Бессонница Черного города

— Когда ты спал последний раз? — Док сразу перешел к делу, даже не дав Учиха освоиться в своем кабинете, а именно им и была его каморка. Все поверхности и выбоины были заставлены пробирками и банками с препаратами мозга для изучения. Снимки развешаны по стенам. На импровизированном столе красовался старенький микроскоп с ужасным разрешением, но Док приспособился работать в таких условиях. Лучшего все равно ждать было не откуда. — Я всего сутки в городе, — отвечал Итачи, с интересом рассматривая богатство кабинета, — и пока мне не представилась такая возможность. — Не представится и впредь, — заверил его старичок, усаживаясь за рабочее место и лениво бросив рукой в сторону потрепанного дивана. — Ты уже заражен, так что забудь о полноценном сне, если хочешь выжить. — Заражен? — Учиха пребывал в полном недоумении, рассматривая лицо старого доктора, и словно в подтверждение его слов, Мина покачала головой, стоя в проходе и прислонившись спиной к импровизированному дверному проему. — Чем заражен? Что здесь вообще происходит? К ещё большему удивлению приводило то, что Итачи чувствовал себя просто прекрасно, не считая усталости и жуткого желания завалиться в постель и проспать те же сутки, во время которых он отбивался от «зомби». Врач покачал головой, о чем-то раздумывая, но потом снова заговорил. — Я все тебе расскажу, но сначала, какие планы имеет правительство на наш город? — Учиха, полагая, что эти люди имеют право знать, какая участь их ожидает, тяжело вздохнул. — Мне поручено провести расследование и выяснить, есть ли в городе выжившие. Если я их не найду, Черный будет уничтожен одним массивным ядерным ударом. — Понимаю, — Док задумчиво покачал головой, — военным проще устроить радиационное заражение, чем разбираться с причинами болезни. Но ты уже нашел выживших, что дальше? Итачи задумался на секунду. — По инструкции, я должен связаться с управлением, но здесь нет сотовой связи. Если ответа от меня не поступит в течение трех суток, результат тот же. Старик снова замолчал, почесывая огрызком карандаша затылок. Его светящиеся красноватым светом глаза были устремлены куда-то за пределы этого помещения. Возможно, он уже представлял последствия нанесенного удара, огромным грибом взмывающим в небо. — У нас есть рация, — подала голос девушка, пожимая плечами, — но ретранслятор не работает и среди нас не оказалось человека способного его починить. — Я могу попробовать, — ответил Итачи. Узлы и агрегаты радио вышки были ему хорошо знакомы, но весь вопрос состоял в деталях, будет ли чем их заменить. — Обязательно, — покачал головой Док, — отправитесь на рассвете. Мина покажет тебе короткую дорогу, чтобы вы смогли вернуться засветло. Рыжая бестия, стоя в сторонке, недовольно закатила глаза. Док этого видеть не мог, но видимо знал ее предостаточно, так что мгновенно обернулся. Скривив обветренные губы, она кивнула головой. — Хорошо, я его провожу! — Итачи показалось, будто она не интересовалась спасением, точно одолжение делала, что в их положении казалось уж очень странным. Знать, что через считанные дни весь город уничтожат и не иметь желания избежать его участи. Учиха не хотел заканчивать свою жизнь здесь, так что сдаваться явно не собирался. Док широко улыбнулся ей в ответ. — Вот и славно, и принеси нам кофе, будь добра, — девушка, словно этого и ждала, поспешно покинула кабинет. Старик потер руки, облизывая пересохшие губы. — Кажется, ты ей понравился. Итачи изумленно изогнул бровь. Если так Мина проявляет симпатию к человеку, то как она ненавидит? Даже представить сложно. Но вряд ли его сейчас это волновало. Годы тяжелой и нервной работы сделали его совершенно черствым к романтике, и девушка могла сильно разочароваться в нем. Он не думал об этом, больше интересовали детали. — Простите… — начал было он, но старик отмахнулся, перебив его. — Док, просто Док, а ты? — Итачи. Просто Итачи, — в той же манере ответил Учиха, не желая проявить неуважение к человеку гораздо старшему. Док снова заулыбался, оставшись доволен. — Док, так, сколько вас здесь? — ему было необходимо собрать полную информацию, чтобы представить ее верхним чинам и хотя бы попытаться помочь им. — Двадцать три, — печально вздохнул старик, опустив седую голову, — еще на прошлой неделе было сорок, но многих мы потеряли. Они ищут пищу, единственное, что ими движет, и нас предпочитают куда больше себе подобных, так что нас постоянно осаждают толпы зараженных. Черный — маленький город. Нас было всего триста тысяч, но, к сожалению, патронов оказалось значительно меньше. Старик печально вздохнул, было видно, насколько тяжело ему говорить об этом. Должно