Мелодия безумия

V ГЛАВА.

       Зависть. Обида. Злоба. Боль. Страх. Эти чувства невероятно сильны. Куда сильнее, чем все привыкли считать. Трудно удержать их в себе, не выдать. Люди от природы слабы. С радостью поддаются искушению. И, главное, легко. Даже если раньше ты годами терпел и держал себя в руках, получив шанс избавиться от этого бремени, не станешь тянуть.        Иди. Ищи. Сдерживайся. Чувства не оставят тебя в покое ни на минуту, будут изводить кошмарами во сне, а затем и наяву. А когда ты оступишься и устанешь, то поймёшь, что всё очень просто. Сделай, что нужно. Освободись. Разве не об этом ты мечтал?        – Хорошо, я пришёл, куда ты просил, что дальше? – поинтересовался Феликс по телефону, оглядывая комнату, в которой оказался. Это было небольшое подсобное помещение, которое скорее служило коридором, чем складом. Здесь практически не было вещей за исключением какого-то хлама, небрежно валявшегося на полу.        – В самом конце должна быть дверь, за ней лестница, – мирно отозвался собеседник. – Спустишься вниз, там вход в подвал.        – Ты это серьёзно? – со смесью удивления и возмущения протянул блондин. – А точно твоих лекарств больше нигде нет?        – Прости, – голос автора записей прозвучал искренне виновато, – но если бы они были где-то ближе, я бы не просил тебя.        – Хорошо-хорошо, – Феликс тяжело вздохнул.        – Спасибо. Только, послушай, Феликс, аккуратнее там… А то мало ли.        – Само собой, – протянул блондин, когда собеседник уже отключился.        В подвал, разумеется, иди не хотелось. Но разве был выбор? Да и Феликс всегда был слишком сочувствующим человеком, чтобы оставить кого-либо без помощи. Особенно в такой ситуации. Он с трудом представлял, как здесь выживает его новый знакомый со сломанной ногой.        Оказавшись в подвале, Феликс отметил про себя, что это место вовсе не похоже на обитель тьмы и ужаса. Похоже, от последних событий у него совсем разыгралось воображение. Если это так, то можно лишь порадоваться. В самом деле, блондин и не знал, почему он ожидал от этого места чего-то особенно жуткого. В реальности подвальные помещения выглядели вполне чисто и прилично. Здесь были лишь коридоры и неожиданно просторные и большие комнаты, занятые под склады или коммуникации. Но всё это даже не столь важно. Для Феликса главнее всего было то, что он точно знает, куда и как идти. Кроме того, он, наконец, нашёл хоть одного живого человека. Снова ощутив почву под ногами, блондин был готов почти на всё. Это было странно, даже в чём-то чуднò и глупо.       Добравшись до нужного места, Феликс довольно резво изучил содержимое хранилища и отыскал ему нужное лекарство. Недолго подумав, он ещё прихватил с собой бинтов, которые вполне могли ему пригодиться, по собственному разумению, и направился обратно. Всё шло как нельзя лучше. Но потом он понял, что жестоко ошибался. Пусть Феликс и был твёрдо уверен, что идёт в верном направлении, он чувствовал, будто уже трижды проходит по одному и тому же месту. Это была развилка на четыре коридора, такое место трудно не запомнить. Проходя её, Феликс буквально через минуту снова оказывался на том же месте.       Замерев перед развилкой, блондин тревожно нахмурился, размышляя. Как-то странно оглядев коридор, он просто повернул налево и пошёл вперёд. Странно или нет, но это принесло свои плоды: обстановка изменилась. Теперь коридор плавно перешёл в лестницу, которая беспрерывно спускалась вниз. Стоило признать, что из-за внезапно нависшего полумрака было неприятно тут находиться. Феликс уже пожалел о том, что не поискал фонарик, пока мог.        Лестница продолжала спускаться всё ниже и ниже, а её конца по-прежнему не было видно, хотя блондин был готов поспорить, что шёл по ней уже больше минуты. Когда он начал сомневаться в том, стоит ли ему идти в этом направлении, он услышал странное гудение, сперва напомнившее ему звуки работы какой-то крупной машины. Однако чем ниже он спускался, тем больше этот шум превращался во что-то, похожее на завывания. Замерев, Феликс вслушался, надеясь таким образом отогнать неприятные мысли, однако последовал совершенно обратный эффект. Внизу лестницы находилось что-то огромное, что издавало эти звук и, что всего важнее, оно явно было живым. Потому он предпочёл ретироваться и начал подниматься обратно. Уж лучше однообразные лабиринты коридоров, чем нескончаемая лестница, в конце которой тебя что-то ожидает. Но не успел Феликс пройти и десяток ступенек, как наткнулся на стену. Самую обычную идеально гладкую и ровную стену. Не поверя своим глазам, блондин аккуратно коснулся её кончиками пальцев. Да, она действительно здесь. Настоящая.       