Он рядом

Я тогда лег так быстро. И из ума уже выскользнули все воспоминания. «Будто бы слишком много выпил». — подумал я про себя, сидя за столом с чашкой кофе под чавканье Ри, живого, хоть и поскуливающего, порой, от непривычной боли. Солнце уже греет и раздражает яркостью, лучами тянется сквозь полупрозрачные шторы и задевает моё лицо. Пальцами вожу по краю чашки, вздыхая громко и обречённо. Родители пришли часа четыре назад, поднимались по лестнице громко и со смехом. Видать, пьяные... Не удивлен. Как всегда - банкеты, праздники. У них там каждый день праздники! Отец вообще не ест дома, там закусит устриц или чего-нибудь подобного, а домой принесёт пару тарелок похожего на то, что можно есть мне и не отравиться. Вот это я понимаю, детство с такой едой было прекрасно! Когда в свои 14 пробуют на вкус сыр с плесенью или суши\роллы, я в свои 8 мог сказать, что «Тэмаки» странные на вид, а «Окинава» в самый раз. А сыр с плесенью вообще странный и скорее чувства, переполняющие тебя, пока ты его ешь, не говорят тебе: «О Боже, как же это вкусно!» А: «О, Боже, как бы не отравиться». Отец по пути в свою комнату, зашёл ко мне. Похихикав и пробормотав, что любит меня, и больше не будет столько много пить, развернулся к двери и ушёл. Я заснул снова, но ненадолго. И вот, спустя ещё три или четыре часа сна, я тут. Паша пришёл ночью, судя по тому, что вещи валяются на полу, а он сам развалился животом на диванчике, возможно, он был ещё и пьян или просто уставшим. На спине у парня лежит Джи. Надеюсь, Паша научился дышать под таким весом, иначе это не мои будут проблемы. Но тишина недолго заполняет кухню, спустя минут тридцать слышится грохот сверху, на что я поднимаю недовольный взгляд в потолок, кривлю губы. Гавканье и визг брата, скачущего по лестнице, как слон! Ри тоже это слышит, хватает миску зубами, отодвигает поближе ко мне, и, сидя у моих ног, ест корм. — О-о, доброе утро-о-о-о! — протягивает кареглазый и растрёпанный, поправив рукой именно там (то место), где не следовало, подходит ко мне. Оглядываю молча парня, садившего напротив меня за стул, и улыбаюсь нехотя. — Доброе. — отвечаю ему и отворачиваюсь к окну, провожая, как раз, взглядом какой-то проехавший мимо автомобиль. — Я еле открыл грёбаную дверь ночью! Стучался там как даун, а ты спал, придурок! — Надо было идти домой раньше. — пожимаю плечами и отпиваю кофе из чашки. — Надо было идти домой раньше. Бла-бла-бла! — передразнивает юноша, а я перевожу взгляд на него и с удивлением смотрю. — Чё? — спрашивает он. — Ты, вроде, старше меня, а ведешь себя, и правда, как даун. — улыбаюсь язвительно. — Утро выдаётся уже заебенным, интересно, что будет дальше? — спрашивает с ухмылкой и спрыгивает со стула, — Есть чё поесть? — Что найдёшь, то все твоё! — махаю рукой в его сторону и замечаю Джи, который ест корм со своей миски. — Кирилл, а-а ты не мог бы… — Я не буду тебе готовить, отстань от меня! — Ну, ты мне брат же! — Отстань! — зарычав, беру чашку с собой и быстро ухожу, не прислушиваясь к оскорблениям Паши в мою сторону. Ри бежит за мной, только по началу, по лестнице он уже скачет быстрее меня, высунув язык. Кто-то недавно скулил, а уже скачет как бешеный. Порой я не понимаю собак. Быстро усаживаюсь за стол, захожу в видео-чат и, введя пароль, кстати, ошибившись два раза, захожу на свой аккаунт. Вчерашнее я помню, но как будто был пьян и все воспоминания смылись «Anonymous» в сети. Она в сети! Жива! Значит, жива!

«Пригласить «Anonymous» в комнату?»

