Он рядом

— Пошли на третий. — приказываю парню и тот спокойно кивает. Смотрю на арку, пройдя через которую можно увидеть лестницу, ведущую на третий этаж. — Руку! — вот теперь приказывает мне Ромка и хватившись за моё запястье, со вздохом начал подниматься. Слыша скрип древесины под ногами, я иду за другом. Снова лестницы разделяются. Идём по правой стороне. Ромка при этом успевает фотографировать. Вообще получается странное фото (одновременно мейнстримное): пыльная лестница, наши кроссовки, и на удивление тонкие ноги, вдобавок наши переплетённые между собой пальцы, крепко сжатые руки, а ещё грязные. — Мило, — комментирую я это фото, а Ромка с улыбкой смотрит в экран камеры. — Не будь девчонкой. Простое фото. — скрывает улыбку и продолжает подниматься. — Ладно. — вздыхаю и тороплюсь уже войти в коридор, перегоняя его. — Ай-й, соглашусь, милота! — хихикает он и следом за мной проходит под аркой, при этом обняв меня за талию («паравозиком» будто бы). Не реагирую на его прикосновения отрицательно. Накрываю своими ладонями его на моей талии и крепко сжимаю их. Оказываемся прямо посреди коридора, все двери перед нами. — Ром, только не начинай. — вот теперь уже пытаюсь убрать его руки со своего тела, ведь тот прижался ко мне сзади и мягко целует шею. — Ну тут же нет никого, Кир. — шепчет и продолжает целовать, оттягивая ворот футболки и касается губами уже моих плеч. — Ром, пожалуйста. — бью его по рукам. — Ну-у, — недовольно протягивает он и кусает плечо, обняв руками поперёк груди и прижимает ещё сильнее к себе. — Ромка! — пищу, сдавшись, опускаю руки и не мешаю ему что-либо делать, а тот, воспользовавшись этим, лезет под футболку, оттягивая пояс джинс. — Здесь никого нет, — обжигая моё ухо горячим дыханием, шепчет он и крепко ухватившись за пах, поглаживает его. «Ошибаешься. — говорю ему мысленно, но совладать против его ласки не могу. — Ты очень ошибаешься.» — Давай не тут, пожалуйста! — ноги подкашиваются и повисаю на его руках. — М-м, — возможно вот сейчас, он бы прикусил губу, наверняка так сделал, я же не вижу его лица, но уверен в этом. А он убирает неожиданно руки и отстраняется. — подожди, сладкий. Рома открывает дверь одной из ближайшей комнаты к нам, и яркое солнце освещает не только комнату, но и часть коридора, задевая мои стопы. — Ты чего? — делаю шаг ближе к нему, а тот заходит быстро в комнату. Захожу в ней за ним. Кровать стоит прямо возле окна и небольшой высокий стол слева, ближе к кровати (сантиметров 40 между столом и кроватью) — Как я и хотел. — кидает портфель на пыльный столик. Оборачивается ко мне и манит к себе пальчиком. Со страхом и интересом приближаюсь к нему. Ухватившись за лямку моей сумки, друг сжимает её в руке и снимает с меня её, кидая туда, где и его портфель. Берёт за руку и ведёт за собой к кровати. Резко сам разворачивается , сажает меня на матрас (ни одела, ни подушки, лишь голый матрас). Подняв голову наверх, смотрю на него, а тот своими коленями расставляет мои ноги пошире. Встаёт между ними и коленом надавливает на мою паховую зону. Стоит настолько близко, что несколько сантиметров и я могу уткнуться носом ему в пупок. Нежно проводит пальцами по моей щеке, а я заворожено смотрю на него, чувствуя как трясутся мои колени. — Прекрати… — шепчу ему. — А что прекратить? — шепчет в ответ, смотря сверху вниз на меня, — Я ещё ничего не начинал. — довольно улыбается. — Ты возбуждаешь меня. — не отвожу взгляда от