драбблосброс

Юнги ничего не стоит пробурчать что-то в стиле «свали, я устал» и отвернуться лицом к стене, перекрыв все существующие каналы связи с внешним миром, оставив всем созерцать свою спину, но Чимин всё ближе подползает, забирается Юнги на колени и весь такой неожиданно маленький, хрупкий, беззащитный, что старшему становится не по себе, и желание любить, заботиться и кормить просыпается слишком не вовремя. Больше всего пугает то, что это именно Чимин лежит у Юнги на коленях и разве что не поскуливает, вымаливая немножко ласки и нежности. Будь это кто-либо другой, Юнги уже бы давно послал всё к чёрту, но это не кто-либо другой. К сожалению. Это Пак Чимин, который обычно действует по принципу: «Ты меня не обнимаешь, тогда я сам тебя обниму. Ты меня не любишь, тогда я сам буду тебя любить»; тот, который вечно бесится в попытках соблазнить камеру (или кого-то за ней?) и весь такой «глобальный пиздец меня не зацепил, так что… хочешь посмотреть на мой пресс? Хочешь-хочешь-хочешь???». Но сейчас что-то не так. Камера забыта, пресс скрыт под неожиданно многочисленными слоями одежды, а Юнги будто физически ощущает что-то, что начинается внутри Чимина, растёт, расползается и пытается затоптать того, под своей массой. Это странно, страшно, и, казалось бы, стоит бежать, отодвинуться, оградиться табличками, гласящими: «Warning!», но. Юнги не отворачивается.