«Да»

Она согласилась. Согласилась!

Кирилл: «Даша, я надеюсь, что было вчера – всё это страшный сон и ничего больше…»

Проходит минуты три, а она не отвечает.

Кирилл: «Даша?..» Кирилл: «Даш, ответь, пожалуйста. Давай поговорим? Я забыл вообще, что случилось, ну, я помню, что ты будто умерла… Арчи убил тебя.» Кирилл: «Чушь несу, да?)»

А она так и молчит…

Кирилл: «Чушь ведь, да?.. Да?..»

Ничего не пишет. Молчит. Позади со скрипом закрывается дверь в комнату, и Ри, рыча, выбегает вон из комнаты перед этим, как дверь захлопывается, обдувая поясницу холодным воздухом. Вздрагиваю и вдыхаю глубже. — Она мертва. — раздается шепот позади. — С чего ты взял?! — разворачиваюсь на стуле к существу лицом и вижу совсем другое, а не что ожидал. Передо мной стоит мальчишка. Лет пятнадцать-семнадцать на вид. Серые знакомые глаза и лохматые чёрные короткостриженные волосы. Кожа рук бледная-бледная, даже можно сказать голубая. Футболка потрепанная, парочка порезов на торсе на ткани. И чёрные облегающие джинсы, с порезами на коленях. И эти порезы не просто так, для стиля… Плюс ко всему пятна на одежде и голыми стопами ступает по полу. — Ты… Живой? — оглядываю мертвого юношу, а тот мягко улыбается синими губами. — Ты же боялся меня такого, в том облике. Я и решил, что пора. — пожимает плечами, а я невольно улыбаюсь. Хоть Он и тот, кто может убить меня и превратить мою жизнь в полнейший ужас, но Он старается. Старается не пугать меня. А может это и уловка: показаться хорошим, а потом… — Не бойся меня, пожалуйста… — шепчет, едва двигая губами, и эти серые глаза так грустно смотрят, прямо мне в душу. — Но Даша сказала. Она же. Ты слышал, да? Ты был недалеко от меня и видел это! — встаю со стула, одолев весь страх, стоящий передо мной барьером, я делаю шаг к нему, а тот раскрывает глаза шире, оглядывая меня во весь рост. — Да, но я. Я не мог ничего сказать. В чём-то она была права. Но где-то и ошибалась! — В чем же она была права? — Мы можем убивать тех, кто нас раздражает. И Арчи сделал это, сделал. — кивает, не отрывая взгляда от меня. — А в чём она не права? — Просто так Арчи не отталкивал бы её саму от её же родителей и друзей. Значит, что-то было в них такое, что могло загубить Дашу. Арчи заботился о ней, а она… Она сама виновата! — А ты тоже так будешь заботиться обо мне? Юноша молча кивает и убирает темные волосы за ухо. И так непривычно видеть Его живого, а не прозрачного. — Я буду заботиться, помогать. Я знаю то, чего не знает ни один человек – прошлое других. — улыбается и делает мне навстречу шаг. А я стою, хотя в мыслях уже дёрнуться и отпрыгнуть с визгом от него. Стою на месте. Стоять! — Абсолютно каждый момент ты знаешь? Даже моё прошлое? — хмурюсь, пытаясь сам вспомнить своё детство. — Я видел даже твою маму. Живую, — шепчет и, приподняв руки на уровни груди, трёт большим пальцем кольцо на другой руке, — а не как ты, на фотографиях… Опускаю взгляд на то же кольцо, только на своё, оглядываю его, провожу пальцем другой руки по скользкой поверхности черного кольца, чувствуя что-то горячее. — Что это? — отдёргиваю руку, в ужасе глядя на него. — Тише-тише! — касается едва пальцами моей руки, а я замираю. Как и те разы – холодные пальцы. Нет! Ледяные. Но, даже не обращая на это внимание, сам хватаю его за руку и, прижав его ладонь к своей, держу. Тот молчит. Холодные на вид, серые глаза смотрят с любопытством на меня и не опускают, кажется, ни единой детали на моем лице и под одеждой на теле. Тот сначала тянется второй рукой к моей медленно и осторожно, а потом подхватывает её резко и сжимает. — Верь мне. Только верь мне! — повышает голос, а я с улыбкой, неуверенной, киваю в ответ головой, — И ужасного ничего не случится, как у Даши. — А что с ней… делать? — Это вопрос к