Мелодия безумия

VI ГЛАВА.

      Мрак. Он сопровождает меня всю жизнь. Он царит и здесь. Можно, разумеется, назвать его темнотой. Но темнота – это лишь отсутствие света. Мрак – это больше. Холод. Страх. Отчаяние. Крики.       Холод будет обжигать твои кости. Страх будет гнать вперёд. Отчаяние будет птицей биться в исступлённом разуме. Крики будут сталью вырываться из горла. И так до бесконечности. Пока ты не упадёшь, чтобы потом никогда не встать. Так всё закончится. Безумие? Да, возможно, это оно.       Мрак пожирает остатки разума и души. Если, конечно, они у тебя были хоть когда-то.       Дождь лил как из ведра. Периодически вспыхивали молнии, а за ними следовали раскаты грома. По сравнению с всеобщей тишиной эти звуки были пронзительными, чёткими и громкими. Даже находясь в глуби строения, в комнатах, где нет окон и стен, смежных с улицей, Феликс слышал стук дождевых капель, гром и завывания ветра. Внешне он выглядел спокойным и задумчивым, но в душе всё ещё не мог отойти от недавних событий и успокоиться. Сейчас единственной возможностью обрести душевное равновесие были мысли о предстоящей встрече с живым человеком, возможности поговорить с ним и, наконец, узнать хоть что-то о том, что тут происходит. Если, конечно, у его нового знакомого были хоть какие-то ответы.       Про себя Феликс отметил, что это место снова изменилось, вернув тот вид, что был присущ ему в самом начале: брошенного и забытого людьми уголка, полного пыли, хлама и разрухи. Это рождало странное ощущение, будто он вернулся туда, откуда начинал. Здесь будто всё двигалось по кругу. И только ливень всё так же неизменно бил по стёклам, никогда не прекращаясь. Но одновременно пребывание в этом месте напоминало Феликсу о другом человеке, которого он потерял, не успев спасти. Где-то внутри его всё это время не оставляла мысль о том, что надо было действовать быстрее, тогда он успел бы сделать хоть что-то.       Добравшись до нужного коридора, Феликс подошёл к двери и постучал, проверяя, там ли автор записей.       – Я слышал, как ты шёл, Феликс, – отозвался автор записей вполне узнаваемым голосом, таким же уставшим и негромким, будто бы севшим.       – Может, впустишь меня? – многозначительно поинтересовался блондин, уже определив, что дверь закрыта.       – Нет, прости, - в голосе собеседника проскользнуло что-то, похожее на страх.       – Ты что, боишься меня?.. – ошарашено, с толикой возмущения спросил Феликс, не зная, как истолковать такую реакцию.       – Просто не хочу, чтобы ты меня видел, – так же тихо ответил тот.       – Я тоже выгляжу не лучшим образом, ничего страшного, – произнёс Феликс, облокотившись на стену.       – Не в этом дело... Я... – автор записей начал говорить спутано, будто на ходу подбирая слова, – ...слишком долгое пребывание в этом месте сильно влияет на человека. Не лучшим образом.       – Хорошо, как скажешь, – блондин вздохнул. – Ты можешь сказать хоть, что тут происходит?       – Точно – нет. Мы столько времени потратили, пытаясь хоть что-то выяснить, но всё оканчивалось пустыми теориями, я уже всего и не помню. Но могу найти и прочитать, у меня всё записано.       – Нет, не стоит, – остановил его Феликс. – Лучше скажи что-то, что знаешь наверняка, пусть это и очевидно.       Последовало короткое молчание. Блондин терпеливо ждал, пока будет произнесён хоть какой-то ответ. Отчасти его начинало раздражать подобное поведение, но он старался держать себя в руках.       – Все люди, которые тут оказываются, прямо или косвенно знают это место. Кто-то попадает сюда один, кто-то – нет. Чем больше тут находишься, тем чаще рискуешь попасть в петлю, даже если будешь сидеть в одном месте. Изредка тут можно найти следы пребывания других людей, но не их самих, – произнёс автор записей и замолчал или задумавшись, или показывая, что всё сказал.       – Но ведь ты был не один, так? – спросил Феликс, параллельно осмысливая услышанное.       – Нет. Я оказался здесь с Айрис, моей старшей сестрой, а потом мы ещё двух ребят нашли.       – Один из которых пропал в лесу, верно?       – Да, – ответил собеседник с явной грустью. – Дин. Он нас всех просто держал и подбадривал нас. Говорил, что мы сможем найти выход.       – Я сочувствую, – тихо отозвался Феликс. – А что с остальными?       – Стен потом с катушек съехал и сбросился с крыши, а Айрис просто ушла и не вернулась...       – А выход вы так и не нашли? Хоть приблизительно? – с надеждой спросил Феликс.       – Нет.       