maybe you're my snowflake

— Ты себя видел в зеркало? Или ты ослеп? Меня всего лишь два дня не было, а ты уже успел стать хуже, чем был! — раздражённо кричала мать Зейна. Хотя она скорее не кричала, а так громко упрекала. К этому Зейн привык, потому что она не слышала себя никогда, а просить говорить чуть тише было бесполезно. — Не сомневаюсь, мама, — с обидой выплюнул Зейн, столкнувшись с ней в коридоре, когда шёл на кухню выпить воды. Господи, всего лишь выпить воды. С того момента, как мать снова била Зейна прошло ровно два дня. Эти два дня было немного легче переносить, потому что Зейн не слышал оскорблений, глухих ударов своего сердца, когда мама грубо с ним обращалась, он мог делать, что захочет, мог спускаться из своей комнаты на кухню, не боясь, что в следующую секунду на него накинутся с необоснованными оскорблениями. Он, конечно, ходил в кафе, на работу, но это не имело значения, потому что вечером и ночью до самого утра он всегда был дома. 21 декабря 2013 00:23 «Дом. Что для вас такое – дом? Я не понимаю до конца этого слова, потому что у меня дома нет тепла. И я говорю не про само здание, куда вы приходите после работы/учёбы, а то место, где вам уютно, где вас ждут, вы это наверняка знаете, где есть любовь. У меня всё совсем не так. Я не хочу возвращаться с работы, потому что там больше тепла и, я бы даже сказал, заботы, чем в этом строении, которое я вынужден называть своим домом. Не думаю, что у вас что-то родное ассоциируется с насилием и порабощением, верно? Я бы хотел сбежать отсюда. И я не могу сбежать, потому что мне некуда. Я умру в первую же ночь после побега. Я не способен буду выжить на страшном холоде со своими проблемами со здоровьем, с низким давлением и ослабленным иммунитетом. Это не жалоба, не подумайте, это констатация факта. Не хочу нагружать вас негативом перед праздниками. Так что… что вы собираетесь делать на Рождество? :) Уже выбрали подарочки всем вашим дорогим людям? Я надеюсь, что да, а если нет, то сейчас же прекращайте читать это и бегите в магазин за маленькой или большой радостью для своих родных. Конечно, если у вас не ночь :) Но в любом случае, сделайте это своими руками или купите что-нибудь, потому что это обрадует вашу маму, папу, брата, сестру, девушку, парня, ваших милых и заботливых старичков — всех. Счастливого Рождества, Ваш М. хх » Зейн вздохнул, слегка улыбнувшись, что он делал так редко. Ему было приятно осознавать, что большинство людей сейчас находились в счастливом предвкушении. Может, кто-то признается кому-то в любви, предложит руку и сердце или просто познакомится, случайно столкнувшись на кассе в магазине, когда там останется последний экземпляр товара в режуще-яркой обёртке. Будут и такие, как он, конечно же. Кто-то расстанется, поругается, не найдёт на кассе того важного человека в своей жизни, который мог бы оказаться чистым листом, потому что придёт туда на минуту позже. Тут играет роль везение. У Зейна не будет ни везения, ни неудач. Он как и всегда будет работать в кафе, разливая кофе и выпекая «волшебные кексы» — как их называли посетители. Зейну было очень приятно это слышать. Хоть в чём-то он не считал себя последним неудачником. Из своих раздумий Зейна вырвал громкий смех матери снизу. Он только недовольно фыркнул, зная, что та разговаривала по телефону с очередным новым ухажёром, у которого она, кстати, могла пропадать эти два дня. Чтобы не слышать этот раздражающий звук, Зейн включил какую-то первую попавшуюся песню, акустическую версию очередного хита, воткнул потёртые наушники в уши. Лишь бы не слышать звука радости в этом неродном голосе, окутанного фальшью, который мог различить только Зейн. Он читал комментарии, появляющиеся каждую минуту под его свежим постом. Его глаза болели от контраста между ослепительно ярким экраном ноутбука и чернильной темнотой за окном, хотя улицы освещались разноцветными лампочками на деревьях и фонарями, которые тоже были украшены горящими огоньками. Если Зейн долго смотрел на эту разноцветную рябь, то в глазах мутнело, когда он уходил в себя, и все цвета сливались в один, напоминая калейдоскоп. А потом он снова возвращался к прочтению комментариев, где совершенно незнакомые люди описывали подарки, которые собирались вручить родным, рассказывали о том, что собираются делать во время праздников, присылали фотографии своих волшебных комнат. Зейн восхищался креативностью своих читателей, потому что их комнаты — дело рук чародея, по-другому даже не скажешь. От кого: Sam77 Хей, Анонимный Автор, надеюсь, этим Рождеством тебе посчастливится встретить свой «рождественский подарок», ты заслуживаешь! :) /надеюсь, сейчас тебе уже лучше/ Рождества! — Спасибо, Сэм, — прошептал Зейн, слегка улыбнувшись. — Но мне не лучше. Подобных комментариев было много. В основном, пожелания счастливого Рождества, которое будет у Зейна обычным днём. На некоторые он отвечал, но большинство проматывал, потому что они были одинаковыми по сути, хотя ему, безусловно, было тепло на душе от каждого милого пожелания в его сторону. Через некоторое время руки парня окоченели так, что даже нагревшийся ноутбук не был способен сделать подушечки пальцев Зейна чуть теплее, чем снег за окном. Так что он решил прочитать остальные комментарии завтра, засыпая под не согревающим, слишком холодным, для тонкой кожи Зейна, одеялом, с ноющим, словно огромная пустая дыра, желудком. Сегодня он не съел ни кусочка.

