Шингеки но Криста: Три года спустя

      — Жа-ан, да не раскачивай ты лестницу! — возмущенно крикнула я, недовольно глядя вниз и зажимая юбку коленями, чтобы она не задралась. Жан зевнул и сделал вид будто крепко держит, а уже через секунду лестница снова качнулась, и я чуть не соскользнула вниз. — Жан!       — Держу я, — огрызнулся Кирштейн снизу и лестница снова качнулась, так что открытое ведерко с кроющим антисептиком для дерева, которое я держала в руках, опасно накренилось, и пара капель плеснуло рядом с конем. — Осторожнее!       — Эй-эй, последнее ведро, вы чего, — с крыши показалась вихрастая голова Имир. Она протянула ко мне руки и я недовольно втиснула ей ведерко. Имир многозначительно посмотрела на ведро и виновато улыбнулась. У меня задрожала бровь.       — Жан, нужна новая кисть, — крикнула я вниз.       — Они их что едят там?! — истошно заорал конь. — Конни, мать твоя индейка, принеси кисть.       — Сам сходи!       — А лестницу кто будет держать?!       — Да без тебя безопасней будет! — взвыла Сашка, чья растрепанная голова показалась рядом с Имир. На носу было пятно темного цвета. Красила Браус с непередаваемым удовольствием, словно только и делала всю жизнь, что занималась строительными работами. Впрочем, был один нюанс — песнопения, которые сопровождали каждый мазок кисти. Стоило только Сашке начать горланить, как моя лестница сразу принималась ходить ходуном — это Жан незаметно пытался зажать уши. Имир легонько треснула ее по затылку, и Саша вернулась на свое место, мурлыча себе под нос «Do-onʼt stop! Do-oing what you do-oing!».       Внизу послышалась недовольная возня. С Рождества прошло шесть недель, и как всегда бывает в сухую погоду, после окончания каникул, мы покрывали крышу новым слоем краски-антисептика для дерева. Это было почти традицией. А учитывая, что мы первое поколение этой «школы», так и есть.       За эти шесть недель мы почти ничего не узнали, хотя Армин работал на износ. К сожалению, школьный компьютер ничего ему не давал — цензор, блокировка, а добраться до личного лэптопа Леви не было никакой возможности — этот прохвост постоянно таскал его с собой. Про звонки от невесть кого я и думать забыла — человек бросил это дело. То ли это с самого начала был идиотский розыгрыш, то ли у него появились дела поважнее. А еще мы патрулировали двор по очереди по ночам. Чаще всего ходили Имир, Райнер. Реже Энни и Бертольд. Остальные по нескольку раз, и мы с Армином дважды. Саша говорила, что это правильно. Нет у нас «нюха охотника» да и утром мы никакие. И несмотря на то, что не было ни одной ночи, чтобы мы не следили за двором и школой, никого не было.       В общем, все было тихо и спокойно, если не считать напряжения, таившегося в воздухе. Все словно чего-то ждали. И я тоже ждала, конечно.       — Эй, ну чего застыла? — Жан дернул меня за юбку, прерывая мои размышления. Я протянула руку и забрала кисть, а потом ловко швырнула её Сашке. Работа закипела. — Так все-таки куда Вы подевали предыдущую кисточку? — поинтересовался он, почесывая нос мизинцем изнутри. — Там их штуки три осталось.       — Она упала в дырочку… — послышался виноватый голос Браус. Имир, сидевшая на краю крыши, гоготнула, пока Саша ловко покрывала поверхность краской.       — В какую еще дырочку?! — простонал конь, навалившись на лестницу, и я чуть не слетела с нее с визгом, если бы Имир не схватила меня за шиворот, помогая держать равновесие. Я бросила на коня уничтожающий взгляд, и он поспешно отвел глаза, засвистев.       — Разве может леопард избавиться от пятен, — услышала я назидательный голос Армина, который в это время сидел на коленях и покрывал краской фундамент. — Я, конечно, все понимаю, но почему мы этим занимаемся да еще и в разгар февраля? Где логика? Логики нет…       Жан зевнул. Я спустилась с лестницы и хорошенько прогнулась, захрустев косточками. Потом размяла шею. С крыши продолжало доноситься «Do-onʼt sto-op! Cause you know that I like it!» Я услышала странный топот — видимо Имир, балансируя на покатой крыше, еще пыталась пританцовывать.       — Сегодня в патруль я схожу, — сообщила я Жану, который привалился к стене и пытался прикурить. Вообще-то была его очередь, но мне что-то не сиделось.       — Ай! — Кирштейн обжег палец и исподлобья на меня уставился. — Ты ещё громче это закричи. Что, не видишь, капрал на бревнах сидит?       Я покосилась туда, куда Жан неловко указал локтем, и поежилась. Леви, действительно, сидел там и что-то печатал на своем лэптопе. Мы называли нашего историка Леви капралом. Ну, по правде сказать, он, действительно, напоминал военного. Такое чувство, будто он и людей убивал. Хотя в этом я не сомневалась никогда — я помню, как он говорил с Ханджи во время похищения, звучало так, будто пришить отца Райнера им — раз плюнуть. Тем страшнее было находиться с ним в одной школе.       — Знать бы, что он там вечно печатает, — Кирштейн недовольно сплюнул и затянулся. — Может, спросить у кого-нибудь? Петра постоянно рядом с ним ошивается, по-любому видела.       — Не задавай вопросов, и не услышишь вранья, — отозвался Армин, возникший вдруг между нами. Кирштейн чуть не взвизгнул, когда он втиснулся между нами. В последнее время у Армина появилась привычка внезапно появляться из ниоткуда и пугать всех до полусмерти. Во всяком случае, Сашка сказала, что чуть не поседела, когда Армин вдруг появился ночью на кухне и громогласно заявил, что вредно есть столько масла. А она-то всего лишь хотела отпилить половину куска.       — А если пойти посмотреть? — неловко уточнила я, переминаясь с ноги на ногу. Жан кашлянул дымом в волосы Арлерта, и тот возмущенно поднял глаза. Кирштейн поспешно отвернулся.       — Ну, проще сказать, чем сделать, — вздохнул Армин, и тут словно о чем-то вспомнил, зарылся в карманах и достал оттуда флеш-карту. Я удивленно захлопала глазами. — Сходи, — велел он, вкладывая флешку мне в руку. Я даже не успела спросить, зачем она мне. — А я пока на лестнице постою.       С этими словами он взобрался по лестнице и командным голосом приказал Жану держать лестницу крепче. Я бочком направилась к историку, которой сидел на бревнах и что-то печатал. И тут я поняла весь минус моего плана — я стояла напротив, так что мне по-любому не заглянуть, что у него в ноутбуке. Да и потом — как я должна скопировать, и что?       Подойти к нему и сказать: «Извините, можно я скопирую файлы с Вашего ноутбука?» Да он в лучшем случае покрутит пальцем у виска. А в худшем… даже думать не хочу.       Леви поднял глаза. Я увидела, как он молниеносно нажал какую-то клавишу — видимо, свернул все окна. Значит, точно не выйдет. И о чем Армин думал?       — Чего тебе, Ренц? — спросил он, лениво почесывая затылок.       — Э-эм, понимаете… Э-э… — Чтобы такое сказать-то? Ну, может, по-существу хотя бы, терять-то нечего. — Имир и Саша постоянно роняют кисти в какую-то ды… — И тут чей-то истошный вопль не дал мне закончить.       — А-А-А! УМИРАЮ! — услышала я, и обернулась. На земле лежал Армин, держась не то за руку, не то за бок. Рядом с ним бегал туда-сюда Жан. С крыши высунулись Имир и Сашка. — Я упал с лестницы, кажется, я что-то слома-ал!       Леви быстро отложил свой лаптоп, рывком вскочил и подбежал к Армину, который корчился на земле не то от боли, не то от судороги. Его лицо было красным от натуги. Учитель оттолкнул Жана, который был уже близок к обмороку, подбежал взволнованный Эрен, из-за домика выглянул Конни. Леви склонился над пареньком, а меня прошиб холодный пот: если это и был план Армина — упасть с лестницы, чтобы отвлечь Леви, то это просто отвратительно.       Я не могу тратить время, которое Армин выиграл для меня — теперь у меня было время, чтобы скопировать файлы. Я быстро воткнула флэшку в лэптоп и стала крутить мышкой. Папки с документами, школьные-нешкольные, разбираться мне некогда — Леви уже взял Армина на руки, чтобы отнести его в медицинский пункт. Даже издалека вижу, что лицо Армина блестит от слез, черт, он что, реально что-то сломал? Не могу сейчас думать. Какую папку выбрать? Скопирую все.       