Они снова замолчали. Феликс чувствовал, что ему отчего-то неприятно общаться с этим человеком. Он старался задавить это чувство, но что-то не позволяло этого сделать. В душе горела странная обида, но отчего? Задумавшись, блондин неожиданно понял, что его так смутило.       – То есть, ты, в общем-то, неплохо разбираешься в законах этого места? – с осторожностью, внимательно спросил Феликс, сосредоточенно глядя куда-то перед собой.       – Могу сказать, что да, – собеседник чуть слышно усмехнулся.       – Тогда у меня один вопрос, – голос блондина прозвучал более чем серьёзно, – почему ты меня всё это время гонял кругами и даже не предупредил, что в подвале обретается Тень?       Ответа не последовало. А Феликс ощущал всё растущее раздражение. Он злился не только на этого человека, но и на себя. Почему он только сейчас догадался? Почему всё это время просто делал, что ему говорят? Обидней всего, что он действовал от души, действительно стараясь помочь...       – Я... забыл, – каким-то надломленным голосом ответил автор записей.       – «Забыл»?! – Феликс впервые повысил голос за долгое время, отчего тут же невольно вздрогнул, вспомнив, что шум может привлечь чужое внимание. Убедившись, что на сей раз это сошло ему с рук, блондин продолжил: – Ты хоть можешь представить, что со мной там случилось? Я едва не завяз в петле навсегда и просто взбесил эту тварь.       – Прости, я правда забыл! – воскликнул тот в ответ, явно стараясь оправдаться. – У меня расстройство памяти, я иногда даже просыпаюсь и не могу вспомнить, где я, – голос автора записей сперва прозвучал довольно громко и взволновано, но затем снова стал тихим, как обычно.       – Ну, раз так... – выслушав оправдания, Феликс немного успокоился, но всё ещё ощущал невероятное раздражение. По правде говоря, у него в голове не укладывалось, как можно забыть то, от чего зависит твоя жизнь. Впрочем, наличие такой необычной болезни всё объясняло. Он вдохнул и попытался говорить спокойно. – Хорошо, тогда ещё скажи мне: кто такая Амабель?       – А! Это женщина, она работала тут медсестрой, она мне про тебя сказала и дала твой телефон. Сейчас тут, по сути, никого кроме неё и нас нет.       Феликс почувствовал, что у него пересохло в горле.       – Она умерла, – тихо произнёс блондин, будто бы надеясь, что его не услышат.       Автор записей ничего не ответил, отчего Феликс почти поверил в то, что сказал это достаточно тихо. Всё-таки жестоко просто так сказать человеку, что кто-то из его друзей погиб, особенно в такой ситуации. Здесь трудно держаться в одиночестве. Уж и он сам был не раз близок к тому, чтобы впасть в отчаяние.       – И что с ней случилось? – наконец, спросил в ответ автор записей, его голос прозвучал странно спокойно.       – Она оказалась заперта в одной комнате с Тенью, и он её выкинул в окно... или она сама выкинулась от страха, – ответил Феликс и только сейчас осознал, что до сих пор не знает, что там точно произошло. Быть может, он и вовсе неверно толкует события, учитывая поведение существа в тот момент.       – Что же, всех нас они рано или поздно перебьют, – неожиданно мрачно и без тени надежды отозвался собеседник, заставив Феликса поморщиться и помотать головой.       – А ты не знаешь, где она меня нашла? – вдруг поинтересовался Феликс, вспомнив вопрос, который его мучил в самом начале пути.       – Она что-то говорила про то, что случайно наткнулась на тебя, я не вникал. Но пока ты был у неё, прошло какое-то время. Мы даже успели поругаться, вернее, это я поругался с ней, – он чуть тихо усмехнулся, – но так и не смог помириться.       – Как же я устал от всего этого, – тихо простонал Феликс, опускаясь на пол. Блондин просто сел на холодный кафель и вытянул ноги, чувствуя, что у него почти всё тело ноет. Ботинки и низ брюк были почти полностью испачканы в той чёрно-смольной жидкости. А ещё Феликс внезапно осознал, что ужасно голоден.       – Если ты так хочешь найти выход, то есть один способ, но это ещё пакостнее, чем столкнуться с монстром из мужского корпуса, – неожиданно отозвался автор записей после затянувшегося молчания.       – И? – устало, но с надеждой спросил Феликс.       – Есть тут ещё один человек... точнее, он хоть выглядит как человек, – собеседник тяжело вздохнул. – Он вроде как слепой, иногда его можно мельком увидеть, но пересечься трудно. Он очень не любит людей. Стен, вернувшись из леса, убеждал нас в том, что этот тип знает, где выход. Но, понимаешь, именно после разговора с ним он окончательно свихнулся и просто спрыгнул с крыши. Не знаю, чего ему наговорили, да и знать не хочу, – автор записей на мгновение замолчал, но затем продолжил. – Может, ты его тоже видел: на вид самый обычный парень лет семнадцати с чёрными волосами. Я так раз пять, но говорил лишь один. Никогда не слышал столько цинизма и яда в двух словах.       