Шингеки но Криста: Три года спустя

— Да не рыпайся ты, дурная! — заорала Имир, дернув Сашку за волосы. Она уже час с помощью цветных резиночек и расчески пыталась соорудить на Сашкиной голове что-то интересное. Я хихикала в кулак — каждый раз, когда Сашка слишком громко дышала носом или шмыгала носом, Имир ругалась на нее и легонько стучала по макушке расческой. Сашка от этого тоже начала хихикать, что раздражало Имир еще больше. А когда я достала пакетик жареного арахиса, Сашка вся извелась. Имир зачерпнула у меня пол пачки, затолкала Саше в рот и сказала «жуй, только не рыпайся», и Браус послушно зажевала. — Слуфайте, — напомнила Сашка с набитым ртом. У нее смешно раздуло и без того пухлые щеки. — У наф ведь вашное софрание, а мы фут занифаемся кафой-то фигней. Имир еще раз дернула ее за волосы, как бы намекая, что это далеко не фигня, но Сашка все равно обиженно заворчала. Мы собрались у нас в комнате. Микаса куда-то ушла. И ушла не одна, а с Энни, что нас немало удивило. Однако тем было лучше для нас. Мы решили раз и навсегда разобраться со всем, что происходит в нашей жизни, поэтому устроили собрание. Но пока мы только ели хрустящие орешки, плели друг другу косички, и в силу разной ориентации обсуждали мальчишек и девчонок. Наши с Имир подозрения по поводу Конни и Сашки оправдались. Сашка нашла ягоду своего поля, и он ей очень нравился. И мне Конни тоже нравился. Он был добрый, веселый, а главное — настоящий. Такой и нужен был для Сашки. Правда, он немного не догонял, что у них происходит, но это можно было простить за счет обаяния и романтичности, которых у него было с лихвой. Потом мы обсудили отношения Томаса и Ханны, которые в последнее время не отлипали друг от друга ни на секунду. За них мы были рады — они заслужили свое счастье. Еще Сашка сказала, что подозревает, что Армин запал на Эрена, слишком уж часто он пялился на него. Я не поверила, потому что Армин на всех пялится — очень он внимательный. Имир подтвердила, что Райнер давно любит Бертольда, хотя как давно не сказала. Когда дошла очередь до меня, пришлось рассказать про тот разговор с Жаном, услышав который Саша и Имир пришли к выводу, что гомофобный конь наконец-то получил по заслугам. По словам Имир, Марко 99% любит Жана, как друга. Я не стала ее разуверять, хотя мне самой казалось, что Бодт любит его, при том, года три, не меньше. Вообще-то мы должны были обсуждать другое, но вышло так, что мы давно не общались по душам, вот и выплыло все. А обсудить на самом деле нужно было многое. — А что мы вообще будем делать? — спросила я, почесав подбородок. Имир задумчиво посмотрела на Сашкину макушку и завязала ей из волос какую-то лепешку. Судя по ее недовольному виду, собственная работа ей не нравилась. — Смотря о чем ты, — пробурчала она, распутывая Сашины волосы, которые было очень легко запутать, и завязывая их в аккуратный хвостик, так чтобы торчали только две пряди, которые Браус любила сдувать. Саша быстро вырвалась из ее цепких рук и нырнула под кровать, где она держала упаковки чипсов с солью. Стратегический запас. Жан считал, что если собрать закуски со всех Сашкиных нычек, можно накормить целый город лет на пять вперед. Имир поманила меня пальцем и я заняла место Сашки. — Для начала разберемся, что у нас произошло, — заявила девушка, тоном генерала. Конечно, я не знала, как говорят генералы, но была уверенна, что голос у них такой же решительный. — Потом мы вычленяем проблемы. Потом мы ищем решение. Потом мы смотрим, что есть для решения. Потом думаем, где взять то, чего у нас нет. Ее пальцы заскользили, перебирая мои волосы, и я почувствовала, что по моему телу бегут мурашки. Она взяла расческу и принялась бережно расчесывать мои волосы. Каждый раз, когда зубчики щетки касались моей кожи, я вздрагивала, но Имир на меня не ругалась. — Ну, — выползла из-под кровати Сашка и открыла чипсы. По комнате сразу разнесся запах специй. Даже есть захотелось. — Проблема номер 1. Странный