его лица, он скользит рукой выше и зарывшись в мои волосы пальцами, гладит по голове. — Мне нравится тебя возбуждать, — второй рукой касается подбородка и приподнимает его , наклоняется ко мне, я же спокойно жду его поцелуя, приоткрыв рот, разомкнув губы. — Ты же ждал моей ласки, я знаю. — самоуверенно, но верно, в самые губы. А я пьяно улыбаюсь ему, когда тот протягивает: — Жда-а-а-а-л. Едва касается моих губ, когда я сам, специально, поддаюсь вперёд, к нему и жадно впившись в его губы, целую. Тот довольно мычит и сжав мои скулы пальцами толкает на кровать. Падаю. Парень садится между ног, разорвав наш поцелуй. — Не бойся. — заметив мой испуганный взгляд, говорит он уверенно и гладит моё колено, рассматривая меня. — Я не боюсь уже, — отрицательно качаю головой и привстав на локти, также разглядываю его. — Хорошо. — подмигивает и быстро снимает с себя футболку, бросая её на грязный подоконник. Молча, и уже с огоньками в глазах, смотрю на его тело, а тот видит мои загоревшие глаза. Как-то злорадно хмыкает и уже расстёгивает мой ремень. Не сопротивляюсь, слежу за его быстрыми действиями. Помогаю ему стянуть с себя джинсы, потом поднимаю корпус и сам снимаю с себя футболку, кидая её рядом с его. Он встаёт ровно на колени передо мной, вытянув спину, смотрит. Я, подняв голову снова наверх, смотрю ему в глаза, тот убирает мои волосы с лица и наклоняется, припав к моим губам, кусает их. Руки сами тянуться ему на бёдра, слушая свои желания и похоть, проделываю это. Отстраняется неожиданно, разделяют нас несколько сантиметров. — Помнишь что я тебе говорил, рыжик? – Открой рот, ну же… Ничего не отвечаю, приоткрываю рот, а тот своим языком скользит по моим губам и проталкивает его в мой рот. Встретив его язык своим, сплетаюсь, игриво порой кусая его, а тот довольно стонет мне в рот. Когда он снова прекращает поцелуй, я готов был продолжить его. Потянулся к его губам, а тот, сжав пальцами мой подбородок, задирает его выше и толкает, вжимая меня в матрас, навалившись ещё сверху. Сам же он жадно целуют шею, покусывая кожу, оставляет засосы, причмокивая, и спускается ниже по телу, создавая дорожку поцелуев, от чего та часть кожи горит. Когда его язык касается соска, и надавливает на него, в ответ только стону. Начинает больно кусать, я корчусь и мычу, шумно и жадно глотая воздух. Ко всему этому начинает тереться своим пахом о мой, стону ещё громче. Друг злобно рычит, кусая уже второй сосок, и ускоряет темп трения. Сквозь ткань своих боксов и его брюк, чувствую напряжение у нас двоих. — эта мысль заводит ещё сильнее! Прекращает ласку он быстро. Оставив последний поцелуй где-то внизу живота. — Переворачивайся, малыш, — говорит он. Кивая и послушно ложусь на живот. Сжимая мои запястья пальцами, заставляет установить руки повыше на кровати, с вытянутыми руками лежу спокойно. С самым настоящим интересом поглядываю на него, покосившись назад. Хватается за мои бёдра, приподнимая таз выше. Шлёпает по бедру, приказывая расставить ноги шире. Исполняю это, а он ложиться сверху. Ягодицами чувствую его эрекцию, становиться немного не по себе, что ли, но желание продолжать это вечно – не уходит на второй план. После, его губы чувствую на своем плече, спускается ещё ниже и ниже, порой слабо, то сильно кусает кожу спины, в ответ тихо постанываю. Резко встаёт с меня, не прижимается уже ко мне, стоит ровно на коленях. Руки быстро скользят по телу от бедер к резинке