Феликс молчаливо поднялся, задумчиво огляделся, раздумывая, стоит ли хвататься за эту ниточку. Он уже не раз просто чудом сбегал от разнообразных тварей, но столкнуться с врагом, который сводит с ума... Да и если он так не любит людей, возможно ли получить ответы?       – Если тебя это устраивает, ищи его на чердаке, – произнёс автор записей, тем самым заставив Феликса принять решение. – Если ты, конечно, найдёшь путь туда... По дороге вряд ли избежишь попадания в петлю, эта сволочь хорошо спряталась.       – Спасибо, – со вздохом ответил блондин, взвешивая свои отнюдь не радужные перспективы.       Чувствуя, что их разговор исчерпал себя и добавить просто нечего, он вспомнил про лекарства, добытые с таким трудом. Феликс положил их на старую тумбу неподалёку, внешний вид которой говорил о том, что она готова рассыпаться от старости и дряхлости. Сообщив об этом автору записей, он просто ушёл, не попрощавшись. Сейчас блондин не хотел думать о том, стоило ли вообще рисковать своей жизнью ради этого...       Нужно было продолжать поиски. Теперь, как никак, у него появилась надежда найти выход отсюда. Однако Феликс был более чем неуверен в собственном решении и в том, что это хорошая идея. Но как всегда: разве у него есть выбор? Потому он просто пошёл прочёсывать здание в надежде найти путь в нужное ему место.       Не имея и малейшего понятия о том, откуда надо начинать поиски, Феликс решил просто обойти всё центральное крыло. Иногда он останавливался, или чтобы передохнуть или успокоить себя и попытаться мыслить логически. Конечно, в таком месте вряд ли могут работать законы логики, но это была последняя тонкая нить разума. Вокруг всё время было странно тихо. Будто бы слишком тихо. Снова казалось, что здесь нет ни живой души. Между тем в такой тиши невероятно обострялся слух, потому блондин постоянно слышал шорохи, скрипы, прочие звуки, источники которых даже не мог определить. Он даже слышал дождь, не говоря уже про грозу, которая бушевала снаружи и явно не собиралась прекращаться.       В тот момент, когда Феликс во второй раз проходил по одному из коридоров, он заметил лежавшие на полу сухие листья, они были невероятно яркими: один красный, остальные – золотые с оранжевым. Блондин был уверен, что раньше их тут не было. В голове промелькнула мысль, что ведь сейчас далеко не осень. Тем не менее, зачем-то подняв один из листьев, он пришёл к выводу, что их могли засушить и в прошлом году.       Внимательно осмотрев золотистый кленовый лист, размером почти с его ладонь, Феликс невольно улыбнулся. Кажется, он слишком отвык от красок и ярких цветов. Вслед за этим появилась ещё более неуместная мысль: наверно, лес, которым окружено это место, очень красив осенью. Среди вечнозелёных елей должны яркими кострами пылать и золотой песней звенеть лиственные деревья, готовясь сбросить листву. Феликс никогда не мог назвать себя ценителем прекрасного, но сейчас он невероятно явственно ощутил, как много краски и яркость могут значить для человека. Серость, мрак и темнота угнетают, а зелень, свет и солнце – радуют и оживляют душу. Здесь практически не было никаких цветов кроме серого и чёрного, оттого эти листья на полу казались чуждыми и неправильными, но такими прекрасными.       И кто же мог такую красоту обронить?       С трудом отняв взор от листа, Феликс бережно сжал его в ладони, чтобы тот не рассыпался на мелкие кусочки. Пройдя меньше десяти шагов, он вышел в главный холл и заметил беловолосого мальчишку, залезшего с ногами на подоконник. Ребёнок странно жадно и с интересом смотрел на капли дождя, скатывающиеся по стеклу. Его босые ноги были перепачканы в той чёрной жиже и, вероятно, в земле. Рядом с ним на подоконнике лежало ещё несколько сухих осенних листьев. Мальчик был настолько увлечён созерцанием крупных капель, что даже не заметил Феликса. Тот же лишь улыбнулся, приблизившись к нему.       – Твоё? – негромко интересовался блондин, встав чуть сбоку от своего маленького друга.       