Everything will be fine

Когда в школе мне давали контрольную работу с математикой и у меня все получалось идеально, я настораживался и искал подвоха, потому что ничто не идеально. Вот и сейчас, по прошествии двух недель с нашей первой с Луи беседы, я начал искать какую-нибудь деталь, похожую хотя бы на капельку дегтя в нашей чаше с медом. Дело в том, что мы с Луи… подружились? Да, точно подружились. Теперь каждый раз, когда он появляется в поле зрения, он здоровается и не окидывает меня ледяным взглядом. Да и разговариваем мы чаще, чем до этого. Но не в этом суть. Мне отчего-то стало еще сильнее казаться, что за нами следят, и я постоянно видел какие-то непонятные тени возле кустов или подозрительных прохожих возле кафе или парка, да, впрочем, где бы я ни был. В общем, мои галлюцинации либо ухудшились и мне пора сходить к врачу, либо кто-то пытается проследить за каждым шагом — как моим, так и других Томлинсонов. Сегодня я проснулся от того, что услышал, как входная дверь в мою комнату закрылась с мягким щелчком. Я подошел к ней, когда встал с кровати, но никого не оказалось, и это позволило мне свалить все на сквозняк и открытые окна. На улице было очень солнечно, и лучи светили прямо на кровать, так что и это могло быть причиной моего пробуждения. Но в голове сразу всплыли странные сны, которые заставили кожу покрыться мурашками. Я отчетливо помнил, как ложился спать несколько раз, а потом во сне чувствовал тепло чьего-то тела рядом с моим, но это было слишком уютно и приятно, чтобы побеспокоиться. Так что теперь я не на шутку задумался о посещении психолога. А то и психиатра. Когда я оделся, умылся и вышел в коридор, чтобы пройти в комнату Эрнеста и проверить его — а я теперь еще и няня на полставки по просьбе мистера Томлинсона и прибавки к моему жалованию, — то в голове появилась еще одна вспышка. Это гребаное утро, видимо, и стало той ложкой дегтя в идеальном течении недели. Я вспомнил, как что-то мягкое прикасалось к моим губам каждую ночь, и это вряд ли я просто прижимался лицом к своей руке. Что-то трепетно… целовало?.. меня, будто боясь разбудить и встретиться со мной лицом к лицу. От моих мыслей меня отвлек громкий плач Эрнеста из своей комнаты, и я скорее пошел туда, чтобы успокоить. Каково же было мое удивление, когда я застал возле кроватки полусонного Луи, держащего своего брата на руках. Он улыбнулся, когда я подошел к нему и присел на кушетку, и продолжил качать Эрнеста, в то время как тот смотрел на него своими огромными глазами такого же голубого цвета, как и у старшего брата. — Доброе утро, — с мягкой улыбкой произнес он, и я не смог сдержать своей собственной в ответ, потому что улыбающийся Луи — что-то вроде копии солнышка. Что-то такое же милое, как и котята, щенки и малыши. — Доброе. Как тебе спалось? — спросил я, подвигаясь ближе и глядя за ворочающимся мальчиком. Луи вздохнул и усадил его к себе на колени, начиная играть, потому что спать Эрнест точно больше не собирался. — Довольно… Беспокойно, — он пожал плечами. — Утром мне показалось, что я слышал щелчки затвора фотоаппарата из открытого окна. Возможно, лишь почудилось, но было довольно тихо. Я даже ветер слышал, а потом раздался щелчок. Я нахмурился, потому что галлюцинации бывают только у одного человека, а у двух это уже либо взаимное помешательство, либо самовнушение. А возможно, что что-то действительно не так. Я подошел к окну и сквозь прозрачно-белую тюль посмотрел наружу, как вдруг шевелящиеся кусты привлекли мое внимание. Луи с непониманием смотрел на меня, пока Эрнест хлопал его по лицу и повторял себе под нос его имя. — Что там такое? — поинтересовался он и подошел ко мне, все еще держа малыша в руках. Я кивнул на окно, и он прищурился. — Мне показалось, что кто-то сидит в кустах. Присмотрись. Ветра нет, а они постоянно шевелятся. Луи некоторое время смотрел туда, после чего расширил глаза и приподнял брови. — Гарри, — он указал на тротуар, где была припаркована машина. — Эта тачка не принадлежит нам или нашим соседям. — Разве у вас тут не проезжают обычные люди? — спросил я, надеясь, что он поймет, о чем я. Луи покачал головой. — У нас охраняемый участок, Гарри, и если ты не увидел кучу охраны и собак при входе, то это не значит, что здесь ничего не отслеживается. Эта машина не принадлежит никому, да и марка довольно дешевая. Я быстро кивнул и хотел уже было ответить, как вдруг, когда мы затихли, послышался голос из приоткрытой форточки. Не было времени отчитать Луи за безответственность и открытое окно при ребенке, поэтому я сразу жестом сказал ему молчать и подошел к другому окну.