боксов. Дёргаюсь! Секса я не хочу! — Тише, малыш, секса не будет. Не будет. — уверяет он и я расслабляюсь. Свободно, и мучительно медленно стягивает боксы. Резко ударяет ладонью по заднице, из глотки вырывается крик. А он снова ударяет, на что я снова, но уже стону, довольно громко. Прикрываю ладонью рот, и уверен, что он сейчас никак не наглядится на мою пятую точку. И это не конец. В этом я не усомнился тогда, когда он ударил меня по заднице больше пяти раз, и в последний, услышав смачный шлепок, раздающийся эхом даже по коридору, я заскулил и задрожал. Кожа горит на месте ударов. Вытираю слёзы и вздыхаю. В этот момент слышится щелчок камеры! Широко раскрыв глаза, привстаю на локти и оборачиваюсь. Объектив камеры смотрит прямо на меня! — Ромка! — визжу, а тот фотографирует и шлёпает снова по ягодицам. Шиплю от боли. — Успокойся, эти снимки будут моими, — мягко улыбается мне, — Только нашим секретом… — нагибается ко мне и целует в губы. — Извращенец. — шепчу ему в губы, после поцелуя. — Ещё какой. — отвечает, соглашаясь со мной. — А теперь продолжим! — хватает меня за волосы и тянет к себе, зашипев от боли, встаю также как и он. Прижимаюсь голой задницей к его стояку, который чувствуется сквозь ткань его брюк ещё сильнее. Продолжает тянуть за волосы. Выгибаю спину и поворачиваю голову к окну. Ромка приподнимает камеру и отводит в сторону ту, куда смотрю как раз я. — Не стесняйся, маленький… — прошептав, кусает мочку уха, после чего обводит её языком. В этот момент меня щёлкает камера. — Рома, нет. Не надо… — еле слышно говорю ему, и следом стону. Он не слышит или не слушает. Трётся об меня, ускоренно, также сжимая волосы на затылке, и тянет к себе. Не прекращая стонать, прикрыв уже глаза, слушаю смешанные его и мои стоны, вдобавок щёлкающую камеру. Трусь в ответ об него, двигая бёдрами. Резко парень разворачивает меня к себе, обнимает за талию одной рукой, едва касаясь губами шеи, целует. Выгибаю спину, задираю голову наверх. Проводит языком по коже шеи и слышатся щелчки камеры. Уже возбудившись и не соображая, сам целую его в губы, прижимаясь голым телом к нему. Он фотографирует, в эту секунду мои руки оказываются на его щеках, а его свободная рука так и обнимает меня. Кусает губы и спускается ладонью ниже по моему телу. Выпячиваю пятую точку, а он поглаживает меня по ягодицам, после уже между. Раздвигая пальцами их, надавливает одним на колечко мышц, которое сжимается и я кусаю его губы, прекращая поцелуй, утыкаюсь просто лбом в его. — Расслабься, — говорит в самые губы, касаясь чуть их. Послушно расслабляюсь, но шиплю, когда его палец входит в меня глубоко. — Ром, больно! — вскрикиваю, и сам не понимаю зачем, насаживаюсь сам на его палец. — Умничка. — кивает, — Скоро станет приятно, малыш. — даёт привыкнуть новым ощущениям, можно сказать в знак благодарствия за это, целую его нежно в губы и камера в этот момент, находившаяся ближе ко мне, над головой, успевает это заснять. И он начинает двигаться во мне, рвано и больно. — М-м! Стой, Ром! Всё! Не надо! Пожалуйста! — корчусь, упираясь ладонями в его грудь, а тот двигается ещё сильнее, тихо-тихо стонет. Выгибаю спину, скулю, тот что-то неразборчивое шепчет в губы. Противная боль перекрывает всё создавшееся приятное впечатление. Кусая губы, хнычу, а тот ускоренно двигается, целуя в губы, но я только и делаю что постоянно отталкиваю его, отворачиваю голову в сторону. А потом голову просто сносит… Задевает