Всегда

Свадьба была пышной и шумной, гостей было множество. Молодых супругов поздравляли и желали им долгой жизни, любви и детей. Отец Дженсена также присутствовал. Больше родственников у Дженсена и не имелось, так что почти все гости были ему незнакомы, что заставляло его еще больше нервничать, но Джаред крепко сжимал его руку, он был рядом все время и обещал защиту и спокойствие. Наконец, после церемонии и застолья с множеством пожеланий, Джаред и Дженсен остались одни в их общей теперь уже спальне. Дженсен стоял рядом с кроватью, и его заметно потряхивало, он не знал, как себя вести, скоро все изменится окончательно, скоро он будет принадлежать Джареду всецело. Джаред ждал этого момента уже очень долго, его ожиданию пришел конец, и теперь он сможет насладиться самой любовью. Он медленно, чтобы не спугнуть своего уже супруга, подошел к Дженсену, дотронулся почти невесомо, опасаясь, что это все нереально, - иллюзия, созданная им, помешавшимся от любви. Дотронулся, рука не прошла сквозь, не призрак, значит, реален. Вздрогнул, глаза распахнуты, рот чуть приоткрыт, так напряжен, не должно быть так, надо успокоить, обласкать, ввести в новую жизнь, стать всем для него, и целовать, целовать, не отрываясь. Джаред обхватил руками веснушчатую прелесть, сжал, стал гладить, целовать, вот висок, скула, нос, а вот гууубы. Боги! Джаред впился в эти сладкие губы, умер и воскрес. Дженсен в его руках, молчаливый, скованный, застывший поначалу, раскрылся, растекся, обмяк, раскрыл свои волшебные губы в ответ на поцелуй, отдался, сдался, из него стали вырываться такие соблазнительные и призывные стоны. Джаред распалился до предела, он стал избавлять супруга от одежды, и Дженсен включился в игру, стал избавлять от такой же лишней сейчас одежды Джареда. Ему вдруг ужасно захотелось дотронуться до голой кожи своего мужа, обласкать, ответить. Джаред разжигал в нем огонь, доселе ему неведомый. Джаред готов был скулить от радости, его любимый, его зеленоглазый отвечал ему, прижимался, ласкался, целовал, обжигал. Вот они добрались до кровати, повалились на нее, Джаред оказался сверху, как и должно быть, он не мог оторваться ни на миг, какое-то безумие охватило их, все так правильно и хорошо, как же не хватает воздуха, надо оторваться от желанных губ, ненадолго, я скоро вернусь, мои сладкие... Джаред застыл, завороженно глядя на прекрасное тело, но огонь, что жег изнутри, заставил действовать. Джаред был готов всего Дженсена облизать, все веснушки пересчитать, и как же хорошо, что времени на это у него будет предостаточно, - вся жизнь, вся... жизнь... Дженсен извивался и изгибался под ласками своего мужа, стоны вырывались из него, он не мог этому препятствовать, Джаред явно решил свести его с ума. Джаред целовал, прикусывал его то тут, то здесь, он был повсюду... Джаред проложил дорожку из поцелуев к заветному месту, член Дженсена уже стоял и сочился, Джаред вобрал в рот головку, слизал капли спермы. Дженсен был потрясающе вкусен, его стоны сорвались в крик, Джаред очень хотел продолжить, но его ждало и манило кое-что более интересное, он раздвинул ноги своей прелести, лизнул столь желанное колечко мыщц, от чего Дженсен практически взвыл. Боги, какой же он отзывчивый! Радость моя, люблю тебя, как же я люблю тебя... Джаред, заведенный до предела, не ясно как, дотянулся до маленького столика рядом с кроватью, схватил пузырек с маслом, сорвал крышку зубами, пролил почти все содержимое на руки себе, смазал-приласкал отверстие, увлажнил свой член, стояло до боли, приставил головку ко входу и стал медленно погружаться. Тело омеги было готово принять своего альфу без возражений. Дженсен вскрикнул, он вообще не мог связно мыслить. Они уже не были людьми, они стали дикими и ненасытными животными, не знавшими слов, не знавшими ничего и никого кроме друг друга, их тела слились воедино. Джаред сорвался и стал вколачиваться в горячее и такое желанное тело. Дженсен принимал его в себя покорно и страстно, вбирал, отдавал и снова принимал, глаза его были распахнуты, два зеленых огня обласкивали Джареда своим светом, ресницы трепетали, руки комкали простыни, изо рта его вырывались нечеловеческие звуки, тело выгибалось дугой. Джаред творил с Дженсеном что-то невероятное. Дженсен никогда не подозревал, что в нем таилось столько страсти. Альфа толкнулся в последний раз и излился внутри своего омеги, он был на вершине блаженства, ничего лучше он не испытывал в своей жизни, это его, только его омега, любимый, никто не дарил ему такого наслаждения. Джаред обхватил изнывающий член любимого супруга, ему хватило пары движений, чтобы довести до окончательного сумасшествия его Дженсена: тот излился ему в руку. Оба загнанно дышали, смотрели бешено. Джаред аккуратно вышел из невозможно притягательного Дженсена, навалился на него и укусил-поцеловал в губы, потерся щекой о его щеку, поглаживал бока, грудь, задевал соски. Дженсен зарылся пальцами ему в волосы, стал перебирать довольно длинные, шелковистые пряди. Начинали успокаиваться, приходить в себя, дыхание замедлялось, в глазах появлялось осознание. Джаред перевалился на бок, освобождая Дженсена от своего веса, крепко обхватил его рукой за талию, ноги их переплетались. Дженсен прижался к мужу, ему было так хорошо и спокойно. Он только что пережил самые яркие эмоции за всю свою жизнь, и такой сильный и нежный Джаред обнимал его, поглаживал, шептал что-то, успокаивал, не отпускал, любил... Растворялись по-тихоньку, проваливались, засыпали...