На почве секса

В архиве, среди стеллажей, высившихся до зеркального свода потолка, Гермиона позволила себе вздохнуть полной грудью, пускай воздух здесь и не претендовал на горную свежесть, но среди знакомых пролетов с редкими талмудами, десятками тысяч отчетов и прочей документацией, хранящей в себе вековую историю Аврората, она чувствовала себя странно защищено, и умиротворение почудилось в груди. Среди книг Гермиона вдруг поняла: она справится с чем угодно, ведь не может быть такого, что ответ на какой бы то ни было вопрос не найден уже кем-то до неё, в этом вся суть книги - вечные вопросы, являющее собой то, что неизменно повторяется с каждым век от века, и ответы на них находятся на страницах истории. Она знала это, и потому позволила себе расслабиться. Всё, что ей нужно было сделать, - это в очередной раз довериться архивной библиотеке и найти решение. Гермиона прошла к нужному стеллажу, где хранились все отчеты за последние десятилетие, и выудила папку, принадлежавшую Отделу стирателей памяти. Эти документы, впрочем, были засекречены, но её статус и дружба с Гарри Поттером позволяли ей проникать в архив беспрепятственно, поскольку все знали, что Гермиона Грейнджер не успокоится, пока не изучит каждую библиотеку, доступную ей. Сдув пыль с увесистой папки, Гермиона прошла к небольшому дубовому столу в конце отсека и принялась изучать бумаги. Множество дел, связанных с неосторожным использованием волшебства, необдуманным колдовством в присутствии маглов были похожи друг на друга, потому слились в единое марево спустя четверть часа. Шея затекла, а висках гудело, и Гермиона невольно стала размышлять, чем там занимаются Малфой и Ирис, и тут же первые образы, явившееся в воображении, заставили Гермиону густо покраснеть. Она стала чертовой извращенкой, и с этим нужно было заканчивать! Тут, в отдалении послышались шаги, и Гермиона резко вскочила с места, всматриваясь в потемки архивного зала; вскоре сквозь мрак обозначился силуэт, и Гермиона не без удовольствия узнала в нем Малфоя, стремительно шагавшего к её столу. На его лице, сумрачном и белом, застыло странное выражение тревоги, но глаза - острые льдины айсберга, ярко мерцали, отражая огонёк грейнджеровского люмоса. - Узнала что-нибудь? - спросил Малфой угрюмо, на что Гермиона досадливо качнула головой. - Так я и думал. Тебе повезло, что мои методы не отличаются честолюбием. - О чем ты? - воскликнула Гермиона, предчувствуя что-то нехорошее. Опасное. Возможно даже, незаконное. Малфой ухмыльнулся, наслаждаясь её очевидным беспокойством, а затем круто развернулся и пошел прочь. Гермиона выскочила из-за стола и кинулась следом. - Легилименция, всего-то, - бросил Драко уже на выходе из архива, и Грейнджер на секунду впала в ступор. Это было невозможно! Совсем недавно был принят закон, запрещающий использование легилименции без судебного решения, даже в крайних случаях, касающийся в том числе и работников Министерства. Это вызвало массу споров, и тем не менее, это был действующий закон! - Ты использовал.., - запальчиво зашептала Грейнджер, нагнав Драко, -это на Ирис Браун? - Ну же, Грейнджер, не так весело нарушать правила со мной, а не с Поттером? Твои предпочтения не поддаются логике, - криво ухмыляясь, ответил он и бросил на неё короткий, колкий взгляд. Она почувствовала жар, обжигающий шею, и часто задышала. В сущности, ей было всё равно, на что решился Малфой, если это вытащит их из этой передряги, в которую они попали, очевидно, по вине помощницы Драко, но с потерей контроля над свои телом, она не хотела потерять еще и свои убеждения. Впрочем, сейчас её принципы не стоили и кната, когда единственное, что она хотела рядом с Драко, - прикосновений, ласкающих и неизменно горячих. - Куда мы идем? И что ты узнал? Они быстро шли по коридору, сворачивая то в один пролет, то в другой, пока не оказались у лифта. Драко нажал на кнопку вызова и стал ждать. В