Selfish Pain

Через мгновение дверь приоткрылась, и Лиам заглянул внутрь, усмехнувшись, когда заметил, что Найл проснулся. Старший брат зашел в комнату и присел на край кровати младшего, глазами бегая по лицу мальчика. — Ты такой красивый, Найл, — Лиам улыбнулся, целуя его в макушку. — Когда-нибудь ты сильно осчастливишь какого-нибудь альфу. — Я надеюсь на это, — покраснев, пробубнил Найл. Лиам просиял и встал, поднимая Найла с кровати, крепко обняв крошечного подростка. Лиам был крепким и высоким. У него были мускулы по всему телу от долгих часов тренировок, но он также был и очень умен. Если бы они не были братьями, то Найл определенно выбрал бы Лиама своим альфой. Но старшему придется еще поискать себе омегу, так как очевидно, что Зейн и Луи в конечном итоге будут вместе. Лиам последовал к большой двери, но прежде чем выйти, остановился и посмотрел на младшего мальчика. Он натянул капюшон на лицо Найла так, что бы все еще иметь возможность видеть его. Эти двое спустились вниз в столовую, где король Малик, Зейн, его сестры так же, как и отец Найла вместе с Луи ждали их. Найл улыбнулся из-под своего капюшона и поклонился, прежде чем встать на колени, а затем сесть за стол. Завтрак был невероятным. Лиам встал очень рано, чтобы съездить в город и купить рогалики из особенной пекарни, которую Найл обожал, а также свежевыжатый сок и все его любимые фрукты. Это было великолепно. Еда была восхитительной. Найл чувствовал себя на вершине мира. Он был в ожидании поездки с Луи. Его старший брат научил Найла кататься на лошади, когда тот был маленьким мальчиком пяти лет, а Луи было одиннадцать. Короткие ноги Найла тогда не могли доставать до стремени, поэтому Луи дабыл для него крошечного пони. — Я так взволновал перед сегодняшней поездкой , — счастливо сказал Найл Луи. Луи усмехнулся, собираясь что-то сказать своему брату, но Зейн его перебил. — Луи…? Ты сказал, что мы поедем в город сегодня, — он выпятил нижнюю губу, смотря большими и невинными глазами. Найл не знал в какие игры играет Зейн. Он может проводить свое время с Луи каждый день, так как ему нужно просто ходить на уроки, после которых он может пойти во двор и флиртовать с Луи, в то время как Найл находится в детской и присматривает за двумя сумасшедшими близнецами-омегами. Луи посмотрел на Зейна, ловя невинный взгляд больших медовых глаз, и Найл знал, что Зейн выиграл. Луи всегда был бессилен перед щенячьим взглядом, а Зейн его потрясающими глазами… Никто не устоял бы перед ним. Найл кивнул, посмотрев вниз на свою еду, аппетит у него пропал. Он не думал, что Зейн может так поступить. Конечно, он всегда говорит всякое дерьмо про капюшоны и все такое, критикует, но Найл не думал, что этот омега заберет его брата от него в его день рождения. Луи не мог сказать и слова, беспомощно смотря на Найла. Найл учился по правилам для омег, поэтому он давно знал, что никогда нельзя показывать свои настоящие чувства. Конечно, ему было больно, было такое ощущение, что кто-то плюнул ему в душу, порвал и разгрыз горло, он хотел плакать, но Найл знал, что лучше держать это в себе. Он просто улыбнулся, пожал плечами и пожелал этим двоим хорошего дня. Он не хотел, чтобы его брат альфа принимал решение, которое не хочет делать. Это была его работа, как омеги, уравновешивать ситуацию, делая так, как лучше для всех, даже если это обозначает ранить свои же чувства и чувствовать себя жалким. Никогда раньше Луи не поступал так, никогда не выбирал кого-то кроме Найла, на первом месте всегда был его младший брат, но многое изменилось с приездом Зейна, поэтому Найла следует научиться принимать это. Завтрак проходил в тихой обстановке после этого. Найл не хотел разговаривать, хотя даже его отец знал, как много этот день всегда значил для Найла, когда он не нуждается в Поле, который следует за ним повсюду. Найл знал, что должен позволить брату идти с Зейном, хотя бы потому, что он скоро станет частью их семьи. Найл не представлял, что делать с собой после этого. Скорее всего он вернется в свою комнату, найдет книгу, которую ему хотелось бы прочитать, чтобы занять себя на день. Он планировал отправиться кататься с Луи в лес сразу после