Арчи. — скользит большим пальцем по костяшкам моей руки, опускается к моему кольцу и водит по нему подушечкой пальца. — А ты? Ты можешь что-то сделать? — Извини, но я не смею влезать в это дело. Это обернётся против нас. Не зли этих существ. Не зли, Кирилл. Слышишь? И если случится такое, то я всё равно не дам тебя в обиду. Никому не дам в обиду тебя! — Я знаю, знаю. — убираю руку от него и глажу по плечу. А плечи хрупкие… Успеваю залезть под футболку и потрогать кожу, которая такая же ледяная и мягкая, слишком мягкая. А его лицо сразу меняется, дергает плечом и отходит от меня. — Извини! Я… Молча поддаётся вперёд ко мне, не давая мне договорить, обхватывает руками мое тело и прижимается ко мне. Не теряя времени, и покрываясь мурашками от непривычного холода, успеваю потрогать Его волосы, жесткие. И сам не понимаю, что я делаю. Я даю трогать себя мертвецу. Мертвецу! Или существу! Существу, которое может убить меня так, как и Арчи убил Дашу. А потом что-то не даёт даже думать. Такая усталость. Упираюсь ладонями в грудь, и он послушно отходит назад. — Ты можешь меня слышать, не видя. Можешь видеть и слышать. Если я захочу, то остальные могут слышать или видеть, но это редкость. — Понял. — сажусь на кровать и вытягиваю ноги. — Я не буду тебя доставать, но что захочешь узнать, то только спроси. Я расскажу тебе про того или иного человека то, что не хочет знать сам он. — садится рядом со мною, но перед этим, глядит на ноутбук и тот сам выходит из сайта и виден лишь рабочий стол. Никаких вкладок. Усталость берёт верх. — Все дают имена вам? — решаюсь спросить через некоторое время тишины. — Сколько ни глядел на других, но, да. Ты хочешь… — Саша! — перебиваю Его, и с улыбкой смотрю. — Что, но… — Да-да! — вновь затыкаю его, — Тебя зовут Саша! Громкие стуки в дверь, перевожу взгляд на нее. — Ты с кем тут, идиот, разговариваешь? — открыв дверь, на пороге комнаты оказывается Пашка, уплетающий из тарелки какой-то салат. — А-а, я… — смотрю сразу на Сашу, а он внимательно разглядывает брата. — Да просто. Сам собой. — улыбаюсь глупо кареглазому, оглядывая его тело. — Чокнутый? — ухмыляется, разжёвывая. Вновь косо смотрю на Него. — Будем считать, что да. — киваю с той же улыбкой, не открывая взгляда от сероглазого, а тот смотрит на меня. — Чокнутый. — кивает в ответ мне, подтверждая слова брата, проводит рукой по моему колену. Пашка смотрит на меня как на дебила, подозревая что-то, но умалчивает и закрывает дверь за собой, выходя из комнаты, а Саша звонко смеется. — Ты мне будешь нужен около пяти вечера. — шепчу, смотря на Сашу. — Хорошо, а что будет? — Я встречусь с друзьями Ромы. — А-а, чёртова ревность, понимаю. — кивает улыбаясь, одобряя мою просьбу, как вдруг резко добавляет: — Но знай, Кирилл, я могу сказать то, что ты бы не хотел слышать. — В эти часы, проведенные с ними, я захочу от тебя про них услышать даже самые ужасные вещи. — Я всё равно постараюсь говорить меньше жути. — Да к чему это делать? — вскидываю брови, топая ногами по полу. — В жизни каждого человека происходит что-то ужасное, пускай он и улыбается тебе. Молча разглядываю серьезное лицо мертвеца, а он смотрит мне в глаза, с намерением вложить эти слова мне в мозг? Надеюсь, что нет, ведь отложится эта мысль лишь на хорошем жизненном примере. — Смотри! — резко парень поднимает руку и пальцем указывает на что-то в углу комнаты. Поворачиваю также быстро голову на то, что он указал, но ничего не вижу. — Что, что такое? — поворачиваю голову на Сашу, которого нет… — Эй! — окрикиваю существо, забыв о том, что в доме не один. Оглядываю комнату всю, встаю с кровати даже, но никого. Странно. Слишком странный способ исчезнуть. *** Проходит несколько часов, после чего на экране телефона высвечивается со звуком sms:

Рома: «Кира, я подхожу к твоему дому! Никаких книг, ты меня понял?! Никаких книг, иначе они подумают, что они не интересны тебе и будут относиться плохо, а я уже своими рассказами про тебя произвел впечатление хорошенькое. Не хочу их разочаровывать, ну, как и ты. Или тебе всё равно?»

По нескольку раз перечитываю одно и то же сообщение.

Кирилл: «Хватит глупить и ускорь там шаг. Конечно же мне важно, какого они будут мнения обо мне после того, как я с ними заведу разговор! А на счёт книги я подумаю.» Рома: «Эй! Не брать книгу! Сказал же!» Кирилл: «Тебе ли не всё равно? Если буду не интересен им, а они мне, будет очень плохо, если я буду просто так сидеть, а тут хотя бы займусь чем-нибудь интересным. И хватит приказывать мне, надоело. Вообще-то ты мне пишешь, а не говоришь.» Рома: «Возьмешь книгу – я её выброшу! Сказал! Не исправляй меня!!!» Кирилл: «Истерик – синоним: Неуравновешенный, ЛЮБЯЩИЙ ПИСАТЬ СО МНОЖЕСТВОМ ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫХ И ВОПРОСИТЕЛЬНЫХ ЗНАКОВ.»

— Кирилл, может быть хватит?! — раздаётся грохот, когда дверь открывается и на пороге моей комнаты стоит Рома. — А ты и правда ускорил тогда шаг, когда я велел тебе сделать это? — улыбаясь, стягиваю с себя штаны и надеваю другие, застегивая ремень, гляжу на него. — Я посчитал скорее это за совет. — задумчиво произносит друг и проходит в комнату. — Идиот. — смеюсь тихо и взяв со стола книгу, кидаю в Ромку, — Эту я возьму с собой! Понеси, пожалуйста, её. — Ай! — ловит со вскриком её и выпученными глазами. «Не только любит писать со множеством знаков, но и весьма эмоциональный». — добавляю про себя, надев на нос очки, оглядываю слегка испуганного парня. — Успокойся ты, чего орешь? — подхожу к нему и беру книгу, поясняя: — Лучше будет, если я понесу её, иначе ты и правда выкинешь, неуравновешенный же. — подмигиваю, а он злобно оглядывая меня, поправляет волосы на моей голове. — Именно, дружочек мой, а теперь пошли. — Пошли. — киваю и следом за ним выхожу из комнаты. Не успеваю и пройти шага в сторону лестницы, как Ромка хватает меня за руку. — Постой-постой! — шепотом произносит он и смотрит в сторону комнаты Пашки. — Там этот? — Кто «этот?» — поправляю очки, прищурившись. — Твой сводный брат. — Да! Слушай, увидишь его позже, а сейчас пойдем, будешь ещё кричать на меня, мол, виноват, что опаздываем. — тяну за локоть его, слушается меня и поддаётся, не спеша спускается вместе со мной по лестнице. Проверяю на месте ли телефон. И убедившись, что не забыл ничего, выхожу из дома вместе с Ромой, который начинает с интересом расспрашивать про моего брата. Будучи в автобусе, Ромка успевает объяснить про своих друзей кратко, хотя я, собственно, не слушаю, ибо полностью погружен уже в книгу. Нависая надо мною, сидящим, он постоянно хватается за книгу и пытается вырвать её, с постоянным возражением: «Ты когда-нибудь будешь слушать меня?!» А я отнимаю, и продолжаю читать, при этом кивая на вопрос Ромы: «Ты слушаешь меня?»