кабинку они зашли вдвоём, и воздух в прохладном лифте как будто тут же сгустился вокруг них, обдавая духотой. - Она нашла одно зелье в моих отчетах, - хрипло начал Драко, прислоняясь к золоченной стенке кабинки и прикрывая глаза, - простое зелье, о котором я даже не вспомнил, из дела по волшебнику, околдовавшему свою экономку-сквиба примерно месяц назад. Я стирал ей память, а Поттер допрашивал волшебника, и после Визенгамот приговорил его к домашнему аресту. Достаточно гуманно, не так ли? Для человека, который лишил воли другого человека и пользовался им. Драко быстро глянул в её сторону и покачал головой, будто избавляясь от каких-то мешающих ему мыслей. Гермиона тяжело сглотнула и уставилась перед собой. Ей нечего было сказать. Досада и горечь - вот, что она чувствовала в этот момент, и ей хотелось оказаться рядом со своими друзьями, с Гарри и Роном, хотелось услышать глупую утешающую болтовню Джинни, и просто забыть обо всём, но, очевидно, происходящее не могло разрешится по мановению волшебной палочки. - Необходимо противоядие. Гермиона выдохнула это, и Драко зажмурился. Его бледное лицо сейчас было таким уставшим и посеревшем, будто бы он мучился от какой-то болезни, вируса, и его организм хотел поскорее избавиться от этого. Гермиона с каким-то мрачным удовлетворением осознала, что заражены они были друг другом и что гадко приходилось обоим в равной степени. Это единение успокаивало. Драко вдруг развернулся к ней, сократил расстояние между ними одним шагом и цепко сжал её плечи. Он скалой навис над ней, и его серые глаза зорко осматривали каждый дюйм лица напротив, а тяжелое, рванное дыхание опаляло кожу. Гермиона задохнулась от чувств, в миг закружившихся внутри: и страх, и похоть, и досада смешались воедино, и она почувствовала, как тонет. Ноги вдруг ослабли, колени задрожали, но Малфой удержал её и встряхнул. - Мы найдём это гребанное противоядие любой ценной, - жарко прохрипел он, и его дыхание смешалось с её собственным, губы буквально горели, желая влаги поцелуя, но Малфой так же резко отстранился и врезался спиной в стену лифта. Их взгляды были дикими, вымученными, вдохи и выдохи - шумным и рваным. На мгновение оба ощутили радость от того, что им удалось справиться с наваждением, но единственное, о чем Гермиона думала, пока лифт со звоном не остановился, это то, как сильно она желает сдаться.

***

Они аппарировали на окраину городка Ист-Каус, что расположился на севере острова Уайт, и оказались прямо на берегу реки Медина, воды которой бушевали и пенились, чернея за горизонтом. Гермиона поежилась и плотнее запахнула мантию, прячась от пронизывающего ветра с воды, и огляделась. Серый берег реки тянулся вдаль и терялся в черной чаще леса, а с другой стороны высились городские муравейники - серые исполины на фоне прозрачного неба. Драко зашагал в сторону леса, и Гермиона, глупо хихикнув, последовала за ним. Очевидно, что волшебник, живший вблизи маггловского городка, скрывался где-то среди дикой, величественной природы, а не на центральной площади, но почему-то сейчас это позабавило Грейнджер. Она поймала удивленный взгляд Драко, но быстро отвернулась, пряча вспыхнувший румянец. Вот же глупости! Она должна была сосредоточиться на том, чтобы как можно скорее получить информацию от мага и лучше - противоядие, а не смущаться, как девчонка, от того, что Малфой поймал её на легкомысленном хихиканье. - Когда мы зайдем в дом, помалкивай. Я знаю, что для твоего неуемного гриффиндорского язычка эта задача практически невыполнима, но, прошу, стой рядом и молчи. А лучше - подожди снаружи. Малфой выдержал на ней строгий взгляд, и Гермиона почувствовала, как вся задрожала от негодования. Да как он смеет?! - Ну уж нет, Малфой! - воскликнула Гермиона, обгоняя его на шаг, чтобы он мог видеть решительность на её лице. - Я не позволю тебе решать нашу судьбу и уж тем более затыкать мне рот! К тому же, я