Ребёнок вздрогнул от неожиданности и повернулся к Феликсу, растерянно глядя на него своими белыми глазами. Блондин ощутил, как его где-то внутри передёрнуло от вида столь странных очей, но внешне никак этого не показал. Стоило признать, его всё ещё пугала эта особенность маленького помощника, но ведь этот ребёнок дважды спас ему жизнь. Сам мальчишка выглядел совершенно безобидно и беспомощно, будто был истощён какой-то болезнью, тем не менее, Феликс отлично помнил, как он отпугнул странного монстра из мужского крыла и, как видно, даже справился с Тенью.       Растерянность и удивление во взоре ребёнка сменились какой-то искренне детской и приятной радостью. Мальчишка закивал и аккуратно забрал лист из рук Феликса, положил его к остальным и довольно резво поменял позу, после чего уже сидел на подоконнике и снизу вверх разглядывал блондина.       – Я рад, что ты в порядке, – признался Феликс, чувствуя, что ему захотелось потрепать этого ребёнка по волосам. – Тот монстр... он просто жуткий, – блондин невольно поморщился, вспомнив Тень.       Мальчик как-то странно озадаченно и непонимающе посмотрел на него, после чего опустил взор. Видимо, он был иного мнения. Феликс же ощущал себя крайне неловко оттого, что его слова явно понимали, но оставляли без ответа.       – Я могу ещё раз попросить тебя о помощи? – блондин наклонился, заглянув в глаза маленькому помощнику.       Ответом послужил короткий кивок.       – Мне нужно найти путь на чердак, – пояснил Феликс.       Мальчишка в ответ резко выпрямился и неуверенно, с оттенком страха посмотрел на него. Помявшись, ребёнок помотал головой. В его глазах читалось беспокойство.       – Пожалуйста, – с надеждой произнёс блондин.       Мальчик залез с ногами на подоконник, неуверенно съёжившись, исподлобья поглядывая на Феликса. Он явно не хотел помогать в этот раз.       Вздохнув, блондин не стал спорить. Что-то изначально подсказывало ему, что это самоубийственное решение, а реакция ребёнка только подтвердила этого. Похоже, что мальчик за него волнуется, это было видно по взору. И отчасти Феликсу это было приятно. Но оставаться здесь до конца своих дней блондин точно не хотел. В этом случае риск того, что он будет следующим, кого удушит Тень, возрастал в десятки раз.       Неожиданно ребёнок шевельнулся, внимательно посмотрел на Феликса. Будто бы задумавшись, он обнял согнутые в коленях ноги руками. Прошла пара секунд, и мальчик начал что-то объяснять жестами. Он изобразил букву «Г» и будто бы прошёлся по её очертаниям пальцами другой руки от нижнего начала и до конца. Наткнувшись на полный растерянности и непонимания взор со стороны Феликса, он тяжело вздохнул и огляделся, будто бы ища что-то, что может ему помочь. Спрыгнув с подоконника, ребёнок добежал до плана-карты, висевшего рядом со входом. Пока блондин добрался туда же, ребёнок суетливо пододвинул стул и забрался на него. Осмотрев схематичное изображение всех этажей центрального корпуса, он указал на Г-образный коридор на втором этаже и точно так же провёл по нему пальцем, изображая своеобразную прямую линию-маршрут. Судя по плану-карте, за этим проходом следовала небольшая лестничная клетка.       – Спасибо, – негромко, задумчиво ответил Феликс.       Он уже был в этом месте и помнил его, потому один нюанс заставлял блондина серьёзно сомневаться. Но думать об этом Феликсу просто не дали. Мальчишка неожиданно обнял его, не слезая со стула. Поймав себя на странной мысли, что, вероятно, это прощание, блондин ощутил, как у него внутри всё похолодело. Однако он нашёл в себе силы приобнять ребёнка в ответ, погладив-таки его по светлым волосам. Сейчас Феликс неожиданно понял, что они действительно были белыми, а не светло-платиновыми, как ему показалось изначально.       Феликс отпустил мальчика и тот спрыгнул со стула. Блондин краем глаза глянул на то, как ребёнок убирает предмет мебели на место и бежит к окну, видимо, чтобы забрать свои листья. Прогремел раскат грома, заставив их обоих чуть вздрогнуть, и Феликс вернулся взглядом к плану-карте. Ещё раз убедившись, что он действительно бывал в этом месте, блондин обернулся. Мальчишки не видно. Будто его тут и не было. Странно, что он даже следов не оставляет, хотя у него такие грязные ноги.       Вскоре Феликс уже добрался до нужного коридора и замер в самом его конце. Как и в прошлый раз. Лестницы в конце просто не было. Стоило отметить, что такая же ситуация была на остальных этажах. В том числе и на первом, когда он впервые оказался в подобном коридоре, убегая от Тени. Что-то не хотело его туда пускать. Или даже кто-то? Раз обитатель чердака так не любит людей, Феликс не видел ничего удивительного в том, что он в некотором смысле «забаррикадировался».       – Тебе так неймётся? – за спиной послышался женский голос, звучащий устало и раздражённо.       Чуть не подпрыгнув от неожиданности, Феликс резко развернулся. Прямо сзади него стояла женщина несколько неприятного внешнего вида. Её лица блондин толком не мог увидеть из-за странного старого плаща с капюшоном, накинутым сверху старомодного грязного платья. Зато он отлично видел длинные пряди сальных спутанных чёрных волос, худые руки в мозолях, будто бы испачканные в чернилах.       – Да, – произнёс Феликс со странным и неправильным даже для себя спокойствием, как только перестал просто рассматривать незнакомку в удивлении.       – Тебя предупреждали, двое, – напомнила женщина скрипучим, насмешливым голосом.       – Я знаю.       В ответ последовала лишь усмешка. Одна из худых рук поднялась и указала в ту сторону, откуда он пришёл.       – Иди обратно, Феликс, когда пройдёшь через свой Ад, тогда вернёшься. Если сохранишь рассудок, то сможешь повидаться со своим старым другом, – женщина рассмеялась, мерзко и хрипло, после чего добавила: – Вы все здесь побывали, большинство из вас здесь и останется.       Наткнувшись на взгляд Феликса, полный непонимания, отвращения и не скрытого страха. Она резко встряхнулась, выпрямившись, из-за чего блондин тут же отшатнулся, увидев её лицо, обезображенное язвами и шрамами, и полностью белые глаза.       – Обычно я не выхожу и не делаю никому таких услуг, но тот ребёнок слишком меня просил, не могу ему отказать, – на губах женщины появилась тень улыбки. – Я посмотрю, что ты будешь делать, и в зависимости от этого запишу твою судьбу. Феликса ещё больше передёрнуло. Он не имел ни малейшего понятия, кто эта женщина, но ощутил, что сейчас решается всё. Пока блондин отходил от услышанного, незнакомка невозмутимо развернулась и удалилась. Отчасти он был рад, что она ушла: и внешний вид, и поведение, и речь – всё в этой женщине вызывало страх и отвращение. Будто бы она была прокажённой, и потому сознание призывало держаться от неё на расстоянии. Но если верить её словам, она делала Феликсу «услугу», но на его собственный взгляд, она была истинно медвежьей.       Развернувшись, Феликс пошёл обратно, понимая, что другого выбора у него, так или иначе, нет. К своему удивлению, он обнаружил, что коридор за поворотом изменился. Он стал куда длиннее и уходил в темноту, отчего казался бесконечным. Оказавшись в глубине коридора, он погрузился в такую темноту, что едва мог видеть свои собственные руки. Появилось судорожное желание достать телефон, чтобы осветить дорогу, но гаджет просто не реагировал, видимо, окончательно разрядился. С горечью осознав это, Феликс продолжил свой путь в полной темноте. Казалось, что он идёт уже слишком долго, когда постепенно стало светлее. Теперь блондин оказался в полупустом коридоре, который, вероятно, мог находиться или в мужском, или в женском крыле. С одной стороны располагались двери, с другой – окна. Выглянув на улицу, Феликс не увидел ничего, кроме бесконечной непроницаемой черноты, не было даже дождя: ни звука, ни капель, обычно монотонно стекавших по стёклам. Блондин даже не стал пытаться открыть какую-нибудь из дверей, то ли ему это просто не пришло в голову, то ли он чувствовал, что туда ему не надо. Он продолжал идти вперёд, пытаясь понять, что же от него хотела та женщина. Сейчас Феликсу было не по себе, и он не старался отрицать этого, но это чувство пока едва ли можно сравнить с тем, что он испытал во время посещения подвала.       Продолжая свой путь, блондин уходил всё дальше и дальше, остановился он, когда коридор перешёл в большую и просторную комнату. Как обычно, монотонного серого цвета, который уже стал ему ненавистен, пустую и унылую. Но, более того, это оказался тупик. Растерянно обернувшись, Феликс хотел пойти обратно, но вместо того обнаружил за своей спиной совершенно глухую стену. Снова повернувшись лицом к комнате, он обратил внимание на небольшой стол в самом центре. Медленно подойдя и вглядевшись, Феликс вздрогнул. На поверхности лежал небольшой кулон в виде серебренного лебедя. Это была самая простая и дешёвая фигурка на длиной цепочке, но слишком знакомая ему. До боли знакомая. Взяв в руки лебедя, Феликс осмотрел его испуганным взором. Судорожно вздохнув, блондин сжал его в ладони и стиснул зубы с исступлением. Когда откуда-то всё-таки появились силы снова взять себя в руки, Феликс понял, что находится в просторной гостиной, выглядевшей в некоторой степени уютно, но холодно и бесцветно. Мебель была старой, но не испорченной. В помещении царил полумрак из-за штор, закрывавших все окна, но даже из-за них пробивалось немного солнечного света, непривычно яркого после долгого пребывания в тёмном месте. Но Феликс не обратил на это никакого внимания. Он почти машинально подошёл к тумбочке и протянул руку к опрокинутой фото рамке. Взяв её в руки, он рассмотрел фотографию, на которой были изображены мужчина, женщина и мальчишка лет одиннадцати-двенадцати с белобрысыми взъерошенными волосами и серыми глазами.       