Иной

Прошло полгода. Жизнь текла своим чередом и, наблюдая за этим, Джоан вспоминала свою жизнь до того, как познакомилась с Джокером. Она улыбалась людям, пряча грусть. Если Джокер за безразличием умел прятать истинные чувства, то девушка наоборот: прятала истинные чувства, наполненные безразличием за улыбкой. Как могла произойти такая перемена за один лишь день, точнее ночь?! Уже полгода она живет с родителями в Мексике, привезенная Брюсом в один из своих особняков. При этом он сказал, что об этом его попросил сам Джокер. С чего бы Уэйну разговаривать с ним, или исполнять его просьбы? Они ведь не друзья и не знакомые. Или все же знакомы? Что бы там ни было, но Джоан ничего не смогла об этом разузнать. Через некоторое время Уэйн привез и ее ошеломленных событиями на суде родителей. Мама ругала отца за его психологические уроки, даваемые дочери, а мистер Уильямс ругал дочь за неправильное понимание уроков. Но отец вскоре успокоился и сдался: дочь уже знала, как его обезоруживать лестными словами про его уроки и роняемыми слезинками. Уэйн навещал семейку по нескольку раз в месяц и каждый раз просил оставаться там и принимать у него деньги и все остальное на жизнь, пока в Готэме не забудут обо всем. Мать негодовала больше всех и вот сейчас опять начала за ужином, искоса взглянув на дочь: — Ну что? Ты не забыла? Джоан молчала, зная, что будет: «Да как ты вообще могла…», а мать поняла, что дочь не забыла про психа. — Это уму непостижимо. Да как ты могла так нас предать? Старший сын нашел себе какую-то мымру, скрывающую непонятно сколько тайн и вообще кто она… — Ну откуда ты это все берешь, дорогая? — прервал отец. — По ее глазам видно. Другая дочь выскочила замуж за мою первую любовь. Кхм, то есть за того, кто меня любил. — Так, так. А такое у тебя не вырывалось ещё. Так значит, ты его любила? — Нет. Мы уже сто раз обсуждали это, дорогой, еще 30 лет назад. Это ты виноват, что дал благословение этому 50-летнему старику. — Ага. Помнишь, в каком ты ужасе была, узнав, что он на 3 года тебя младше? Отец и дочь расхохотались. — Так. Сейчас речь вообще не обо мне. Ты, моя дорогая Джоан, на тебя была вся надежда. Хотела думать, что я не зря прожила свою жизнь. И ты тоже меня подвела, влюбившись в психопата-убийцу, монстра, насильника! — Ну, мама. Хватит. Он нормальный. Почти. Был... — Да, Элис. Он же не тронул нашу дочь. Она могла изменить его к лучшему, — начал защищать и папа, накормленный дочкой красивыми словами. — Так, всё! Я не желаю больше ничего слушать. Ты должна выйти замуж за нормального человека. Тебе тоже уже 26. Пора бы задуматься о личной жизни. Твой брат женился в 26, твоя сестра в 26, и оба на... Боже, — прорычала мать, потом закатила глаза к небу. — Господи, за что мне это? Отец и дочь вновь хихикали про себя. — Мне нужны внуки! — Ну, мам, их пять штук спит наверху, — отнекивалась девушка. — Четверо твоего 30-летнего сына, и пока что один от 28-летней дочери. — Так, Джозеф Уильямс. Ты чему учил дочь? Почему она меня не понимает? — Но я не готова ходить с таким пузом, как Дженифер и Дарина, — «я готова так ходить только рядом с Джокером и больше никем. А раз его нет, то и ничего не будет. В старых девах останусь», добавила она про себя в каком-то смысле понимая, что ведет себя как подросток-бунтарь. — Ты должна благодарить Брюса, что тогда не было репортеров и твое фото не светилось во всех журналах. Здесь тебя мало кто знает, поэтому ты выйдешь замуж! Да, что я говорю, давно хочу сказать... Включи всю свою соблазнительность, кокетство, построй глазки и направь все на Брюса Уэйна. Такой шанс нельзя упускать, тем более что вы нашли общий язык. Хотя вообще не понимаю, как он обратил на тебя внимание. Он тебе будет отличной парой. Такой обходительный, интеллигентный, уважаемый, помогающий людям, красивый… — Мам. — Не перебивай меня... — Мааам, — улыбалась Джоан, а мистер Уильямс с трудом сдерживал смех. — Что? — недовольно спросила мать. Кэтрин указывала глазами назад. Миссис Уильямс осеклась. — Эмм... Он позади да? С самого начала ее излияний стоявший позади нее Брюс, но замеченный отцом и дочерью с середины разговора, опустил голову и тихо смеялся. — Простите, миссис Уильямс, — он подошел к столу и сел рядом с девушкой, не дожидаясь приглашения, хотя первые три месяца не мог никак привыкнуть к: «Не стесняйтесь, и не просите разрешения сесть! Еще раз такое повториться, мы уедем в Готэм». — Я не решился вас перебивать. Это было бы неучтиво с моей стороны. Ему уже принесли тарелку. — Неловко получилось и с моей стороны, — сказала Элис, все равно говоря глазами своей дочери: "Видишь, какой интеллигентный?". – Но, честно говоря… Разве вам не нравится наша дочь? Вы были бы отличной парой. Она не дурна собой, умна, — при этом слове она с укоризной посмотрела на Джоан, потом продолжила дальше, — образование есть, с ней, как я заметила, и вам не скучно. — Конечно, вы правы. Трудно будет человеку, не проведшему с ней хоть час, тот же час забыть её. Только для меня она как младшая сестренка, даже как дочь или лучшая подруга. Все одновременно. Но… У меня есть новость для всех вас, и думаю приятная миссис…, — Уэйн осекся из-за поднятой брови матери девушки. Единственное, к чему он не мог привыкнуть, называть Миссис Уильямс по имени. — Элис, для вас больше всех. Я знаю одного человека, кто очень даже хорошо подойдет для Джоан. — Что? — уронил вилку отец семейства. — Что? — Чтооооо? Ты что? Решил меня продать кому-то?… — Не будь так категорична. Я собираюсь на днях тебя с ним познакомить. А там сами все решите, — улыбался Брюс. — Он из наших кругов, Элис, так что, не волнуйтесь. — И ты туда же? Да как ты мог? — девушка явно не поддерживала его настроение. — Это же замечательно, — засияла от счастья миссис Уильямс, доверявшая Брюсу и, зная, что плохую партию он не предложит. — А фотография у вас есть? Джоан бросила вилку и, расстроенная, вышла из-за стола. — Не обращайте внимания Брюс, продолжайте, кто он, чем занимается, каков из себя? — Не спешите, Элис. Джозеф. Могу я украсть у вас ваше сокровище на несколько дней? Пусть познакомятся… — Но моя дочь не желает ведь встречаться с кем-то. Я не могу против ее воли заставлять что-то делать. — Не беспокойтесь, Джозеф. Она будет приятно удивлена. Дочь, тайком слушавшая это, надеясь, что тема будет прекращена, теперь уже поняла, что все серьезно и побежала к себе. Взяв деньги и собрав немного вещей, она сразу позвонила в такси и также тайком ушла из особняка, оставив не роняющее чувства родителей письмо не искать ее и дать время.