завтрака. Он не мог представить, что Зейн разрушит все его планы, так что теперь у Найла был полностью свободный день, которого не будет до следующего года, а так же ничего, чем можно было бы заняться в это время. Лиам должен был отправиться в город по каким-то королевским делам, отец и король Малик занимались планированием будущего турнира, а Зейн с Луи уехали куда-то в деревню. Так что Найл был один в замке, у Пола выходной, а парень не имел понятия, чем же ему заняться. Найл бродил по холодным, каменным коридорам и по розовому саду, надеясь, что яркий солнечный свет взбодрит его, но ничего не помогало. Найл был скрыт под своим капюшоном. Ни одному из ярких лучей не удалось упасть на его бледное лицо, а сам Найл боялся снимать капюшон на такой открытой и переполненной территории. Он вздохнул и пошел дальше, наблюдая за красивыми растениями и смотря, как несколько рабочих поливали их и подрезали, но это было не то, чего хотел Найл. Найл хотел день полной свободы, день с Луи, как это всегда было. День, когда они просто катались бы по лесу, найдя себе местечко, где могли бы поговорить. Найл мог бы погреться на солнышке, наконец избавясь от своего капюшона. Молодой омега проходил мимо конюшни и увидел лошадей внутри. У него возникла идея. Если у Луи нет времени, что бы провести своей день с младшим братом, это не значит, что Найл не может поехать в лес сам и погреться на солнышке, наслаждаясь свободой… Так что Найл осмотрелся, убеждаясь, что никто не видит его, быстро оседлал своего коня и уехал прочь. Он надеялся, что никто не заметил его, просто хотел немного побыть один наедине с самим собой. Найл знал, что Луи когда-нибудь обручится с Зейном и будет проводить месяца в землях короля Малика, изучая их обычаи, как свои собственные, чтобы свадьба прошла идеально. Найлу все равно придется существовать без одного из своих братьев. Найл мчался через деревню, избегая оживленных дорог, следуя небольшим тропинкам, и въехал в лес, окружающий замок. У него было полно воспоминаний об этих местах, поэтому он без труда мог найти полянку, на которой они с Луи обычно проводили день. Найл замедлился, так как знал, что был надежно скрыт деревьями, позволяя своей лошади скакать рысью. Найл расслабился, озираясь по сторонам, и снял свой капюшон, счастливо вздыхая. Это было именно то, чего он хотел. Немного свободы. Он смотрел по сторонам, слушая шепот деревьев и позволяя лошади увозить себя все дальше. Он не возражал и не обращал внимание на то, куда ехал. Когда он был младше и бывал тут куда чаще, играя среди деревьев, так что он знал этот лес, как свои пять пальцев. Он выехал на небольшую полянку и остановил свою лошадь под большим старым дубом. Он привязал лошадь к дереву, затем сел под него и прислонился к твердой коре, закрывая глаза и позволяя ветру играться со своими волосами. Это была та свобода, которую он желал, это было то, чего он так сильно хотел все время. Просто быть далеко от стен, которые он зовет домом, далеко от любопытных глаз и постоянных пристальных взглядов, запаха альф и непрекращающегося гула всех вокруг него. Эта свобода, тишина, были тем, чего Найл был лишен. Он, должно быть, задремал, так как что-то позади разбудило его мгновением позже. Солнце светило уже с востока, и темнота постепенно приходила на его место, ползя и расширяясь по зеленой траве вокруг Найла. Другой звук заставил омегу быстро подбежать к своей лошади, пытаясь развязать узел максимально быстро, но было слишком поздно. Кто-то вышел из-за большого кустарника. Вороная лошадь с высоким альфой на ней остановилась, роя копытами землю и громко фыркая, будто презирая Найла. Омега остановился на месте, нервно теребя рукой толстую гриву своей собственной лошади, светло-коричневой с добрыми темными глазами. Найл не знал, что делать, бежать или нет, но он знал, что сильная, намного более крупная лошадь этого альфы могла легко догнать его. Принц сделал шаг назад, осмотрел вновь прибывшего и поклонился, полностью забыл, что капюшон не скрывает его лицо, как это обычно бывает на людях. — Принц Томлинсон? – спросил альфа, слезая со своей лошади, похлопывая ее сильную шею, долго не задерживая свою руку на ней.