Держа в руках те две заветные вещи, он устало опустился на диван. Он знал, что здесь случилось, отлично помнил. Женщина долго болела и была не в себе, хотя и пыталась скрыть это из последних сил. Сын это понимал и волновался, скорее, даже был напуган. Но ребёнок всегда остаётся ребёнком. Отца в тот день не было дома. А мальчик желал поскорее увидеть необычное домашнее животное, которое подарили его приятелю, и потому ушёл. А когда вернулся, то узнал, что мать повесилась. Не просто узнал. Увидел. Перед смертью она сняла с шеи этот кулон, это было последнее, что осталось у сына от неё.       Феликс сгорбился, сжав руки, ощущая, как кулон больно впивается в кожу. Но сейчас эта боль отчего-то нравилась ему, потому что помогала сосредоточиться на ощущениях, а не на мыслях и воспоминаниях. Поднявшись на ватных ногах, блондин судорожно выдохнул, отложив вещи. Не хотелось даже смотреть на них. Чувствуя, как у него подрагивают кончики пальцев от напряжения и переизбытка эмоций, Феликс быстрым шагом направился прочь. Он даже не особенно задумывался над тем, куда именно идёт, куда его может завести случайно выбранная дорога, единственным желанием было сбежать и забыть об увиденном. Когда блондин пришёл в себя, то обнаружил, что стоит на лестничной клетке, прислонившись лбом к стене. Казалось, он даже не помнил пути сюда. Да и не считал это важным в любом случае. Отойдя от стены, Феликс молчаливо осмотрел однообразно-серое пространство вокруг себя, после чего прислушался к окружавшей его тишине. Услышав странный скрежет и последовавший за ним шорох, он невольно вздрогнул. Припомнив о том, что людям свойственно при отсутствии привычных фоновых звуков слышать что-то незначительное, блондин постарался успокоить себя этим. На самом деле, он даже не хотел узнавать, что было источником этого скрежета. Поднявшись вверх по лестнице, Феликс вышел в длинный пустой коридор, подобный тому, по которому он шёл раньше. Дождя всё ещё не было слышно вовсе, как и других звуков помимо его собственных шагов.       Проходя мимо ряда одинаковых дверей, Феликс чувствовал невероятно сильный страх. Он не спорил, что со стороны это его похождение не кажется страшнее недавнего спуска в подвалы. Но он вполне мог заставить себя побороть отвращение перед чем-то, не обращать внимания на странные звуки, но здесь будто бы собралось всё то, что казалось ему наиболее пугающим: мертвенная тишина, бесцветность и мрак, от которого разыгрывалось воображение. Не прошло и минуты, как Феликс снова оказался в кромешной тьме. Положив руку на стену, он старался идти рядом с ней, чтобы не потеряться.       Тяжёлое и частое дыхание. Где-то в стороне, постепенно приближающееся. Слишком знакомое, чтобы по спине не пробежали холодные мурашки. Совершенно не зная, что предпринять, Феликс просто вжался в стену, закрыв свой рот рукой. Не хватало только выдать своё присутствие.       – Я знаю, что ты здесь, – знакомый скрипучий голос прозвучал довольно близко.       Феликс вздрогнул.       – Я слышу, как ты дышишь, – как-то насмешливо протянула тварь, вынудив блондина задержать дыхание, что было непросто.       На самом деле, на мгновение в голове Феликса мелькнула мысль о том, что этот монстр вряд ли мог услышать его за своим собственным дыханием. Хотя проверять в любом случае не хотелось. Блондин чувствовал, что это существо стоит совсем рядом с ним – на расстоянии вытянутой руки. А ещё он чувствовал запах сырой земли, практически слышал его шаги, как и собственное сердцебиение. Казалось, что его должен слышать и монстр. Послышался звук, напоминающий скрежет ногтя по стеклу, но было более чем понятно, что он вырвался изо рта монстра. Тот явно был зол, что его трюк с запугиванием не удался. Однако даже если бы Феликс мог это осознать, спокойствия это явно не прибавило бы. Тварь намеревалась как минимум ждать любой его ошибки, чтобы отомстить за прошлый раз, когда ему помогли сбежать.       