***

Уильямс вернулась в свой город, свою квартиру. Легкий осенний вечер давал некие приятные, хоть и грустные, мотивы сердцу. С одной стороны было хорошо вернуться сюда, где каждый уголок напоминал встречу с этим кареглазым мужчиной, так внезапно ворвавшимся в ее жизнь. Правду говорят, любовь зла…особенно если влюбляется женщина. Тогда она не замечает ни характер, ни поступки любимого, какими бы жестокими они не были: каждой клеточкой сердца она его любит и защищает от других, а разумом оправдывает в своих же глазах. Хотя последнее не так уж и важно, да и забывается о разуме. И в этом случае была причина: псих смотрел на нее без ненависти и безразличия, коим взглядом он не одаривал остальных. Более того, смотрел даже с заботой, и не только смотрел, но и позаботился…хоть и казнен…убит… До сих пор она не могла в это поверить. Каждый раз переводя радио на готэмские каналы, она ожидала услышать о НЁМ. Но были лишь новости о других психах, пытавшихся пойти по его стопам, «косить» под него. Они вытворяли жестокие вещи, но их нельзя было сравнивать с Джокером. «Он ведь лучше них и не стал бы такое делать». И ее думы были справедливы: СМИ, привыкшее все преувеличивать, снова и снова очерняло Джокера. Джокер был как хирург, знающий свое дело, точен, хоть и импровизировал. Поэтому она не понимала, как его могли до такого опустить?!