состояние льда.

Мы были лучшими друзьями и никогда больше. О нет, мы целовались изредка, чтобы не забываь о том, что анархисты. Особенно забавно было наблюдать, как шарахаются от нас говнари, когда мы в наполовину в шутку, наполовину всерьёз, прямо посереди слэма лихорадочно пьём общий на двоих адреналин, жарко переплетаясь руками. Грязный вечер. Если трамвай остановится прямо сейчас, меня вырвет. Если песня закончится, меня вырвет тоже. Ровно три года. «От полученных травм скончался» Обрывком воспоминания. Его мать. Боже мой, на похоронах я видел эту убитую горем женщину. Как дьявольски нелепо смотрелись рассыпанные по плечам разноцветные пряди. В один момент я упустил её из виду, а когда увидел снова, она уже не плакала, глаза сияли болезненным восторгом. Я понял, что она попросту вмазалась. Господи. Губы скривились. Всё в ней – застиранная футболка с принтом ГО, татуировка, колючей проволокой бегущая вдоль запястья, резало глаза. Но она не осознавала происходящего и это являлось железным оправданием. Никогда не одобрял его дикую тягу к политике. Митинги, красно-чёрный флаг. Анархист – прекрасно, но антифашист… знал, что бритые ребята в трёхцветных шарфиках рано или поздно потеряют терпение, а под рукой окажется именно он. Так и вышло. Меня всегда непреодолимо влекли всевозможные ПАВ. Психоативные вещества. Замешанные на внутренней дрожи и музыке 80-х – 90-х ощущения, плюс эффект от дешевой аптеки. Неотбитый гликодин, феназепам, ремантадин, чаще измены, но иногда вполне годные трипы. Такому образу жизни мешали родители, вынужденные наблюдать меня в состоянии полутрупа, школа, требующая каких-то усилий и Джонни, попросту боявшийся, что я не вернусь однажды. А в результате не вернулся он. «От полученных травм…» Мне хочется оказаться дома. В маленькой темной квартирке на предпоследнем этаже высотки. Там можно скрыться от всего. Там ещё почти целая банка отличного кофе, немного травы в нычке за шкафом и книги. С любовью собранная коллекция. Зарубежный экзистенциализм, российский постмодернизм., философия. Джойс, Пруст, Пелевин, Уэлш, Брайт, Ницше… ах да, я не люблю свою работу. Журналист. Журналюга. Выматывающее. Придурок, всё ещё не оставляющий надежду стать писателем, звучит куда правдивее. Трамвай, нещадно оглушая дребезжанием, всё же остановился. Я вспомнил, что на подоконнике у меня стоит тарелка, в которой плавает цветок, отдалённо напоминающий розу. Выйдя вчера в шесть утра на балкон, я обнаружил его посередине бетонной площадки метр на метр. Скорее всего, упал сверху. Я давно разучился воспринимать что-либо как знак, но сверху – это почти, как свыше. Выхожу. Закуриваю, лихорадочно тыкая пальцем в плеер. Первая затяжка должна совпадать с первым аккордом песни. Только так.