Он рядом

Как только просыпаюсь, сразу усаживаюсь на кровати поудобнее и открываю ноутбук. Сразу захожу на официальный наш сайт. И вижу первую запись:

«Сегодня ночью будут загружены новые фото, ребят, ждите. P.S. Ромыч»

Он, как всегда, в своём репертуаре. Даже не думает, что, возможно, мы не сможем сделать то, что должны, а людям уже наобещал. Кстати, Ромка многим нравится, особенно в школе. Конечно, как его не любить. Такой симпатичный. Крепкого телосложения. Ростом он, ну, чуть выше меня на пару сантиметров. Одевается хорошо. В общем, как хотят видеть девушки своих заветных мужей. Вот он такой — идеальный, если говорить прямо. Но при этом, многие в школе знают, что он самый настоящий гей. Были гомофобы, но выступать против него — значит выступать против всей школы. Да и самое главное — против самых популярных девушек. Ведь они так и лезут к нему, а тот отталкивает. Глупый, теряет такое… Ему все парни завидуют. Они ж так и клеятся. Так и навязываются в подружки. Но не тут-то было. Ромка всех посылает. Но когда он видит, как по нему млеют там, он такой улыбчивый и застенчивый, порой. Я это его поведение частенько замечал. Ой, сообщение.

Рома: «Через час буду у тебя!» Кирилл: «Хорошо. Дверь будет открыта, так что не стучись, сразу заходи и поднимайся ко мне.»