***

— Привет, Зейни и все остальные, — прощебетала Даниэль, когда, словно молния, залетела на кухню, оставляя после себя шлейф духов с запахом чего-то цитрусового, где все уже начали работать над первыми заказами. Она видела в зале кафе нескольких человек, и всех она знала, потому что они каждый день заходили за крепким кофе и чем-нибудь мучным и углеводным, чтобы потом сонно пойти на работу. Девушка чмокнула Зейна в слегка колющуюся из-за однодневной щетины щёку, на ходу снимая пальто, за что другие сотрудники шикнули на неё за то, что она снимает верхнюю одежду прямо на кухне, но это был один из немногих её недостатков, так что ворчали на Даниэль только из-за формальности. До полудня желающих позавтракать было довольно мало, а после зал начал наполняться оживлённым гулом, среди которых слышался задорный смех школьников класса третьего или четвёртого. Они тоже частенько заходили сюда сразу после уроков, тратя подкопленные деньги, которые им давали родители на обеды в школе, на сладости, от которых, можно поспорить, конечно, но так и правда казалось, засахаренные румяные щёчки практически хрустели. Зейн редко улыбался, но именно смотря на этих счастливых малышей, он расплывался в усталой улыбке, которую всегда замечала Даниэль, потому что знала, что детишкам по вкусу аккуратные маффины, испечённые руками Зейна. Во время перерыва на обед Зейн не делал абсолютно ничего. Практически ничего. Даниэль принесла ему кофе, зная, что тот посмотрит своим самым благодарным взглядом а-ля я-должен-тебе-до-конца-жизни. Она ничего не предложила ему поесть, потому что не хотела давить. Другой бы насильно запихнул в Зейна лишний кусочек, лишь бы увидеть, что он не не ест, но не эта девушка. Она слишком дорожила дружбой с Зейном. Она слишком хорошо знала, как он мог распсиховаться из-за этого, буквально до слёз, а его руки бы тряслись от негодования и от мысли, что все пытались сделать с ним то, что хотели заставить его делать то, что им нужно. Эта паранойя преследовала Зейна всего, когда ему предлагали поесть. Он ничего не мог с этим сделать. Он до сих пор помнил, как поссорился с Даниэль из-за этого, и пропустил свою смену, за что его потом отчитывал Бен – владелец кафе. Больше девушка не пыталась предпринимать попыток накормить Зейна, а тот был просто благодарен за такую проницательность. От скуки Зейн уже готов был выть, сидя рядом с баристой, который в отличие от него не скучал и упаковывал одному из посетителей пирожное. Зейну срочно нужен был посетитель, срочно. Кофе его взбодрил, он почувствовал некоторую оживленность в своём теле, так что ему хотелось работать, но все люди в кафе уже были обслужены и ждали своих заказов. — Зейн? — позвал бариста. Его звали Честер. — М? — лениво отозвался Зейн, покачиваясь на стуле за витриной, которая закрывала его от глаз посетителей, и смотря в потолок. — Там посетители. Если тебе скучно… — С удовольствием приму заказ, — оживлённо проговорил Зейн, перебивая парня. Вскочив с места, Зейн почувствовал резкое головокружение и остановился на пару секунд, чтобы сфокусироваться взглядом на чём-нибудь. Зейн достал свой блокнот, в который записывал все заказы, и подошёл к столику, где сидели два парня. — Здравствуйте, что будете заказывать? — сказал он. — Здрасте. Мне… лимонный пирог, пожалуйста, — прозвучал сипловатый, но высокий голос одного из двух парней, которые сидели за столиком. Он поднял глаза на Зейна. У этого парня были пронзительные голубые глаза, отдающие зимним холодом, и Зейн подумал, что зима — время года, которое могло бы описать его, хотя его волосы были светло русые, с тёплым рыжеватым оттенком. Он был красив, Зейн даже не пытался отрицать этого: ровный и аккуратный нос, такие же скулы, в меру острые и высокие, прямые волосы