Медленно повернувшись к стене боком, Феликс неуверенно посмотрел вниз лестницы. Выбора нет. Потому он просто снова начал спускаться вниз, молчаливо, прислушиваясь к звукам. Гудения-завывания постепенно становились громче, это позволяло убедиться в том, что эта злосчастная лестница всё-таки имеет конец. Разве что блондин уже не был уверен, что хочет до этого конца добираться. Пока Феликс спускался всё ниже и ниже, он ощутил запах сырости. Пахло затхлой водой. Не смотря на полумрак, было довольно легко различить капли воды на ступеньках, которые стали невыносимо скользкими. Чтобы удержать равновесие, он упёрся было ладонью в стену, но тут же её отдёрнул. Посмотрев на руку, Феликс с отвращением сморщился. Это была не вода. А вязкая почти непрозрачная жидкость чёрного цвета с отвратительнейшим затхлым запахом. Поморщившись, блондин всё-таки положил ладонь на стену и продолжил спускаться. Пусть уж рука будет грязная, чем он упадёт и свернёт себе шею или окажется весь вымазан в этом нечто. Идя вниз, Феликс думал лишь о том, что хуже и отвратительнее уже, пожалуй, быть не может.       Лестница, наконец, закончилась. Снизу не оказалось ничего помимо чёрной вязкой лужи, натёкшей со ступенек, и двери. Звуки никуда не делись, они совершенно неожиданно переместились: теперь они исходили с верхушки лестницы, звуча так же приглушённо и тихо, как в самом начале спуска. Помотав головой, чтобы хоть немного придти в себя, Феликс зашёл в единственную дверь. За ней оказалась небольшая комнатушка, освещённая красным светом и почти вся заставленная мебелью и определённой аппаратурой. Это была комната для проявки фотографий. Феликс не мог её не узнать: когда он был ещё подростком, не раз приходилось наблюдать за тем, как один из его друзей с любовью занимался этим делом. Тихо сев на ближайший стул, он облегчённо выдохнул и, не долго думая, просто вытер свою руку о стену. Когда вся жидкость, наконец, оказалась стёрта с ладони, он поднялся с места и медленно подошёл к висящим над столом фотографиям. Бросив на них вялый и усталый взор, он на мгновение задержался взглядом на той, где были изображены две девушки: одна была блондинкой, а вторая – с длинными волнистыми русыми волосами. Чуть вздрогнув, Феликс отвернулся и полууселся на стол, глядя куда-то перед собой. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что случилось. Но почему? И как? Он не имел понятия, с чего вдруг оказался в петле. И, пытаясь разобраться в происходящем и выбраться, он явно ушёл слишком далеко от начала. Как выбираться, если наверх по лестнице он уже не поднимется? Появилось сильное желание позвонить своему единственному знакомому и просто поговорить, чтобы успокоиться. Но Феликс как-то сдержал себя. Да и его телефон и так скоро разрядится окончательно. Наверное, стоило вовсе его выключить. Но блондин не обратил никакого внимания на эту мысль. Видимо, в душе он всё ещё надеялся, что до него дозвонится ещё кто-то живой.       «Надо идти дальше», – с каким-то странным безразличием подумал Феликс, удивившись тому, что ещё может трезво и беспристрастно мыслить.       