несколько раз подряд простату, из-за чего прижимаюсь к парню, вцепившись в его плечи ногтями. Томно дыша, постанываю. Тепло внизу живота расплывается по всему телу. — Ты жутко возбуждаешь. И желание трахнуть тебя возрастает всё больше с каждым днём!.. Ты слышишь меня? — Да!.. — простонал я, — Я слышу тебя. Да. — Когда-нибудь я сделаю это, милый. — тихо смеётся, — И ты не сможешь противиться этому. — Угу, не смогу. — сдерживаю стоны, чтобы нормально отвечать ему, но получается плохо. Сдавленно, со скулежом. — Не смогу. Не смогу… — Да, милаш, не сможешь. Ты будешь мой ведь так? — А-а! Это вопрос на засыпку! — Когда-нибудь! — с этими словами он входит намного глубже в меня, задев больше простату. Не сдерживаю крика, извиваюсь, чувствуя, как позвоночник ноет от новых действий и прогибов. Прижимается пахом к моему стоявшему уже члену. Начинаю тереться им об него, а Рома улыбается и двигается в том же темпе. Прикрыв глаза, насаживаюсь на его палец, сжимая его плечи потными ладонями. Вскрикиваю от удовольствия, как вдруг слышу грохот сверху. И я и Ромка вздрагиваем и смотрим на потолок. — Что это была за херотень?! — прищуривается мой друг, смотря на расцарапанную поверхность потолка. — Не знаю. — с интересом смотрю на потолок, разглядываю царапины. — Это напугало меня. — говорит тише он. — Меня тоже. Но я ду… Звонкий смех и топот ног сверху перебил мою мысль! — Блять! — вздрагивая, произносит Рома и отстраняется от меня. — Одевайся! Да я даже об возбуждении забыл! Сразу же хватаю футболку на подоконнике и на краю кровати джинсы вместе с боксами. Начинаю одеваться, смотрю на друга, как тот уже одетый, достаёт из камеры карту и вставляет другую. Ту же он прячет в свой портфель. — Ни черта не смешно! — раздраженно говорит он и направив объектив камеры на дверь, фотографирует. Потом настраивает фокус и смотрит на меня, только достающего из сумки свою камеру. — По дороге настроишь её, — указывает на камеру в моих руках и закидывает портфель на плечо. — Пошли уже! Ненавижу его такой тон, сейчас его можно быстро вывести из себя и он задушит тебя на месте! Взяв сумку, с камерой в руках, выхожу из комнаты, оглядываясь. Вроде ничего не изменилось. — Путь наверх, вроде, там. — кивком указывает в конец коридора и мы ускоренно идём по нему, я же ешё успеваю сфотографировать пару комнат, с открытыми дверями. Он был прав. В последней комнате была небольшая лестница наверх. — Я первый. — сказал Рома, но я оттолкнул его от лестницы. — Уткнись, я первый! — фыркнув, подошёл ближе к лестнице и быстро начал подниматься по ней. Выход наверх был уже открыт. Просто в потолке была дырка! Выглянув наружу, осматриваю крышу. Вообще оказываюсь я на краю крыши. То есть, впереди меня ничего нет. — Ром, — опускаюсь на одну ступень вниз и гляжу сверху вниз на него, — Ты не упади. — То есть? — с интересом спрашивает он. — Сам увидишь! — кидаю ему напоследок и поднимаюсь. Оказавшись уже почти на крыше, оглядываюсь, вздыхаю, прикрыв глаза. Приходиться опереться на руки и сесть пятой точкой. Только потом уже вставать. Когда я вставал, Ромка уже смотрел ошарашено вперёд. Ведь, если бы не предупреди его я, он бы полетел вниз. Отряхиваясь, я разворачиваюсь, и замираю… — Ром, у нас, кажись, появятся сейчас новые друзья… — хватаюсь за камеру и присев на одно колено, фотографирую эту странную картину: мальчишка, в чёрном плаще, сидит на противоположном, вдали от нас, краю крыши, свесив ноги