Прощай ,жестокий мир, я ухожу

      В то утро, когда Брагинский написал отказ, все русские города проснулись со странным ощущением свободы. Раньше их связывала некая сила, но теперь она исчезла.       ― Странно, я никогда раньше не испытывала ничего подобного? ― спросонья пробормотала Москва. ― Надо спросить у Ваньки, что происходит.       Москва быстро дошла до кабинета Брагинского и уже собиралась открыть дверь, как вдруг из маленькой комнаты выскочил взъерошенный Коми и большими глазами уставился на девушку.       ― Ты Россию не видела? Я всё утро его ищу.       ― Нет. Я как раз собиралась его поискать. Что-то случилось?       ― А ты не чувствуешь? Мы почти ничем не связаны.       ― Ясно… Ну что же, давай искать вместе. Где ты уже смотрел?       ― Да я уже весь его дом и сад оббегал.       ― Может, он на собрание ушёл?       ― Может. Пойдём туда?       ― Пошли. Всё равно делать нечего.       На улице было темно и тихо. Не было слышно пения птиц, шума машин и даже свиста ветра. Москва искоса поглядывала на своего спутника. Раньше она чувствовала, что Иннокентий был в её подчинении, но теперь они были на ровне. Исчезло всё то, что связывало их раньше, но причины этого никто не знал. Ещё она заметила, что весёлый и беззаботный Коми сегодня был на удивление серьёзен. Это сильно тревожило. Ведь не мог человек просто взять и измениться. Должно было произойти что-то очень плохое.       Впереди уже виднелось здание заседаний. Ни в одном окне не горел свет, что могло навести на мысль ― там никого нет. Всё же для полной уверенности Коми зашёл в здание и осмотрелся: в помещениях тоже было темно и тихо, только тиканье часов нарушало общее спокойствие.       ― Пошли отсюда. Здесь никого нет, ― садясь на бордюр, побормотал Коми.       ― Я вспомнила, что Ваня собирался пойти к Гилберту домой. Может, он ещё там?       ― Я тут, как олень, бегаю, ищу его, а он у Калининграда сидит? Ты раньше вспомнить не могла?       ― Ну извините, Ваше Высочество, подвела меня память. Поднимайся и пошли.       ― Куда? К Пруссу? Не хочу я туда идти!       Но как бы Коми не сопротивлялся, не мог он отказать Москве. Сама же Дарья хотела наведываться к Гилберту не больше, чем Иннокентий, но желание убедиться, что всё в порядке и всё на месте, заставляло её идти к бывшему врагу.       До нужного места дошли только к полудню. Солнце освещало маленький садик. Где-то в кустах шуршал хозяин дома. После поражения в войне Гилберт сильно увлёкся растениями. Людвиг считал брата предателем, другие страны Европы не любили Гила за его несносный характер, а Россию он, можно сказать, люто ненавидел. Зато растение никогда не сделает тебе ничего плохого. Если оно тебе надоест, можно просто его убрать. А ещё шелест листьев и запах цветов успокаивали нервы.       Гостей Пруссия заметил только после того, как те начали открывать калитку. Быстро подойдя к посетителям, Гил поздоровался и с неким презрением посмотрел на спрятавшегося за Москвой Коми.       ― И что вы тут забыли? Ворвались ко мне во двор без спроса, а теперь стоите и дрожите, как кролики.       ― М-м-мы просто хотели спросить, не у тебя ли сейчас Россия? ― испуганно спросил Коми, боясь даже посмотреть в глаза явно враждебно настроенному пруссу.       ― Ну был он тут вчера. Пытался что-то сказать, а потом свалил. Советую вам последовать его же примеру. Но если хотите неприятностей, могу устроить.       ― Раз его у Вас нет, мы пойдём. Извините за беспокойство.       ― Ага, валите отсюда! Скатертью дорожка! И чтоб больше я вас тут не видел!       Такая агрессия со стороны Пруссии была вполне нормальным явлением, но сегодня это было особенно устрашающе. А ещё пугало то, что они так и не нашли Ваню. Москве и Коми оставалось только ждать, когда Брагинский сам объявится. Мало ли где он сейчас. Вдруг у Китая панд тискает или с Кубой о чём-то беседует. Всё могло быть, поэтому было решено прекратить поиски и разойтись по своим домам.