драбблосброс

Просто в общежитии бантанов ёбанный апокалипсис. Просто Ким Сокджин слишком вспыльчив в последнее время. Просто макне достаётся больше, чем кому-либо другому. Всё до банального просто, но никому от этого не легче. Сам Сокджин оправдывает свои в последнее время регулярные выпады в сторону Чонгука тем, что тот забавно краснеет, утыкается взглядом в пол и дуется ещё несколько часов после. Старшего подобная реакция веселит и отвлекает от его собственных проблем и переживаний. Ему как-бы, в принципе, похуй, что у Чонгука практически психическая травма, комплекс и постоянная головная боль, потому что Сокджин уверен, что ему самому приходится намного труднее. Вся беда Ким Сокджина заключается в том, что Ким Намджун — мудак и «неделю никакого секса». Старший сначала истерил, пытался выяснить как и почему, а после «эй, ты серьёзно, что ли?». Как оказалось, да, Намджун был абсолютно серьёзен, а Сокджину пришлось вспоминать, как это — дрочить втихую, пока все спят. Старший пытается себя отвлечь, успокоиться, но ни хрена у него не получается. Он невольно вспоминает, как холодные длинные пальцы с короткими ногтями оставляли красные отметины на его спине, как он сам оставлял яркие засосы на шее лидера; как тот сдавленно шипел и матерился, а Сокджин орал до неприличия громко, когда их накрывало; как Намджун подминал его под себя и вдалбливался в него, заглушая стоны Сокджина мокрыми поцелуями. У него картинки всплывают перед глазами, проплывая поочерёдно, словно фильм. Сокджин чуть ли не воет от досады и злости, потому что, действительно, для него это всё слишком трудно, слишком долго и слишком далеко от Намджуна. Мыслями Сокджин возвращается на бренную землю и понимает две вещи: первое — если Намджун и сегодня продолжит свой бойкот, то Сокджин его сам оттрахает так, что тот стоять после не сможет; второе — у него самого сейчас стоит и «блять, Ким Намджун, что же ты творишь?». Сокджину срочно нужна ванная и отвлечься, поэтому «Чон Чонгук, какого хуя ты посуду за собой не помыл?».