его разум, но он довольно-таки критично подошёл к этому делу и беспощадно отметал лишнее. «Данный вопрос всё ещё остаётся актуальным.» — проносилось раз за разом в затуманенной мыслями голове. Актуальным, да. А значит и довольно-таки дорогим. Всё оставшееся время Стивен Купер разжёвывал подробный гадкий план, который возник сразу же, как только он увидел «кричащий» заголовок. При этом на его лице сияла довольная, заговорщическая улыбка, а горячий кофе пришёлся как раз кстати — столько всего нужно ещё переделать.

***

Возможно это было поспешное решение, но я мог сказать точно — мне необходимо с кем-то поговорить об этом. Пусть это будет психолог, наш садовник, Джилл или лежащий на земле бродяга — мне всё равно. Уже примерно две недели меня преследует назойливое ощущение, что за мной кто-то следит. Наверное, ещё совсем немного, и я сойду с ума, потому что эта грёбаная паранойя уж слишком похожа на правду. В последний раз, когда я почувствовал на себе чей-то скрытый и пронзительный взгляд, был в парке, вчера утром. Мы с Луи неспешно прогуливались по влажным, позеленевшим газонам и узким дорожкам, наслаждаясь чудесной музыкой, которой со мной поделился Томлинсон. Парень спешно сунул мне один наушник в ухо, чтобы я присоединился к нему и прочувствовал его смешливое настроение через тексты популярных песен. Это была слишком ощутимая близость. Ну, просто потому что наушники изначально придумывались только для одного человека, а не для двух парней, которым пришлось изрядно прилипнуть друг к друг, шагая плечом к плечу. Наши ладони постоянно соприкасались, образовывая между собой нежный, едва уловимый шлейф чего-то сладостного и безумно приятного. Именно в такие моменты, когда моё сердце начинает беспричинно трепетать и сжиматься в тугой комок смешанных чувств, появляется и это мерзкое ощущение, которое заставляет меня отвернуться от лазурных, смеющихся глаз. После той ночи, когда я вломился в комнату голубоглазого в четыре часа утра, (словно конченый маньяк), мы стали чаще проводить время вместе — Луи частенько заводил со мной разговор во время моей неотложной уборки, смешил меня чем-то поистине глупым и необъяснимым, рассказывал о новом месте, где «ну просто охренительно красиво, я должен показать тебе где это находится». Вероятно, я слишком сильно нуждался в новом друге и общении, потому что с Лиамом и Шел получалось видеться крайне редко. Поэтому я нашёл этого необходимого друга и поддержку именно в Томлинсоне, который, к тому же, был и сам не против моей кудрявой персоны. Мне кажется до жути странным то, что колючий холодок проходится по моей спине именно тогда, когда кто-то из нас двоих переступает черту дозволенного. Я и сам не замечал, как пару раз непоколебимо закинул свои ноги на колени голубоглазого, когда мы смотрели очередное забавное видео в интернете. Тогда это казалось мне слишком обыденным и нормальным — я просто наслаждался обществом Луи, чувствовал своим коленом его спокойное, размеренное дыхание и приятную вибрацию, когда тот заливисто смеялся. Но спустя какое-то время я начинаю осознавать, что это вовсе не по-мужски, да и не по-дружески, поэтому спешно выпрямляюсь и ловлю на себе вопросительный взгляд голубых глаз. Наверняка вы не удивитесь, если я скажу, что решился поговорить о насущной проблеме именно с Льюисом. Не нужно кидаться в меня тапками, потому что я и сам не могу ответить, почему именно он, а не Джилл, например. Я принял своё решение совершенно точно и бесповоротно, единственное — осталось дождаться возвращения Томмо. Парень не появлялся с самого утра, поэтому я с нетерпением ждал голубоглазого, который вот-вот должен прийти. Обычно примерно в девять вечера он появляется на пороге дома, весь промёрзший (зачем ему носить кофту в начале холодного мая?), но сегодня что-то явно пошло не так. На часах натикало уже одиннадцать, а Томлинсон всё ещё не соизволил порадовать меня своим присутствием. Чёрная мгла застелила собой все яркие звёзды, что сияли буквально пару минут назад, мешая мне уснуть. Это поистине странная ночь. Я ужасно устал сегодня на работе — Донсон завалил меня самыми грязными поручениями, которые только можно придумать, но тем не менее я всё ещё беспорядочно верчусь из стороны в сторону, пропуская все сказочные сны сквозь себя, словно сито. Подушка уже встала колом, а одеяло совершенно не грело, когда я в очередной раз перевернулся на бок, глядя в небольшое окно, в надежде на скорый крепкий сон. Тёплая, требовательная рука свободно блуждала по расслабленному торсу, пробуждая самые смешанные и взрывные эмоции в моём разуме. Всё тело сразу же стало казаться свинцовым, таким тяжёлым и невыносимым, а дыхание стало прерывистым из-за беспорядочно скачущего сердца. Я готов был разорваться на мелкие кусочки в считанные секунды, но трепетные соприкосновения моего обнажённого тела с чьим-то ещё не давали мне возможности свободно уйти из этой реальности. Надо мной нависла невыносимая духота, словно кто-то заткнул мне нос и рот одновременно, запрещая свободно дышать. Запрещая жить и мыслить. Жар, возможно это всего лишь жар. Мои бессмысленные галлюцинации, мой сладостный сон, о котором я грезил всё это время. Это всего лишь невыносимый сон. Мягкое прикосновение нежных, желанных губ практически не чувствовалось. Но горячее, пьянящее дыхание приятно обдало кожу на шее, вызывая тысячи, миллионы и миллиарды мурашек по всему моему непослушному телу. Я прекрасно осознаю, что это за человек в моём сне, который так требовательно прижал меня к себе, засыпая. Это просто не может быть кто-то другой. Сладко дремлющий Стайлс не был способен отличить невозможную реальность от правдоподобной выдумки, так и засыпая, очарованный крепкими, тёплыми объятиями и горячим, пленяющим дыханием Луи, который всё-таки соизволил порадовать парня своим присутствием.