вниз. — Хм… — задумчиво произносит Ромка, — не к добру это. — тихо произносит он, делает несколько шагов вперёд и снимает портфель, тихо расстёгивая замок, достаёт оттуда видеокамеру, а простую камеру кладёт в портфель. Закрепив ремешком её на руке, нажимает на «старт». Недобро смотря на маленького мальчишку, убираю камеру свою в сумку и медленно, крадясь, приближаюсь. С такой, конечно, скоростью, мы до него дойдём, когда наступит ночь. Смотрю на Ромку, тот ошарашено смотрит на меня, а рука с камерой трясётся. — Мальчик! — кричу ему, подходя. Тот ноль реакции. — Мальчик, ты слышишь меня? — говорю сдержанно, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Он двинулся! Он дёрнул только головой, будто хотел обернуться, но резко передумал. Боится, наверное… Уже признак жизни. С улыбкой оборачиваюсь и смотрю на друга, он же снимает меня. Я уже возле него. Рядом. Нас разделяет какой-то метр. Русые волосы. Короткие. Он и правда сидит, свесив ноги вниз, рука на коленях, спрятанные в рукава. — Что ты тут делаешь? — нагибаюсь вперёд, пытаясь разглядеть лицо, делаю шаг к нему ближе. Молчит. Он боится, наверняка. Но скорее бояться надо того, что ты – мальчишка лет десяти, делаешь тут – на крыше заброшенного давно здания! — Ничего… — неожиданно отвечает он. Милый, приятный, тихий голосок. — Как ничего? Причина быть всегда должна. — Да просто. — пожимает плечами, а я не могу не улыбнуться, ведь этот голос ласкает барабанные перепонки. — Я сяду с тобой? — смотрю вниз, на землю потом перевожу взгляд на его русую макушку. — Садись. — кивает, и я со вздохом устраиваюсь поближе к нему. Как вдруг он задаёт: — А что тут делаешь ты? Ты не связан с этим местом. — М-м-м. — перевожу взгляд на Ромку, а тот качает недоуменно головой. — Мы просто тут были, красиво тут. — что было на языке, то и сказал. — А твой друг… Помощник? Слышу, как Ромка откашливается сзади, поворачиваю голову на него, а тот нервно кусает губы. Кажется, я понимаю друга. Как он мог узнать про него? Он не видел его. Он же стоял сзади и не подавал и звука. — Да-а-а-а. — перевожу взгляд на мальчишку. — Он помощник. — Вам нельзя быть здесь. — тут-то я и замечаю нежно-голубой оттенок глаз мальчика. — У тебя глаза красивые. — говорю не в тему, но вижу поднятый уголок губ маленького незнакомца. — У тебя тоже. — взаимно отвечает он и опускает голову вниз, и как-то озадачено смотрит, нахмурившись. Я же хочу побольше рассмотреть его лицо, но не получается. — Так что ты тут делаешь? — А вам нельзя быть здесь. Уходите. — Что? Почему? Кто тебе сказал такое? — Это опасно! Мой друг сказал мне! — Что за друг? — Вы его не видите. Он рядом… — выдыхает мальчик. И все трое мы погружаемся в тишину. — А давай познакомимся? — нет, ну а что, это лучше, чем молчание! — Тебя Кирилл зовут, а того - Рома. — спокойно отвечает он, а я замираю… — Как… Как ты узнал? — Мой друг всё о всех знает. И, да, Ром, выключи видеокамеру, плёнка сотрётся всё равно, смысла нет снимать. — Но откуда… — Друг. — перебивает меня мальчик и чуть поворачивает голову на меня, два голубых глаза смотрят на меня. — Он сейчас рядом с Ромой. Чувствуешь, Ром? — Да… — шепчет, позади меня он, и меня кидает просто в дрожь. Оборачиваюсь и смотрю на Рому. Тот не двигается, широко раскрытые глаза и стоит как вкопанный. — Кирилл. — он резко поднимает руку и кладёт ладонь поверх моей. Холодные. Очень холодные. Просто ледяные руки. — Он. Будет. Рядом… — К-кто? — прошептал