быть среди тех «зомби» есть члены его семьи, родные и друзья, и как тяжело быть вдали от них, не имея возможности помочь. Итачи его понимал, после смерти родителей брат стал совсем диким, отдалился, и что бы ни делал аники, помочь не мог. Слишком глубока была рана на сердце отото. — И что это за болезнь такая? — вновь задал вопрос Итачи, и Док поднялся со стула, прохаживаясь по кабинету. — Сейчас я все расскажу, — в руки Итачи лег снимок скалистой местности со спутника, на котором извилистой змейкой возвышался горный хребет, но понять сразу в чем причина он не смог. — С этого все началось. Присмотрись внимательней, что ты видишь? Итачи молчал, он видел горы, но ответ был явно другим. Док ожидал от него подобной реакции, сам он тоже не сразу понял, что все это значит. Морщинистые пальцы старика прошлись по снимку, выводя линии. — Вот голова, — говорил старик, и словно по волшебству скала приобретала животные очертания, — вот лапы, вот линия позвоночника. По мере того, как говорил старик, глаза Учиха все больше расширялись от удивления. Со снимка из космоса на него смотрело огромное животное, подобных которому ему еще не приходилось видеть. Неистовый левиафан, или кто угодно, мистическое существо, останки которого возвели на собственной спине массивные горы. — Здоровая штука, правда? — усмехнулся старик. — Я столько раз гулял в этих горах, но даже представить не мог, что это скелет древнего существа, названия которому еще не дали. А вот один профессор из Токио это сразу заметил и примчался с группой исследователей в наши горы, проводить раскопки. Он считал, что это морской гигант и обитал он в огромном доисторическом океане, когда на планете был всего один материк, еще не разделенный. С этого все и началось. Спустя неделю после начала раскопок, когда ученые откопали первые косточки и собрали образцы для радиоуглеродного анализа, чтобы установить точный возраст останков, к нам в больницу попал один из них. Что с ним происходило, мы не знали, но у него были странные глаза, они словно горели в ночи, больше пациент ни на что не жаловался, кроме усталости. Решив, что это переутомление, мы накачали его снотворным и дали время отдохнуть. Но не тут-то было. Буквально сразу, как только уснул, он стал кричать и метаться в постели, мы пытались разбудить его, но все было тщетно, а через пару недель такого глубокого сна он распахнул глаза посреди ночи, когда медсестра делала обход и меняла капельницы, и набросился на нее, оторвав зубами кусок кожи на шее. Подоспевшие на ее крик санитары смогли отбить ее, но она все равно скончалась от кровопотери, а больной так и не проснулся. Это было похоже на лунатизм. Мы изолировали его, продолжая наблюдать, брали анализы, но ничего не смогли найти. А потом появился и второй заболевший, за ним третий. Спустя месяц с начала раскопок вся исследовательская группа спала в нашем отделении, пораженная неизвестной болезнью. Исключением была Мина, и вот тут вставал вопрос, почему она в порядке? Но у нас не было времени искать причины, поскольку началась цепная реакция. Док замолчал, помотав головой, и Итачи уже было хотел спросить, что было дальше, но в этот момент в кабинет вошла Мина, держа в руках две алюминиевые кружки с горячим кофе. Запах дешевого, откровенно прокисшего кофе наполнил небольшую каморку, но никто, кроме Итачи, на это не обратил внимание. Док довольно потягивал напиток, причмокивая, пока Учиха силился отравиться данной гадостью. И все же для того чтобы разобраться во всем происходящим в Черном Итачи нужна была информация, полная и исчерпывающая. — Вы сказали, что я заражен? — прервал он внезапно повисшую тишину и Док дернулся, словно просыпаясь ото сна. — Да, да, так и есть, — покачал он лохматой головой, протягивая маленький осколок зеркала полицейскому. — Вот, смотри. Итачи нехотя принял предложенный ему предмет, с явным недоверием покосившись на собственное отражение. Он ожидал увидеть что угодно: от язв и трупных пятен до откровенного разложения тканей, но с его внешним обликом оказалось все вполне обыденно, за исключением глаз. Радужки пылали огнем, казалось, что свет струился из глаз, словно биксеноновый, но цвет… Неимоверно красные, точно кровь, такого насыщенного оттенка, который даже у альбиносов не встречается, интенсивность этого окраса была куда сильнее, чем у всех, кого Итачи тут видел. Даже глаза Дока были более бледными. — Что это значит? — весьма озадаченно поинтересовался Учиха, совершенно сбитый с толку таким поворотом событий. Док прокашлялся, прочищая горло. — Интенсивность цвета твоих глаз говорит об обширной паразитарной инфекции, — авторитарно заверил Док, но у Итачи