сомневаюсь, что человек, которого ты задержал, будет с охотой отвечать на твои вопросы. - Его "охота" здесь не при чем, ему придется отвечать, - зло усмехнувшись, выплюнул Малфой. - Тогда какого черта ты приказываешь мне стоять и молча наблюдать за этим? Я имею такое же право получить ответы, как и ты! - Ты их получишь. - Сама. - Вряд ли. - О, Мерлин, Малфой! - наконец, сдалась Гермиона. - Этот спор такой же бессмысленный и бестолковый, как и твои запреты. Мне в сущности, всё равно, что ты там говоришь, я буду делать так, как считаю нужным. Гермиона подняла руку в знак возражения слушать какие-либо ответные реплики Малфоя, и, задрав подбородок, ускорила шаг, стремительно приближаясь к старому, выцветшему особняку на холме, укрытом пожухлой травой. Жилище волшебника выглядело убогим снаружи, но вокруг него ощущалась мощная родовая магия. Это значило, что им не удалось бы попасть сюда так просто, но, поскольку волшебник был приговорен к домашнему аресту, сотрудники Министерства могли находиться здесь для различных проверок. Что ж, повезло. - Стой. - Гермиона почувствовала тяжесть чужой ладони на своем плече и замерла. Она также ощутила жар тела и дыхания за своей спиной, и это снова сбивало с толку, унося все необходимые, нужные мысли и слова в небытие. - Мне плевать на твое уязвлённое самолюбие и зудящую гордость, но послушай меня, Грейнджер, если ты каким-либо образом всё испортишь, я тебя уничтожу. Последние слова Малфой прошипел ей прямо на ухо, касаясь сухими губами. Она задрожала и обомлела как раз на те жалкие мгновения, которых хватило Малфою, чтобы оказаться на крыльце, и Гермиона нагнала его как раз после того, как прозвучал стук в дверь. Заморосило; ветер заунывно стонал какую-то печальную балладу, продувая до костей. Они стояли в странном оцепенение несколько минут и ждали, вслушиваясь в тишину, как вдруг, Драко с силой толкнул дверь, и та отворилась. Гермиона прошла в переднюю вслед за Малфоем, и в темноте не смогла различить ничего, кроме старого комода и лампы в углу; несколько гобеленов висели на стенах, а впереди вилась лестница, за которой мерцал слабый огонь камина. - Мистер Стилльдербоу? - позвал Малфой, и, с любопытством вглядываясь в видневшуюся часть сумрачной гостиной, Гермиона стала ждать появления названного волшебника, гадая, каким он окажется. Послышался шорох и старческое покашливание, и к ним, прихрамывая, вышел мужчина, грузный и невысокий, с черными редеющими волосами, посеребренными сединой; на его лице столпились узорчатые тени, искажая черты, и весь образ волшебника показался Гермионе отталкивающим и пугающим. Она неосознанно приблизилась к Драко, столкнувшись с ним плечом, и вспыхнувшее тепло неожиданно успокоило. - Кто вы такие, черт бы вас побрал, и что вам нужно? - просипел мистер Стилльдербоу. Его темные миндалевидные глаза влажно блестели на фоне желтоватых белков, и, когда волшебник облизнул свои тонкие, серые губы, Гермиона успела заметить его рот, полный гниющих зубов. - Мы из Министерства, - сухо ответил Драко. Он выглядел расслебным и даже скучающим, но Гермиона видела, как покрылись его скулы красными пятнами, и ощутила его волнение, которое, впрочем, снова принесло иррациональное спокойствие. - Это я и сам понял, умник. Я спрашиваю, кто такие именно вы? Видишь ли, такой же министерский прихвостень посещал меня недавиче как позавчера утром. Волшебник подошел к ним ближе, вытягивая палочку с голубым огоньком люмоса на её конце. Его рука нещадно тряслась, и весь он будто бы находился на пороге смерти, только та почему-то была к нему неблагосклонна, оставив лишь уродливую печать на всём его существе. - Мы здесь по поводу вашего зелья, нам необходимо прояснить некоторые детали. Мужчина хмыкнул и закашлялся, а затем, развернувшись и зашагав обратно в гостиную, бросил: - Я уже всё поведал вашему Герою и удовлетворил его любопытство. - Но моё любопытство осталось