Поднявшись, блондин ещё раз окинул взором комнату, в которой ему отчасти хотелось задержаться, и вышел. Теперь никакой лестницы не было и в помине. Он оказался в длинном просторном коридоре, довольно светлом, несмотря на отсутствие каких-либо источников света. Слышался звук капающей воды, но не было видно, чтобы хоть где-то образовалась лужа. Не особо обращая на это внимание, Феликс замер и задумался. Нужно идти назад. Но назад: это куда? В том направление, откуда он пришёл? Обратно в комнату, где проявляли фотографии? Поразмыслив, он всё-таки выбрал первое и направился вперёд по коридору. Миновав его, он оказался в небольшой комнате. По своим размерам она напоминала одну из тех личных комнат, в десятке которых он уже побывал и успел возненавидеть. Но здесь было практически пусто: не было окон, мебели – ничего такого. Зато вместо окна была ещё одна дверь, находившаяся напротив той, в которую он зашёл. Только в середине помещения стоял стул и прямо над ним висела петля. Стены были выкрашены в монотонный светло-серый цвет, а на них, будто маркером или красками, угольно-чёрным цветом были сделаны различные малосвязанные между собой надписи.       «Тут холодно». «Какой сейчас день?» «Я устал». «Мне ужасно холодно». «Смерть – это не конец, это не свобода. Это приговор». «Он сказал, что все мы останемся тут навечно». «Я всех вас ненавижу». «Сдохните». «Почему я до сих пор не могу говорить?» «Почему он меня не видит?». «Оставьте меня в покое». «Выхода нет». «Когда я сломал ему шею, он ещё хрипел». «Голоса всё ещё со мной. Как они достали меня». «Хватит так меня называть». «Оставьте меня в покое». «Она так забавно дёргалась, пока задыхалась». «Как же я устал». «Постоянно видеть свою смерть со стороны слишком странно».       Передёрнувшись не то от отвращения, не от сочувствия, Феликс предпочёл перевести взор на петлю. Сейчас он мог лишь думать о том, куда его угораздило забраться. Он всей душой сочувствовал тому, кто обретается в этих местах, но ещё больше не хотел с ним встречаться. Казалось, он спустился в самые глубины ада. Блондин положил руку на шею, невольно вспомнив о том, как его самого едва не задушили. Вздрогнув от неприятных воспоминаний, Феликс быстрым шагом вышел в дверь, находившуюся на месте окна. За ней оказалась та же самая комната, но уже без надписей, стула и петли. Совершенно пустая тёмная и унылая комната. Всё было бы не так плохо и страшно, если бы не странные стоны, смешанные с всхлипами. Они исходили из одного из углов комнаты, но там не было никого и ничего, что могло бы быть их источником. Поёжившись, Феликс вышел и из этой комнаты. Следующая тоже мало чем отличалась, разве что она приобрела более адекватный вид: обои, паркет, небольшой светильник на потолке. Странные звуки никуда не исчезли. Дальше следовал ряд одинаковых комнат, отчего Феликсу казалось, что он вовсе никуда не перемещается. Разве что в комнате теперь постепенно появлялась мебель. Стулья, стол, кровать, шкаф… Через какое-то время он даже привык к звукам и к этому месту, странно успокоившись. Создавалось странное ощущение, что что-то не хочет его отсюда выпускать. Он что-то пропустил? Или всё ещё не нашёл?       Через какое-то время возникло ощущение, что комната перестала изменяться вовсе. Он просто ходит кругами, по одному и тому же месту. Тогда блондин замер в середине помещения и внимательно осмотрелся. Взгляд задержался на каких-то бумагах на столе. Они были ужасно смяты, будто их хотели разорвать, но отчего-то так и не сделали этого. Разгладив их, Феликс вчитался. Это было какое-то постановление о переводе. Кого и куда переводили, понять было невозможно: имя, дата рождения и все остальные сведения о человеке были замазаны тем же чёрным цветом, которым были написаны надписи на стенах несколькими комнатами ранее. То же самое и с адресом и названием места, куда должны были его отправить. Полистав документы, Феликс бегло просмотрел то, что не было замазано. Особенно почему-то запомнился длинный список каких-то диагнозов: глубокая депрессия, паранойя, вспышки необоснованной агрессии… Про кого бы это ни было написано, Феликс всё больше и больше сочувствовал ему.       Выпрямившись, блондин отпустил бумаги и пустым взором посмотрел на то, как они медленно загибаются обратно. Он всё ещё не понимал, почему оказался здесь и, самое главное, как ему вернуться? При мысли о том, что он просто застрял и не знает, как выбираться, начинали опускаться руки, и становилось страшно. Не хотелось идти дальше и что-то искать. Зато появлялось сильнейшее желание просто сесть и ждать, что будет. Вероятно, он бы так и поступил, если бы был уверен, что хоть что-то произойдёт. Но что-то внутри шептало ему, что пусть уж лучше ничего не происходит, что с него уже хватит этих ужасов и кошмаров.       «Как он вообще может тут жить?» – невольно задался вопросом Феликс, вспомнив автора записей, и устало сел на стул. Теперь, кажется, он понял, зачем нужны записки. Человек нуждается в ком-то, с кем можно поговорить, поделиться. А если ты совсем один? Или стесняешься кому-то доверить свои мысли? В реальном мире от такого люди обычно срываются или идут к самым близким. Однако здесь любая минута слабости может дорого обойтись. Потому, видимо, тот парень и записывает всё, что с ним происходит. А ещё он как-то умудряется выживать в этом мире со сломанной ногой… От этой мысли Феликс будто бы вспомнил о том, что его ждут, нуждаются в его помощи. Поэтому нет времени просто сидеть и жалеть себя, жаловаться на судьбу. Он хотя бы пока жив-здоров, вот чему надо радоваться.       Встав со стула, блондин чуть тряхнул головой, впредь запретив себе углубляться в столь неприятные и депрессивные мысли. Действительно, надо идти дальше. Решив, что он нашёл то, что требовалось, пускай это ничего и не разъяснило, Феликс вышел и из этой комнаты.       Оказавшись в следующий, он замер, с изумление и ужасом уставившись перед собой. Эта комната была чем-то средним между первой и последней. Все стены были исписаны теми же треклятыми фразами, хотя большую часть из них и не было видно из-за мебели. Здесь царил жуткий беспорядок: стулья перевернуты, стол, к слову, тоже лежал на боку, а по полу была разбросана всякая мелочёвка и листы бумаги. В середине комнаты лежал ещё один перевёрнутый стул, а прямо над ним… висело тело повешенного человека. Это был парень лет шестнадцати-семнадцати на вид, со светло-каштановыми волосами, его безжизненные потухшие глаза, в которых стояли слёзы, смотрели куда-то прямо перед собой, но у Феликса создавалось впечатление, что взгляд был направлен в его сторону. Рот повешенного был приоткрыт, а из него вываливался язык. Через бледную кожу просвечивались все вены и артерии на посиневшей шее, будто бы распухшие, странно выступающие. Руки просто свешивались вниз по бокам, но чуть вперёд, видимо, в последние моменты жизни он инстинктивно пытался ослабить петлю и помочь себе.       Феликс чувствовал, что почему-то не может отвести взгляда от мёртвых пустых глаз. Они были безжизненны, но что-то всё ещё выдавало в них страх и обречённость. Отвернувшись, блондин на пару мгновений зажмурился, чтобы придти в себя после увиденного. Стараясь переключиться на что-то другое, он невольно подметил, что стоны и всхлипы, о которых он уже успел забыть, звучат громче и более явно, чем раньше. Феликс перевёз взор в сторону, откуда они доносились. Там была Тень. Она просто сидела в противоположном углу комнаты, не обращая на него никакого внимания либо пока не заметив. Странно, но, похоже, сейчас именно это существо бесслёзно плакало и отчаянно стонало. Но Феликса волновало совсем другое. Тень сидела рядом с дверью. Не уверенный в том, что хочет связываться с монстром снова, блондин развернулся, намереваясь вернуться туда, откуда пришёл. Однако сзади оказалась лишь глухая стена с очерченным чёрным цветом силуэтом двери и надписью: «Здесь был выход, но теперь его нет»..       Не веря своим глазам, Феликс провёл ладонью по стене. Будто бы тут никогда и не было никакой двери. Снова повернувшись лицом к комнате, блондин постарался обойти взором повешенного, посмотрел внимательно на Тень. Монстр сидел, сгорбившись, и уже молчал. Феликс тихо и неуверенно обошёл висящее безжизненное тело и встал невдалеке от Тени, пытаясь рассчитать, как много у него шансов уйти незамеченным. Да и будут ли на него вообще обращать внимание? Он сделал ещё шаг вперёд, а Тень чуть приподняла голову. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, а шёпоты звучали странно тихо. Однако стоило Феликсу сделать ещё один шаг, как существо напряглось и послышалось злобное рычание, полное угрозы. Блондин отступил назад, не зная, как ему поступить. Но ответ пришёл сам собой. Тень просто повернулась к нему спиной, уткнувшись в стену, и издала смесь рыка со стоном. Похоже, на сей раз существо было не в том настроении. Но и злить его тоже не хотелось. Потому Феликс аккуратно и тихо дошёл до двери, краем глаза следя за монстром. Тот даже не шевельнулся. И блондин вышел.       