тип, который имеет наглость звонить Кристе на школьный телефон и номер Энни. На основе этих звонков мы выяснили, что он держит Кристу под колпаком (в буквальном смысле, ведь он даже знает ее настоящее имя). Чего он хочет не ясно, но т. к. печальный опыт у нас уже был, мы можем предположить, что его целью являются деньги отца Кристы. Проблема номер 2. В прошлый раз, когда мы были в лесу, мы попались на глаза человеку, с которыми тесно общаются учитель Леви и зам. Директора Ханджи. Запаниковав, мы потеряли фонарь, и теперь ночным вылазкам за стену пришел конец. Проблема номер 3. Учителя не те, за кого себя выдают. Армин ловко воспользовался гуглом и сказал, что и Троста не существовало до того, как мы поступили, а сертификаты учителей высококачественная липа. Из чего напрашивается вывод — кто-то специально собрал нас здесь. Проблема номер 4. Имир и Райнер нашли в кабинете директора компромат, который они собирают еще с тех времен, когда Имир ела пастилу, то есть больше пяти лет. Основываясь на голосах учителя Леви и Ханджи Криста пришла к выводу, что они были похитители. Вкупе, я делаю вывод: мужчина, который звонит Кристе — директор школы. Леви и Ханджи работают на него. Он охотится за деньгами Райсов, при чем, намного дольше, чем отец Райнера. Очень скоро он выйдет на охоту, а мы бессильны потому что: а) он взрослый, б) у него мощные союзники, в) он знает о нас все, а мы можем только догадываться, г) вообще-то это его школа, д) он толстый, а я хочу есть. Я даже восхитилась. Все-таки, как ловко Сашка собирает факты и делает выводы основываясь на этом. Не правы те люди, которые говорят, что она дура, которая думает только о еде. Она очень умная и предприимчивая, а еще ловкая. Рука Имир сгребла волосы на моем затылке, а сама Имир что-то промычала. Расческа грубо проехалась по моей шее. Имир обняла меня со спины и поцеловала в ухо. Я очень смутилась и покраснела до самых кончиков волос, а вот Сашка закатила глаза и хотела бросить в нас чипсом, но потом передумала и отправила его в рот. Кажется, мы встречались, но вслух никто не уточнял. И так было хорошо. А еще иногда Имир целовала меня в губы. Очень быстро и мягко, но этого хватало, чтобы смутить меня, и заставить сердце биться так, словно оно стало маленьким моторчиком. — Так, — задумчиво произнесла Имир. — Начнем с того, что когда этот тип позвонит в следующий раз, Криста спросит, что ему нужно, а потом можно просто его игнорировать. Когда он поймет, что его попытки расшатать нервишки Кристы увенчались ничем, он прекратит. Правда, есть вероятность, что тогда он перейдет от слов к делу, но вечно сидеть и трястись мы не можем. Кхм, ну, в лесу вы облажались, но это должно было произойти когда-нибудь. Когда учителя поймут, что мы больше не предпринимаем попыток выбраться наружу, они ослабят бдительность, и мы оторвемся. А я покурю. Третье — пока Трост считается школой, наше образование не пострадает. Учителя дают нам худо-бедно нормальные знания, и лично мы ничем попрекнуть их не можем. Если они собрали нас тут для чего-то, мы еще успеем подложить им свинью, а прежде узнаем, что им надо. Четвертое… Криста сказала, что тогда они оговаривали способ спасти ее, значит убивать никого они не будут, точно. То, что они следят за нами — вполне логично, учитывая то, что они хотят сделать. Мне кажется, дело не совсем в деньгах. Дело в фамилии Кристы. Потому что если были бы просто нужны деньги, они бы могли украсть их у Брауна, Гувера или Леонхарт. А тут принципиально нужна Хистория. Возможно, что с ее отцом не все так чисто. Может, у него есть связи с правительством. То, что этот тип взрослый, не имеет никакого значения. Побеждает тот, кто умеет ждать и думать, поэтому мы не будем торопиться и тупить. Его мощные союзники — дебилы, раз так легко спалились перед кучкой детей. Хотя, три года они водили нас за нос, но сути это не меняет. То, что он о нас все знает, чести ему не делает. Пока этот мужик получает голые факты