неудовлетворенным, - раздражаясь, выдавил Драко, и прошел в гостиную, кажется, совсем позабыв о Грейнджер. Она и сама забыла о собственном участии в данном происшествии, почувствовав себя сторонним наблюдателем. Но опомнившись, прошествовала в гостиную, небольшую, но когда-то богато отделанную, с лепниной у потолков, большой старинной люстрой, водопадом потухших свечей свисающей в центре; потертые, но дорогие кресла с резными ножками стояли против широкого, пыльного камина. Мистер Стилльдербоу тяжело опустился в одно из кресел и немигающим взором уставился на рыжее пламя. Драко с отвращением смотрел на его старческую фигуру и хмурился, как грозовая туча. - В отчетах ничего не сказано о противоядии, - сообщил Малфой, на что старый маг противно осклабился. - Потому что его нет. Гермиона почувствовала, как кончики пальцев холодеют, а в груди с пылинки поднимается буря паники. - Оно должно быть! - отчаянно воскликнула она, делая шаг вперед и в упор смотря на волшебника, пытаясь зачаровать его силой своего упрямого взгляда. Черные глаза изучающе мазнули по её лицу, и рот скривился, обнажая гнилые зубы. Драко схватил её за запястье и грубо толкнул за свою спину. - Ты лжёшь, и ты немедленно скажешь мне правду, - отчеканил Малфой. Волшебник еще шире ухмыльнулся, явно наслаждаясь возбужденностью и нервозностью своих гостей. - Вы, верно, хотите узнать, как прекратилось действие того зелья, которым я пытался влюбить в себя Патрицую? О, вам понравится это! - Волшебник загоготал, из уголков его глаз потекли слезы, увлажняя морщинистые, толстые щеки. - Этой дракловой девке я был настолько противен, что она чуть не покончила с собой! Как вам такое, а? Готова была расстаться с жизнью, только б больше не терпеть моих ласк. Она б померла, если бы не я, но пролилось слишком много крови, и тогда всё прекратилось. Кровь! Он снова засмеялась, запрокидывая голову, и тут новый приступ кашля прервал безумный смех. - Её грязная кровь очистилась от моей магии, и она освободилась, - прохрипел он, и воззрился на Малфоя с Грейнджер с маниакальным любопытством. - Но вам-то какое до этого дело, а? - Здесь вопросы задаю я, - выплюнул Драко. Его голос был слаб, но глаза горели первобытной яростью. Он сжимал и разжимал кулаки, костяшки пальцев побелели, а на щеках ходили желваки беспокойными тенями. Гермиона испытывала липкое отчаяние, и всё явственнее чувствовала, как жгучие слёзы готовы прыснуть из глаз. Она не была готова к тому, что противоядие не будет или что оно будет таким неоднозначным, не дающим никаких гарантий и практически невыполнимым. За время их короткого путешествия Гермиона успела сама поверить в то, что единственная проблема - это она сама, способная всё испортить. И она поверила в то, что Малфою так или иначе удастся добыть нужное им средство. Теперь оказывалось, что волшебник не способен помочь. Он изобрёл яд, но не противоядие. И это было так чертовски несправедливо, неправильно и... невероятно. - Он лжёт, - твердо сказала Гермиона. - Ни один зельевар не создаст яд и не примет его, не создав противоядие или хотя бы не узнав, как его приготовить. На лице Драко заиграла та самая ухмылка, которой он награждал Гермиону всю последнюю неделю: вызывающая, опасная и очаровательная. - Слышал? А теперь, последняя попытка, иначе ты вновь окажешься под следствием. Волшебник что-то забормотал себе под нос, а затем вскинул палочку в сторону лестницы и еле различимым акцио призвал к себе фиал с синеватой жидкостью. - Оно одно, второго нет, и я не в состоянии его сварить. Гермиона выхватила склянку из трясущихся рук, уверенная в том, что их лаборатория способна определить состав зелья и изготовить идентичное. Драко задержал напряженный взгляд на волшебнике на мгновение, а затем последовал за Грейнджер прочь из дома; выйдя на побережье неспокойной реки, они с оглушающим хлопком, спугнувшим редких птиц, аппарировали в Министерство.

