Шингеки но Криста: Три года спустя

Я снова вернулась к своему былому существованию. Ходила в убогую школу, по большей части сидела дома. Пекла булочки, читала книги, рисовала и старалась не раздражать свою мать. Больше всего мне было тоскливо от того, что прямо рядом был дом Имир, а самой Имир там не было. Мне хотелось позвонить в школу, узнать, как дела у ребят, но я не знала номера, в телефонной книге его не было, мать отмалчивалась, а отец категорически не хотел мне ничего говорить. Я попала в западню. Я могла жить, как жила. Могла рыхлить клумбы, высаживать цветы, могла вставать рано поутру, мыть кухню и гостиную, но спокойствия мне это не приносило. Меня мучили неразгаданные тайны, мучили опасности, с которыми мне не довелось встретиться лицом к лицу. Все те риски, на которые мы шли, патрулируя двор, пробираясь в кабинеты учителей, рука Армина, похищенная мною информация — все это было уже никому не нужно. То есть, нужно им, а я осталась за бортом. Мне было тоскливо, и одиноко, и даже ребята в школе, пытавшиеся водить дружбу со мной, казались мне отвратительными. Они не Марко, они не Жан, не Сашка, не Эрен и не Имир. Они чужие. Я прогуливалась до кладбища Авондейл и носила туда цветы. Подолгу я задерживалась у могилы Берика — друга Райнера и Бертольда. Это было единственное знакомое имя в городе. Единственный человек, которому я могла поведать свои горести. Он незримой пуповиной своей смерти связывал меня с Имир и другими. Папа не знал, куда я хожу. Он вообще не знал, что я гуляю, потому как запретил мне. Я просто говорила ему, что дорога до дома отнимает слишком много времени и позволяла себе немного побыть со своими мыслями. Мама читала книги в гостиной, но теперь я спокойно обитала там же и рисовала, лежа на ковре. Когда телефон зазвонил, она поднялась первая, и это насторожило меня. Возможно, у нее появились подруги? Она вернулась с таким же непроницаемым выражением лица, что и раньше. В нем не было ни участия, никаких других эмоций тоже. — Тебе звонит некий Армин, — сухо произнесла она, присаживаясь в кресло и открывая книгу ровно на той странице, на какой закрыла перед тем, как встать. Я вскочила мигом. Неужели? Весточка! — Армин! — крикнула я в трубку, сжимая ее так, что костяшки посинели. — Умоляю, хоть слово. Что там у Вас? Как школа? Учителя? — Нет никакой школы, нет учителей, — торопясь, проговорил Армин. — Когда ты ушла, этот кукольный домик рухнул, Криста. Ты выехала, а мы не предупредили никого из учителей. Мина Каролина заняла твою койку, а ночью… кто-то ворвался в Ваш домик и убил ее. Потом, видимо, поняв, что это не ты, он попытался быстро скрыться, но на улице дежурил Марко, и… его больше нет. На утро все было кончено. Трост закрыли, и теперь мы здесь ждем, когда нас разберут по домам. Нас распихают по школам, где мы продолжим обучение. Все же оказалось, что некоторые здешние имеют дипломы и прочее и даже не знают о делах, творящихся тут. То, что мы нашли на ноутбуке Леви, в большинстве информация о тебе. У твоего отца, действительно, куча денег и, знаешь, там такая сумма, что его босса можно понять… — Арлерт вдохнул и выдохнул. — Информация прервалась на твоей фамилии. Что-то там с Вашим родом, а убийство… они планировали убить именно тебя. Узнай, что там сделал твой отец, и будь осторожна. Мне пора. Леви подозревает меня, так что я должен быть настроже. — А Имир, — выпалила я, еще толком не переварив информацию. — Как она? — С ней все хорошо, все в порядке, — ответил Армин. — Он идет, мне нужно… Послышались гудки. Я застыла в полнейшем шоке. Убийство. Мина Каролина и Марко Бодт. Мои друзья. Они умерли из-за меня. Мина потому что просто заняла мою кровать после того, как я уехала, а Марко… потому что патрулировал. Микаса, Саша и Энни, вероятно, в глубоком шоке, и Жан… о, боже, как он? Это ужасно, ведь он любил его. О, нет, нет, это моя вина, снова моя вина. И вина отца за то, что он сделал. Он спровоцировал этих людей. Осталось узнать, как. Я вернулась в гостиную и села на пол, обхватив голову руками. Она ужасно болела от всех этих мыслей. Мама уныло листала страницы, не обращая внимания на мои мучительные думы. Через час она встала и уехала в супермаркет за готовой едой, молочными продуктами, мясом, мылом и бумажными полотенцами. Я слонялась по дому, не зная, что мне делать, где найти свой угол. Ничего не лезло в голову. Я боялась, что ребята в опасности. Что умрет еще кто-то. Я надеялась, что Армин позвонит еще раз. Что я узнаю еще что-то. Надеяться, что отец рано вернется не приходилось. Он все время задерживался. К тому времени я уже притворялась спящей. Отец раздражал меня, если честно. Когда мама вернулась, она была не в духе. Пакеты она швырнула прямо у порога. — Чертов придурок со своими тупыми, навязчивыми идеями, — прошипела она, вытаскивая из кармана кредитную