Оказавшись в том же коридоре, по которому шёл, выйдя из комнаты для проявки фотографий, Феликс облегчённо вздохнул. Он даже не испытал вполне логичного отвращения от того, что весь пол был залит той мерзкой тягучей жидкостью чёрного цвета, которая стекала по стенам, почти полностью покрывая их. Сейчас, когда он без последствий миновал эту тварь, всё иное казалось такой мелочью.       Коридор теперь не был таким прямым, как раньше. Он расходился на несколько путей: один уходил вправо, а второй – прямо. Придерживаясь своего плана, Феликс свернул. Однако там оказался тупик. Потому блондин, чувствуя, что совершенно запутался, просто встал и посмотрел на стену, по которой медленно стекала жидкость, образуя практически ровную гладь, отражавшую весь коридор. Глядя расфокусированным взглядом на своё крайне размытое отражение, Феликс услышал, как кто-то часто, но негромко ступает по залитому полу. В «отражении» на стене появилось белое пятно, постепенно приближающееся. Резко и тревожно обернувшись, блондин увидел того самого мальчика, с которым встречался ранее. Тот подошёл к нему, утопая босыми ногами в чёрной жидкости, которая так к ним и липла. Феликс с отвращением посмотрел на это, после чего перевёл взор на ребёнка, который преспокойно развёл руками: такие неудобства, видимо, не особо занимали его.        – Ты мне поможешь? – с надеждой в голосе спросил Феликс.       Мальчик кивнул в ответ и задумчиво оглянулся, после чего бодро и уверенно поскакал в одном ему известном направлении, громко плюхая. Привлечь чьё-нибудь внимание он явно не боялся. Блондин быстрым шагом последовал за ним, стараясь не отставать. Они прошли по целой веренице коридоров, всё так же залитых чёрной жидкостью с отвратительнейшим запахом, после чего показалась короткая лестница, ведущая вверх. Миновав её, они оказались в тех же самый подвальный коридорах, в которых Феликс заплутал в самом начале своего «путешествия».       Неожиданно мальчишка замер на месте, отчего блондин едва не столкнулся с ним. Прежде чем Феликс успел задать само собой разумеющийся вопрос, последовал ответ: послышались шёпоты, постепенно становившиеся громче и громче. Тень приближалась, но, как всегда, нельзя было понять, с какой стороны именно. Затем раздалось рычание, прозвучавшее где-то за спиной. Феликс ощутил, как у него по спине пробежали мурашки при мысли, что он всё-таки разозлил этого монстра своим появлением не в том месте и не в то время. Однако тут мальчик схватил его за рукав куртки и, снова побежав, потащил за собой. Какое-то время они просто бежали, но Тень, казалось, не просто не отставала, а пыталась обойти их и преградить дорогу, потому ребёнок периодически резко замирал и менял направление, нередко на прямо противоположное. Феликс отлично чувствовал его растерянность. Иногда Тень подбиралась слишком близко, а когда понимала, что её попытка снова оказывалась неудачной, злобно и разочарованно рычала, пугая, но и выдавая своё местоположение.       В какой-то момент мальчишка замер, а рычание монстра прозвучало невероятно близко и громко. Тогда ребёнок, бросив на Феликса внимательный взор своих белых глаз, указал рукой куда-то вперёд и, развернувшись, побежал к тому месту, откуда прозвучал голос Тени. Блондин растерянно замер, не сразу поняв, что задумал мальчишка. Однако спустя пару секунд рычание резко оборвалось, а шёпоты немного стихли. Сообразив, что ребёнок переключил внимание Тени на себя, Феликс побежал в указанном ему направлении, надеясь, что с его маленьким помощником всё будет в порядке. В конце этого коридора оказалась большая двустворчатая дверь. Просто вломившись в неё, Феликс замедлил темп, а потом уже и окончательно успокоился, поняв, что опасность миновала. Шёпоты полностью стихли, теперь был слышен лишь ливень. Блондин прошёл несколько шагов, восстанавливая дыхание, и опустился на банкетку, вздрагивая от ещё не прошедшего напряжения. Он оказался в главном холле. И его снова спас этот ребёнок.