***

Драко наблюдал, как Гермиона ворковала с каким-то рыжеволосым парнишкой из лаборатории, мило улыбалась ему, постоянно теребя собственные волосы, то заправляя непослушные пряди за ухо, то зачем-то взлохмачивая непобедимую гриву. Мальчишка краснел и заливисто смеялся, а после пятиминутного разговора взял из рук Грейнджер фиал с зельем и игриво подмигнул. Драко скривился, чувствуя, как нарастает злость, и как усталость гребанного дня оседает на плечах. Он мрачно всматривался в фигуру Грейнджер, от мыслей о теле которой зудело под кожей, и желал лишь, чтобы это салазарово наваждение сгинуло в синем пламени, и он снова смог бы спокойно наслаждаться собой, быть собой, узнавать себя в собственных поступках и не думать о том, какими адовыми путями жизнь довела его до постели Грейнджер. Впрочем, в постели они этого никогда не делали. Прозрачные двери лаборатории распахнулись, выпуская Грейнджер, и та нерешительно приблизилась к нему, кусая потрескавшиеся губы. - Честер сказал, что управится за пару часов, - сказала она смотря куда-то в район его ключиц. - Снова потянуло на рыжих? Он сам не понял, зачем спросил это, но едкий комментарий так и норовил сорваться с губ, когда он припоминал слова Уизела, что принес его щенок. - Заткнись Малфой. И уберись с дороги. Малфой на показ медленно оглядел достаточно широкое пространство вокруг себя и приподнял бровь. - О, Годрика ради, прекрати это! Гермиона закатила глаза и, цокнув языков, прошла мимо, случайно задев кончики его пальцев своими. Она тут же обернулась, глядя на него испуганным взором загнанной лани, и её лицо вдруг разрумянилось знакомой краской. Малфой явственно почувствовал потоки магии, толкающие его к ней: волны тепла, зарождающиеся в животе, скользящие вдоль ребер, забирающиеся под них, чтобы затем скользнуть в горло, сбивая дыхание, и затуманить разум светлой пеленой. Это была магия, и он узнал её, и потому не мог противиться. Драко схватил Грейнджер за руку и поволок за собой в какой-то полутемный поворот, только чтобы припечатать там худое тело к стене. Он склонился над ней, выпивая глотками частое, нервное дыхание и срывающийся с губ шепот, сообщающий ему всё то, что он знал сам. Он дышал с ней в унисон, и это кружило голову, а магия в его жилах вибрировала и пела. Наконец, Гермиона всхлипнула и сама прижалась к его губам, и он почувствовал жар, что способен был выжечь до основания, но он, как умалишенный, подкидывал дрова. Он целовал Грейнджер, самозабвенно, неосторожно, с каким-то остервенением, и сумрак коридора обволакивал их, пряча от чужих глаз. Грейнджер уперлась ладонями ему в грудь, отстраняясь. Её карие глаза блестели, как глазурь, и он был очарован, отравлен, если хотите, и совершенно беспомощен. - Мы не должны. - Это всё яд, я не могу сопротивляться ему, - процедил Драко, злясь на Грейнджер за то, что взялась вразумлять его. Будто бы он был единственным неспособным справится с этим. - И всё же, - пробормотала она, опуская глаза. Драко втянул воздух со свистом и отстранился, но они все равно стояли достаточно близко, чтобы ощущать тепло друг друга. - В таком случае, убирайся. Гермиона посмотрела на него, обиженно и сердито. Она вглядывалась в его лицо нестерпимо долго, и Драко раздражало её пристальное