карту и переламывая ее пополам. Я выбежала на шум, впервые увидев ее по-настоящему недовольной. Не флегматичной, а такой… с досадой сбрасывающей с ног сапоги. — Что-то случилось? — вырвалось у меня. Я не ожидала ответа, но получила его. Она гневно отшвырнула перчатки и прошествовала к своему креслу, а я, как щенок, побежала за ней, не отставая ни на шаг. — Кредитная карта бесполезна. Твой отец поменял банк. Обналичил все деньги, спрятал их куда-то, мы живем на гроши, которые у нас остались… — раздраженно отозвалась она, протягивая тонкую, бледную руку к своей книге. — Обналичил? Когда? — вырвалось у меня. Она смерила меня недовольным взглядом. Она ненавидела вопросы равно, как тетя Петунья из Гарри Поттера. — Когда поехал за тобой. Чертов аристократишка… По ее голосу я поняла, что разговор окончен, и решила подняться в свою комнату. Мне нужно поговорить с отцом. Точное время его прихода мне не известно, но у меня слишком много вопросов, на которые я должна получить внятный, вразумительный ответ. Зачитавшись новой книжонкой, я не заметила, как уснула. Слишком уж она была скучная. А когда разлепила глаза, поняла, что уже первый час. Мой желудок заурчал, подсказывая мне, что пора перекусить. Спустившись вниз, я прихватила из холодильника пару яблок, чтобы съесть у себя. Поднимаясь по лестнице, я увидела полоску света из кабинета отца. Подумав, я распихала яблоки по карманам, разгладила складки на платье и зашла в его кабинет. Он сидел за столом и, как всегда, что-то писал, заполнял какие-то документы. Он даже не заметил, что я вошла. — Привет, — робко поздоровалась я. Я чувствовала себя неуютно, от того, что отрываю его от работы. — Ты очень занят? — Что-то хотела? — спросил отец и махнул рукой на стул. — Присаживайся. Я устроилась у его стола, мельком окинув взглядом документы. Цифры, буквы ничего мне не сообщили, но отец заметил мой взгляд и немного оживился. — Интересно? — спросил он, откладывая бумаги в сторону, и посмотрел на меня. Я похлопала себя по коленям, чувствуя, что отец меня напрягает. — Немного, — пробормотала я. — Я пришла поговорить. Так ты не занят? — Нет, — ответил он, и взгляд его стал задумчивым. Я рассмотрела его. Он старше матери. Но я чем-то похожа именно на него. Что-то внутри. Что-то особенное. — Я тебя слушаю. Я не знала, как правильно задать вопрос и спросить, что меня интересует. У моего интереса не было четкой формы. Я не знала ничего, практически. А отец… он хранил тайны, и они причиняли боль. Маме, которая уехала с фермы. Мне, потерявшей связь с природой. Жану, у которого умер Марко. Другим людям. Но как спросить, как узнать у него. Отец не торопил меня. Он не зря был человеком бизнеса — они умеют выдерживать паузы, чувствовать, когда собеседник готов, а когда нет. И то, что он не торопил, немного успокоило меня. Это мой отец. Я ведь, действительно, могу спросить, что угодно. Ведь можно же спрашивать что-то у родителей? Книги говорили — да. Опыт… — Кто мы? — спросила я. — Почему я — Криста Ренц, а не Хистория Райсс? Почему мы покинули нашу ферму? Где ты был до того, как забрал нас? Что такое Трост на самом деле? Кто охотится за мной? Почему? Сказать, что отец был удивлен, значит не сказать почти ничего. Он посмотрел на меня с таким изумлением, словно я спросила что-то сверхсекретное или, по меньшей мере, в чем-то его обвинила. Возможно, вопросов слишком много. Возможно, они не корректные. Да, возможно. Но я имею право знать ответы, потому что я слишком много терпела. Я побывала в подвале дома Райнера, я была в ненастоящей школе, а чуть не попалась в лапы босса Леви и Ханджи, которые похитили меня в прошлый раз, в лесу. Я чуть не потеряла Имир. И я потеряла двух друзей, которые были виноваты лишь в том, что общались со мной. Ни Марко, ни Мина не заслужили это. Поэтому мне нужны были ответы. Мне нужно было знать, чем рисковали мои друзья, когда заняли мое место. Отец молчал, видимо, обдумывая ответ. Или решая, с какого вопроса лучше начать ответ. Я терпеливо ждала. Я тоже могла дать ему время собраться с мыслями, которое он тянул уже четыре года, ведь приближалась весна. Он постучал по столку кончиком карандаша. Я увидела на его лице явное намерение прогнать меня, но я лишь выпрямила спину, стараясь выглядеть серьезнее. — Три с половиной года назад я забрал Вас с мамой с фермы, потому что должен был. Иначе Вы бы не остались в живых, — произнес он, вздыхая. — Это не ответ, — категорично покачала головой я. Он ведь не считает, что может отделать от меня туманными фразами о долге, опасности. Мне нужны были ответы. А подобный набор слогов я могу получить и от матери. Возможно, он увидел это на моем лице, потому что через мгновение он снова вздохнул, откидываясь в кресло. — Ты хочешь всю историю? — спросил отец. — Да, целиком и полностью, если можно, — твердо потребовала я.