драбблосброс

Всё, к чему прикасается Ким Намджун, неизбежно приходит в непригодное состояние: стойки для микрофонов, мобильные телефоны, ноутбуки, даже холодильник в общежитии не избежал столь печальной участи! Все уже привыкли к подобной особенности. Тяжелее всего было Юнги — Намджну почему-то наушники Мина нравились больше собственных, но так как вместо сломанных Юнги всегда получал новые, он смирился. Теперь никто не жалуется — бесполезно потому что. Это Ким Намджун. Это нормально. Чонгук — хороший донсен. Он никогда не жалуется, никого не достаёт, не надоедает, да и проблем у него практически не возникает. Если они всё же появляются, то решает он их тихо, быстро и самостоятельно, так что, по сути, их и проблемами-то не назовёшь. Но сейчас Чонгука ломает. Его накрывает с головой — и это непривычные и неизвестные доселе чувства, которых он боится. Он словно лодка, старая, разбитая, ненадёжная, которая непонятно как оказалась в море в самый разгар бури. Совета у старших спросить он не может — стыдно. Но всё чаще Чонгук ходит сам не свой, нервничает по пустякам, срывается на всех, не смотря на то, что он самый младший и, вообще-то, самый спокойный. Волнения добавляют ещё и догадки, зарождающиеся в душе, которые с каждым днём имеют всё больше прав на существование. Чонгука ломает на маленькие кусочки, которые уже точно не склеить. Его крошит в пыль, которую, возможно, после развеют по ветру. Руки Намджуна слишком тёплые и создают потрясающий контраст ощущений, когда поглаживают бледную и холодную спину младшего. Чонгук напуган, наивен и неопытен. От чего-то Намджуна всё чаще посещает мысль, что он и не целовался ещё ни разу. Когда Чонгук, стесняясь и краснея, прячет глаза под козырьком снэпбэка, кивает головой, мол «нет, не целовался», Намджун срывается. Через секунду он уже возле младшего и замирает. — Ты не против? — интересуется лидер, скорее для приличия. В ответ Чонгук только промычал что-то непонятное и голову ещё ниже опустил. Кто-то другой расценил бы это как «Нет! Уйди!», но это же Ким Намджун, а не кто-то другой. Подцепив подбородок младшего пальцами правой руки, другой он сбросил с головы Чонгука столь надоевший головной убор. У младшего глаза красные, испуганные и дыхание сбитое. Намджун целует медленно и надеется, что нежно, так как для младшего это впервой. Чонгук понять не может, что поменялось, что не так. Он потерян, удивлён и подозрения, те что в душе, становятся фактами. Ведь именно из-за Намджуна он себе места не мог найти, не спал нормально уже давно, а если и засыпал, то просыпался в поту из-за снов, которых он стыдится. А сейчас он стоит прижатый старшим к стене и пытается отвечать на поцелуй — ужасно неумело, но Намджуну от этого крышу напрочь сносит. Ким Намджун ломает всё, к чему бы он не прикасался: стойки для микрофонов, мобильные телефоны, ноутбуки, любимые наушники Мин Юнги, и даже надежды Чон Чонгука на нормальную жизнь не избежали столь печальной участи.