на блюдечке, мы развиваем мозг, потому что думаем головой. Это не его школа, а наша. Если бы нас не было, он бы мог сидеть в этой коробке и строить дальше свои крутые планы. И последнее, если он, действительно, толстый (я-то его не видела), то ему же хуже. Холестерин там, и все такое. А на голодный желудок лучше думается, так что отдай чипсы. Саша насупилась, но чипсы не отдала. Оставался еще один не разрешенный вопрос. Армин хотел быть в курсе всего происходящего, но кто знает, можно ли ему доверять. С одной стороны, он зарекомендовал себя, как хороший парень, а с другой… кто знает, что у него на уме. А еще нам в любом случае нужна была поддержка нашей былой компании — Райнера, Энни и Гувера. Райнер точно поможет нам, что бы мы не задумали. Он был верен друзьям до самого конца. Энни тоже не останется в стороне, если намекнуть ей, что она покажет себя, как хороший человек. А вот Бертольд… я была уверена в нем больше, чем в ком-либо, а он показал себя с отвратительной стороны. Я была бы готова принять его любым. Мы все готовы. Вот только он совсем не хотел принимать нас. — А все-таки, что происходит у Райнера и Бертольда? Ну, любит Райнер Бертольда, что не так-то? — спросила я вдруг. Сашка подняла на меня глаза и вздохнула. — Ну… он гомофоб, вроде бы. И он с детства любит Энни. Сейчас нам всем кажется, что сердце Энни кем-то занято, притом не Бертольдом, поэтому она отдалилась от Гувера, а тут Райнер невовремя со своими чувствами. И когда все стало хуже, он узнал, что Райнер теперь с Имир, — Саша скорчила рожу, а Имир бросила в нее расческой. — А у Бертольда теперь что-то вроде истерики — вот-де, люби только меня, Райнер. Мне плевать, что ты страдаешь от того, что это не взаимно. Сказал, что любишь меня, так всю жизнь храни мне верность, а я буду крутить с Энни. Мне стало очень грустно. Не хотелось в это верить. Все-таки Бертольд казался таким настоящим. А оказался… ну, не пойми кем. Даже бегемот Райнер в итоге честнее, чем он. Почему мы всегда разочаровываемся в тех, кто казался нам самыми надежными? Почему цепляемся за ложные надежды? Почему мы выходим в открытое море на дырявой лодке? Ответов у меня не было, как и у девчонок в моей комнате. Внезапно дверь отворилась и в комнату ввалились беспокойный Эрен, веселый Конни и злой Жан. Конни что-то насвистывал, хотя было видно, что это он причина плохого настроения парней. — А я тебе в сотый раз повторяю, что я натурал, — зашипел Жан, хватая лысую голову и натирая ее снегом со своей шапки. Снег теперь валил, не переставая. Кругом было белым бело, а я каждый день вспоминала, как весело было на ферме. Каждый день я бегала в конюшню, чтобы покормить Маргарет, потом в птичник, потом выбегала во внутренний двор, потом прибегала к маме (Ей по большей части было плевать, главное, чтобы я слишком громко не разговаривала при ней). В общем, это были неплохие деньки. В последнее время я вспоминала девушку, но вот кто она и как ее зовут, мне на ум не приходило. Я почти уверена, что мать злилась вдвое больше, когда видела нас вместе. Тогда я чувствовала себя виноватой, а сейчас я жалею, что не проводила с той девушкой время. — А я тебе повторяю в тысячный — будешь целоваться с Марко в нашем домике, закрывай дверь на ключ, — хихикал Конни, пытаясь вырваться от нападений снегом, но Эрен не пускал его. — Я сказал, это была случайность! — крикнул Жан, отчаянно краснея. Не потому, что только что пришел с улицы. Я даже улыбнулась. Все-таки я оказалась права. — Я споткнулся и мы просто прикоснулись губами. — Я пять минут стоял в дверях, — разрывался от хохота Конни. — Ты ОЧЕНЬ долго спотыкался. Саша даже подавилась чипсами. Имир покашляла и смерила парней недовольным взглядом. Они сразу поняли намек и послушно взяли тряпку, чтобы убрать лужу грязи, натекшую с их сапог. Когда они вернулись, Имир достала карты и мы стали играть. У меня даже почти получалось, но я все равно постоянно проигрывала. Точнее, через раз. Довольно часто