не было причин сомневаться в его словах. В конце концов эти люди смогли выжить в таких условиях. — Паразиты? — это единственное, что требовало объяснения. Познания в медицине Итачи особенно никогда не интересовали, но кое-какие сведения он все же имел. И что касалось паразитов, то они должны были каким-то образом попасть в его организм. На ум приходила только вода, из родника. — Именно так, молодой человек, — усмехнулся Док, но поймав на себе укоризненный взгляд Мины, мгновенно погрустнел. — Микроскопические существа сейчас наполняют твой мозг, под микроскопом их можно принять за эритроциты, клетки крови, но они совершенно другого характера. Эти твари попали в воздух, как только группа исследователей взорвала часть склона с северной стороны горы, освобождая доступ к окаменелостям, ветром их разнесло по округе. Сейчас ничего не угрожает твоему здоровью и сознанию, однако… Док снова замолчал, точно специально растягивал время, давая возможность помучиться. Именно по этой привычке врачей Итачи и ненавидел больницы. Мина обреченно вздохнула, похоже она прекрасно знала пристрастия этого старика. — Стоит тебе провалиться в стадию глубокого сна, они начнут размножаться и поедать гормон страха, окситоцин, — заговорила она вместо Дока, и тот даже грозно смерил ее взглядом, недовольный тем, что у него отобрали слово. Мина его проигнорировала и продолжила дальше. — Они будут влиять на гипоталамус, наполняя твои сны кошмарами, как правило, пережитыми в реальной жизни, и не выпустят из этого состояния, то есть проснуться потом не удастся. Их главная задача — не дать умереть носителю, то есть провоцировать чувство голода, чтобы обеспечить себе дальнейший рост и развитие. Поэтому те люди, которых ты видел в городе, такие. Они не соображают, что происходит, ими движет только желание есть. Запасы продовольствия в городе закончились, а значит, еду стоит искать в другом месте. Чаще они нападают на нас, но мы даем отпор. И не имея другого источника белка, они едят друг друга. Они не чувствуют боли и остановить их может только прямой выстрел в голову. Итачи слушал внимательно, уже и не замечая противного вкуса кофе, послушно глотая его крупными порциями, пока разум переваривал и усваивал полученную информацию, весьма шокирующего характера. Выстрел в голову — действительно, справедливая мера, раз другим способом остановить их не удается, он и сам убедился в этом прошлой ночью. Но оставался другой вопрос: как избежать этакого зомбирования паразитами, что сейчас наполняли его мозг? Пусть и прямых доказательств этого Итачи не имел, но его глаза явно выглядели ненормально. Уснуть, значит стать таким же, как те бездумные существа, населяющие город, дать вторгшимся захватчикам право использовать собственное тело, как инкубатор для их роста, не спать — тоже не лучший выход для здоровья, может привести к смерти. — И как вам удалось выжить? — пожалуй, мало что когда-то интересовало Итачи больше, чем ответ на данный вопрос. Никогда еще ему не предстояло сделать выбор между тем, как закончить свою жизнь. Красные глаза, паразиты в мозгу, вся эта ситуация походила на сюжет третьесортного ужастика, но он попал сюда, и в Черном это все происходит на самом деле. *** Белоснежный кафель гладких стен кафетерия отражал яркие блики множества ламп. После того, как людей почти не осталось, проблем с нехваткой электроэнергии крупные города не испытывали. Реюзаки потягивала чай без сахара, загрызая его солеными на вкус крекерами, пока рассматривала новые результаты энцефалограммы больного. Это цикличность, без сомнения. Вначале относительно ровные всплески активности, сменяются более напряженными, потом доходят до откровенно ужасных, вот только финал всегда разный. И причин такой закономерности даже профессор Хамура отыскать не мог. Может и правда, стоит вскрыть его голову и изучить мозг? В конце концов, именно от этого пациента зависела жизнь миллионов людей планеты. Проклятый комитет по человеческим ценностям, забравший в свои руки решение таких спорных аспектов, чтобы в условии сложившегося кризиса люди не утратили свою сущность, категорически запрещал это. Девушка поднялась из-за столика, подходя к окну. Толстые пуленепробиваемые стекла высотного здания института надежно прятали за собой порядка полусотни специалистов, больше и не нужно было, да и не осталось никого. За окном царила ночь, и далеко внизу спящие люди бродили по улицам, выискивая новую жертву. Будь слышно, Реюзаки затыкала бы уши от истошных криков людей, в чьи дома они вламывались, разрывая зубами живую плоть. Хранители снов прекрасно оправдывали свое название, не давая возможности разбудить уснувшего.