Как медленно выполняется копирование. Загрузилось только 15 процентов, а Леви уже успел донести Армина до школы. Такими темпами, когда он вернется, не будет и половины файлов. Господи, Арлерт, я понимаю, что тебе сейчас, наверное, безумно больно, но задержи его, пожалуйста. Какие эти документы тяжелые. Вижу в окне медицинского пункта копошение. 30 процентов, быстрее, еще быстрее. Тени шевелятся, 34-35-36. Быстрее, быстрее, быстрее.       Загрузка словно замедлилась — у меня вспотели ладони, и я зачем-то постучала по крышке лэптопа пальцем.       — Быстрее, миленький, — прошептала я. 40-41, ну, почему они такие тяжелые? Слышу, как кричат Мина Каролина и Ханна из-за банки с полирующей жидкостью. 47 процентов, Леви показался из дверей школы. О, Господи, не успеваю.       Он шел медленно, и так же медленно продвигалась зеленая лента копирования. 50. Он остановился напротив домика Райнера и Бертольда, и отругал парней, а мне показалась, что лента остановилась.       Гувер и Браун что-то сказали ему, но учитель отмахнулся и направился к бревнам, где стояла я. 54-55… Жан посмотрел на меня, и я отчаянно махнула ему рукой. Эрен непонимающе посмотрел на Кирштейна. Стоящий рядом Конни толкнул его в бок, и на лице Джагера появилось что-то вроде озарения.       — Учитель! — закричал он, размахивая руками, чтобы привлечь его внимание. Леви повернулся к нему и даже сделал два шага навстречу. Жан подбежал и принялся что-то тараторить, а Эрен бесстыже перебивал, размахивая руками перед носом капрала, судя по лицу Леви — он был не впечатлился. 59-60, на десять процентов больше половины, этого безумно мало.       Оттолкнув Жана одной рукой, Эрена второй, он увереннее двинулся ко мне — 63-64-65. Пожалуйста, кто-нибудь, неужели это так закончится?       Жан стал подавать мне знаки за его спиной, а я даже не могла подать сигнал. Нужно еще секунд тридцать, задержали бы они его хотя бы еще ненадолго. 69-70-71, я выдернула флешку, и тут ко мне подошел Леви.       Я отскочила, спрятав руки за спину и заталкивая флеш-карту в рукав. У меня, наверное, все лицо красное от напряжения.       Страшно-то как, сердце бьется в глотке.       — Ты что тут делаешь, Ренц? — холодно спросил он, нахмурив брови и подозрительно уставился на свой рабочий лэптоп. Я сделала шаг назад. Неужели он забыл, что я и была здесь? Он что-то заметил?       — А… я… кисти… — сбивчиво начала я, как вдруг его лицо вытянулось, а брови поползли наверх.       — Что у тебя в руках? — Я сглотнула слюну и протянула руки, ладонями наверх. Господи, хоть бы она не выпала из рукава. Леви мельком взглянул на мои руки. На миг мне показалось, что пронесло. — Выверни карманы.       Я попыталась сделать это как можно осторожнее. Выворачивая левый карман, я почувствовала, как флешка скользнула по моей руке, и поспешила сделать вид, будто чешу голову. Мятные леденцы учителя не заинтересовали, и он махнул рукой — вот-де, убирайся, а я поспешила к Жану со всех ног. Рядом стояли Эрен и Конни, и вид у них был неважнецкий.       Кирштейн стоял, и лицо его было мертвенно бледным. Руки его тряслись. И у меня тоже. Я вложила устройство в его ладонь и оттерла пот со лба. Эрен смотрел на меня с нескрываемым недовольством, словно думал, что это я виновата в падении Армина. Лицо Конни вообще было непередаваемым.       — Я не знал, что этот придурок прыгнет с лестницы, — произнес Жан, и мне показалось, что его голос сел. Эрен ругнулся, и Кирштейн от души треснул его по затылку свободной рукой. — Я думал, этот идиот расшибся нафиг… Ох… Скопировала?       — Процентов семьдесят, — через силу ответила я. Свой голос я слышала словно со стороны.       — Ему хватит, — ответил Жан, дрожащими руками пряча флешку в полупустую пачку сигарет. — Давайте закончим тут побыстрее, а то я не доживу до обеда.       Я была с ним солидарна.