Наши дома стоят недалеко друг от друга. Место, где я живу, называют — «Для богатеньких». Находится в конце города. Никаких вонючих подъездов. Везде одинаково подстриженные газоны. По три дерева на заднем дворе. И дома разделяются тем, что построение у каждого своё. Дома стоят напротив друг друга, по семнадцать в ряду, а всего рядов — четыре. Мой дом во втором ряду, по счёту, девятый. Ромка же живёт в третьем ряду, четвёртый дом. Построение у нас с Ромкой абсолютно одинаковое. Лишь снаружи цвет дома отличается, и другой интерьер. А так, если у меня комната находится в левом крыле дома, на втором этаже, то у Ромки в правом, также, первая комната по счёту. В левом крыле две комнаты — там я и вторая пустая. В правом — отец и другая пустая. С этих коридоров можно выйти на одну общую огромную лестницу, которая ведёт вниз. И тут можно сразу видеть входную дверь, ведущую из улицы в дом. Слева огромная гостиная, справа — кухня, такая же большая и просторная. А дома одинаковые, потому что наши отцы, ну, очень хорошо общаются. Оба руководят одной фирмой. Только отец Ромы уже имеет жену года два, как. Та, которая родила Рому — ушла к другому. А мой отец… Мать умерла, когда я был маленьким. Сколько бы раз я не спрашивал о ней, он всегда находил оправдание: «Позже!», «Сынок, я занят!», «А ты уроки сделал? (да при чём тут вообще уроки!?)», «Извини, я ухожу, поговорим об этом позже!» Недавно он разговаривал со мной. Я видел пару фотографий на его телефоне с какой-то девушкой. Он рассказывал о ней, что она не такая, как все его бывшие девушки — те, либо ненавидели меня, либо, когда я оставался с ними наедине, твердили одно и тоже: «Я покупаю тебе то, что хочешь, а ты, взамен, называешь меня своей мамочкой и делаешь вид, что любишь меня. Договорились, малыш?» Бывало, что отец не слушал меня, когда я доказывал, что они с ним лишь ради денег. И тут он снова мне рассказывает о какой-то там Лере. Ей тридцать два, но я бы дал только двадцать пять. Она очень добрая, и тем более, вроде, модель или директор одной из модельных организаций. Не запомнил! В общем, знаю одно — я скоро должен с ней увидеться. Хотя, это не важно. Поднимаюсь с кровати и иду в ванну. Умываюсь, одеваюсь более приличнее. Достаю сумку с камерой и сажусь за стол. Рядом уже находится ноутбук. И я со скуки начинаю просматривать фотографии с флешки. Увлёкшись этим делом, не замечаю даже, как проходит час. И, внезапно, на первом этаже раздаётся лай Ри. — Придурок! Ри лучше бы покормил! — Раздаётся крик Ромки. Ри — это кличка пса. Порода: Лабрадор-ретривер. Такие собаки достигают до шестидесяти двух сантиметров ростом. Ри — пятьдесят девять сантиметров. Приходится отвлечься и спуститься вниз. Когда оказываюсь на лестнице, то вижу Ромку, с портфелем на плече, сидящего на полу с Ри. — Еда у него в миске, чего ты возникаешь? — Подхожу к нему, и тот, погладив последний раз пса, встаёт с пола. — Вот если у него пусто в миске, то с тебя поцелуй! — Иди ты... знаешь куда! — Ага-а, — идёт на кухню вместе с собакой и с улыбкой, но потом выглядывает оттуда. — Что? — сглатываю. Уже готов, что тот налетит на меня и, прижав к стене, поцелует. — Тварь, — ухмыляется и подходит ко мне. — Корм есть, — прищуривается. — Я же сказал, — улыбаюсь. — Идём наверх. — Идём. — Поправляет портфель на плече и следует по лестнице за мной. Когда остаётся ещё немного, Ромка, звонко засмеявшись, хлопает меня по попе. — Рома! — вскрикиваю, оборачиваюсь и хочу схватить друга, но тот опережает меня и забегает в мою комнату. — Чокнутый, — проговариваю шёпотом и вижу в комнате Ромку, сидящего за столом за ноутбуком. Он щёлкает мышкой, просматривая все фото на скорости, а, когда я подхожу к нему, останавливается и глядит на меня. — Это… — говорит мне в глаза тихо. — Э-э, нет! Я первый! — Прикрываю рот парню своей ладонью. — Зачем это ты наобещал людям, что фото сегодня будут? — Потому что они правда будут. Ровно в восемь вечера парни нас ждут недалеко от нужного нам объекта. Я дал им твой номер. — Да почему мой всегда? — Потому что я свой не помню, а твой знаю наизусть, — встаёт со стула и, взяв одну из книг, собранных пирамидой, ложится на мою кровать. — Они ещё торопились куда-то, да и задерживаться не хотелось, вот и сказал твой. — Тогда ладно. Но в следующий раз говоришь свой номер, — говорю ему и, услышав, как по лестнице скачет Ри, смотрю на дверь. — В восемь вечера... Надо бы не забыть и не опоздать. Парни по виду такие… Бе! — Смотри-ка! Да у тебя явно талант описывать людей досконально. — Не придирайся, Кир. — Не зови меня Кирой. Я не девушка. Я Кирилл! — Замолкни, Кир, — уткнувшись в книгу, отвечает он. — Рома! — Я у тебя целый день буду, кстати. — Ну, я не против, ведь ты… — Эта тупая шлюха — жена папы, ссорится с ним. Ах да... Забыл