спадали взъерошенной чёлкой на лоб, и у него были тонкие губы, из-за чего он чем-то напомнил Зейну француза. — А ты что будешь, Лиам? Голубоглазый медленно перевёл взгляд на своего, видимо, друга и не смог скрыть ошеломлённое выражение лица, которое он тщетно пытался скрыть — Зейн заметил это. Брюнету в какой-то степени было стыдно, он точно хотел сбежать оттуда сейчас же, твердя себе, какой он жалкий. Он начинал нервничать. — Ну, черничный маффин… — Второй парень поднял голову от своего телефона, на котором, скорее всего, печатал смс. — Пожалуйста. Когда на Зейна посмотрел этот парень… его будто ударили, потому что он разительно отличался по внешности от его друга: тёмно-русые волосы, уложенные вверх и набок, высокий лоб, густые брови, тёплые, теплейшие глаза, которые когда-либо видел Зейн, они напоминали ему цвет коньяка и гречишного мёда одновременно, ровный большой нос, придававший этому парню немного детский вид, такие же по-детски милые щёки, порозовевшие от мороза, ровные скулы, на которых проступала хорошо заметная щетина, и пухлые губы вишнёвого цвета, расплывшиеся в улыбке. Он показался Зейну немного странным, потому что… на его лице не отразилось ни одной эмоции, выражающей шок, отвращение, презрение или ещё что-либо, что так привык видеть Зейн при встрече с людьми. Все же должны так реагировать, да? Либо этот парень хороший актер, либо чем-то болен, подумал Зейн. — Кофе, чай? — безэмоционально спросил брюнет. — Чай чёрный, — тут же ответил кареглазый, не отрывая взгляда от лица Зейна. Это, чёрт возьми, напрягало. — И мне то же самое, — пролепетал первый парень. Зейн ничего не ответил, лишь кивнул, записав в блокноте корявым почерком, и пошёл на кухню отдать заказ, зная, что эти двое уже обсуждают его ненормально худые ноги и слишком болезненный, бледный вид. Ничего, он привык. Он отдал заказ пожилой женщине — Долли, которая вместе с Зейном пекла разные вкусности, и сказал, что не сможет сейчас ей помочь, потому что ему нехорошо. Она только кивнула, сказав, что без труда справится сама. Долли хотела спросить, что случилось, но решила этого не делать, чтобы ещё больше не расстраивать парня. Наверняка опять кто-то косо взглянул, смерив осуждающим взглядом, подумала она. Ей было обидно за него, зная, что его поведение — проблема, с которой он не справится в одиночку. И она видела эти огромные, впалые глаза, наполненные болью и слезами, которые Зейн пытался скрыть. Зейн забежал в уборную для персонала, закрываясь на замок. Слёзы скатывались по щекам сами, словно капли дождя на стекле. Они были такими обжигающими, будто вся боль, отвращение к себе, ненависть, презрение, окутанные слабостью, выливалась через слёзы солёным кипятком. Почему он? Он каждый день давал себе этот вопрос. Что такого он сделал в прошлой жизни или при рождении, или вообще когда-либо? За что он расплачивается сейчас? — Давай, Малик, плачь, ной побольше. Тебе же так нравится привлекать внимание, — стиснув зубы с ненавистью, сказал Зейн сам себе с ноткой сарказма, смотря на своё отражение в зеркале, которое висело над раковиной. Он вытер свои влажные щёки рукавом так резко, что красноватые дорожки от слёз, раздражившись, стали ещё ярче. Его мутные карие глаза блестели дымкой из-за слёз, но будто не были живыми. Такими глазами обычно обладали люди, болеющие гриппом или простудой. Но у Зейна они были не болезненными, а пустыми, тусклыми, безжизненными. Он осел на пол, чувствуя слабость во всём теле и то, как сильно замёрзли его конечности. Пальцы дрожали, периодически стирая со щёк слёзы. Он так сильно хотел, чтобы всё это уже закончилось. — Господи, да почему?.. — прошептал Малик, уставившись невидящим взглядом в потолок. — Настолько слабый, что даже покончить с собой не смогу. — Руки