Он рядом

— Я так долго готовился к этому! Кира-а-а-а, — протянул недовольно мой друг - Ромка. — Не глупи! Именно сегодня! Никакого "завтра". — М-м, — кривлю губы и продолжаю читать книгу, сидя на кровати, забившись в угол. — Кир-р-р… — парень садится рядом и долго смотрит на меня своим умоляющим взглядом. Ох, это он умеет делать — строить глазки. Снова поднимаю взгляд на него и вздыхаю. Да я не ленивый! Скорее пугливый. Фотосталкеризм — моё хобби и любимое занятие. А если описать поподробнее, что же это, то просто: Фотосталкеризм — это фотографирование мест, а именно — это заброшенные здания. Есть ещё просто сталкеры — они-то немного отличаются от нас. Эти люди просто изучают здания, и все захватывающие моменты остаются у них в голове, а я и Ромка любим это ещё и запечатлеть на камеру. И в очередной раз Ромка нашёл место, которое, по его словам: «Понравится очень-очень-очень! Это лучше всех!». — Кира! — выдёргивая меня из мыслей, кричит он. — Извини, — закрываю книгу и кладу на кровать. — В чём проблема? Почему не хочешь пойти туда? — Это место опасно. Ментов там по уши ночью! — И чё? — довольно улыбнувшись, подсаживается ещё ближе ко мне. — И то. И тебя я одного тоже туда не пущу! — Вот послушай сначала! Чего ты сразу "нет"? Это место популярно у сталкеров, — так мне рассказывал один из них. — Некоторые из тех, кто туда ходил, просто после этого не возвращались к сталкеризму! Разве это не загадочно? — Ну, загадочно… — Слушай дальше. Эта больница была создана лет двадцать назад! И по слухам была плохая. Многие поступали туда здоровыми, просто с жалобами на головную боль! И больше их никто не видел! — И… — подаю звук, как Ромка перебивает меня. — А ну заткнись и слушай! И вот! Говорят, там много разных вещей, интересующих нас и людей, которые сейчас сидят на нашем сайте и ждут новых фото! — Я знаю всю эту длиннющую историю! Да-да, там много всего странного! И из-за этого мы никуда не пойдём! — Я уже поговорил со сталкерами, те согласились нас туда провести! Они помогут нам и сумки могут подержать. — Ром, это опасно. Очень опасно. — Впервые ты так заговорил! — Потому что раньше такого не было. Да, были истории, что пару человек умирали в каком-то там здании, но не целые же семьи, состоящие из пяти детей-подростков и других людей. — Ты пойми, если это получится, то будет просто всплеск нашей популярности! — Ладно, все. Я согласен, — вижу, как на лице друга появляется довольная улыбка, но прикрываю ему рот, так как возможно он может закричать. — Но если случится на покушение на нашу жизнь, слишком мистическое, необъяснимое законам физики. Что мы делаем тогда? — Да-а-а, то мы оттуда быстро уходим! — Отлично, — притянув колени к груди, отвожу взгляд на часы. — Я тебя обожаю, Кирюш. — тихо шепчет мне на ухо, гладя по голове. И я же не могу ничего сказать. Уже год прошел, как мой друг признался, что он гей и девушек не переносит на дух! — Зай… — позвал он меня, от чего я удивлённо приподнял бровь. — Я с тобой не разговаривал о тех моих выходках, кажется, никогда. И только решился. Да. Было пару раз что-то, что назвать как-то мне не под силу. После того, как он мне признался в своей настоящей сексуальной ориентации, то взгляд в мою сторону поменялся сразу. Я замечал это. Нечаянно касался меня в эрогенных зонах и, краснея, извинялся. Я прощал, ведь надеялся, что это правда, но это стало проявляться всё чаще и чаще. И спустя пять месяцев, когда он остался у меня… Не сдержался он, и не сдержался я. Когда мы лежали перед телевизором и смотрели очередной фильм ужасов, он начал касаться меня. Я же ещё пугливый, услышав громкий звук, сразу вздрагиваю! И его коронный приём для моего успокоения, это – гладить меня по голове, по спине или по рукам. Меня это и правда успокаивало. Но тот раз был каким-то слишком… Я снова вздрогнул, заматерившись, накрылся одеялом. А тот, тихо посмеявшись надо мной, погладил по щеке, я тогда долго думал, что же мне делать, но он знает меня, мою «уверенность» и стеснение. И просто продолжил гладить, а я, замерев, смотрел ему в глаза. Да! Мы поцеловались! Кажется, я впервые поцеловался, ведь это был не просто поцелуй в губы, а французский! И это должно было быть с девушкой! Но нет, Рома как всегда везде успеет. Когда Рома прилично так впился в мои губы, я почти ничего не делал, просто сидел в шоке и под влиянием ласки. Я целовал его. Сам не могу в это поверить. Он же уже залез