сказать, что Рома ненавидит новую жену своего отца. С самого начала она испортила ему всё — так говорит мой друг. Ругает его за беспорядок в комнате, за вонь в доме от кота. Да вообще за всё. «А ещё, — говорил мне Рома — она ужасно готовит!» И я пробовал её еду, серьёзно, она просто не умеет готовить. Даже я лучше готовлю... — И ты просто не хотел слушать их? — Смотрю на парня. — Угу-у-у... Ты не представляешь, как они орут там. Он чуть ли не рычит, а она визжит. Еще и посуду так бьют! Кажись, вообще тарелок не останется. — Да уж… — сажусь на стул и продолжаю смотреть на него. — Камеру настроил? — Неожиданный вопрос раздаётся от него спустя... пять минут молчания. — А? Ну я, как бы… — Потом времени не будет! — Да, я понимаю, но у меня вопрос... А что брать-то именно? — В каком смысле? — Отрывает взгляд от книги. — Мыльницу или зеркалку? — Давай... Хм-м... Зеркалку! — Хорошо, — спокойно беру нужное и складываю в сумку. Кажется, ему понравилась книга, ведь он, устроившись поудобнее, внимательно читает. Сосредоточенное лицо обо всём говорит. Тут наконец-то подбегает Ри и своим холодным носом касается моих пальцев. Я уже привык — он хочет, чтобы я его погладил. Уделяю собаке внимание и на протяжении пятнадцати минут вообще не гляжу на друга. А потом... — Сегодня третье? — спрашивает Рома и я перевожу на него взгляд. — Да, третье августа. — Скоро в школу, придурок, — улыбается. — Хватит меня обзывать! — Недовольно смотрю, а тот кладёт обратно книгу и принимает уже положение сидя. — Да я любя, Кир. Не обижайся ты, а то как девка. — Пф-ф... — показываю ему язык и сажусь рядом с ним на кровать. Ри разворачивается ко мне мордой и снова просит погладить. Только уделяю ему снова внимание, как тот резко запрыгивает на кровать и лезет ко мне на колени. Приходится лечь. Касаясь головой о стену, глажу пса, а тот всем своим весом, который составляет у него килограмм так сорок, лежит у меня на животе. — Вчера мой отец разговаривал с твоим. Ты знаешь об этом? — Поинтересовался Роман, и я, взглянув на него, хмыкнул. — И что? Вроде это не столь важно, чтобы рассказывать мне. — А вот и нет! Важно! Ты знаешь, что ты должен скоро увидеться с этой Лерой? — Теперь знаю. — Потом расскажешь о ней. Мне интересно. Мой отец её описал так — «Она такая… Ух-х-х!» — Хорошо-о-о... — отвечаю ему и замолкаю. — На этой неделе вы точно должны встретиться! — Да успокойся ты уже. — Прости, — выдыхает и, повернув голову в мою сторону, смотрит. — Не верится, что скоро тебе в девятый. Ты вроде большой в свои пятнадцать лет, а вроде мелкий. — А тебе в одиннадцатый. Тоже не верится, — улыбнувшись, так и глажу собаку. — Тебе уже семнадцать, Ромка. До сих пор ведёшь себя, как ребёнок. — Таков я, пора привыкнуть. А ты ведёшь себя уже год, как сумасшедший! — А что я? — Любишь эту... Лену или как её там? — Она красивая. — Но тупая! — Не даёт мне договорить он. — Ты умнее её! Подумай мозгами. Из вас такая тупая пара получится. — А ещё я страшный. Я вообще просто тёмный фон, а она то, что фотографируют в разных ракурсах! — Взмахиваю руками. — Эй, прям в точку. Сказал, как Бог! — Смеётся мой друг. — Да иди ты! — Пихаю локтём парня в ребро и тот стонет от боли. — Да пошутил. Ты красивый, Кир. Красивый! Думаешь, почему я на тебя запал? — Э-э… — смотрю на него, а тот прикусив губу, отводит взгляд. — Прости. — Ничего. Бывает. И всё же, я не такой симпатичный. — А мне твои волосы нравятся. Такой огненный оттенок. Кудрявый, голубоглазый, бледнокожий, худенький. Идеально! — Смотря, гожусь на что с такой внешностью. — Ну, типичный пассив. — Да ты чокнулся! — Хватаю подушку и бью ей парня, а тот звонко смеётся. — Извращенец! Педик! — Но ты ведь такой же! — Пытаясь как-то спрятать лицо руками, кричит мне. Ри начинает в это время громко лаять и махать довольно хвостом. — Да ты… Дебил! — Продолжаю бить. — Ну прости, прости! — Резко обнимает меня, а я замерев на несколько секунд, снова бью его подушкой. — Не трогай меня вообще! Голубой! — Да-да-да! Сказал мне человек, который целует меня в ответ. — Подумаешь! — Кладу подушку под голову и успокаиваюсь. — Не дуйся, — так и продолжает обнимать. — Я спокоен, — выдыхаю и гляжу на него. Тот, прикрыв глаза, с улыбкой лежит, прижавшись щекой к моей руке. — Тебе страшно? — Шёпотом спрашивает он, спустя десять минут тишины. — О чём ты? — В недоумении смотрю на него. — Боишься идти в то место? — Немного... Есть что-то, что останавливает и говорит остаться дома. — Да ничего там нет! Всё это сказки-и-и... — Да, — киваю и расслабляюсь. — Это будут самые лучшие кадры! — Уж мы постараемся, — добавляю я. — Постараемся, да! И даже если что-то будет мистическое, мы должны это заснять! — Обязаны! — я говорил это как-то с неуверенностью, лишь поддакивал ему. Я чувствовал — что-то будет не так…