Неожиданно существо совершило резкий рывок куда-то в бок, после чего снова замерло, злобно рыча где-то прямо над левым ухом Феликса. Оно сидело на стене! Не прошло и секунды, как тварь поспешно полезла на потолок, а потом на соседнюю стену и обратно, явно намереваясь таким образом исследовать весь участок коридора. Его дыхание и топот то удалялись, то приближались. Чувствуя, что нет времени даже на раздумья, Феликс просто сорвался с места и побежал. Судя по раздражённому нечеловеческому скрежетающему воплю, который издала тварь, у него появилась буквально пара секунд преимущества, пока монстр приходил в себя после очередного провала.       Не имея ни малейшего понятия, куда он бежит, Феликс надеялся хотя бы скрыться из виду и снова затаиться в темноте. Однако прежде, чем он успел хоть что-то предпринять, нечто тяжёлое обрушилось сверху, придавливая его к полу, причиняя резкую боль от падения и выбивая из лёгких воздух. Блондин не мог даже вдохнуть, а монстр вцепился пальцами в его волосы, вынуждая задрать голову назад, всё так же сидя на его спине. Тварь перехватила Феликса и резко ударила головой об пол. Сознание помутилось, и блондин практически перестал понимать, что с ним происходит.       Придя в себя, Феликс понял, что лежит уже на спине, но существо всё так же сидит на нём, выворачивая пальцы его левой руки. Окончательно вернувшись в сознание от резко накатившей боли, блондин чисто инстинктивно ударил второй рукой тварь. Оказалось, он попал в лицо. Видимо, в глаз. Удар вышел довольно слабым, но даже этого хватило, чтобы вызвать у монстра полный удивления и возмущения стон. Отняв свою руку, Феликс запоздало осознал, что два пальца ему уже вывернули, и двигать ими теперь было не просто больно, а невозможно и мучительно. Быть может, их даже сломали.       Монстр неожиданно напомнил о себе, схватив Феликса за голову своей рукой, испачканной в земле. Пальцы твари сжималась всё сильнее, будто она намеревалась таким образом сломать череп. Блондин попытался оказать хоть как-то сопротивление, но тут же получил ощутимый удар в солнечное сплетение. Феликс уже действовал чисто инстинктивно, руководствуясь желанием выжить. Он и сам не понял, как смог нанести твари ещё пару пинков и ударов, видимо, достаточно неплохих, чтобы та взвыла и отпустила его голову. Но, прежде чем блондину удалось хоть как-то воспользоваться свободой, Феликса сильным ударом отшвырнули к стене, снова ударив головой, но не так сильно, как в прошлый раз. Шипя и издавая скрежетающие звуки, тварь снова приблизилась. Монстр заставил Феликса подняться и откинуть голову назад, оттянул его нижнюю челюсть и... засунул в рот блондину свои длинные тонкие холодные и скользкие пальцы, измазанные в земле. Более того, Феликс почти мгновенно ощутил, как ему прямо в глотку насыпали немного земли. Монстр отпустил его, а блондин тут же согнулся пополам, закашливаясь, чувствуя, что не может вдохнуть и давится этой землёй. Затем понемногу ему удалось выплюнуть всё это, тварь же явно с живым интересом, довольно посмеиваясь, наблюдала за процессом. Когда блондин уже полностью очистил горло, он всё ещё не мог толком вдохнуть, из-за того, что после постоянного кашля горло будто бы одеревенело и ощутимо болело. Но и прийти в себя Феликсу снова не дали, монстр прижал его к стене, нависнув сверху. Блондин уже ничего не слышал кроме его тяжёлого и частого дыхания. В мыслях Феликс лишь молил, чтобы эта пытка быстрее закончилась.       Неожиданно он услышал голос, то ли женский, то ли детский, понять было трудно, говорили слишком тихо, невнятно. Не понятно было даже, откуда он звучал, кто мог быть его источником. Единственное, что было сказано наиболее внятно: «Нет, нет, нет... Так не должно быть...» На мгновение Феликсу даже показалось, что эти слова прозвучали только в его голове, но монстр тоже среагировал на них, остановившись и заметно ослабив хватку.       Проснувшись, Феликс судорожно поднялся и огляделся. Как оказалось, он сидел на кровати в небольшой тёмной комнате. Тихо лил дождь за окном, откуда в помещение проникал свет. Также комнату освещала настольная лампа, которую будто бы забыли выключить. Вздрогнув, блондин первым делом поднёс к себе левую руку и с удивлением обнаружил, что с его пальцами всё в полном порядке. Точно так же не болела голова, а дыханию ничего не мешало. Это будто был сон. Как в тот раз, в женском крыле. Но тогда он словно увидел что-то чужое, хотя и пережил ту же боль, как свою. А теперь...       