в дураках оставался Эрен. А вот Конни выходил победителем. Когда Эрен спросил, что не так, получит в ответ самодовольное «Прости, чувак, я прирожденный гений». Имир чуть удар не хватил, но мне хватило ума ткнуть ее под бок, чтобы она не накинулась на него с претензиями. В процессе игры Конни постоянно измывался над Жаном на неприятную ему тему, а Жан велся и кричал. Один раз он даже попытался накормить Конни картами, но Спрингер брыкался, и они завязали на полу потасовку. Имир успела поставить деньги на Жана, когда Эрен из принципа поставил на Конни. Сашка всегда говорила, что дуракам везет. Повезло и на этот раз. Дверь отворилась, и клубок из визжащих Жана и Конни врезался в стенку, и Кирштейн ударился макушкой. Победил Конни, а Имир осталась без наличных. После этого она возненавидела мяча еще больше. И Микасу с Энни, которым взбрело в голову вернуться и испортить драку. — Где Вы были? — спросил Эрен, собирая с пола карты. Энни смущенно отвела глаза и залезла на свою кровать. Микаса молча взяла со стола свои гантели. — У нас было что-то вроде свидания. Тут уж мы все отправились в нокаут. Потому что, как потом заявила Имир, мы вообще-то ожидали любую фигню, но только не это. Хотя изумление наше было довольно добродушным. Ну, Имир открыла рот и долго не могла прийти в себя. Конни сказал Жану, что в их полку прибыло, чем немало смутил его. Сашка переводила взгляд с Микасы на Энни и все пыталась провести воображаемые стрелки между ними. Я просто была рада за них, потому что Микаса точно сможет позаботиться об Энни. Эрен подошел к Микасе и поцеловал ее в щеку. Кажется, он был не против. Остаток вечера мы провели, шумно обсуждая нашу школьную жизнь. Имир, оправившаяся от шока, вместе с Мячом изводила Жана. Энни позволяла Микасе тискать себя за щеки, Сашка ела, а я, прислонившись головой к плечу Кирштейна, молча высказывала ему поддержку. Вечером зашла Петра, которая должна была разогнать нас, но увидев, как весело нам улыбнулась и развела руками. — Через неделю Рождество, — сказала она, перед тем, как выйти. — Будет что-то вроде праздника. Имир со стоном спрятала лицо в ладонях — она терпеть не могла праздники. Они ее немного раздражали. Я не знала, что чувствую. На ферме взрослые отмечали сами, а для меня этот день был обычным, если не считать кусочка жирного рождественского гуся на ужин. Я никогда не получала подарки и даже не знала, что их вообще нужно дарить. Так же было и с другими праздниками. Когда мы переехали, я сразу попала в закрытую школу, поэтому можно считать, что настоящего Рождества у меня не было. Многие мои одноклассники уезжали домой, но меня дома никто не ждал. И Имир никто не ждал. И Сашку (кроме старой няни), потому что отец жил в зимнем домике и проводил все время за охотой. Остальные обычно возвращались домой. Только один человек среди них не любил этого — Энни. Шумные праздники, которые устраивала её семья, выводили Энни из себя. Она бы с радостью осталась с нами и проспала бы весь день, но ее отец настаивал на том, чтобы она была с ним в этот день. И все равно в воздухе мгновенно повисло что-то, напоминающее дух праздника. Сладкое рождественское печенье, зеленая сосна, которая будет стоять в холле, перед школой появится олень из стекла, Мина Каролина будет петь рождественский гимн, а утром в Рождество Ханна нарядится рождественским ангелом, а Томас — Санта Клаусом, и они принесут каждому ученику по свертку. Да, определенно, в этом было что-то космическое. — Вы уже приготовили подарки друг другу? — нарушив мои размышления, громко спросил Эрен. Все разрозненно покачали головами и бросились обсуждать, что можно придумать. Даже я приняла участие в разговоре, потому что это было весело. Мы вдруг стали одной большой семьей, которой у меня никогда не было до этого. Я была рада тому, что меня окружают такие люди. Рядом с ними все мои проблемы казались мне песчинками на ладони. Н-да… какие могут быть проблемы, если через неделю Рождество?