Четыре ночи абитуриента

…Реактивами на кратные связи являются перманганат калия и бромная вода, они обесцвечиваются… …Ацетилен реагирует с аммиачным раствором оксида серебра, образуя при этом ацетиленид серебра. При этом он проявляет кислотные свойства… Бляяя, я не сдам химию! Я сидел за письменным столом, схватившись за голову, которую распирало просто от нужной и ненужной информации, потому что на ЕГЭ пригодится лишь часть. Несмотря на то, что я весь год учил химию, лишь перед экзаменом понял, как ничтожны все мои знания. Организаторы могут запихнуть в КИМ что угодно! За окном проливной дождь, каждую минуту несколько капель попадают через открытую форточку на стол. И на стопку тетрадей, которые мне еще предстоит сегодня проштудировать. Вся ночь впереди, крепкий кофе в турке на плите ждет своего часа, как опытный наркодилер: знает, что рано или поздно я к нему приду. С недавних пор вещи вокруг меня стали одушевленными предметами. А все словари в доме я сжег. Даже рукописный словарик паронимов не пожалел. Потому что все они смотрели на меня, кривя заглавия в ухмылке. Все они слышали в ночь на 31.05. стоны и страстный шелест страниц из ванной. Они считали меня безвольной блядью. Что ж, они поплатились за это, их предсмертные крики до сих пор стоят у меня в ушах. Иногда я смотрю на себя со стороны и думаю: я один такой? Нет, ну серьезно, только ко мне они приходят? Сегодня, кстати, стоит ждать гостя. Мою комнату не узнать: от стены до стены под разными углами протянуты нити с зафиксированными на них бубенчиками – хоть знать буду, когда кто-то появится в моей комнате. А на столе лежит здоровенный гвоздодер. У ежа на кровати – мясоотбивалка, не хочу, чтобы он оказался беззащитным. Внезапно один из бубенчиков жалобно звякает и падает на пол. Я не успеваю даже повернуть голову – рот зажимает ледяная рука, пахнущая хлоркой. Метнулся было к гвоздодеру – его не оказалось на месте. Его металлический холод я ощущаю у себя на щеке. - Ты допустил ошибку, оставив путь с единственной нитью в качестве преграды, - голос вкрадчивый, чуть презрительный и тихий. – И извини: у тебя теперь дырка в полу, я ниточку расплавил фтороводородной кислотой. Я закатил глаза: сначала дверь в ванную, теперь – пол в комнате. Отлично, к математике вместо дома останется ядерный гриб. Руку со рта убрали, но гвоздодер прижали поперек живота, придавив локти к спинке стула. И медленно развернули лицом к Химии. Это оказался парень с торчащими в стороны волосами. Глаза у него разного цвета: правый пурпурный, левый отливает лазурью с металлическим блеском. Довольно симпатичный, кстати… Девочки обычно не против таких, с тонкими чертами лица. Мы пристально смотрим друг на друга. В голове у меня мелькает куча разных мыслей о том, что он может со мной сотворить. Изнасилует пробиркой? Засунет вибрирующий шланг от аппарата Киппа в задницу? Заставит удовлетворять таблицу растворимости? Словно читая мои мысли, парень ухмыляется и качает головой. - Я знаю, о чем ты думаешь. Это слишком банально и, к тому же, изнасилование мерными стаканами практикуется каждый год. Скучно. Я хочу ради разнообразия трахнуть тебя сам. Да что ж такое! Они все сговорились педика из меня сделать?! Но странно, мне интересно спросить: - Почему? Парень ухмыляется еще шире и наклоняется к моему уху. Изо рта у него пахнет озоном. - Химия тоже хочет, малыш. Только вот незадача: физические контакты со мной болезненны, - и после этих слов он целует меня в шею. Я ощущаю, как под его губами она начинает гореть. В буквальном смысле. - Сука, перестань! Химия отрывается: - Да, 10% раствор азотной кислоты. Оставляет желтые ожоги, является качественной реакцией на белок, вызывает его денатурацию. Я это прекрасно знаю и начинаю дергаться, но парень просто дыхнул на меня. Теперь изо рта у него пахнет чем-то сладковатым. - Оксид азота (I), малыш. Ты понимаешь, что это. Конечно понимаю. Закись азота, оксид диазота, он же «веселящий газ». Продолжаю вырываться, но постепенно мои потуги ослабевают, и на место бунтарского духа приходит пофигистическая веселость. Теперь Химия не кажется мне маниакальным извращенцем. Нет, как мне только такое в голову пришло! Он таааакой клевый! - Чуваааак… - протягиваю я и тупо улыбаюсь. Я счастлив. Я без штанов. Я абитуриент. Я гриб, наконец! Тут в меня входят до упора, без растяжки. Подзажившие было ранки лопнули, и даже через кайф я почувствовал боль. Вскрикиваю и зажмуриваюсь. А поступательное движение не прекращается, все новые и новые дозы N2O текут в мои ноздри, стылые ладони стальной хваткой сжали мои бедра. Наконец, когда Химия чувствует, что он на пределе, выходит из меня, трясущимися руками достает из спущенных штанов колбу и изливается в нее. - Едкий натр, шестьдесят процентов, не думаю, что тебе бы понравилось. Да и не пропадать же реактиву! – парень вымученно улыбнулся и заткнул колбу пробкой, отправив обратно в брюки. - Ах да, - он додрачивает меня, и я тоже кончаю. Мама, я гей. Папа, я гей. Жутко захотелось в армию. Химия смачно поцеловал меня в губы, превратив их в нечто среднее между раздавленными ягодами и курагой. - Прощай. И я знаю, что ты меня любишь тоже, дорогой. В комнате стало тихо, но в воздухе до сих пор витал приторный дух. Эйфория отступила, и я взвыл на всю комнату: - Почему я?! И, готов поклясться, мне ответили. Но вот что? Матерясь и чертыхаясь, я пополз в ванну, разрывая нити с бубенчиками на своем пути. Они насмешливо звенели, падая на пол.