Феликс неуверенно слез с кровати – его всё же шатало – и медленно подошёл к столу. Действуя чисто по наитию после пережитого потрясения, он взял в руки предмет, лежавший на середине столе чётко в том месте, куда светила лампа. Это была небольшая фотография в рамке. На ней было изображено всего четыре человека. Первый – парень лет шестнадцати с каштановыми волосами, со старым фотоаппаратом в руках, видимо, он тоже занимался фотографией, но автором этой не являлся. Рядом с ним сидела девушка в инвалидной коляске, у неё были красивые волнистые русые волосы, довольно длинные, ниспадавшие на спину и плечи. Чуть в стороне стояли ещё двое ребят: первый явно был самым старшим, высокого роста, с чёрными короткими волосами и бледно-карими будто пустыми глазами, которые выдавали в нём слепого; второй, напротив, вероятно, был всех младше. Его светлые волосы были заметно растрёпаны, а в серых глазах отражалось что-то мальчишеское, игриво-хитрое. Посмотрев на фотографию, Феликс стиснул зубы и выпустил её из рук, роняя на пол. Стекло немного треснуло от падения, но тут же оказалось разбито вдребезги, как только блондин с чувством пустой боли и обиды, со всей силы наступил на фотографию ногой.       – Хватит издеваться надо мной! Я, по-вашему, мало ещё настрадался?! – выкрикнул со злобой Феликс, сам не зная, к кому обращается. Но сейчас ему как никогда хотелось быть услышанным хоть кем-то. – Чёрт, чёрт, чёрт..! – пробормотал он, отступая назад и с грустью глядя на фотографию. Этого предостаточно. Это слишком много для одного человека.       Махнув рукой, Феликс просто повернулся, поспешив покинуть комнату. Буквально перед дверью он развернулся, бросил последний взор назад и вышел.       В коридоре непривычно повеяло холодом. Поёжившись, Феликс надел куртку. Отчасти было странно и забавно, что после всех злоключений она осталась при нём… Хотелось улыбнуться и посмеяться над этой мыслью, но, как оказалось, у него не было сил даже на это. Где-то в глубине души Феликс сознавал, что уже почти сломлен. Он слишком устал от всего этого, особенно от мучительных воспоминаний, которые ему решили подкинуть в качестве испытания. Мелко подрагивая от холода, блондин просто шёл вперёд, испытывая неприятное опустошение. Как же ему хотелось, чтобы всё это закончилось. Неважно как. Лишь бы оказаться подальше от этого места.       После непродолжительной прогулки Феликс оказался в том же самом Г-образном коридоре, откуда начал свой путь по прошедшему кошмару. Блондин замер, не до конца веря в то, что это закончилось. Если, конечно, это не очередная злая шутка… Пока Феликс осматривался по сторонам, кто-то, топая, подбежал к нему и обнял. Вздрогнув от мимолётного испуга, блондин растерянно опустил взор и увидел мальчишку, который жался к нему, уткнувшись носом, крепко обнимая. Сейчас такое поведение снова казалось странным. В самом деле, тяжело поверить, что в таком месте кто-то может быть тебе рад. И Феликс всё не мог привыкнуть.       – Я в норме, – негромко произнёс блондин, хотя понимал, что это ложь. Он не хотел, чтобы этот ребёнок переживал за него.       Мальчишка поднял взор, в котором читалось явное сомнение, посмотрел Феликсу прямо в глаза. Тот в ответ слегка погладил его по волосам и вымученно улыбнулся. Ребёнок лишь пожал плечами, мол, раз так, готов поверить на слово. Отойдя на пару шагов назад, он нехотя отпустил Феликса и указал в сторону противоположного конца коридора. Когда блондин зашёл за угол, то понял, что это место изменилось: коридор стал длиннее и оканчивался лестницей. Уже явнее улыбнувшись, Феликс обернулся и бросил взор на мальчишку, который неуверенно мялся, стоя позади него.       – Спасибо тебе, – Феликс старался говорить наиболее спокойно, потому что не хотел пугать маленького друга, который и без того заметно переживал за него. – Я же говорил: мне нужно хотя бы попытаться.       Снова перемявшись с ноги на ногу, ребёнок едва заметно кивнул. Затем он снова влез на подоконник, который был просто завален осенней листвой и еловыми ветками. От такого буйства красок и большого количества свежей листвы Феликс невольно про себя снова задался вопросом: «Разве сейчас осень?»       Поднимаясь вверх по лестнице, он не мог унять странные чувства. Феликс одновременно боялся встречаться с тем, кого может найти наверху, но и понимал, что это его, возможно, единственная надежда вернуться в нормальный мир.       Он же сам решил, что должен попробовать.