Четыре ночи абитуриента

Я лихорадочно пробегаю глазами краткое содержание «Войны и мира». Фиг с ними, с правилами русского языка, на этом экзамене действует правило трех «И»: интуиция, импровизация, imagination. Хотя оно характерно для всех ЕГЭ. Прошло уже два дня с экзамена по биологии, и все эти два дня я засыпаю с включенным светом и ножом под подушкой. Ибо зад болит до сих пор. Кстати, не зря меня просили повторить про мейоз, он мне попался в С5. Стоп-стоп-стоп, я еще и благодарен теперь парню, выебавшему меня окаменелым полуметровым ланцетником?! Он же отобрал у меня девственность, сломал жизнь и растоптал мою хрупкую психику в хлам! Пойду поем. После позднего ужина я пошел в душ. Русский же завтра все-таки, надо выглядеть поэстетичнее. Будь я девочкой, наверняка надел бы юбку. Но я решил не экспериментировать, а просто прийти чистым. Так будет лучше для всех, прежде всего – для колоний рыжих муравьев, обитающих в тропических лесах Южной Америки. С шипением дернувшись от первой холодной струи душа, я чуть не перелетел край ванны. Потом втянулся, щедро налил шампуня на волосы и даже запел: “Are you motherfuckers ready for the new shit? Stand up and admit: tomorrow's never coming!..”* Я с детства обладаю талантом выражать свое настроение через музыку. Но в голове все равно нет-нет, да проскользнет мысль, что встреча дуба с князем Андреем была судьбоносной. Спине стало прохладно. Странно, ведь я закрываю обычно шторку, чтобы наплюхаться всласть без вреда для ванной комнаты. Нехорошее предчувствие. Очень. Я подавил желание спросить «Honey, It’s you? » и медленно, как в фильме ужасов, повернулся всем телом. За моей спиной стоял мужчина средних лет кавказской национальности с бесстрастным лицом и большими грустными глазами. Одной рукой он держал край шторки, другой – с корнем выломанную ручку ванной. - Русский? – фальцетом спросил я, лихорадочно нашаривая на полке за спиной отцовскую бритву. Мужчина кивнул. - Я твой йогУрт на кухне ел, ты не против же? - Нет, что ты, чувствуй себя как дома! – черт, папа забрал бритву с собой. Отступать некуда. - Зачем ты пришел? Святыми паронимами клянусь, я сегодня весь материал повторил! - Да не боися ты, я ничего плохого не сделаю тебе, - Русский язык виновато спрятал выкорчеванную ручку за спину. - Правда? - Нет, это быль шуткааа! – кавказец вдруг запрыгнул в ванну и сел на меня, прижав запястья к бортикам. Второй раз за три дня меня седлают незнакомые мужики! И все, сука, сразу же фиксируют запястья! - Отпусти меня, пожалуйста, - странно спокойно попросил я. - Приведите аргументы к заданной проблеме, как минимум один из читательского опыта, - бесстрастным голосом без акцента сказал Гиви. Черт-черт-черт! А что, если… - «Пила»! Фильм «Пила», где проблемы свободы, ценности человеческого достоинства и жизни стоят особенно остро! - Аргумент принят. Еще один. - Эээ… А! Стоит вспомнить роман Гастона Леру «Призрак Оперы», где главный герой, Призрак, отпускает Кристину с возлюбленным, найдя в своей душе сострадание и благородство! – говорю, как по бумажке. Удивительно. - Аргумент принят. Повисло молчание. Русский язык не спешил меня отпускать. - Ну, может, ты дашь мне теперь дотянуться до полотенца? – я как бы намекаю. - Шюткааа! – и руки кавказца смыкаются крепче. – Как я отпустить могу тебя, если ты еще не ублажил мой взор и Его! – тут он полез в штаны. Мама, папа, я вас люблю. Честно. Простите, что я был распиздяй. В моей смерти прошу винить грузина по имени Русский… - … «Словарь живого великорусского языка»! – с этими словами гость действительно вынул из штанов томик. Он будет иметь меня словарем? Экзотично… Тем временем Русский язык отпустил мои руки, но не встал, а тут же всучил мне книгу. - Попробуй вырваться только, В8 клянусь, хуже будет, - недобро сверкнул он глазами. – Ну, начинай! Я несмело начал поглаживать корешок книги. Потертый, потрепанный, видимо, не через одно ублажение прошел... Потом перешел к обложке. Гладкий переплет был теплым и, как мне показалось, едва заметно вибрировал. Я решительно провел языком по имени автора. Словарь выгнулся дугой от наслаждения и застонал в сладкой истоме. О, томик на грани оргазма! И кавказец, судя по всему, тоже. Не «Словарь синонимов» же мне упирается в живот. Хотя, кто их знает... Я продолжал обводить языком позолоченные буквы, заставляя книгу дрожать от возбуждения. Но вдруг остановился: - Погоди, сладкий, не так быстро. Книга негодующе зашелестела страницами, но тут же притихла, потому что я открыл ее на букве «О». Совпадение? Нет. Это просто середина словаря. Я стал ласкать его между страницами, там, где были нити, сшивающие его. Похоже, я нашел самое чувствительное место: книга исступленно затряслась, замерла на несколько секунд и затем устало обмякла в моих руках. - Ай, красавец, ай молодец! Все мастерскИ сделал! Доставил старичкам удовольствие! – Русский язык хлопнул в ладоши, и книга из моих рук исчезла. Наконец и сам кавказец поднялся с меня. - Ну, я пошоль. Удачи тебе завтра, здоровья крепкого, нервов железных, хотя ты вон какой, после встречи с Биологией как огурчик… Я вздрогнул при упоминании этого имени. - Бывай! – «великий и могучий, правдивый и свободный» крутанулся вокруг себя в каком-то лезгинкоподобном движении и последовал за словарем. Я в ахуе сел и провел рукой по влажным волосам. Растребушил их, пытаясь вспомнить, что же я делал до вышеописанных событий. Ах да, я не допел песню. … This is the new shit, stand up and admit! Do you get it? No! Do you want it? Yes! This is the new shit, stand up and admit! _____________________________________________________________ *Marilyn Manson - This Is The New Shit