***

Я выбежал на улицу в спортивных штанах и футболке, на выходе сразу замедляясь и принимая невозмутимый вид, после чего начал продвигаться по дорожке из камня, якобы осматриваясь или желая выйти на прогулку. Но я следил глазами за тем кустом, где определенно скрывался кто-то, потому что, стоило мне только выйти, как затвор начал яростно щелкать, будто кто-то и не снимал палец с кнопки. Я прошел дальше и начал насвистывать себе под нос, а потом свернул от ворот налево, чтобы обойти дом по кругу и со спины подойти к нарушителю нашего покоя. Чем ближе я подходил к нему, тем четче становились очертания, и я поразился наглости и неумелой скрытности этого мужчины — мужчины, как понял по черному костюму и лысой голове. Он был увлечен делом и даже не заметил, как я подошел сзади. Я положил свою руку ему на плечо, и мужчина дернулся, оборачиваясь с раздраженным лицом, покрывающим маской гримасу страха. — Какого хре… Он не успел договорить, потому что я замахнулся и дал ему по носу, сшибая с ног и заставляя упасть. Схватил его за шиворот пиджака и потащил домой, перед этим поглядев в окно, откуда за мной обеспокоенно наблюдал Луи. Незнакомец оказался значительно крупнее меня и, должен признаться, я с огромным усилием сумел дотащить тяжёлое тело до крыльца. Вероятно мне следует посетить спортзал в ближайшие выходные, при чём срочно. Ситуацию усугубило то, что мужчина постоянно дёргался, пытаясь хорошенько мне врезать, либо же удрать с глаз вон, только бы не попасть в этот огромный особняк, в котором ему не рады. Он яростно хватался за шиворот моей футболки одной рукой, растягивая ткань ещё больше с такой силой, что мне категорически не хватало воздуха. И я не смог не заметить то, как суматошно он пытался спрятать свою небольшую фотокамеру — источник утренней шумихи, который помешал Луи досматривать сладостные сны. В последующие минуты всё происходило слишком стремительно — высокая, дубовая входная дверь распахнулась и Луи, всё ещё держа смеющегося ребёнка на руках, отступил в сторону, надеясь на то, что я справлюсь с этим здоровяком самостоятельно. Но нет, Томлинсон глубоко ошибался. Как только я вступил на широкое крыльцо, таща эту неподъёмную тушу за собой, неудавшийся папарацци ловко вылетел из своего чёрного пиджака, в который свободно поместились бы и я, и Льюис. При этом он умудрился хорошенько ударить меня в челюсть своей ладонью, беспардонно рассекая мою нижнюю губу. Мужчина, не свойственно своим размерам, слишком быстро и ловко двигался, поэтому в считанные секунды лысая голова показалась около железных, массивных ворот, которые тут же зачем-то открыла охрана. — Коул! Держите его! — громкий возглас Луи, совсем не похожий на его обычный, приглушённый сиплый, ласкающий слух, голос. — Не дайте этому муд… не дайте ему уйти! Томлинсон вовремя осёкся, нехотя подавляя свою злобу, вспоминая, что малыш Эрнест всё ещё ласково хватается за его торчащие волосы своими тоненькими пальчиками. Голубоглазое чудо так заливисто смеялось, глядя на своего разгорячённого старшего брата, что Луи невольно погладил его по маленькой головке, словно пытаясь защитить младшего от чего-то отвратительного и грязного. Два совершенно бесполезных, на мой взгляд, безумца, которые называют себя охраной, выглядели так, словно ловить этого маньяка, который скрывался со своей камерой в кустах в течение длительного времени, было не их работой, а моей. Лысый преследователь скоротечно смылся на своей старенькой, грязной машине. И за что им только платят, этим двух олухам, которые, видимо, и мухи не обидят? Море негодования накрыло меня с головой, когда я, всё ещё прижимая тыльную сторону ладони к разбитой губе, пытался справиться с непрошенной кровью и кидал яростные взгляды на чёрный пиджак, который остался в моей руке.