внимание, но тут он заметил, как взгляд Грейнджер смягчился, и она склонила голову набок, чуть-чуть, а на губах появилась всего лишь тень улыбки. - Это всё яд, - повторила она, и подошла, прижалась к нему, тогда Драко сорвало крышу. Он ухватился за Грейнджер, позволяя своей слабости править балом, вжался в неё, чувствуя каждый изгиб знакомого, но чужого тела. Она трепетала в его руках, как испуганная птица в клетке; задыхалась от чувств, нахлынувших бурным потоком. Драко не заметил, как сам задрожал. От нетерпения, от жажды, от... - Пошли. Схватив разомлевшую Грейнджер под руку, он потянул её к лифту. Они поднялись в компании незнакомых работников и гостей Министерства два этажа вверх, и, пытаясь сохранять самообладание, направились к кабинету Грейнджер. Драко с каким-то извращенным удовольствием подумал, что здесь всё началось и здесь закончится. Кажется, подобная мысль посетила и Грейнджер: она на секунду замерла у двери, и её лоб прорезали две морщинки. Драко сам отворил дверь и затолкал Грейнджер внутрь кабинета, где ничего не менялось: всё те же кипы бумаг на столе и стеллажах, огарки свечей, какие-то чашки на полу, сломанные перья и пустые чернильницы, а за окном - розовеющий закат вместо пасмурности дня. - Поцелуй меня, - решительно прижавшись к груди Драко, попросила Грейнджер. Он усмехнулся, качнув головой, но выполнил просьбу, целуя упрямые губы не так жарко, как раннее, но вдумчивее, напористей и изучающе. Драко хотел помнить то, что вскоре захочет забыть. Он хотел помнить, как сильно его желание, и как оно туманит рассудок, чтобы захотеть от него избавиться, и он хотел знать каждый сантиметр её кожи, чтобы больше ничего из того, чем она обладает, не могло вызвать его интереса. Он хотел знать, чтобы забыть. Гермиона застонала, и он проглотил этот стон, чувствуя его вибрацию в горле. Её руки танцевали на его плечах, груди, беспорядочно гладили спину, чуть задевая бедра. Кожа горела под её прикосновениями каждый чертов раз, и он вновь почувствовал силу зелья, которым их отравила Ирис. Ирис, что задумала соблазнить его самого, получила доступ к отчета, выудила рецепт и поделилась находкой с другом-недотепой, помощником Грейнджер, который благополучно отравил свою начальницу вслед за Ирис. Очевидно, что их план потерпел неудачу. Они были так непроходимо тупы, и из-за их ошибки он теперь терял рассудок, лаская точно такую спятившую как и он сам Грейнджер. - Здесь, - прошептала Грейнджер, и Драко припал к ее шее, посасывая тонкую кожу. Она одобрительно застонала, вжимаясь своими бедрами в его, покачивая ими, будто бы танцуя. Драко зашипел. - Кхм, - послышалось сбоку покашливание. - Гермиона, ты здесь? Голос в камине принадлежал, очевидно, тому паршивцу из лаборатории, потому что Грейнджер тут же отскочила от него, как ошпаренная, и подлетела к камину. - Да, Честер, я здесь! Ты быстро. Всё впорядке? - Эм, ну как сказать. Мне удалось выяснить состав, но не думаю, что это то, на что ты рассчитывала. Драко напрягся, ожидая ответа. - Почему? - тихо спросила Грейнджер. - Это всего лишь подкрашенная вода, Гермиона, лишь сок Средиземного тысячелистника и вода. Салазар, чертов старик облапошил их! Драко с размаху врезался кулаком в косяк и тут же покинул кабинет