мне под футболку и холодными пальцами скользил по спине, от чего я постоянно вздрагивал и мычал. Очнулся я лишь тогда, когда лежал под ним, чувствуя, как стояк упирается ему прямо в ягодицы. Я, краснея, тихо попросил его слезть с меня, и тот, прошептав: "Прости!", выбежал из комнаты в туалет, который соединен с моей комнатой. И всю ночь мы не говорили об этом, и на следующий день, и вообще. Никогда! Повторилось почти тоже самое через дня два. Он уже грубо лапал меня, а я стонал, сидя на столе на кухне в его доме. Мне это нравилось, и одновременно я отрицал то, что мне нравятся парни. Нравилось стонать ему на ушко, прикрыв глаза, и порой царапать его спину. Нравилось, когда он невзначай брал меня за руку, но я скрывал это и только злобно смотрел на него, а тот растерянно отворачивал голову в сторону и отпускал руку. Так повторялось из недели в неделю, и через два месяца после первого прикосновения он свободно дрочил мне своей рукой через ткань трусов. Я стеснялся, краснел! Но возбуждение уже было превыше, я забывался. Просто таял от его поцелуев, терял голову! И так было раза четыре. Он мог резко стянуть с меня джинсы, шорты, брюки и начать возбуждать меня! Но потом я начал сопротивляться, говорить: «Нет! Не надо!», и он утихал. Но всё же каждую ночь я так и думал об этом. И вот. Спустя три недели я снова стал разрешать ему прикасаться ко мне. — Кир, ты опять где-то витаешь в облаках! — вскрикнул парень и, нахмурившись, ударил меня по колену ладонью. Я сразу очнулся и с милой улыбкой спросил: "Да Ром? О чём ты поговорить хотел? И да, не называй меня «заей», не надо". — Хорошо, не буду. Просто, я… Блин, я что-то чувствую к тебе. Тягу! Тягу в сексуальном плане! — Я тоже, — совершенно спокойно ответил я ему и увидел на его лице удивление. — Тебе нравится то, что я делаю? — Да, Ром, нравится, — честно отвечаю уже более тише. — Мне нравится это тоже. Нравится трогать тебя там, где не трогает никто, — чуть улыбнувшись, он кладёт руку мне на колено и начинает поглаживать его, а я, прикусив губу, смотрю на это. — Но, я не… — запинаюсь, чёрт. — Я не без ума от парней. Мне нравятся девушки. — Да, я знаю, — кивает, и его ладонь скользит ниже, приближаясь к паху. — Ром, не сейчас, — сдержав стон, касаюсь своей дрожащей рукой его. — М-м, — касается губами моей щеки, а я готов визжать от этого, как сучка! — Ромка, нет… — вытягиваю шею, и тот, будто уже изучив мои слабости, тихонько начинает целовать её. — Рома-а-а… — выдыхаю, прикрыв глаза, и пытаюсь убрать его руку с колена, но тот хорошенько вцепился в него и не отпускает. Дёргаю руку, он же хихикает и целует грубее, кусая кожу зубами, оставляя уже засосы. И снова это чувство – сдаюсь. Запрокинув голову назад, наслаждаюсь его ласками. Он сидит уже сверху на мне и, горячо выдыхая в губы, аккуратно целует. — Сейчас должен отец прийти, дурак, — спустя минут десять шепчу, когда тот уже стянул с меня футболку и, целуя грудь, надрачивает мне. — Не ври-и-и, Кир, — смотрит в глаза, а я не могу сказать уже и слова, ведь, приоткрыв рот, лишь издаю стоны и чувствую, что возбуждение достигло пика. Ещё несколько минут, и я кончаю, он чувствует это, когда ткань трусов просто темнеет и становится чуть влажной, слушает последние мои громкие стоны и с довольной улыбкой затыкает поцелуем снова. После высовывает руку из моих штанов и слезает. — Я сейчас домой, Кирюш, — оборачивается, стоя уже возле ванной комнаты. — А? Но мы же не обсудили, когда встречаемся и где, чтобы пойти туда. — Я договорился уже с ними на завтра! — кричит из ванны, пока моет под струёй воды руку. — А-а-а... — протягиваю, и в штанах уже становится не очень уж приятно сидеть. Поправляю и встаю с кровати. Рома подходит ко мне и, обняв за талию, смотрит прямо в глаза. Долго смотрит. — Что-то не так? — смотрю, аккуратно положив руки ему на плечи. — Всё так, всё прекрасно-о-о, — протягивает парень и хлопает меня по попе. — Я же говорил не делать так! — пытаюсь оттолкнуть парня, но тот так и обнимает. — Признайся же, тебе это нравится. Просто совесть мучает, да? — Хватит, а! — недовольно гляжу на него, и тот, подмигнув мне, целует в щеку. — До завтра! — отходит от меня и идет к двери, ведущей в коридор, а потом уже к лестнице вниз на первый этаж. — Не провожай, я сам дойду. — Не буду провожать, хорошо. — киваю. И когда хлопает дверь на первом этаже, вдруг раздаётся лай моего пса, и я отправляюсь в ванную.