***

— Мудак чёртов, урод. Что за дегенераты стоят на охране… — бесконечный поток ругательств, кажется, никогда бы не прекратился, если бы я не шикнул, когда Луи слишком сильно прижал смоченную ватку к моей губе. Рана неприятно щипала, когда спирт проникал слишком глубоко в свежий разрез. — Прости, прости, просто это… Томлинсон буквально кидал обжигающие искры взглядом, которые могли подпалить здесь всё — начиная от шикарного персидского ковра, заканчивая незаурядными искусственными виноградными лозами, которыми было обвито большое круглое зеркало. И зачем в туалете нужен ковёр остаётся для меня страшной загадкой. — Я мог бы и сам справиться, — Луи всё ещё аккуратно обрабатывал мою онемевшую губу, уделяя этому слишком много внимания. Незначительная ранка, которая сопровождала меня всё детство — это было вполне нормально, если я приходил домой с разбитой губой. Томлинсон, казалось, вовсе не слышал мои слова, продолжая трепетно разглядывать мои губы. — Нет, Луи, серьёзно… — Успокойся, я закончил. — Лазурные глаза, наконец, рассредоточились и теперь беспорядочно забегали по моему раскрасневшемуся лицу. Это продлилось совершенно недолго — Луи резко встал с колен, оставляя меня одного на полу и, поставив аптечку на место, спешно вышел из ванной комнаты, демонстрируя свою божественную походку и оставляя ароматный шлейф своего дорогущего одеколона. Это было довольно странно, потому что я не сразу встал с мягкого ковра, всё ещё уставляясь на то место, где буквально пару секунд назад сидел обеспокоенный Луи. После его ухода осталось такое неизведанное чувство, будто его тень всё ещё сидит напротив меня, и беззастенчиво прожигает взглядом меня, мои губы, которые, скорее всего, насквозь пропитаны жгучим, горьким спиртом.