побелевшей Грейнджер. Он устремился к атриуму, желая как можно быстрее оказаться лицом к лицу с этим уродом, чтобы выдавить из него последние остатки жизни вместе с так необходимой ему правдой. Грейнджер нагнала его уже в точке аппарационного поля; её красное лицо и растрепавшиеся кудри действовали на нервы, но он лишь стиснул зубы и представил тусклое побережье. Снова очутившись в доме, Драко без церемоний прошел в гостиную, где старый волшебник сидел без движения, сомкнув веки. Можно было подумать, что тот испустил дух, если бы не мерзкое сопение. - Очнись! Драко навел на него палочку, и волшебник распахнул глаза, болезненные и уставшие. Заметив тех же гостей, что покинули его пару часов назад, он гаденько ухмыльнулся и поскреб ногтями по дряблой шеи. - Как вам шутка? Драко в порыве злости шагнул вперед, ощущая лишь необходимость сомкнуть пальцы на шеи старика и не разжимать их долго-долго, но почувствовал ладонь Грейнджер, что легла на его плечо, удерживая. - Вы нарушаете законы, установленные Министерством, вводя нас в заблуждение, - вздернув подбородок, медленно и внятно проговорила Грейнджер так, как будто каждое её слово имело вес и тайное значение. Но как и предполагалось, волшебник лишь рассмеялся. - Милочка, я слишком стар и слишком умен, чтобы подчиняться законам Министерства. И я достаточно умён, чтобы понять: вы оба стали жертвами моего изобретения. Уж не знаю, как это случилось, но это чертовски забавно! - А теперь, противоядие. Живо! Драко вытянул палочку перед собой, готовый в любую минуту атаковать, но волшебник и бровью не повёл. - Как тебе такое, а? - обращаясь к нему, вдруг воскликнул старик. - Уж такие, как ты, светловолосые, тощие и бледнолицые, должны нравится всем женщинам без исключения, и уж она-то должна была покориться тебе. Но не тут то было, так ведь? Небось, стала возмущаться, что всё не так и всё не эдак! Да... А хочешь сыграем в игру? Драко напрягся, слушая сумбурную речь сбрендившего волшебника, и быстро глянул в сторону Грейнджер, которая, к её чести, держалась уверенно и стойко. - Давай-ка, детка, подойди ближе, - протянув к Грейнджер руку, поманил старик. Грейнджер нерешительно замерла, Драко смерил её строгим взглядом, пригвождая к месту. - Нет-нет, так не пойдёт. Только так я расскажу то, что вы хотите. И ты увидишь, умник, как они одинаково паршивы. Драко увидел боковым зрением, как Грейнджер делает шаг; её лицо, решительное и гордое, светилось уверенностью. Он позволил ей подойти к волшебнику, малодушно надеясь на то, что тот раскроет свой секрет, в противном случае ему хватит опыта обезвредить старика, если тот задумал нехорошее. - Да-а, моя Патриция была так же красива и горда, и, конечно, чертова девка не собиралась лишать себя жизни, она подняла такой вой спустя пару дней, что я не мог переносить её криков. Она отдавалась мне и стеналась по этому поводу без конца! Но вся суть зелья в том... Гермиона невольно склонилась к волшебнику, ловя каждое слово. - ...что его действие постепенно исчезает, и срок ему не больше недели. А теперь, - волшебник саркастично улыбнулся, и его черные глаза блеснули, - беги, красавица! Старик засмеялся, громко и надрывно, а через мгновение послышался хлопок аппарации. Драко Малфой исчез с побережья.