я. — Твой новый друг, он будет похож на моего. — чуть улыбается, и кивает. — Не бойся его. Не сопротивляйся. Он с тобой. Уже с тобой. — Что ты несёшь? — Это правда. — Да откуда ты знаешь наши имена?! — Они всё знают! Просто он шепчет мне это на ушко, я и говорю. Понимаешь? — Ты нормальный, мальчик? — Нет. — качает головой, — Я ненормальный. Как и всё в этом мире… Долго смотрю на него, а тот на меня. Улыбается такой улыбкой, кажущейся добродушной и светлой, одновременно устрашающей и хитрой… Да кто ты, чёрт возьми, такой?.. Разглядываю черты его лица, как вдруг он отводит взгляд и отворачивает голову. Хочу что-то сказать, но сильный, ледяной поток воздуха дует мне прямо в затылок! Сердце сжимает, и я резко оборачиваюсь! Никого. Никого. Даже Ромы. Его нет! — Где он?! — встаю на ноги быстро, отряхиваясь, оглядываясь вокруг. — Ушёл. Он внизу уже. — Ты Рому… — Да, я имею в виду Рому. — кивает, — Иди, они ждут тебя внизу. — Они? — Они. — повторяет мальчишка, — Рома и Он. Ничего не ответив, быстро направляюсь к выходу вниз. Придётся идти одному по этим коридорам. Одному. Нельзя бояться, нельзя. Все это воображение. Всё что было, это воображение! Спускаюсь уже по лестнице с крыши на третий этаж, спрыгиваю с предпоследней ступени на пол и выхожу из комнаты. Останавливаюсь посреди коридора, смотря на двери. Прислушиваюсь, сглатывая комок в горле. С оглушительным хлопком, одновременно, все двери резко закрываются! «Воображение…» — Воображение! — громко вскрикиваю это и бегу быстро по коридору, не смотря никуда, лишь вперёд, ищу уже арку, где была лестница! Вот она! Спускаюсь уже по лестнице, слыша позади себя громкие шепоты и скрип не под своими ногами, но и где-то позади! Вбегаю в коридор другой и бегу снова, задыхаясь, чуть ли не спотыкаясь! — Воображение! Всё это воображение! — кричу снова, слыша эхо по коридору, и сзади раздается громкий смех! — Ты воображение! Где арка?! Пустота! Пустота! Её нет! Разворачиваюсь, и смех в этот момент затихает. Мне нужен выход отсюда, выход! Чуть ли не плача. Бегу по коридору и останавливаюсь напротив какой-то двери. Открываю её. Можно выпрыгнуть в окно. Второй этаж. Ничего не случится же. С разбегу прыгаю, разбивая остатки стекла. — Ай! — вскрикиваю, уже оказываясь в воздухе, смотрю на ладонь и вижу огромный и глубокий порез. В этот момент я плюхаюсь на траву. Больно. Больно! Шиплю от боли, прикрыв глаза. — Рома! — кричу, — Рома! — смотря на окровавленную руку и покачиваюсь из стороны в сторону. Но ответа нет. Ни шороха, не голоса. — Рома-а-а… — прижимаясь затылком к траве и смотрю на небо, одновременно сжимая запястье другой руки. Глаза слипаются. Вижу как облака метаются в глазах, краски неба бледнеют, после, резко становятся яркими, и красно-зелёный оттенок появляется по краям облаков. — Что за?... — шепчу сам себе, и прикрываю глаза. Темнота. *— Вот это чудо! Не правда ли? — говорит Ромка, смотря наверх и его лицо такое размазанное, будто у меня со зрением не в порядке. Его всё тело обведено красно-зелёным. Это было. Я помню. Это было… — Страшновато чуть. — разглядываю разбитые окна, кусая губы. Я говорил это! Говорил! — Так. — парень отталкивается от стены и куда-то отходит, а я так и смотрю на окно. Оно было в крови. Оно было в моей крови. Им был я. Я тот, кто должен был упасть на это место, которое показалось мне сначала странным, и испачканным в крови. Они. Они предугадали всё до последней детали.*