сжали в кулаках волосы до боли, и Зейн судорожно выдохнул. Его голова закружилась, когда он встал, но он проигнорировал это, приводя свое заплаканное лицо и себя в целом в порядок. Никто не должен увидеть, что они могли сломать его, особенно те парни. Они могут смеяться или осуждать, сколько угодно, но Зейн пока ещё не был готов бросить свою жизнь на самотёк, позволив окружающим разобрать его по крупинкам. Пока ещё нет. Сипло выдохнув, умывшись, Зейн вышел на кухню, где Долли ждала, пока допекутся пирожные. — Всё хорошо, милый? — заботливо спросила она, когда Малик присел рядом. — Я в порядке, Долли, правда, — кивнул он, будто сам в это верил. Долли кивнула ему в ответ, расправляя складки на фартуке, будто была удовлетворена ответом, но высасывать из парня последние силы и эмоции она не собиралась. Всё, что она могла бы сделать для него, — это погладить его сухие волосы, растрепавшиеся на макушке, потому что это единственное, что могло хотя бы как-то подбодрить его. Через несколько минут уже был готов черничный маффин, а лимонный пирог ещё не до конца. Зейн надеялся, что не сгорит от взглядов тех парней, если сходит два раза с их заказами. Выходя в зал, Зейн заметил, что те двое уже пьют дымящийся в кружке чай. Бариста уже успел заварить его за это время. — Ваш черничный маффин. Лимонный пирог будет готов через пару минут, — сказал Зейн, стараясь звучать менее безжизненно и более заинтересованно. На парней он даже не взглянул. — Спасибо, — улыбнулся кареглазый парень — Лиам? так его назвал друг? — а его щёки задорно приподнялись, оставляя вместо его больших глаз щёлочки, в которых играли искорки, и Зейн заметил, что на его щеке под глазом была ямочка, которая придавала нелепо милый вид этому парню. В ответ Зейн ничего ему не ответил, лишь кивнул, уходя.

***

22 декабря 2013 22:53 «Привет всем. Я редко начинаю пост с приветствия, так что сегодня какой-то особенный день, я думаю. Так что порадую вас и скажу парочку слов о Рождестве. Я хотел бы узнать, что для вас означает слово «Рождество»? И я не спрашиваю сейчас о Рождестве, как о лишнем поводе получить подарки. Для меня это свобода. Свобода в том смысле, что я люблю выходить в рождественскую ночь на улицу, чувствуя что-то неописуемо радостное в груди, хотя в моей жизни, поверьте, нет ничего, что могло бы называться радостным, но я чувствую. Мне может быть ужасно холодно, но атмосфера тишины, когда выходишь в темноту чёрной ночи, просто завораживает. В этот момент все сидят по домам, суетясь… с чем там обычно суетятся? На улице так тихо, что, такое ощущение, ты зашёл в комнату твоего сознания во время сна. И кажется, будто ты можешь делать всё, что захочешь, но ты и так уже всё сделал, и у тебя всё есть. Это для меня свобода во всех смыслах. Единственное, что слышно, пока идёшь, — шуршание одежды и хруст снега под ногами. Если бы можно было описать, какой является эта тишина, то я бы сказал: опустошающая от забот и ледяная. Не все, мне кажется, могут такое понять, проникнуться, но если вам нравится умиротворяющее спокойствие, то рождественская ночь идеальна для вас. Но я не призываю бросать всё и всех в самый разгар праздника. Гуляйте только в том случае, если вы совсем одиноки, как я. В остальных случаях это противопоказано, потому что родные и близкие должны быть рядом, дарить вам свою любовь и вы им. Завораживающая атмосфера ночи, конечно, отлично, но не в этом случае, если вам есть кого обнять. И если человек, которого вы обнимите на Рождество, сидит в соседней комнате, то, чёрт возьми, идите и обнимите его сейчас. Рождество не должно быть поводом для проявлений ваших чувств. Давайте, скажите этому человеку, что вы его сильно любите, потому что я знаю, это так. Надеюсь, вы уже готовы к празднованию :) Ваш М.»