***

Очередная бессонная ночь — это продолжается слишком часто в последнее время. Беспокойный, странный сон, а затем яркие вспышки воспоминаний по утрам. Тёплые объятия, которые, по обычаю, имели такой же потрясающий и пьянящий аромат, как и голубоглазый чертёнок, спящий этажом ниже. Совершенно разные, внезапные вспышки, которые изрядно начинают беспокоить меня — эти чёртовы сны не должны быть такими реалистичными и желанными. В конце концов, это ведь не совсем нормально, что мне каждую ночь снится сын моего работодателя, верно? Нет, он не просто мне снится — его крепкие руки, беспорядочно блуждают по моему разгорячённому, сонному телу, которое полностью поддаётся его странной, сладостной игре каждую ночь. Ощущение того, что мои губы накрывают другие, более мягкие, пропитанные запахом сладкого кофейного ликёра преследует меня слишком долго. И каждое холодное утро я пробуждаюсь из-за резкой нехватки тепла, которое остаётся со мной на протяжении всей ночи. Да, это совершенно ненормально. Катастрофически ненормально. Беспорядочные мысли, связанные с прошедшим днём, насыщенным яркими, неприятными событиями, слишком умело отвлекли меня от сновидений. Мне действительно не хватало чего-то для полноценного и крепкого сна, но чего именно не доставало, я понять не мог. На меня напала беспричинная дрожь, а в комнате стало действительно холодно. На самом деле, могу поспорить, что ничего не поменялось — окно всё ещё было плотно закрыто, а кондиционер отключён. Но тем не менее, мне было бесконечно холодно, а того тепла, которое настигает меня только во сне, так и не появлялось. Решение стукнуло мне в голову мгновенно — мне срочно нужно уснуть. Долгожданное, спасающее тепло накрыло меня своими крепкими, воздушными объятиями, которые немного ослабли со временем. Мои кудрявые волосы приятно щекотали лицо, спадая на глаза, когда он аккуратно уткнулся холодным носом мне в шею, словно боясь разбудить. Эти нежные руки, немного огрубевшие ладони спокойно залезли под мою растянутую домашнюю футболку, свободно накрывая собой мою вздымающуюся грудную клетку. И снова этот благоухающий, мужской аромат, от которого так аппетитно собираются слюни за щекой, будто я готов прочувствовать и вкус обладателя этого чудесного запаха. Да, теперь я ощутил то недостающее, что гложило меня в начале ночи. Всё снова встало на свои места. Единственное, что изменилось в этой ситуации — я ещё не успел уснуть. Совершенно верно, я не спал в то время, как тихо щёлкнула входная дверь и он бесшумными, медленными шагами приблизился к моей кровати. Почему-то мне в голову и не пришло открыть глаза и посмотреть на него напрямую, поэтому я тихо, размеренно засопел, притворяясь крепко спящим олухом. Минут пять, которые показались мне вечностью, я не чувствовал ничего, даже его присутствия, словно он растворился на месте. Но затем я смог спокойно вздохнуть, когда мягкий матрац еле заметно прогнулся под тяжестью ещё одного тела. Он удивительно аккуратно двигался, всё так же бесшумно ложась рядом, со свойственными ему грациозностью и лёгкостью. Совершенно противоречивые чувства напали на меня, безжалостно давя со всех сторон. Сложно сказать, что я не предполагал этого, но, скорее всего, я ссылался на то, что это всего лишь мои больные фантазии, которые срочно нужно унять. Жар подступил незаметно, но стремительно, поэтому воздуха перестало хватать примерно минуту назад. Я чувствовал его тяжёлое дыхание всем телом, а изящные пальцы не спеша бегали по моей груди, вызывая непрошенные мурашки, которые он почувствовал сразу. Это стало понятно, когда он прекратил свои мучительные действия и немного наклонился к моему лицу, пытаясь понять, сплю ли я на самом деле. Не знаю что на меня нашло, но я не нашёл ничего более подходящего, чем медленно открыть глаза, сталкиваясь с лазурными, наполненными какой-то тревогой. Его чёрные зрачки расширились мгновенно, покрывая собой всю яркую голубизну — это было заметно даже в приглушённом лунном свете, который падал прямо на кровать. Тягостное дыхание прервалось, и сам обладатель столь чудесных острых скул и чувственных глаз замер на месте, словно завороженная статуя, глядя прямо в мои зелёные глаза. Отчего-то еле заметная улыбка появилась на моём лице, а он не смог сдержать своей невинной в ответ. И теперь мне казалось совершенно нормальным то, что я решил сделать. — Спокойной ночи, Лу. Мой хриплый шёпот нарушил тишину и я свободно обвил его шею обеими руками, утыкаясь носом в его вылепленную скулу. Теперь я спокойно чувствовал его трепетное дыхание, которое порой прерывалось на недолгое время. И это казалось мне слишком очаровательным. Я всем своим телом прижимался к Луи, не скрывая своего томного, слишком долгого желания. Мы оба лежали на одной подушке, которая теперь не казалась деревянной и ледяной — он прижимался к ней, а я к нему.